Hielervet

Египетский посол гнал своего верблюда через пустыню. Животное задыхалось, глотало раскаленный воздух и вздымало клубы пыли. Скорее всего, оно погибнет. Но это было совершенной мелочью по сравнению со сведениями, которые вез посол в свитке на плече. Оазис. В далеке виднелся оазис…

- Оазис! – вдруг понял посол.

Усталое животное с новыми силами ринулось к воде. Теперь им управлять нельзя. Египтянин напился воды и оставил верблюда, не привязывая. Выйдя к реке, он сел в заранее приготовленную лодку. Течение несло его прямо к Фиванским воротам.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Каждый раз, когда посол возвращался к этим дверям, его охватывало необычайное чувство. Двери тронного зала фараона были сделаны из красного дерева, покрыты золотом и синей лазурью. Высотой в пять метров, они были украшены рельефами и росписями. За такую одну дверь можно было купить пару датских деревень вместе со всеми их обитателями. Только вот украсть такую дверь было решительно невозможно. Весь дворец был оснащен превосходной связью и набит воинами, слугами и рабами. У входа в тронный зал всегда дежурило два стража, охраняя покой фараона. Так и теперь, они бездвижно стояли, скрестив копья. У фараона был прием, и никто не смел тревожить его в это время. Прошло около часа. Посол, облокотившись о стену, дремал. Вдруг он почувствовал несильный удар по носу.

- Проснись, ты следующий, - произнес проходивший слуга.

Через мгновение роскошные двери распахнулись. Заиграла музыка. Чинно, кланяясь и пятясь спиной, из зала вышла процессия торговцев и богачей. Они были одеты в дорогие ткани и тюрбаны. Но все же выглядели нищими в этом дворце. Посол дождался окончания церемонии и вошел в зал. Он… Он был великолепен. Но все его великолепие посол не мог видеть. По закону, на приеме нужно было смотреть в пол. Но даже самый пол в этом месте поражал воображение. Отделанный глазурованной плиткой из оникса, покрытой позолотой на стыках, пол отражал солнечные лучи, падающие из окон таким образом, чтобы слепить любого поднявшего на фараона глаза. Никому не позволялось видеть живого бога.

- Говори, какие вести ты принес, - милостиво начал беседу фараон.

- Датчане выступают в поход на варваров. Они собрали совсем мало воинов и я не уверен в их успехе.

- Я не спрашивал твоего мнения, червяк. Датчане умелые воины, они сами решат свои проблемы. Почему мои воины должны погибать в чужой войне?

- Их конунг, стоя на коленях, просил вас о помощи, - соврал посол, вспомнив об ужасных пытках в плавильне и ударах прутьями, которые викинги называли "бани"

- На коленях? Ну ладно, по старой дружбе…

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Торговый город Рибе жил своей жизнью. В портовом районе пахло рыбой, люди постоянно что-то грузили и выгружали с кораблей, суетились, кричали друг на друга и ругались. В торговом районе было еще многолюдней. Толпа зевак активно двигалась между торговыми рядами. Некоторые оживленно беседовали с продавцами, пытаясь сбить цену. Шумели люди, звенели монеты. По большой улице двигался всадник в капюшоне. Прохожие не узнавали в обычном путнике ярла Расмуса. Он правил этими землями под крылом ярла Харальда. Но в первую очередь он был торговцем и умело использовал влияние в своих делах. Расмус был богатейшим человеком Рибе, да и всей Дании, чего уж греха таить. Ему принадлежали кабаки и трактиры по всему Рибе.

Всадник свернул на маленькую улочку и проехал в калитку. Его взору предстал задний двор поместья Хенрика, другого ярла, отвечавшего за морскую торговлю. Этот человек владел всеми торговыми кораблями Дании. И неторговыми тоже, хотя де-юре они и подчинялись Харальду напрямую. Красивое тихое место. Уютный садик, беседка. Выглядело несколько запущено, но на деле все было иначе. Позволить себе такое поместье прямо посреди города мог только очень богатый человек. Из тени вышел третий ярл по имени Бриньольф. Темноволосый, статный мужчина, занимавший важное место в торговых делах Рибе. Он заведовал пошлинами и налогами, а в этом городе это значило богатство. Ну, а еще, мимоходом говоря, у под ним была вся городска стража. Каждый капитан стражи был либо ему должен, либо был его родственником.

