LehaBublik

Почему одним личностям присваивают клички и прозвища, а другим нет? Наука на этот вопрос ответа не даёт. На нашей улице частных домов некоторые ребята имели прозвища, а некоторые – нет. Так братья Сашка и Мишка Полетаевы прозвищ не имели. Братья Славка и Лёнька Дубляковы имели просто сокращённые фамилии – Славка Дубляк и Лёнька Дубляк.

Из трёх братьев Крюковых Сашка и Лёнька не имели прозвищ, а третий брат Юрка имел прозвище Мосол, потому что был худым и высоким.

Моего двоюродного брата Александра Агапова так и звали по имени и фамилии Шуркой Агаповым, а моего родного старшего брата Владимира Агапова сначала звали Помидор, потом Чеснок, а потом за ним закрепилось прозвище Анархист. Потому что он, начитавшись «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова, однажды в компании ребят назвал себя беспартийным анархистом по политическим убеждениям.

Славка Конопкин носил прозвище Коперник. Сначала его прозвали Копа в честь выдающегося футболиста сборной Франции Раймона Копа, потому что Славка во время игры в футбол любил финтить и старался в одиночку обыграть нескольких игроков подряд. Но, потом короткое прозвище Копа почему-то превратилось в длинное Коперник.

Вовку Золототрубова на улице прозвали «Кабак». Почему? Никто не знает.

Меня в семилетнем возрасте соседская девочка Таня дразнила «Алёшка-Кренделёшка», поэтому ребята меня стали называть Кренделем. Но у нас считалось, что Крендель и Бублик – это одно и то же, и меня чаще стали называть Бубликом, хотя прозвище Крендель также осталось равноценным, но Бублик звучало короче и легче выговаривалось.

На улице меня всегда звали Бубликом либо Кренделем, а в школе с 6 класса я получил прозвище «Алекс». Учитель немецкого языка (наш классный руководитель) на уроке обратился ко мне на немецком языке, но назвал меня Алексеем. Я возразил: «Ихь бин Алексей нихт. Ихь бин Алекс». Потому что на немецком языке имя Алексей имеет форму либо Алексай, либо Алекс. Прозвище Алекс мгновенно прилипло ко мне в классе и в школе.

На нашей улице Изобретателей лидером разновозрастной компании был Валерка Якубинский. Он был немного постарше, поднимал двухпудовую гирю, гонял на мотоцикле, лучше всех играл в футбол, быстрее всех бегал, метко стрелял из воздушной и малокалиберной винтовок. Кроме винтовок в его арсенале имелись 3 спортивные сабли (3 эспадрона), казачья шашка и даже ленты с патронами от тяжёлого немецкого пулемёта. Его уличным прозвищем было Кузьма или Козьма. Почему? Неизвестно.

Мишка Сопин из соседнего района под названием Треугольник был инвалидом третьей группы. Его правая рука всегда была согнута, и он её поддерживал левой рукой. Но по фамилии ему прозвище не дали, а звали Маленьким Ветеранчиком.

На нашей улице одна женщина прожила всю жизнь с непонятным и необъяснимым прозвищем «Парара».

Шурик Ермаков из района «Пятак» носил сначала из-за своей полноты прозвище «Боров», но, потом, когда похудел и проявил прохиндейские наклонности, прозвище ему поменяли на «Борман».

Можно объяснить происхождение прозвища, если оно происходит от фамилии или от внешних данных. Если кого-то зовут Кузей, то его фамилия - либо Кузнецов, либо Кузьмин. Если фамилия парня Переславцев, то его в школе с большой вероятностью назовут «Перец». Высоких худых парней нередко зовут: Мосол, Фитиль, Мотыль, Длинный и т. п.

Наши деды и прадеды в деревнях и городах носили кроме официальных фамилий, фамилии (прозвища) уличные. Так мой прадед Степан Герасимович Елфимов и мой дед Андрей Степанович Елфимов из Новой Ольшанки Нижнедевицкого района Воронежской области кроме официальной фамилии Елфимов носилиуличную фамилию Герасюнины или Гарасюнины от имени отца Степана Герасимовича – Герасима. Герасим был любимцем в селе – красивым и сильным. Односельчане ласково его звали «Герасюня» или «Гарасюня». Семей с фамилией Елфимовы в Новой Ольшанке было несколько, и по уличной фамилии было проще понять, о ком идёт речь.

