Grabber91

Семён Палыч сидел на стуле. Вокруг было темно, но он чувствовал, как в него упирались невидимые взгляды. Состояние было ему знакомо. Будучи депутатом, Семён Палыч часто выступал за трибуной и ощущал на себе подобные взгляды, когда говорил невероятно умные вещи. По-крайней мере ему так казалось. Семён Палыч заёрзал и ощутил, что положение его не столь обычное. Стул был жёсткий и при ёрзании даже через брюки натирал филейные места. Мало того, Семён Палыч внезапно понял, что руки его крепко связаны где-то за спинкой некомфортабельного стула. Последний факт крайне возмутил нашего героя:
- А ну-ка быстро развязали мне руки!
Никто не ответил. Тогда Семён Палыч прибегнул к своему обыденному, заранее заготовленному, тщательно отрепетированному и каждое утро повторяемому (естественно перед зеркалом) монологу:
- Да вы знаете, кто я?! – при этом он всячески приуменьшал слово «вы», давая собеседникам понять, что ни в коем случае не имеет ввиду «ВЫ», а скорее «Вы» или может быть даже «вы» - Я, между прочим, народный депутат! У меня, к тому же, неприкосновенность!
Но голоса всё также не отвечали. Семён Палыч снова заёрзал. Дело приобретало неприятный оборот. Следовало прибегнуть к психологическому влиянию следующего за «давызнаетектоя» уровнем:
- Я вас всех засужу! Вы удерживаете человека против его воли! Это незаконно! Это противоречит Конституции – сказал он, естественно делая упор на «Конституцию» всячески преувеличивая её значимость. Хотя спроси Семёна Палыча и даже в более знакомой ему обстановке, к какому пункту относится данное нарушение, он бы замямлил свой ответ.
В темноте засмеялись. Звонко и от души. Что в конец вывело из себя Семёна Палыча, который не привык, чтобы над его словами смеялись звонко, а тем более от души. Он привык, чтобы смеялись лобызая, чтобы смехом его как бы немного облизывали. Здесь же смех был провокационный, оппозиционный и, не дай Боже, даже экстремистский. Смех, который возбуждал в Семён Палыче вражду и ненависть, и даже унижал его человеческое достоинство. Семён Палыч не умел держать в себе подобные чувства. Он уже 20 лет был очень открытым человеком и не стеснялся, так сказать рубить всю правду матку. Поэтому Семён Палыч очень грязно выругался, делая предположения и строя догадки об истинной сущности предков невидимых его глазу собеседников и их профессиональной занятости, раздавая указания и направления, и обращая внимание на вероятностное положительное отношение присутствующих к крайне толерантным слоям населения.
Когда он умолк, то краем уха услышал некоторое волнение, скорее всего даже прозвучало что-то вроде «так вот он какой, ты смотри!», но всё это, конечно же, могло Семён Палычу и просто напросто показаться.
Однако же было очевидно, что с Семён Палычем решили вступить в диалог,
Он внезапно почувствовал, как по нему бежит электрический ток.
Сначала Семён Палыч удивился, потом возмутился, потом просто сидел в немом возмущении, а потом отключили ток. Отдышавшись и собравшись с мыслями, Семён Палыч вновь пустился в теории происхождения человеческого рода, а в частности провёл тщательнейший и подробнейший анализ генеалогического древа собравшихся. Следовало сказать, что как докладчик, он выступил прекрасно. Как и положено, никто ничего не понял, но осадок неприятный остался. Семён Палыч уже было хотел перейти к теоретическому обоснованию существования отдельных человеческих особей, попутно закладывая альтернативную теорию эволюции и происхождения человека как вида не только от обезьяны, как был самым наглым образом прерван.
Снова пустили ток.
