Сага об Ингваре Рыжем. Часть 2⁠⁠

Высоко сияло холодное осеннее солнце. Небо было ясным и больше походило на водную гладь своей глубокой синевой и безмятежностью. По широкому тракту двигалась группа разномастных людей. Их лица были скрыты капюшонами, но как бы они не старались скрыть свои намерения – у них этого не выходило. На каждом был накинут дешевый войлочный плащ, но и это помогало не сильно. Тяжелые котомки с торчащими из них свитками, всевозможными колбами и склянками – все это выдавало в них ученых людей. А на расстоянии полусотни миль нигде, кроме как в Александрийской библиотеке, не водились доктора и профессора в таких количествах.

Они направлялись из Великой библиотеки в Орхус по личному распоряжению конунга. Многие не хотели отрываться от своих научных работ, но ослушаться конунга они не могли. Первым шел иссохший старик с тростью. Его походка была отрывистой, спина неестественно изогнута от долгого сидения за чтением. Все сильно удивились, когда узнали, что старик отправляется в такую дальнюю дорогу. Тем не менее, он держался бодро. Другие участники похода отобрали у него весь скарб, а самый мастеровитый вырезал на привале трость. В библиотеке он заведовал кафедрой алхимии и читал лекции студентам. Его назначение было неслучайным. Нигде в мире не сыскать лучшего специалиста по различным ядам.

Следом за ним шел полноватый доктор с пышными усами и козлиной бородкой. Он хорошо разбирался в различных болезнях, но ни разу не работал на практике. Начитавшись страшных книг, профессор был жутким чистюлей. Он пил только кипяченую воду, а лучше спирт (исключительно в целях антисептики), ел только тщательно прожаренную пищу и до смерти боялся попасть в город, охваченный эпидемией. По стечению обстоятельств, именно туда он и направлялся.

За доктором шла молодая женщина. Как ее только не называли, и чародейкой, и ведьмой. На самом деле она была обыкновенной травницей, просто знала и любила свое дело. Ее мать помогала людям и с детства обучала своему ремеслу дочь. В один год был большой мор скота. Падучая унесла часть поголовья, а съевшие мясо больных животных тоже погибали. Мать сказала, что скот не спасти и нужно убить всех заболевших животных, дала для этого сильный снотворный спиртовой настой. Крестьяне, сочтя это лекарством, употребили и уснули всей деревней. Остальные обвинили ведьму и в болезнях скота, и в смертях людей, собрались и устроили самосуд на глазах дочери. Тогда она зареклась никогда не помогать людям. Однако повзрослев, доброе сердце пересилило старые обиды.

За ней нехотя плелся аспирант, несший большую часть вещей. Он был наделен живым, пытливым умом, но в силу молодости и недостатка знаний увлекался всякими ненаучными теориями, поверить в которые здравомыслящий человек никак не может. Однажды, разговорившись, он утверждал, что верит в то, что земля - это шар. На полном серьезе приводил какие-то странные доводы и корявые расчеты на обрывках бумаги. Что-то заливал про смену дня и ночи, притяжение… Я слушал его не перебивая. С сумасшедшими ведь оно как, вроде разумный человек, а не согласишься с его бредом – вдруг окажется буйным.

Последним шел крупный бородатый мужчина. Никто из присутствующих его не знал, он просто прибыл на место сбора, поздоровался со всеми, чуть навсегда не лишив почтенных ученых возможности писать правой рукой, а всю оставшуюся дорогу просто молчал. За поясом мужчина держал большую палицу. Вероятно, его приставили к экспедиции в качестве охранника. Или чтобы ученые не разбежались. В любом случае, пока никто не нападал и не пытался улизнуть, так что он не имел поводов о чем-то говорить.

Группа ученых дошла до опушки леса и остановилась у большого, монолитного обелиска с тремя указательными табличками: Копенгаген – налево, Рибе – направо, Орхус – прямо. Дорога постепенно сужалась и превращалась в узкую извилистую тропинку. В стародавние времена она представляла собой широкий тракт, по обочине вырубались деревья, регулярно ходили патрули. Теперь все поросло травой, а в лесах хозяйничали разбойники.

- Может пойдем в обход, как и советовал ярл Финн? – с дрожью в голосе произнес доктор, желая как можно медленнее добраться до назначенного места. Да и лес кишит разбойниками.

- Люди умирают, - пристыдила его травница.

- Эпидемию без знания болезни не остановишь, - констатировал факт профессор.

- Я могу защитить вас от разбойников, хриплым басом произнес охранник и сплюнул на землю.

- Нужно спешить. Разбойники убивают меньше людей, чем болезни, - сказал аспирант и все кивнули.

- Решено, идем через лес, согласился профессор и отряд молча скрылся в густой чащобе.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Всю ночь после военного совета Ингвар не мог сомкнуть глаз. В голову поочередно лезли то картины сжигаемых варварами деревень, то образы погибших в муках сыновей и многих прочих жителей родного города. Долг требовал остаться и участвовать в походе, а сердце рвалось на родину. За раздумьями его застал рассвет. В окно его палат заглянул робкий лучик солнца и подул легкий ветерок. Неожиданно распахнулась дверь и в опочивальню вбежал запыхавшийся гонец. Мощным потоком воздуха из его рук вырвало бумажный сверток с сургучовой печатью и метнуло к ногам ярла. Гонец бросился поднимать, но ярл жестом остановил и поднял письмо сам. Увидев знакомый профиль на печати, он сломал ее, раскрыл лист и впился глазами в текст.

Ярл Ингвар,
Город вновь охвачен эпидемией. Как и предупреждал провидец, улицы опять заполонили трупы. Мы не успеваем их хоронить. Источник заразы определить невозможно, погибают и богатые, и бедные, и взрослые, и дети.
Становится все сложнее удерживать народ в повиновении. Уже неоднократно жители пытались прорваться за ворота. Если они выйдут – то болезнь пойдет по всей земле датской, пожиная урожай из людских жизней.
Срочно необходимо ваше присутствие.
Ваш друг и наставник, ярл Лейв

С восходом солнца Ингвар вместе с небольшим отрядом дружинников выехал из города.