Поманив Расмуса рукой, Бриньольф вновь скрылся в тени. Небольшая дверь открылась, и они зашли внутрь. Длинный ряд узких ступеней и огонь фонарей. Расмус недолюбливал это место, но Харальд не позволял открыто встречаться в его трактире, а корабельную каюту он не переносил на дух.

В помещении сидело двое человек: ярл Харальд и владелец поместья, ярл Хенрик.

- Поторопитесь, мне нужно будет отбыть в Копенгаген на военный совет в ближайшее время, - сказал Харальд.

- Извини, что задержал вас. К делу?

-К делу, - твердо сказал Харальд, - Хенрик, рассказывай.

- Опять мы потеряли корабль. Это уже третий за сезон. Нет никаких сомнений, что это морской змей Ермунганд. Необходимо снарядить экспедицию и изловить его.

- Это все выдумки, - отрезал Расмус, - Хенрик, нет никакого змея.

- Что думает Харальд по этому вопросу? – спросил Бриньольф.

- Мы не знаем ничего о морских змеях. Вызовем ученых, пусть разбираются.

- А про старых?

- Про старых молчим.

- И все же это глупости, - сказал Расмус, - корабли иногда попадают в шторм, разбиваются о скалы и все такое. Давайте лучше обсудим более насущные дела.

- Да, когда можно будет понизить пошлины? В Сиднее полно египетских и польских товаров. Торговцам становиться невыгодно везти их нам, - сказал Бриньольф.

- Нельзя. Нужно защищать свои рынки, иначе их заполонят дешевые иностранные товары, - объяснил Харальд.

- Зато какие деньги теряем…

- И вообще, договаривайся с Хенриком об удешевлении грузоперевозок.

- Вот тут точно нет. Мы уже работаем в ноль. Корабли надо содержать и восстанавливать после змея…

- Да нет никакого змея! – крикнул Расмус.

Началась перепалка. Ярлы вскочили с мест, размахивая руками принялись спорить. Харальд спокойно сидел на месте.

- Все как всегда, - подумал он.

- Вынужден вас покинуть, конунг вызывает.

- Скорой дороги, - хором произнесли ярлы и молчали до ухода Харальда.

Бриньольф прервал тишину.

- С этим надо что-то делать. Высокие пошлины, несомненно, вредят торговле. Товаров стало мало, поляки и египтяне все больше торгуют по суше с Орхусом. Перевести караван через гребанную пустыню дешевле, чем на комфортабельном кораблике, который движется по ветру.

- Я вообще терплю сплошные убытки в последнее время, - сказал Хенрик.

- По твоему поместью видно, - прокомментировал Расмус.

- Идеи? – поинтересовался Бриньольф.

- Да, у меня есть кое-какой план, - таинственно произнес Расмус.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Действие 7 части хронологически происходит раньше 1. Выезд Харальда в Копенгаген, а в первой он уже там.

Кочевники надвигались словно лавина. Несокрушимая стена людских, конских силуэтов, запрятанная в клубах пыли и устрашающих криках. На дружинников посыпался град стрел.

- Стена щитов! – скомандовал Ингвар.

- Защищайте ярла! – прокричали дружинники.

Заслоняя ярла, они использовали и труп лошади, и камень, оперев свои щиты. Сам Ингвар оказывал помощь задавленному человеку, прикрываясь щитом. Дружина ощетинилась копьями и мечами.

Первый удар. Еще удар.

Кочевники приблизились на расстояние прицельной стрельбы. Стрелы чаще стали попадать в щиты.

Удар. Удар. Удар.

Воздух внутри коробки стал спертым и душным. Ингвар задыхался.

Удар. Стрела пробила щит и не дошла пары сантиметров до его глаза.

Они совсем близко.

Удар. Удар. Одна из стрел прошла через щель и пробила голову профессора.

- Мертв.

Удар. Крик. Стрела пробила щит одного из дружинников и прошила насквозь его руку. Кровь стекала по кольчуге, пальцы задрожали. Он продолжал держать щит, потому что знал, если опустит – погибнут его товарищи.

Удар. Удар. Удар. Крики.

Ингвар выглянул в щель меж щитов. Кочевники были совсем близко, на расстоянии двадцати шагов. Они взяли отряд в кольцо и кружили вокруг, выстреливая в слабые места и стыки щитов. Они играли с уже пойманной добычей, будто кошка играет с мышью. Датчане не понимали их языка, но общее настроение веселья легко угадывалось.