Как докладчик Семён Палыч был вымотан. Пот тёк как при первой сдаче жилищного комплекса в эксплуатацию, но не так сильно как крыши того самого комплекса. Он устал, он хотел домой, или на дачу, или в загородный дом, или на заграничную виллу. Снова на него налетела утомлённость и серость российского бытия. Он чувствовал себя в ловушке, но не слышал обвинений. И видимо эта последовательность мыслей породила в нём идею:
- Я дам вам денег.
Молчание.
- Много денег!
Тишина.
- Хотите акции? Фонды выделят вам денег? Место в партии? Могу поспособствовать участию в выборах губернатора?
Ответа нет.
Семён Палыч немного поразмышлял о неблагодарности общества, всплакнул ещё немного о толерантных его членах и жёстко подытожил о физиологических различиях между ним и окружающими.
Ответ последовал. Но Семён Палычу он не понравился, как и предыдущие два раза. Очень уж не любил Семён Палыч направленное движение заряженных частиц.
Он остался без козырей, нечем крыть. Так он себя ощущал лишь в одном месте на Земле. В Москве. И где-то на уровне заложенного в Москве прошедшими двадцатью годами инстинкта он обратился к невидимым собеседникам уже иначе:
- Пожалуйста, я всё исправлю, больше не буду воровать, начну в церковь ходить, стадион дострою. Нет! ПЕРЕСТРОЮ! Я всё сделаю, только оставьте меня.
Толпа зароптала. Кто-то довольно и удивлённо выкрикнул:
- Заработало профессор! Ваш аппарат по внедрению вежливости в человека работает! Это прорыв!
- Постойте, молодой человек, это лишь первый эффект, результат должно закрепить штатными процедурами, необходимо пройти полный курс!
Сознание Семён Палыча немного успокоилось, ожидая удобной паузы, перерыва, в течение которого оно сможет привычным способом облачиться в высокоучтивого, грамотного человека, отведя подозрения до подходящего момента.
- Профессор, как же хорошо, что целый курс занимает всего одну ночь!
Сердце Семён Палыча ёкнуло.
***
Прошёл год. Листья вновь опадали с деревьев, и хоть близилась зима и похолодания, это не заставляло грустить мужчину в скромном сером костюме. Он шёл бодрым шагом вдоль своего дома, как всегда пунктуально выдвигаясь на работу, поскольку не мог даже представить себе возможность опоздания на работу, ведь на него возлагалась большая ответственность. Он шёл, весело потрясая в руке своим тяжёлым портфельчиком с важными бумагами, над которыми корпел всю ночь. Так уж сложилось, что ночью ему особенно хорошо думалось, вот прямо-таки спать не мог, когда перед ним ставили важную задачу, которую следовало решить в течение недели. Но наш герой решал всё в ту же ночь. Ну, или как минимум, вносил предложения по решению. Очень он был ответственным гражданином.
Бабушки, сидевшие на лавочке, поприветствовали мужчину. Он, как положено, поприветствовал их в ответ, поинтересовался всё ли у них в порядке и пожелал крепкого здоровья. Бабушки засияли. Одна из них, самая молодая, удивлённо смотрела ему вслед (она первый раз сидела на лавочке):
- А кто этот вежливый мужчина?
- Ох, молодо-зелено, ничёйто вы и не знаете, Никифоровна! Это староста нашего дома. Благодаря ему у нас и крыши починили, а то топило с самого заселения! И куда только смотрели, когда дом сдавали. Так он как у нас поселился на девятом этаже, так сразу суеты навёл, всё починили! Каждое утро на работу вовремя ходит, всегда у всех спрашивает, не нужно ли чего, про здоровье интересуется. А самая главная, знаешь, какая у него черта?
- Какая такая?
- Вежливый он очень. Вот прямо до мозга костей. Слово от него дурного не услышишь, да что от него! Как его коробит, когда кто-то выражается, вы бы видели девчонки! Всегда остановится и замечание сделает. Такой он у нас, золотой человек, Семён Павлович.