Семья Акулины Лукьяновны Стародубцевой (жены моего деда Андрея Степановича Елфимова) носила вторую уличную фамилию Зверевы.

Семья моей бабушки Зеленцовой Александры Ивановны (в браке Агаповой), жены моего деда Ивана Григорьевича Агапова в селе Сноведь Ардатовского уезда Нижегородской губернии носила уличную фамилию Ермоловские, потому что переехали в Сноведь из Ермолова. У неё даже в свидетельстве о рождении стояла официально фамилия «Зеленцова (Ермоловская)».

Вторые фамилии (прозвища, клички) давались людям, чтобы их было легче идентифицировать, отличить от других однофамильцев.

Поэтому Юрку Крюкова, одного из братьев Крюковых, на нашей улице прозвали Мосол, он был выше ростом остальных братьев и худой.

Поэтому меня, одного из трёх братьев Агаповых прозвали Бублик или Крендель, а моего старшего брата Владимира прозвали Анархист.

Традиция наших дедов более точно обозначать личность своих знакомых, чтобы понимать о ком идёт речь в разговоре, сохранилась и до наших дней.

Прозвища дают друг другу дети в школах, во дворах и на улице и сейчас. Уличные фамилии в деревнях сохраняются до сих пор. Обычаи. Традиции. Привычка.

июль 2020 года

Алексей Алексеевич Агапов (Э. Э. Алмазов), г. Воронеж

В советские времена милиция умела работать. Если хотела. А тогда она и могла и хотела. Да ещё как хотела! Я имею в виду обвинительный уклон правосудия в советское время. Когда любое обвинение человека обязано было заканчиваться судом и лишением свободы. Хорошая раскрываемость преступлений достигает в развитых странах Запада 60% - 65%. При советской власти правоохранительные органы давали раскрываемость 115%. Так говорил майор прокуратуры Советского района Гужва: «Родина требует 100% раскрываемость, а мы даём 115%». Кто были эти 15 лишних процентов? Не знаю, шутил ли он. Сейчас уклон в другую сторону. Ежегодно в России следователями принимается несколько миллионов (!?) постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел. Полиция работать не хочет. И заставить её работать невозможно. Уж такие нынче времена.

Это было в последние годы существования СССР. Я с другом Николаем Аносовым шёл вечером по улице Фридриха Энгельса в районе её соприкосновения с улицей Космонавта Феоктистова и улицей Мира. Внезапно впереди метрах в тридцати на повороте резко затормозил автобус и перегородил дорогу.

Из передней двери автобуса буквально вылетел мужчина лет 35-40, который попытался подняться обратно в автобус, но другой мужчина на ступеньках автобуса отталкивал его ногами и не давал встать на подножку. Вдруг мужчина, стоящий внизу, изловчился, схватил противника за руку и, как редьку из грядки, выдернул его из автобуса, но не полностью, а так, что человек упал, а ноги его остались на ступеньках автобуса.

В это время водитель автобуса закрыл передние двери, и ноги лежащего защемило дверями. Второй мужчина замахнулся ногой, целясь лежащему человеку в голову, но лежащий резко крутнулся всем телом, несмотря на зажатые дверями ноги, и удар пришёлся в воздух, отчего промахнувшийся грохнулся спиной на асфальт. Он тут же вскочил на ноги и повторил удар. И снова лежащий на асфальте мужчина увернулся от удара, хотя ноги его оставались зажатыми дверями автобуса.