Вдруг раздались ужасающие душераздирающие крики людей. Кони метались, скидывая всадников, люди кричали, все смешалось. Дружинникам за щитами показалось, что поток стрел на мгновение прекратился.

- Это наш шанс, по коням!

В боевом построении, прикрываясь щитами, они двинулись к своим лошадям. Построение кочевников давно рассыпалось, никто не оказывал систематичного сопротивления двигающейся в их рядах храброй маленькой армии.

Как только дружинники вскочили на коней, они перешли от обороны к наступлению. Взяв разгон, они дружно врезались в беспорядочные группы кочевников. Те, вместо сражения, пытались уклониться от боя. Они уже почти не стреляли, но град стрел продолжался. Только сейчас, сквозь толпу врагов, Ингвар увидел улыбающегося Хакана, крошившего черепа врагов, и отряды лучников-разбойников, укрытых у опушки леса.

- Вот оно что!

Кочевники окончательно потеряли подобие строя и ринулись в степи. Еще какое-то время дружина Ингвара громила беспорядочные остатки варваров и добивала раненных. Из леса подтянулись ученые, заблаговременно спрятавшиеся под сенью деревьев.

- Профессор…

-Пал, стрела варваров. Думаю, он отомщен, - сказал Ингвар, осматривая усыпанное трупами поле.

- Благодарю за помощь, - обращаясь уже к разбойникам.

- Грех не помочь, - отвечали они, - мы же с вами братья названные.

На поле боя было много невредимых степных лошадей.

- Забирайте их себе, нам они ни к чему.

Правду говорят, добро возвращается сторицей. Отдали пять лошадей, а получили четверть сотни.

Дружина похоронила в лесу погибшего профессора, как и полагается, со всеми почестями. Ингвар сожалел об этом человеке, хотя и знал его всего несколько часов.

Залечив полученные в бою раны и переночевав в лесном лагере разбойников, на рассвете путники отправились в дорогу. Теперь необходимо было еще больше остерегаться. Ведь кочевники знали об их присутствии и уже объявили охоту.

Финн выступал в поход на варваров. Его волновало небольшое количество бойцов, но каждый из них был на голову выше любого врага, физически крепче и сильнее. Кроме того, в отличие от войск варваров, викинги умело выполняли приказы прямо во время боя. Солдаты были готовы. В воздухе царил ажиотаж, всем не терпелось скорее вступить в бой. Рано утром ярлы попрощались друг с другом и выступили из города. Финн направился через поля прямо к реке Годено, где их поджидали заранее изготовленные широкие плоты. Он неспешно погрузил свои отряды на плоты и уже к вечеру того же дня прибыл к горе Моллехой. Ее одинокая черная вершина разрывала небесную твердь и пряталась в глубине облачного моря. Река далее уходила под землю, в Нифльхейм, царство мертвых. Здесь не росла трава, а почвы были отравлены. Ночевать рядом с таким местом было неблагоразумно, поэтому полководец отвел войска в соседний лес, где и расположил их на ночлег. Он приказал поставить лагерь, но не жечь огни. Их присутствие здесь должно было скрываться до последнего момента.

Прочитав почту, Финн еще раз развернул карту и отметил новое положение отряда Ньорда. Они уже обошли Королевский лес у подножья Близнецов, готовясь стремительно ворваться в долину. Для лучшего понимания ситуации старый воин расположил скрытые дозорные посты на всех подступах к лесу. Они не раз видели конные разъезды кочевников, но в бой не вступали.

В своей палатке, при свете лучинки, ярл Финн тихо спорил с ярлом Вилфредом о плане будущего сражения.

- Наше преимущество – неожиданность. Кочевники ожидают армию с севера, а не с запада,- говорил Вилфред. Этот старый воин не раз участвовал в походах и знал выгоды внезапных атак.

- Необходимо дождаться сил Ньорда и его ярлов. Мы никогда не сможем одолеть кочевников такими малыми силами, - спорил Финн.

- Ты не имеешь ни малейшого представления о том, сколько хан может собрать войск и в какие сроки. Уверяю, чтобы набрать хотя бы тысячу бойцов, ему понадобится неделя, не меньше. Нападем сейчас, а не дадим ему собрать армии.