День 1

Молодой человек смотрел из окна своей квартиры вдаль. Там между двумя небоскрёбами два дня назад начали строить третий. Это расстраивало молодого человека. Ведь третий небоскрёб загораживал его любимый закат. Это стало своеобразной традицией для молодого человека – смотреть на закат из окна своей маленькой квартирки каждый вечер. Последние вечерние лучи пусть и не грели его лицо, но они грели кое-что куда более важное. Они грели его душу.

И вот теперь лишь часть лучей проходило сквозь опоры и балки, так стремительно вырастающие. Небоскрёб действительно рос прямо на глазах. Шестиногие роботы-муравьи методично ползали взад и вперёд по конструкции и без устали прилаживали новые детали, а летающие роботы-муравьи приносили с собой стройматериалы для своих собратьев. Усики-антенки передавали сигнал на далёкую базу-матку внизу, где программа отлаживала алгоритм работы муравьёв.

«Как просто стало отобрать у человека солнце!» - с горечью подумал молодой человек – «Ведь наверняка даже ни один человек не появился на стройплощадке за эти два дня, всё решается в департаменте гражданских застроек, из недр которого выползают маленькие похитители солнца».

Молодой человек ещё стоял и смотрел, как солнце уходит от него быстрее, чем обычно, закрываясь за серыми безжизненными стенами. Конечно, муравьи построят зеркала и света ему хватит. Но ведь отражение, это не оригинал. Отражение-искажение…

Он уже собирался отойти от окна, как взгляд его наткнулся на большой голографический плакат на соседнем небоскрёбе. Этот плакат давно ему знаком, но как долго он не обращал на него внимания, как он мог забыть?

На плакате был изображён стоящий мужчина. Ему где-то за тридцать, на нём серый костюм, в одной руке чёрный кожаный кейс, а в другой, вытянутой вперёд, он держит раскрытый договор. В договоре большими буквами было написано: «Кажется ВАМ ПОРА!». И ниже, помельче: «Принесите пользу обществу, докажите, что ВЫ не ничтожество, что на ВАС можно положиться, ВЫ не подведёте. ВАШЕ время, СКОРО придёт!».

Этот гражданин был достаточно известным среди населения города. В департаменте трудоустройства разработали интеллектуальную программу «Господин ПОРА» для борьбы с тунеядством и безработицей. Господин П, серый мужчина, господин в сером. Он приходит сам. Он – голограмма, клон, робот. Он множество, выраженное в единице. Все жители города в его базе данных, умные дома, системы слежения, датчики, у него есть доступ ко всему. Если вы есть в городе, господин П знает о вас всё. Однажды, по только ему известным причинам, он приходит к вам, протягивает договор (выглядит он в этот момент точь-в-точь как на плакате) и произносит механическим голосом, голосом музыкального или игрового автомата: «Кажется, ВАМ ПОРА!». От его предложений не отказываются, его бессмысленно умолять, отрицать бесполезно, порвать договор нельзя. В конце концов роботы-полицейские заставят вас передумать. Господин Предложение, Господин Предписание, Господин Подчинение. И несмотря на то, что он улыбался, глаза его блестели металлическим блеском и это пробирало всех. Многие боялись его, хоть он и задумывался лишь как извещение о ваших трудовых продвижениях.

Молодой человек поёжился. Он давно закончил учёбу, но так никогда к нему и не приходил серый человек. Он смотрел на закат каждый вечер, жил на пособия и ему всё нравилось. Душа его пела и он был, да, пожалуй, он был счастливым человеком в гармонии с собой. Теперь, когда солнце закрыли, в нём что-то сломали.

- Я должен вернуть солнце! – воскликнул молодой человек и хлопнул себя правым кулаком по раскрытой левой ладони. – Я перееду в тот, новый небоскрёб! Да-да, это всё решит! Завтра же, я снова смогу наслаждаться солнцем!