Но, в тот момент, когда он пытался нанести ногой второй удар, на дороге возле меня и моего друга, визжа тормозами, остановились милицейский «жигули». Из них выскочил маленький худенький человек в форме милиционера, который за доли секунды промчался 30 метров до автобуса, установив попутно мировой рекорд скорости. Я думал, что он у автобуса начнёт разборки с конфликтующими сторонами: что случилось, кто прав, а кто виноват. Но, нет. Он схватил нападавшего мужчину локтевым сгибом руки за шею и помчался вместе с ним обратно к «Жигулям» с такой же скоростью, как до этого мчался без него. Задержанный болтался, как тряпочная кукла, его ноги просто волочились по асфальту. Сотрудник милиции запихнул его на заднее сиденье автомобиля и с такой же спринтерской скоростью помчался за вторым участником драки. Водитель автобуса уже открыл передние двери, и второй участник инцидента уже встал на ноги. Его так же, как куклу, за какие-то секунды протащили метров 30 и запихнули на заднее сиденье «Жигулей». «Жигули» развернулись и повезли драчунов в Центральный РОВД, находящийся метрах в ста от места драки.

Вся операция по задержанию двух хулиганов заняла на наших глазах несколько секунд. Мы с Николаем были приятно поражены такой невероятной оперативностью.

Вот так лихо работали профессионалы МВД в советское время.

А нынешние? Да куда уж им?

июль 2020 года

Алексей Алексеевич Агапов (Э. Э. Алмазов), г. Воронеж

В середине 80-х мне было тридцать лет, а моей девушке Люде 18 лет. Моей девушке – это громко сказано. Мы с ней за три недели общения вступили в близкие отношения всего лишь два раза. Но, зато второй раз это было очень романтично: поздно вечером, после танцев, в заброшенном саду за физкультурным диспансером, в центре города.

Как-то тёплым сентябрьским вечером я, Люда, Юрка по прозвищу «Гусь» и наш знакомый парень Виталик гуляли по городу. Юрка Гусь предложил навестить одного друга на улице Пирогова. Мы зашли к этому другу, но его дома не оказалось. Мы решили его подождать, он с работы в ресторане «Воронежский» возвращался в 11 часов ночи. Мы стояли у овощного ларька рядом с домом. В окне соседнего дома виднелась стоящая у стены красная крышка гроба, и какой-то пожилой мужчина то ходил по комнате, то выходил во двор.

Гусь с Виталиком пошли просить у прохожих сигарету. А я по своей глупости предложил Людке, пока их нет, заняться любовью. Люда сняла тонкие ажурные гипюровые трусики и держала их, зажав в кулаке. Мы легли на тёплые сухие листья возле забора у ларька. Неудобно. Мы встали. Я обнял Люду спереди. Но тут вернулся нахальный Юрка Гусь и обнял Люду сзади. Он давно пытался Люду переманить от меня к себе, считая, что я для 18 летней Люды в мои 30 лет староват, а он – 20 летний Гусь – в самый раз. Мы стояли, обняв Люду с двух сторон, как вдруг шестое чувство сообщило мне об опасности.

Я поднял глаза и увидел в 10 метрах от нас двух милиционеров. У одного из них на плече висела переносная маленькая радиостанция. Я сказал Гусю тихо: «Милиция. Отойди подальше и не подходи, пока я сам с ними не разберусь». Гусь отошёл от нас и остановил Виталика, принёсшего сигарету.

Милиционеры подошли к нам и потребовали: «Девушка, пойдёмте с нами» Я ввязался: «Это – моя девушка, и никуда она с вами не пойдёт». Один из них заявил: «Нам надо с девушкой поговорить. Отойдите от неё». Я отошёл метров на 10, подождал минуту и подошёл к ним со словами: «Это моя девушка. Она уйдёт только со мной». Оба сотрудника МВД с досадой вздохнули. Добыча уплывала из рук. Провокация им не удалась. Мы с Людой развернулись и ушли из двора. Виталик и Гусь пошли с нами.