- Нет, поспешность может быть фатальной в этом деле. Если вдруг мы не сможем одолеть их в одиночку, то погибнет и отряд Ньорда.

- Время на их стороне.

- Я так сказал! Выжидаем…

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

С каждой минутой спасительный лес удалялся все больше и больше. Путники проехали где-то милю, прежде чем услышали вой и улюлюканье приближающихся дикарей.

- Сначала разбойники, потом варвары. Как я на это подписался? – возмущался доктор.

- Поедем вперед и разобьем их, - сказал один из дружинников.

- Вы, видимо, не понимаете опасности, - заметил Хакан.

- У нас не наберется и десятка воинов, на открытой местности нас просто расстреляют. Живо все в лес, галопом! - прокричал Ингвар.

Ученые медленно и сумбурно развернули лошадей и ударили шпорами. Те, вздымая копытами пласты земли и разрывая в ошметки траву понесли путников в лес. Ингвар медлил. Он знал, что его лошадь быстрее. И еще он знал, что ученые не очень хороши в верховой езде. Он должен был прикрыть отступление. Томительные секунды… Первая стрела упала у ног его боевого коня.

- Пора! - крикнул Ингвар, и дружинники с Хаканом резко развернули коней и поскакали прочь от надвигавшейся волны дикарей. Ингвар гнал своего жеребца как не гнал никогда. Конь ревел, набирал ноздрями много воздуха и тяжело дышал. Вокруг со свистом падали стрелы. Ингвар прильнул к спине коня и оглянулся. Кочевники стремительно рвали дистанцию. Их лошади были намного меньше крупных боевых коней датчан, а также не в пример быстрее. Они не несли крупного всадника, тяжелой брони, редко использовались в конной сшибке. Но на открытой местности эта порода не имела себе равных.

- А что мы будем делать…- отрывисто кричал Хакан, - когда доберемся до леса?

- Дадим бой. Деревья укроют нас от стрел, рельеф лишит их численного превосходства.

- Какие у нас шансы победить?

- Никаких.

Старый профессор, ехавший первым, был на расстоянии двух сотен метров до леса, когда его конь споткнулся и завалился на бок. Его придавило и смяло с такой силой, что любой другой точно бы умер. Однако старое тело упорно отказывалось выпускать сильный дух и отчаянно сражалось за жизнь.

-Упал! – подумал Ингвар, но этот сценарий викинг уже прокручивал в голове.

Он сделал единственный возможный выбор – погибнуть с честью. Притормозив коня, чтобы не проскочить упавшего, он развернулся и спешился. Затем подбежал к ученому и приподнял голову, чтобы тот мог свободнее дышать. Остальные дружинники, заметив это, последовали за своим ярлом. Остановились, спешились. Хакан, сплюнув, скрылся в лесной чаще.

Над головами ученых смыкались кроны хвойных деревьев, а лес шумел и шептал что-то на своем языке. Весело щебетали лесные птицы. Аспирант неплохо разбирался в пении птиц и что-то увлеченно рассказывал молодой травнице. Тропа стала извиваться все чаще и петляла словно нитка, небрежно брошенная хозяйкой.

Путники услышали топот конских копыт и оглянулись. Доверенное лицо конунга, он же охранник и сопровождающий отряд приметил одного из всадников. Молодое, но суровое лицо обрамлялось развевавшимися на ветру рыжими волосами. Одна рука лежала на поводьях, вторая на мече. Вне всякого сомнения, перед ним предстал сам ярл Орхуса Ингвар. Конунг писал об этом в своем письме. Теперь от него требовалось изобразить искреннее удивление.

- Ингвар!? Здравствуй, ярл. Какими судьбами?

- И тебе доброго здравия… Как тебя?

- Хакан.

- Точно, Хакан. Что ты здесь делаешь?

- Я делаю то, что приказывает мой конунг, - здесь он решил сыграть на самолюбии и чести Ингвара, - в отличие от тебя.

- Это оскорбление. Ты не знаешь причин моего поступка.

- Знаю.

- Правда? Как ты узнал о второй волне болезни?

Выдал все как младенец, право.

- Я шел с учеными. Дальше тихо и немного в сторону, - они вообще говорят много интересных вещей. Нужно просто уметь слушать.

Спутники Ингвара уступили лошадей девушке и немощному старику, продолжили движение. Какое-то время все было спокойно, потом лошади начали упрямится. Вдруг пение птиц смолкло.

