GAGACHRU

Всё чаще с возрастом я мысленно возвращаюсь в свою питерскую колыбель - коммунальную квартиру расположенную на углу Английского проспекта и улицы Декабристов. Там мы с друзьями снимали одну комнатку на троих. Это была вынужденная мера, так как все мы пролетели мимо институтов и поступили в техникумы, где общежития не предоставлялись. Три года жизни в этой квартире стали для меня входным билетом, можно даже сказать ключом в Санкт-Петербург.

Квартира была населена замечательными людьми. Это были кристаллы питерского алкотреша. Они были искренними в своих поступках, честными в своих желаниях. Там не было хамов и хабалок. Не было зажравшегося быдла и маромоев. Это были опустившиеся на дно люди, которые обрели свободу в другом. Они могли быть честными забияками, негодяями, маньяками, смешными неказистыми алкоголиками, добряками и неудачливыми ворами. Среди них имелись архитектор, художник, очень крупный ранее бизнесмен имевший в альбоме фото с сильными мира сего. Но рассказать я сегодня хочу о деде. Имя его я не помню, да и не называл его никто по имени. Пусть будет просто - Дед.

Появился он на второй год нашей жизни в Питере. Как он нам потом сообщил, Дед вышел из тюрьмы. За какое-то очень страшное преступление он сел на нары в восемнадцать лет и вышел в пятьдесят. Что он там натворил, Дед ни кому не рассказывал. Он занял пустующую комнату и сразу взял под патронаж общий туалет. Ноги у него были колесом, как будто он с раннего детства ездил на бегемоте. При передвижении он пользовался двумя костылями, которыми ловко орудовал в разборках с соседями. Нос у Деда был сломан несколько раз и представлял собой загогулину в форме английской буквой "S".

- Засрансы, уёбища, дегенераты! - так начиналось каждое наше утро. Дед вставал в шесть часов и, гремя костылями, отмывал заблёванный и засранный за прошлый день толчок. Мы всё слышали, так как жили рядом с туалетом.

Закончив утренние дела, Дед шёл в синагогу. Синагога стояла на соседней улице и её присутствие сильно отражалось на жизни Адмиралтейского района. Помимо того, что в ней подкармливали тянувшихся к иудаизму гоев, сюда ордами съезжались ортодоксы со всего города.

- Простите, у Вас случайно не найдётся сигаррреткой ррастрреллиться? - с характерным картавым прононсом спросил у меня как-то на улице молоденький еврей.

Я молча протянул ему пачку. Семит быстро засунул сигарету за ухо.

- Ой, спасибо, спасибо! А Вы случайно не в синагогу собррались?

Это даже для меня было слишком, и мой башмак чирканул по полужопию шустро убегающего юноши. Но это так, зарисовка. К Деду она отношения не имеет.

Вернувшись из синагоги, Дед нам долго рассказывал о преимуществах еврейства.

- Адам был евреем, значит все мы евреи. Где твой хлеб, там твой дом.

Так он считал, и мы его за это не били. Мы уважали седины, чью бы голову они не украшали. Но хитрый Дед всё же не оставил православия и ради бонусной хавки посещал все храмы расположенные в округе.

Надо сказать, что в нашей коммуналке "томным" переставал быть каждый вечер. За это я и люблю время проведённое в ней. Во-первых, на алкашей архитектора, художника и бизнесмена приходилось три алко-бабы. Пропитухи кочевали из рук в руки не менее чем раз в неделю. Сопровождался процесс переезда драками, скандалами, скорой и милицией. Во-вторых, в квартире бурной алкогольно - сексуальной жизнью жили мы, приводя кучу друзей и подруг. В-третьих, Дед с восемнадцати годков и до пятидесятилетнего возраста не видел, не щупал и не имел женщин.

Часам к шести вечера Дед наряжался в старый совдэповский пиджак, рассовывал по карманам два или три пузыря "Снежинки"(средство для мытья стёкол) и отправлялся на Московский вокзал. Иногда он возвращался поздним вечером с уловом в виде грязной и вонючей вокзальной бомжихи.

Но вы не думайте, что он пал так низко, нет. Я не знаю, что он делал с профурами в своей комнате и знать не хочу, но перед визитом в его комнатушку, дама должна была пройти процесс посвящения, который состоял из двух стадий. Для начала Дед стирал свою избранницу в уличной одежде в полной ванне холодной воды, а затем он посвящал её в некий своеобразный микс православия и иудаизма. Делал он это на "кресле просветления" (так мы его называли), которое стояло в коридоре напротив нашей двери.

Бомжиха пинком усаживалась в кресло и Дед вопрошал:

- Веруешь ли ты в Христа нашего Иисуса?

- Ты чего, совсем?! - гнусила испуганная алкашиха.

- Не так надо отвечать, грешница! - терпеливо ответствовал дед и хуяк её костылём по печени.

- Ещё раз спрашиваю, веришь ли ты в Творца нашего, будешь ли ты соблюдать законы кашрута?

- В-верю.. б-буду... - начинала испуганно бормотать она.

- Я вот не верю тебе! Врёшь! - отвечал наш Станиславский и хрясь профуру костылём по ебалу!

- Ещё раз спрашиваю, веруешь ты...

- Верю, верю не ебашь меня!

В этот момент бомжиха понимала, что к ней пришёл реальнейший пиздец.

- Не юли перед лицом Господа! - торжественно произносил Дед и охаживал бомжиху костылём ещё раз. Но помягче.