По пути Люда рассказала содержание разговора с доблестными сотрудниками МВД. Они сказали ей: «Девушка, вас пытались изнасиловать. Пойдёмте с нами в опорный пункт, вы напишете заявление о попытке изнасилования». Люда возразила: «Никто меня не пытался изнасиловать. Я со своим парнем. Мы ждём его друга с работы». Её спросили: «А сколько вам лет и где вы живёте?» Люда соврала: «Мне 20 лет, я живу на этой улице, на другом конце». На самом деле Люде 18 лет ещё не исполнилось, и жила она далеко от этого места, в другом районе. По закону она считалась несовершеннолетней. Похоже, что тот мужик, который то заходил в дом, то выходил из дома, сбегал в опорный пункт милиции (он был в 100 метрах от овощного ларька) и соврал, что я Люду насилую. Люда, разговаривая с милицией, в кулаке прятала свои ажурные гипюровые трусики.

Всё-таки Гусю удалось переманить Люду к себе, но меня утешало то, что Люда Гусю также изменила с другим моим знакомым мужчиной, тоже Юрой по прозвищу «Француз». Гусь об этом не знал, а я знал, но ему не рассказывал. И не потому, что Люда об этом меня попросила. А потому, что Гусь потихоньку Люде изменял с другой девушкой, уж очень он был любвеобильный парень. Но я Людке об этой измене Гуся не рассказывал. Всё-таки и Люда и Гусь были моими друзьями. Они мне доверяли свои маленькие тайны, и я не имел права их подвести.

Ну, кто же доносит на друзей?

июль 2020 года

Алексей Алексеевич Агапов (Э. Э. Алмазов), г. Воронеж

Понт и Изба

В советское время милиция умела работать. Если хотела.

Однажды мне довелось это увидеть своими глазами. 1985 год. Я поздним вечером вместе с другом и тёзкой Алексеем из моего Северного района шёл мимо ресторана «Воронежский» по Проспекту Революции.

Из ресторана вышли два завсегдатая, которых в ресторане все знали по прозвищам «Понт» и «Изба». Понт после окончания Воронежского педагогического института работал начальником отряда в исправительно-трудовом учреждении № 2, а Изба работал там же прапорщиком. Прозвище Изба он получил за свой большой вес и крепкое квадратное телосложение.

Они отошли от входа в ресторан метров на десять и начали о чём-то спорить. Изба скинул туфли с ног и стал высоко подпрыгивать и махать у Понта перед носом ногами. Каратэ демонстрировал. Подвыпивший Понт изображал, что он уклоняется от этих ударов. Если бы Изба попал бы хоть раз, то от Понта осталось бы мокрое место.

У выхода из ресторана стоял небольшого роста пожилой майор милиции. Увидев инцидент недалеко от входа в ресторан, он как молния набросился на Избу, закрутил бугаю весом килограммов 130 руку за спину, второй рукой схватил его за волосы и, как щенка, поволок Избу в опорный пункт милиции, распложенный в кинотеатре «Пролетарий» метрах в ста от места происшествия. Понт шёл рядом и бубнил: «Да мы – свои. Да мы – просто так. Да мы шутили».

Маленький пожилой милиционер отволок огромного Избу в опорный пункт, да так зажал его по дороге, что Изба не мог ни вздохнуть, ни охнуть. Мы, невольные свидетели конфликта, не стали досматривать, чем закончится инцидент. Мы с другом просто шли по Проспекту Революции, чтобы сесть на троллейбус и уехать в свой район.

В советское время милиция умела работать. Если хотела.

Сейчас полиция не умеет и не хочет.

Витьку Назарьева в 8-м классе прозвали «Амбалом», но не потому, что он отлично играл в настольный теннис, футбол и колотил в боксерских перчатках по груше. Скорее всего прозвище он получил от своей любимой, модной в то время песенки:

«О, бэби, бэби, бала-бала,

А на пригорке два амбала».

Они разинули ……

О, бэби, бэби, бала-бала.

Он был большим любителем различных видов спорта.

Однажды зимой мы с ним сцепились в дружеской схватке. Я подцепил его на бедро и чисто бросил на спину (мне довелось полгода походить на тренировки по самбо). Амбал, лежа на спине, сказал: «Иппон» (чистая победа). При этом он был так доволен, как будто это он бросил меня на спину. Он любил не себя в спорте, а спорт во всех его проявлениях. Другой бы на его месте обиделся, а он – нет. Он был рад, что у меня получился чистый прием.