- Птицы всегда предчувствуют беду, - заметил Хакан.

- Надо было идти в обход, - лепетал доктор.

- Не бойтесь, я могу победить в схватке любого разбойника, - уверенно заявил исполин. Под плащом на нем была надета прочная кольчуга, а рука лежала на поясе, готовая выхватить увесистую булаву в любой момент. Густая темная борода была небрежно острижена, обнажая сжатые в решимости губы. Всем своим видом он внушал страх.

Раздался тихий свист. Стрела пролетела прямо у него перед лицом, так что он даже не успел среагировать и с треском вонзилась в дерево. Раздались шумы и крики со всех сторон. Прежде, чем путники поняли, что произошло, из кустов, деревьев и складок местности вылезли разбойники и окружили их. Лихих людей было не меньше тридцати, они были одеты в войлочные коричневые и зеленые вещи, а на головах у всех были капюшоны, скрывавшие лица. Из полутьмы блестели белые белки глаз и хищные оскалы. Каждому приставили к шее нож и крепко держали. Один из них вышел вперед к старику, посчитав его, видимо, руководителем отряда из-за лошади.

- Куда путь держите, дорогие друзья?

Он отметил правильные, если не благородные черты лица главаря разбойников и странную манеру речи.

- Не могу сказать.

- Если вы простые люди, то вам нечего бояться. Но если вы богачеи из знати ярла Орхуса Лейфа, то вам не жить.

- А что с ним не так? – ненавязчиво поинтересовался Ингвар.

Ингвар помнил Лейфа как мудрого и дальновидного человека.

- Что с ним не так!? – взорвался разбойник. Он творит бесчинства на родной земле, хуже чем на вражеской! Он отбирает урожай и скот у карлов, говоря, что пища заражена. Он морит людей голодом. Он отбирает детей у матерей, говоря, что они могут быть больны. Он сжигает целые деревни, борясь с выдуманной болезнью. Так было и с нашим домом.

- Выдуманной болезнью?

- Ее никто из нас не видел. Как видишь, мы все живы и здоровы.

- Я ярл Ингвар и…

-Ой дурак, всех нас под плаху подведешь! – подумал Хакон и потер шею.

- Ярл!? Да я тебя собственными руками! – взревел главарь разбойников.

- Клянусь, если ты говоришь правду, то я накажу Лейфа по всей строгости закона.

- Клянись на крови!

Ингвар снял перчатку и сжал острие ножа рукой. Багровая кровь струилась на землю. Клятва была принесена.

Разбойники принесли искренние извинения и на прощание побратались с дружинниками Ингвара. Хакан с недоверием смотрел на тактику Ингвара. Юношеская наивность, но мужество и решимость настоящего воина.

- Из него выйдет толк. Если будет думать своей головой, - рассудил Хакан.

Беглые таны и бонды отдали путникам своих коней из чистого благородства. Теперь все путники были верхом. Хотя доктора и сильно укачивало, поездка на лошади ему нравилась гораздо больше.

Лес редел. Тропинка снова превращалась в подобие тракта. Впереди лежали земли, неподконтрольные Датскому владычеству. На равнинах обитали ужасные варвары-кочевники. Воюют верхом, отличные лучники. На скаку попадут в яблоко на тридцати шагах. Они не ведают земледелия и ремесел, кроме животноводства и резьбы по кости. Все прочее они добывают грабежом и разбоем. Когда-то данов считали страшными завоевателями. По сравнению с этим диким народом мы еще были милыми ребятишками. Они снимают кожу с еще живых врагов, а мясо поедают. Лучше было погибнуть в бою, чем попасть к ним в плен.

И дорога наша лежала прямиком через их земли. Во многом появление этих кочевников и послужило причиной запустения Королевского тракта. Сложно торговать, когда твои караваны постоянно грабят. Торговцы пробовали нанимать стражу и конвоировать телеги… Но что горстка охранников сделает против сотни лучников из конного разъезда? И это если повезет, для крупных сражений кочевники собирали и по тысяче всадников.

Ингвар первым выехал на опушку леса.

В чертог конунга, трижды постучав о большое латунное кольцо, робко зашел гонец. В дальнем углу на троне, оперевшись на руку, сидел серьезный человек, внушавший уважение и страх. Он был одет в дорогой темно-синий кафтан, расшитый золотой нитью, какой обыкновенно носили при египетском дворе. Украшенная мехом мантия лежала свернутая на коленях, а корона и регалии были отложены в сторону. По обе руки от него стояли верные хускарлы.

