Вежливый человек⁠⁠

Семён Палыч сидел на стуле. Вокруг было темно, но он чувствовал, как в него упирались невидимые взгляды. Состояние было ему знакомо. Будучи депутатом, Семён Палыч часто выступал за трибуной и ощущал на себе подобные взгляды, когда говорил невероятно умные вещи. По-крайней мере ему так казалось. Семён Палыч заёрзал и ощутил, что положение его не столь обычное. Стул был жёсткий и при ёрзании даже через брюки натирал филейные места. Мало того, Семён Палыч внезапно понял, что руки его крепко связаны где-то за спинкой некомфортабельного стула. Последний факт крайне возмутил нашего героя:
- А ну-ка быстро развязали мне руки!
Никто не ответил. Тогда Семён Палыч прибегнул к своему обыденному, заранее заготовленному, тщательно отрепетированному и каждое утро повторяемому (естественно перед зеркалом) монологу:
- Да вы знаете, кто я?! – при этом он всячески приуменьшал слово «вы», давая собеседникам понять, что ни в коем случае не имеет ввиду «ВЫ», а скорее «Вы» или может быть даже «вы» - Я, между прочим, народный депутат! У меня, к тому же, неприкосновенность!
Но голоса всё также не отвечали. Семён Палыч снова заёрзал. Дело приобретало неприятный оборот. Следовало прибегнуть к психологическому влиянию следующего за «давызнаетектоя» уровнем:
- Я вас всех засужу! Вы удерживаете человека против его воли! Это незаконно! Это противоречит Конституции – сказал он, естественно делая упор на «Конституцию» всячески преувеличивая её значимость. Хотя спроси Семёна Палыча и даже в более знакомой ему обстановке, к какому пункту относится данное нарушение, он бы замямлил свой ответ.
В темноте засмеялись. Звонко и от души. Что в конец вывело из себя Семёна Палыча, который не привык, чтобы над его словами смеялись звонко, а тем более от души. Он привык, чтобы смеялись лобызая, чтобы смехом его как бы немного облизывали. Здесь же смех был провокационный, оппозиционный и, не дай Боже, даже экстремистский. Смех, который возбуждал в Семён Палыче вражду и ненависть, и даже унижал его человеческое достоинство. Семён Палыч не умел держать в себе подобные чувства. Он уже 20 лет был очень открытым человеком и не стеснялся, так сказать рубить всю правду матку. Поэтому Семён Палыч очень грязно выругался, делая предположения и строя догадки об истинной сущности предков невидимых его глазу собеседников и их профессиональной занятости, раздавая указания и направления, и обращая внимание на вероятностное положительное отношение присутствующих к крайне толерантным слоям населения.
Когда он умолк, то краем уха услышал некоторое волнение, скорее всего даже прозвучало что-то вроде «так вот он какой, ты смотри!», но всё это, конечно же, могло Семён Палычу и просто напросто показаться.
Однако же было очевидно, что с Семён Палычем решили вступить в диалог,
Он внезапно почувствовал, как по нему бежит электрический ток.
Сначала Семён Палыч удивился, потом возмутился, потом просто сидел в немом возмущении, а потом отключили ток. Отдышавшись и собравшись с мыслями, Семён Палыч вновь пустился в теории происхождения человеческого рода, а в частности провёл тщательнейший и подробнейший анализ генеалогического древа собравшихся. Следовало сказать, что как докладчик, он выступил прекрасно. Как и положено, никто ничего не понял, но осадок неприятный остался. Семён Палыч уже было хотел перейти к теоретическому обоснованию существования отдельных человеческих особей, попутно закладывая альтернативную теорию эволюции и происхождения человека как вида не только от обезьяны, как был самым наглым образом прерван.
Снова пустили ток.