И тут взгляд его заметил какое-то изменение в отражении стекла. Он обернулся. Позади него, в дальней части комнаты, в своей такой знакомой позе, словно он только что сошёл с плаката, стоял серый человек.

День десятый

Прошло девять дней с тех пор как серый человек, сказал молодому человеку, что ему кажется ПОРА! С тех пор молодой человек работает в офисе перекладывателем бумаги. Он перекладывает бумаги, которые ему перекладывают на стол другие перекладыватели из соседних отделов, на стол своему начальнику, а тот в свою очередь перекладывает их в уничтожитель бумаги.

Начальник молодого человека – старый человек. Он седоволос, его кожа покрыта морщинами и свисает местами. Глаза красные и как будто бы сумасшедшие. Когда ему попадает очередная бумага на стол он жадно хватает её и бегает по ней своими уставшими глазами, смотря сквозь расшифровывающую лупу. Иногда после этого он вцепляется в бумагу скрюченными пальцами с жёлтоватыми ногтями и видно как сводит мышцы его рук. Молодому человеку было любопытно узнать, что же такое там так внимательно изучает его седой начальник с бешеными глазами.

Но он боялся спросить. Да и не мог. Все отделы разделялись толстыми стёклами, а бумаги перекладывались на столы путём помещения их в вакуумные прозрачные трубки. Вот ты свернул бумагу и положил её в трубку. Закрыл крышку, нажал кнопку и видишь как она вылетает по трубкам в кабинет к начальнику. И так продолжается двенадцать часов. Молодому человеку некогда отдыхать, у него очень плотный график и если он не успевает, ему приходится задерживаться.

Здесь все задерживаются.

Первую неделю он так уставал, что приходил домой и просто падал сразу в двух направлениях - в сон и в кровать. Иногда он ещё вспоминал о солнце. Зеркала отражали его лучи и они плясали оранжевыми пятнами на его стене. Но потом что-то случилось с зеркалами и их заменили белыми электрическими лампами, которые уже не плясали. Но молодой человек продолжал ложиться спать с мыслью: «Я помню тебя солнце! Настанет выходной и я переселюсь ближе к тебе. Мне просто надо доказать, что я не хуже других, что на меня можно положиться, я не ничтожество!».

А ночью во сне он видел серого человека, который давал договор солнцу и улыбаясь, блестя металлическим взглядом, хрипел металлическим голосом: «Кажется ВАМ ПОРА!».

День тридцать первый

Это был первый выходной молодого человека! Он не мог поверить своему счастью и поэтому проспал полдня, а потом в суматохе принялся собираться на работу, пока на улице не вспомнил, что сегодня тридцать первый день.

Что же он хотел сделать? Что-то важное, что-то очень-очень важное. Но что?

Он проходил ещё полдня по улицам, пытаясь найти, то что ему было нужно. Поел в кафе. Посмотрел новости на большом экране на небоскрёбе. Забрал свои рабочие костюмы из химчистки. И вот, когда он возвращался домой, в глазах его что-то ярко вспыхнуло. Что-то ослепило его на мгновенье! Какая гадкая шутка! Его! Работающего члена общества! Попробовали ослепить, чтобы лишить его возможности доставлять пользу, чтобы доказывать, что он не ничтожество, чтобы видеть…

- СОЛНЦЕ!! – крикнул во весь голос молодой человек и люди на улице оглянулись на него, но лишь на мгновенье, ведь в городе часто встречались сумасшедшие. Порешив, что и этот молодой человек не исключение, они начали быстро расходиться по своим делам, и улица быстро опустела.

Это всего лишь проказник-солнце решил подшутить над ним, посмеяться и напомнить о себе, своим мимолётным поцелуем. Оно смотрело на него из-за нового небоскрёба, того самого, что разъединил их. Душа молодого человека грелась в закатных лучах, и казалось, будто всё это время он был пленником, на веках которого висели тяжёлые цепи, которые теперь лопнули. Как же хорошо ему было! Как оно прекрасно, это солнце, этот закат, это мгновенье! Как прекрасна эта жизнь!