- Ярл Ингвар на рассвете покинул Копенгаген.

- Проклятье, и никого не предупредил!? Это на него не похоже.

- Утром к нему доставили какое-то послание.

- Это начинает обретать смысл. Думаю, дело очень срочное.

- Принеси мне бумагу и перо.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Конунг проводил пир перед походом. На торжество были приглашены и старшие ярлы, и младшие, не владевшие крупными землями. За одним столом с ними сидели некоторые известные таны и скальды. По правую руку от конунга сидел ярл Финн, умудренный летами, седой, но статный и полный сил.

За ним сидели ярлы, владевшие меньшими землями рядом с Копенгагеном. Ярл восточного удела – Стефан Голос Богов. Этот добрый и справедливый правитель имел на своих землях небольшое поселение данов и священную рощу, где по древней традиции датчане проводили ритуалы. Он чтил Старых богов, особое предпочтение оказывая Богине охоты. Хотя в последнее время все меньше людей посещало священную рощу – вера не была под запретом и свободно исповедовалась.

В северных землях правил ярл Вилфред. Раньше он был великим воином, но с возрастом отбыл на покой, управляя не мечом и топором, а плугом. Под его руководством северные земли никогда не испытывали нехватки пищи, а в трудные годы часть зерна и строганины везли в Каупанг.

В западном уделе правил коварный и решительный ярл по имени Хальфдан, названный так за свои египетские корни. Несмотря на его изменчивый характер, только он мог управлять крупным и своевольным городом. В час нужды он устраивал праздники, а в час волнений казни. Конунг ценил его способности и уважал его мнение.

В южных землях находилась Великая библиотека и окружавший ее городок. В нем сосредоточились самые ученые люди Дании – исследователи, картографы, историки и алхимики. Они часто подвергались нападкам со стороны Церкви за свои работы, но покровительство конунга, понимавшего необходимость их трудов, позволяло им если не открыто распространять свои исследования – то хотя-бы вести их и делиться в пределах своего кружка. Ярла в прямом смысле слова в этой земле не было, ею управлял избираемый видными учеными магистр, необязательно знатного рода. По происхождению будучи карлом, Бард заслужил всеобщее почтение благодаря своим работам по истории мира. Став таном, он получил право сидеть за общим столом наравне с ярлами.

По левую руку от конунга сидели приглашенные ярлы. Уже знакомый нам Хьялти что-то живо обсуждал с ярлом Ньордом. Ньорд был наместником в Белом замке, который замком по сути не являлся. Это был деревянный острог, который возвели по его приказу для защиты Каупанга от набегов диких племен. Острог располагался намного севернее города, у истоков Годено, в землях, где снег никогда не сходил и царствовала вечная зима. Даже по меркам суровых данов жить там было невозможно. Древесина промерзала насквозь, а глаза стеклянели на морозе. В пустошах к северу водились ужасные звери, а еще более страшны были обитавшие там варвары. По подобию одетых в шкуры дикарей, местные жители облачались в многослойные одежды и никогда не покидали дома ночью. Для Ньорда было радостью приехать в столицу, ведь он никогда прежде не покидал родного владения. Он сильно волновался об управлении замком в его отсутствие, но постарался откинуть тревожные мысли из головы и получать удовольствие от вкусной пищи. Застолье конунга было намного роскошнее, чем мороженное оленина и сухари. На столе в разнообразных сочетаниях стояли блюда с птицей, телятиной и бараниной. Овощей было больше, чем он съел за всю свою жизнь. Стояли подносы с сочными цветастыми фруктами, которые он видел впервые. Заморские. Собеседник заметил сосредоточенный на манго взгляд Ньорда.

Будешь? – спросил Хьялти и подвинул тарелку.

Ешь, ешь, когда еще такую вкуснотищу попробуешь.

К западу от Каупанга располагались железные рудники и каменоломни, где добывали драгоценный мрамор. Край был богатым и стратегически важным из-за своих ресурсов, а воины из его каменоломен все как на подбор сильными, мужественными и умели входит в боевое исступление. В тех землях правил храбрый и отважный ярл Сигурд Каменный Кулак. Он вырос в лучших традициях викингов и с детства умел работать руками. Несмотря на свой решительный и нетерпеливый характер, он знал, когда время для стучания топором по щиту, а когда для приветливой улыбки. Сейчас он тихо беседовал с Харальдом о торговых делах и обсуждал предстоящий поход.