Как докладчик Семён Палыч был вымотан. Пот тёк как при первой сдаче жилищного комплекса в эксплуатацию, но не так сильно как крыши того самого комплекса. Он устал, он хотел домой, или на дачу, или в загородный дом, или на заграничную виллу. Снова на него налетела утомлённость и серость российского бытия. Он чувствовал себя в ловушке, но не слышал обвинений. И видимо эта последовательность мыслей породила в нём идею:
- Я дам вам денег.
Молчание.
- Много денег!
Тишина.
- Хотите акции? Фонды выделят вам денег? Место в партии? Могу поспособствовать участию в выборах губернатора?
Ответа нет.
Семён Палыч немного поразмышлял о неблагодарности общества, всплакнул ещё немного о толерантных его членах и жёстко подытожил о физиологических различиях между ним и окружающими.
Ответ последовал. Но Семён Палычу он не понравился, как и предыдущие два раза. Очень уж не любил Семён Палыч направленное движение заряженных частиц.
Он остался без козырей, нечем крыть. Так он себя ощущал лишь в одном месте на Земле. В Москве. И где-то на уровне заложенного в Москве прошедшими двадцатью годами инстинкта он обратился к невидимым собеседникам уже иначе:
- Пожалуйста, я всё исправлю, больше не буду воровать, начну в церковь ходить, стадион дострою. Нет! ПЕРЕСТРОЮ! Я всё сделаю, только оставьте меня.
Толпа зароптала. Кто-то довольно и удивлённо выкрикнул:
- Заработало профессор! Ваш аппарат по внедрению вежливости в человека работает! Это прорыв!
- Постойте, молодой человек, это лишь первый эффект, результат должно закрепить штатными процедурами, необходимо пройти полный курс!
Сознание Семён Палыча немного успокоилось, ожидая удобной паузы, перерыва, в течение которого оно сможет привычным способом облачиться в высокоучтивого, грамотного человека, отведя подозрения до подходящего момента.
- Профессор, как же хорошо, что целый курс занимает всего одну ночь!
Сердце Семён Палыча ёкнуло.
***
Прошёл год. Листья вновь опадали с деревьев, и хоть близилась зима и похолодания, это не заставляло грустить мужчину в скромном сером костюме. Он шёл бодрым шагом вдоль своего дома, как всегда пунктуально выдвигаясь на работу, поскольку не мог даже представить себе возможность опоздания на работу, ведь на него возлагалась большая ответственность. Он шёл, весело потрясая в руке своим тяжёлым портфельчиком с важными бумагами, над которыми корпел всю ночь. Так уж сложилось, что ночью ему особенно хорошо думалось, вот прямо-таки спать не мог, когда перед ним ставили важную задачу, которую следовало решить в течение недели. Но наш герой решал всё в ту же ночь. Ну, или как минимум, вносил предложения по решению. Очень он был ответственным гражданином.
Бабушки, сидевшие на лавочке, поприветствовали мужчину. Он, как положено, поприветствовал их в ответ, поинтересовался всё ли у них в порядке и пожелал крепкого здоровья. Бабушки засияли. Одна из них, самая молодая, удивлённо смотрела ему вслед (она первый раз сидела на лавочке):
- А кто этот вежливый мужчина?
- Ох, молодо-зелено, ничёйто вы и не знаете, Никифоровна! Это староста нашего дома. Благодаря ему у нас и крыши починили, а то топило с самого заселения! И куда только смотрели, когда дом сдавали. Так он как у нас поселился на девятом этаже, так сразу суеты навёл, всё починили! Каждое утро на работу вовремя ходит, всегда у всех спрашивает, не нужно ли чего, про здоровье интересуется. А самая главная, знаешь, какая у него черта?
- Какая такая?
- Вежливый он очень. Вот прямо до мозга костей. Слово от него дурного не услышишь, да что от него! Как его коробит, когда кто-то выражается, вы бы видели девчонки! Всегда остановится и замечание сделает. Такой он у нас, золотой человек, Семён Павлович.