После 9-го класса нас перевели в другую школу в другом соседнем районе в двух остановках автобуса от нашей. Наш район назывался раньше «Гудовка», а район, в котором была наша новая школа – «Ямская слобода», или просто «Ямская». Наши десятиклассники познакомились с местными школьницами и стали ходить к ним в гости гулять.

Как-то поздним осенним холодным дождливым вечером я и мои одноклассники Шура Бугасов и Коля Аносов пошли прогуляться. Путь наш лежал в сторону нашей школы. По пути к нам присоединился парень с нашего района по прозвищу Корля. Он странно картавил – наоборот. Когда его спрашивали, как его зовут, то у него вместо «Коля» получалось «Корля». На границе района нам на встречу выбежали два пацана с нашей улицы. Они сообщили: «За нами местная ямская шпана погналась, человек 10. Мы убежали, а Амбал остановился и начал отмахиваться». 

Я предложил: «Нас шестеро. Давай рванем вшестером вперед. Впряжемся за Амбала, а то они его там убьют». Но Корля развернулся и ускоренным шагом с криком: «Уносим ноги!» - рванул назад. За ним два пацана, Шурик и Колька. Я напрасно звал их: «Ну куда же вы?! Вернитесь!» Я остался один, плюнул и, ругаясь, пошел за ними.

На другой день выяснилось, что Амбал остановился и один принял бой. Первого, бросившегося на него, он вырубил. Потом он вырубил второго. Но остальная толпа хулиганов всей массой навалилась на него, повалила и стала бить ногами. Когда он потерял сознание, его подняли за руки и за ноги и бросили в глубокую лужу. Амбал попал в больницу. Нескольких хулиганов из группы, напавшей на наших ребят, осудили на лишение свободы за злостной хулиганство.

Потом наши ребята собрали человек 50 и белым дней демонстративно часа три гуляли по враждебному району. Никого не били. Некого было бить. Местные попрятались и притихли. Некоторые из них подумали, что это их ищут. Амбал выздоровел, но больше с местными драться ему не пришлось. То ли их испугали сроки лишения свободы, то ли демонстрация нашей силы, но нападать на наших ребят они перестали.

Напрасно Амбал встал один против десятерых. Все это плохо окончилось для него и для нападавших. Надо было все же сделать ноги, а потом прийти командой человек в 50 и предупредить местных, чтобы они успокоились. Наш район мог выставить человек 150. У них столько парней не набиралось и на половину. В этом случае уверенность в себе и бесстрашие Амбала подвели. Иногда лучше сначала сделать ноги, а потом разобраться по-хорошему

Николай учился на 3-м курсе факультета физического воспитания пединститута. Его жена закончила последний курс университета. Коля поступил в институт после двух лет службы в армии и отстал от жены на два года. Но к третьему курсу у них уже было двое детей. Николай бегал дистанцию сто метров и играл в футбол за институт центральным защитником, снимал головой все высокие передачи в штрафную площадь.

У жены был выпускной вечер, и она вместе с Колей, двумя однокурсницами и двумя однокурсниками пошла ночью после вечера подышать свежим воздухом. Компания зашла на городской пляж, и тут их встретил десяток хулиганов. Один из низ заявил: «Вы, ребята, двигайте отсюда, а девушки останутся с нами». Коля сделал шаг вперед: « Это – моя жена». Ему ответили: «Ты с женой можешь уйти, а эти две девушки останутся с нами». Николай возразил: «Нет, мы уйдем все вместе».

И тут началось. Шпана бросилась на Колю. Двумя первыми ударами ему удалось сбить с ног двух нападавших. Шпана стала нападать сзади, на Коле висли, как собаки на медведе, но он всех сбрасывал и валил на песок. Рубашку на нем спустили до пояса. В отчаянии кто-то из хулиганов встал взывать к соучастникам: «Дайте нож кто-нибудь!» Но ножа ни у кого не оказалось. Через несколько минут шпана отступила. У Коли от быстрого движения по вязкому песку и нескольких минут интенсивной драки кончились силы. Он выдохся. У него было ощущение, что его сейчас сможет свалить пальцем даже ребенок. Но хулиганы тоже выдохлись. Коля пошел на них, они расступились. Один сказал вдогонку: «Земля круглая, мы еще встретимся».