Некоторые места, предназначенные для Ингвара и его соратников, пустовали. Конунг вспоминал утреннюю вспышку гнева и поражался своеволию Ингвара, поклявшись немедленно наказать его по прибытию обратно. Отправленное утром письмо позволяло скорее узнать причину отсутствия ярла. Получившее его доверенное лицо должно было повести экспедицию ученых по Королевскому тракту, через лес, чтобы невзначай встретить догнавшего их Ингвара и вызнать причины поступка.

Вчера ярлы подсчитали войска и продумали план похода на военном совете. Небольшое количество бойцов удручало конунга, но он надеялся на опыт Финна и его тактический талант полководца. Некоторые ярлы привели очень мало отрядов, оставив большую часть воинов на хозяйстве или на службе в своих крепостях. Некоторые совсем не привели армий и не явились по приглашению конунга, что он счел оскорблением. Богатых землевладельцев Рибе совершенно не волновали набеги племен варваров на востоке страны. По завершению похода король серьезно собирался наведаться к ним в гости и призвать к ответственности за нарушение вассальной клятвы в трудные времена.

Стратегический план, который ему сегодня утром перед пиром показали ярлы его полностью устроил. Большая часть войск: силы конунга, Ингвара, наемники под командованием Финна, Вилфреда и сиднейского капитана должны были сплавиться по Годено до подножия Моллехоя, высадиться на левый берег и пройти в долину с запада. Второй отряд из трехсот воинов, возглавляемый Хьялти и его ярлами, должен был идти дорогой на Каупанг и, пройдя сквозь Королевский лес и каменные земли, зайти в долину с северо-востока.

Кроме того, приезжавший на прошлой неделе египетский посол, привез дорогие подарки и письма. Узнав о предстоящем походе, обещался выпросить у фараона подмогу, лишь бы не ходить опять в баню. Традиции, разумеется, мы нарушать не стали, посла на дорогу тщательно вымыли с мочалками и побили вениками. В этот раз он уже не кричал и вырывался, а тихо плакал. Думаю, это были слезы счастья. Финн считает, что посол уже стал немного белее. Прогресс.

- В любом случае, не следует надеяться на помощь такого ненадежного союзника. Фараон известен своим неприкосновенным словом, упрется и все. Поэтому пусть мои ярлы рассчитывают только на свои силы, - рассуждал конунг.

А сейчас песни! – прокричал скальд.

Высоко сияло холодное осеннее солнце. Небо было ясным и больше походило на водную гладь своей глубокой синевой и безмятежностью. По широкому тракту двигалась группа разномастных людей. Их лица были скрыты капюшонами, но как бы они не старались скрыть свои намерения – у них этого не выходило. На каждом был накинут дешевый войлочный плащ, но и это помогало не сильно. Тяжелые котомки с торчащими из них свитками, всевозможными колбами и склянками – все это выдавало в них ученых людей. А на расстоянии полусотни миль нигде, кроме как в Александрийской библиотеке, не водились доктора и профессора в таких количествах.

Они направлялись из Великой библиотеки в Орхус по личному распоряжению конунга. Многие не хотели отрываться от своих научных работ, но ослушаться конунга они не могли. Первым шел иссохший старик с тростью. Его походка была отрывистой, спина неестественно изогнута от долгого сидения за чтением. Все сильно удивились, когда узнали, что старик отправляется в такую дальнюю дорогу. Тем не менее, он держался бодро. Другие участники похода отобрали у него весь скарб, а самый мастеровитый вырезал на привале трость. В библиотеке он заведовал кафедрой алхимии и читал лекции студентам. Его назначение было неслучайным. Нигде в мире не сыскать лучшего специалиста по различным ядам.

Следом за ним шел полноватый доктор с пышными усами и козлиной бородкой. Он хорошо разбирался в различных болезнях, но ни разу не работал на практике. Начитавшись страшных книг, профессор был жутким чистюлей. Он пил только кипяченую воду, а лучше спирт (исключительно в целях антисептики), ел только тщательно прожаренную пищу и до смерти боялся попасть в город, охваченный эпидемией. По стечению обстоятельств, именно туда он и направлялся.