И молодой человек кинул свои чистые костюмы прямо на грязную дорогу и помчался к небоскрёбу. Он бросит работу! Он бросит всё, лишь бы быть рядом с солнцем!

День триста шестьдесят восьмой

В небоскрёбе не было бесплатных мест, для тех кто на пособии. Это был очень престижный, дорогой небоскрёб. И жить в нём могли только настоящие трудяги со стажем. Или начальники. Начальники могли начать в нём жить гораздо раньше трудяг со стажем.

Как же ему не хватало солнца! Было гораздо проще, когда он забыл о нём, теперь же его мысли словно кричали от бессилия. Как же… как же снова увидеть его? Теперь он часто смотрел на своего начальника. Смотрел и завидовал ему. «Он может смотреть на солнце каждый день! – думал уставший молодой человек – Хотел бы я быть на его месте». И эта мысль стала переломной.

Кажется, начальник не считал, что на его месте хорошо. «Он не достоин. – размышлял уставший молодой человек - Я докажу». Седой уставший начальник всё так же бегал с жадным взглядом по переложенным к нему бумагам через шифровальную лупу. Он будто чего-то ждал или искал, но не находил и из-за этого нервничал всё сильнее, уставал, а глаза его были розовыми постоянно, словно бы он и не спал. «Он мог бы смотреть на солнце» – думал уставший молодой человек. А может смотрит? «Нет, не смотрит, он кажется вообще отсюда не выходит, боится, что его место отберут и будут смотреть на солнце – злился уставший молодой человек – Он просто эгоист! Он совсем не думает об обществе, не приносит ему пользу, он… он…

- Ничтожество – лишь одними губами прошептал озлобленный молодой человек.

День четыреста шестьдесят восьмой

Сто дней он наблюдал. Начальник не уходил домой и озлобленный молодой человек тоже решил остаться в ночную смену. Когда начальник засыпал в своём кабинете, засыпал и озлобленный молодой человек. Они просыпались вместе, ели вместе и вместе засыпали. Но вот однажды…

- Куда он делся? – спросил вслух озлобленный молодой человек. Кабинет седого начальника был пуст. И дверь была открыта. Озлобленный молодой человек заснул на последней ночной бумаге, из-за усталости недоставленной седому начальнику. Он взял бумагу в руку и тихо вышел из своего кабинета. Было тихо и пусто. Тусклый свет мигал и ряды плотных стёкол терялись в темноте. Казалось озлобленный молодой человек последний озлобленный молодой человек на Земле.

Наконец-то он сможет утолить своё любопытство. Сейчас он проникнет в кабинет начальника и посмотрит через расшифровывающую лупу на эту последнюю бумагу. Неееет, озлобленный молодой человек неслучайно заснул на ней. Краем глаза он видел, как суетился начальник на своём стуле, как глядел на него во все свои уставшие красные глаза. Кажется, он даже пытался выдернуть свои седые волосы. Что-то очень важное крылось в этой бумаге. Но что?

Он проскользнул чёрной тенью в открытую дверь. Руки дрожали, глаза застилал туман. Как же он хотел спать! Но он должен узнать! Он настроил лупу, так как видел, как делает это седой начальник, каждый раз перед чтением. Три раза против часовой стрелки, два раза по. Нехитрый шифр. И озлобленный молодой человек, вцепляясь пальцами в бумагу, поднёс к лупе глаза.

Ни-че-го.

Бумага была абсолютно пуста. Он ничего не понимал. Смотришь на свет и кажется будто что-то есть, какие-то каракули, но их много. Но смотришь в лупу и ни-че-го. Может быть она сломана? Может он подобрал неправильный шифр? А может быть…

- Он поменял его… Он знал, что я слежу за ним, знал, что я хочу узнать его секреты, занять его место, украсть ЕГО ЛИЧНОЕ СОЛНЦЕ. Он довёл меня… Я не спал…Я, я, здесь один?