Возле общежития жены Николай встретил остальных участников прогулки. Два выпускника восторгались: «Какой ты, Коля, молодец. А мы девушек спасли, увели подальше». Николай ответил: «Сейчас у меня сил мало. Я вам потом объясню».

Через несколько дней Николай отловил одного из однокурсников жены, порядочно его побил и потребовал компенсацию за оставление в опасности. Втроем спина к спине они могли успешно отразить нападение десяти хулиганов. А его бросили одного и сбежали с поля боя. Если бы его свалили, затоптали бы до смерти. Трус принес и отдал требуемую сумма компенсации. Потом Коля отлупил второго трусливого однокурсника жены и получил от него требуемую сумму компенсации. В 1974 это было бы по закону расценено как вымогательство, но по совести Николай наказал трусов правильно.

Ему повезло, что у шпаны не оказалось ножа. Ему повезло, что хулиганье действовало не согласовано и не набросилось на него сразу всей массой десяти человек, а нападение разбилось на множество эпизодов, из которых ему удавалось успешно выходить. Его рубашка превратилась в лохмотья, тело было все в ссадинах и синяках. Но воля его не была сломлена. К тому же три года занятий спортом на факультете физического воспитания в этой ситуации сказались в его пользу.

А шпане не повезло. Шпана попала на человека, которого можно было убить, но которого сломать морально было невозможно. В драке всегда кому-то везет, а кому-то нет.

Обычно в драке побеждает сильнейший. Особенно, когда сильнейших десять человек против одного. Но везение все же играет не последнюю роль.

Николай отслужил срочную службу два года на Кубе. Весной 1971 года он поступил учиться на факультет физического воспитания. Его девушка из армии его дождалась, и он подал с ней заявление в ЗАГС. Свадьба была назначена на сентябрь. На свадьбу он пригласил нового друга Володю Киселева, которому было уже 28 лет. Киселев закончил училище гражданской авиации, но его потянуло на факультет физвоспитания. Среди однокурсников он был самым мощным. После школы он два года проработал молотобойцем в кузнице, с него можно было лепить статую Геракла. Вес 110 кг, рост 184 см и груда мышц. Он при этом своем весе выигрывал первенство области в беге на 400 метров. У него, к тому же, была неимоверно мгновенная реакция.

Через три дня Коля и Вовка вернулись со свадьбы. Вовка был в темных солнцезащитных очках, не снимал их больше недели. Коля о том, что произошло на свадьбе, отмалчивался. Но спустя года три все-таки рассказал.

На свадьбе за столом произошла пьяная ссора между Киселем и каким-то маленьким худеньким пареньком, гостем со стороны жены, которого Николай не знал. Кисель заявил пареньку: «Пойдем, выйдем». Они вышил из-за стола, и Кисель, растопырив по- блатному пальцы, вихляющей ковбойской походкой стал надвигаться на паренька. Он сделал угрожающее движение головой вперед, но тут паренек ударил кулаком и попал прямо в челюсть. Кисель начал падать вперед, но в этом момент паренек ударил ногой и попал Вовке в переносицу. Нокаут. Уложил с двух ударов.

Коля возмутился. Он пригласил нового друга на свадьбу, а друга избил какой-то сопляк. Коля выскочил из-за стола, но между ним и парнем оказались жена и теща. У Коли были длинные руки. Он из-за жены и тещи провел длинным боковой удар и попал парню в висок. Тот упал, забился в конвульсиях, почернел и захрипел. Его удалось холодной водой и нашатырным спиртом кое-как привести в чувство. Оказалось, что он – эпилептик, и от удара в голову у него начался приступ эпилепсии.

Кисель попросил Колю никому не рассказывать об этой истории, и Коля три года молчал.

Пареньку повезло с мощным Киселем, но не повезло с длинноруким Колей. Результат любой драки предсказать невозможно. Очень многое зависит от везения.