За доктором шла молодая женщина. Как ее только не называли, и чародейкой, и ведьмой. На самом деле она была обыкновенной травницей, просто знала и любила свое дело. Ее мать помогала людям и с детства обучала своему ремеслу дочь. В один год был большой мор скота. Падучая унесла часть поголовья, а съевшие мясо больных животных тоже погибали. Мать сказала, что скот не спасти и нужно убить всех заболевших животных, дала для этого сильный снотворный спиртовой настой. Крестьяне, сочтя это лекарством, употребили и уснули всей деревней. Остальные обвинили ведьму и в болезнях скота, и в смертях людей, собрались и устроили самосуд на глазах дочери. Тогда она зареклась никогда не помогать людям. Однако повзрослев, доброе сердце пересилило старые обиды.

За ней нехотя плелся аспирант, несший большую часть вещей. Он был наделен живым, пытливым умом, но в силу молодости и недостатка знаний увлекался всякими ненаучными теориями, поверить в которые здравомыслящий человек никак не может. Однажды, разговорившись, он утверждал, что верит в то, что земля - это шар. На полном серьезе приводил какие-то странные доводы и корявые расчеты на обрывках бумаги. Что-то заливал про смену дня и ночи, притяжение… Я слушал его не перебивая. С сумасшедшими ведь оно как, вроде разумный человек, а не согласишься с его бредом – вдруг окажется буйным.

Последним шел крупный бородатый мужчина. Никто из присутствующих его не знал, он просто прибыл на место сбора, поздоровался со всеми, чуть навсегда не лишив почтенных ученых возможности писать правой рукой, а всю оставшуюся дорогу просто молчал. За поясом мужчина держал большую палицу. Вероятно, его приставили к экспедиции в качестве охранника. Или чтобы ученые не разбежались. В любом случае, пока никто не нападал и не пытался улизнуть, так что он не имел поводов о чем-то говорить.

Группа ученых дошла до опушки леса и остановилась у большого, монолитного обелиска с тремя указательными табличками: Копенгаген – налево, Рибе – направо, Орхус – прямо. Дорога постепенно сужалась и превращалась в узкую извилистую тропинку. В стародавние времена она представляла собой широкий тракт, по обочине вырубались деревья, регулярно ходили патрули. Теперь все поросло травой, а в лесах хозяйничали разбойники.

- Может пойдем в обход, как и советовал ярл Финн? – с дрожью в голосе произнес доктор, желая как можно медленнее добраться до назначенного места. Да и лес кишит разбойниками.

- Люди умирают, - пристыдила его травница.

- Эпидемию без знания болезни не остановишь, - констатировал факт профессор.

- Я могу защитить вас от разбойников, хриплым басом произнес охранник и сплюнул на землю.

- Нужно спешить. Разбойники убивают меньше людей, чем болезни, - сказал аспирант и все кивнули.

- Решено, идем через лес, согласился профессор и отряд молча скрылся в густой чащобе.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Всю ночь после военного совета Ингвар не мог сомкнуть глаз. В голову поочередно лезли то картины сжигаемых варварами деревень, то образы погибших в муках сыновей и многих прочих жителей родного города. Долг требовал остаться и участвовать в походе, а сердце рвалось на родину. За раздумьями его застал рассвет. В окно его палат заглянул робкий лучик солнца и подул легкий ветерок. Неожиданно распахнулась дверь и в опочивальню вбежал запыхавшийся гонец. Мощным потоком воздуха из его рук вырвало бумажный сверток с сургучовой печатью и метнуло к ногам ярла. Гонец бросился поднимать, но ярл жестом остановил и поднял письмо сам. Увидев знакомый профиль на печати, он сломал ее, раскрыл лист и впился глазами в текст.

Ярл Ингвар,
Город вновь охвачен эпидемией. Как и предупреждал провидец, улицы опять заполонили трупы. Мы не успеваем их хоронить. Источник заразы определить невозможно, погибают и богатые, и бедные, и взрослые, и дети.
Становится все сложнее удерживать народ в повиновении. Уже неоднократно жители пытались прорваться за ворота. Если они выйдут – то болезнь пойдет по всей земле датской, пожиная урожай из людских жизней.
Срочно необходимо ваше присутствие.
Ваш друг и наставник, ярл Лейв

С восходом солнца Ингвар вместе с небольшим отрядом дружинников выехал из города.