И эхо ответило ему через открытую дверь. Да, здесь больше никого не было. «Он обманул меня и ушёл смотреть на солнце» – поразился наглости седого начальника разъярившийся молодой человек. В своей ярости он схватил со стола чёрный маркер и принялся им уродовать пустой лист. НЕТ! НЕТ! Как же так?! Как с НИМ могли так поступить?! НЕМЫСЛИМО! Он резко поднялся, когда услышал шаги вдали. О чёрт… Начальник вернулся, вспомнив, что забыл закрыть дверь. Разъярённый молодой человек рванулся к выходу, забывая бумагу, своё отражение ярости на седого начальника. Он выбежал за дверь, повернул налево и упал на пол. Полностью прозрачные стены кабинета могли скрыть его только с помощью вещей, стоящих внутри. Шаги звучали очень близко. Разъярённый молодой человек прижался спиной к холодному стеклу, за стеклом стояла машинка для уничтожения бумаги, которая была единственным его укрытием.

Разъярённый молодой человек осторожно выглянул посмотреть, что происходит за стеклом кабинета. Начальник, кажется, окончательно сошёл с ума. Он увидел бумагу на своём столе, быстро, даже слишком для его возраста, подскочил к столу и настроил лупу.

«Три раза против часовой стрелки, два раза по - посчитал про себя разъярённый молодой человек – Но ведь там ни-че-го. Я видел».

И тут седой начальник схватился за свои седые волосы и, задрав голову к потолку, начал кричать и вырывать их. Испуганный молодой человек смог разобрать лишь несколько слов:

- НЕЕЕЕЕТ! СКАЖИТЕ ЖЕ! ЭТО И ЕСТЬ ОТВЕТ? ЧТО ЭТО?!

И тут что-то изменилось в отражении в толстом стекле. Испуганный молодой человек с большими красными глазами продолжал наблюдать из своего укрытия. Серый человек стоял рядом с сумасшедшим седым начальником и держал в выставленной руке договор. Чёрный кожаный кейс стоял на полу у его ноги. Вторая его рука потянулась к договору.

- Нет, пожалуйста, это всё что у меня осталось, скажите, скажите же мне, когда я смогу увидеть МОЮ зелёную траву? Нет- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Испуганный молодой человек больше не мог смотреть. Сердце его громко билось. В голове словно стучали молотками. Лишь старые знакомые металлические слова смогли прорваться через открытую дверь и через его внутричерепную кузницу:

- Кажется, ВАМ ПОРА!

И раздался трескающий звук рвущейся бумаги.

День четырнадцать тысяч шестьсот сорок пятый

Седой человек смотрит жадно на очередную бумагу, его пальцы вцепляются в неё. Но нет, снова ничего. Нервничая, он со злостью кидает бумагу в машинку для уничтожения и всё ещё вздрагивает, когда смотрит на неё, вспоминая тот далёкий вечер.

На следующий, за тем вечером, день человек в сером пиджаке держал перед ним новый договор. И его металлический блеск в глазах словно бы выглядел понимающим. Но всё ещё очень опасным. На столе в его новом кабинете лежал белый конверт.

«Вас скоро переселят в новый небоскрёб, ожидайте письма с разрешением».

Седой человек не допустит ошибок своего начальника. Он видит, как смотрит на него его молодой помощник. Сколько жадного блеска в его глазах, сколько любопытства, желания. Он хочет украсть его солнце, хочет жить в его новом небоскрёбе. ЭТОГО НЕ БУДЕТ. НИ-КОГ-ДА.

Седой человек дождётся своей бумаги. Во что бы то ни стало. И впиваясь скрюченными пальцами с жёлтоватыми ногтями и уставшими глазами, он вглядывается в очередную бумагу в поисках своего солнца.