К концу своего посвящения профуры в актёрском мастерстве начинали на голову превосходить признанных мхатовских маромоек. Убедить деда в своей искренней вере и любви к Господу было очень и очень не просто. Иногда требовалось до десятка ударов волшебным костылём для того, чтобы падшая женщина воспылала неистовой любовью ко Всевышнему. И только после этого двухступенчатого посвящения, бомжиха становилась кошерной и начинала подходить для дедовых любовных утех.

Но однажды у Деда случился прокол. Процесс посвящения с самого начала пошёл не по тем рельсам. Дама отчаянно не хотела мыться. Дед уже набрал ванну холодной воды и засыпал туда Пемолюкс. Но затолкать в ванную здоровую бомжиху у него, даже вооружённого костылями, не очень то и получалось. Стерва кусалась, царапалась, крушила в ванной мебель и звала на помощь. Дело происходило глубокой ночью.

Истошные крики разбудили меня. Я встал и открыл дверь, намереваясь приструнить старого развратника. Но в тот же момент профура дала деду по кокосам и попиздела из ванной туда, куда глядят разъедаемые пемолюксом глаза.

Разумеется, она решила, что дверь открывалась ради её спасения. Я и слова не успел сказать, как мимо меня в комнату промчалось мокрое, растрёпанное и воющее существо и юркнуло под кровать спящего Коляна.

- Ээээ! Чё за хуйня? - возмутился я. - А ну давай на хуй отсюда!

Бомжиха из под кровати завыла ещё громче. Тут проснулся Колян. Он сразу понял, что под его кроватью кто то есть. Не мудрено, хули. Камрад испуганно подскочил на кровати и, опасаясь спустить ноги на пол, глазами обкакавшейся мыши уставился на меня. Я развёл руками. Делать нечего, придётся выковыривать. В комнату приковылял корчащийся от боли Дед.

- Дед, а дед, что ту за концерт? - возмущенно спросил я.

- Дед - на хуй надет! Лёха, помоги мне её достать. Страсть она мою разбудила.

- Японский городовой! - вздохнул я. Отобрав у деда костыль, я начал тыкать им в орущую как дьявол из преисподней бомжиху. Она поняла, что мы члены одной секты и внезапно выскочила на четвереньках из под кровати. Не меняя позы, отчаянно воя, она как в фильмах про экзерцизм на четырёх конечностях выпиздила из комнаты и, дрифтанув на повороте, скрылась в конце коридора. В комнате запахло гавном. То обосрался от страха Колян. Я бы тоже обгадился на его месте, не зная предыстории появления этого существа под своей кроватью.

Я вытолкал деда и лег спать. Колян не маленький, сам подмоется. Настала долгожданная тишина. Только в конце коридора раздавалось мерное гудение деда. Он "Снежинкой" пытался выманить бомжиху из кладовки. Не знаю, как это у него получилось, но где-то через час бомжиха снова оказалась в ванной, и процесс понёсся по новой.

- Ты меня хочешь вымыть, а потом изнасиловать! - орала она, кидаясь в Деда нашими зубными щётками. Наивная, она не знала ещё про кресло.

Тут проснулся Димон, временно гостевавший у нас. У него сон как рукой сняло, и он включился в дедову игру. Дима одел свою форму охранника (он подрабатывал ночь через ночь) и пошёл разбираться в ванную.

- Лейтенант милиции Сидоренко! До нас дошёл слух, что несознательные граждане не подчиняются федеральной программе по мытью асоциальных элементов?!

- Вы меня помоете и изнасилуете! - уже неуверенно, стушевавшись от присутствия человека в форме, промямлила профура.

- Ты себя в зеркале видела, тварь?! - обиделся Димон. - Живо мыться!

Бутафорный мент с Дедом взяли обмякшую бомжиху под мышки и окунули в ванную. Процесс инициации пошёл как по маслу. Для принятия веры ей хватило всего пяти костылей. А вот будь на её месте Ксения Собчак со своим актерским мастерством, погибла бы на хуй!

В этот раз для Деда всё прошло хорошо. Но сколько бы верёвочке не виться, всё равно кончик да отыщется.

Однажды, когда мы вчетвером сидели на кухне и готовили поздний ужин, Дед пришёл домой в компании прилично выглядевшей женщины, девочки лет десяти и некого седого субъекта в наколках, представившегося королём бомжей московского вокзала. Я точно сейчас не помню его "должность". То ли он был королём бомжей, то ли воров, то ли попрошаек. Видно было, что он себя сильно уважал и последующие его действия заставили нас проникнуться к нему тем же чувством.

Король пожал каждому на кухне руку и сказал:

- Эта женщина с девочкой остались брошенными у меня на вокзале. У них нет ни денег, ни дома, ни родных, ни документов (шёл 2001 год и таких историй было полно в то время, да и сейчас они имеют место быть. Автор). Мне с них нечего взять, да вы и сами на них посмотрите, какие из них попрошайки? Мне они там не нужны, а прогнать жалко. Этот хрычь, - он показал рукой на Деда, - сказал, что может их приютить. Я людям не доверяю, пришёл проверить. Вы не обращайте на меня внимания. Я на кухне посижу.

Мы тут же уверили Короля, что доверить Деду приличных людей, это не лучшая идея. Но он решил проверить всё сам. Я достал ещё тарелки, и мы накормили мать с дочкой. Король вежливо отказался. После ужина, Дед с новообретённой семьёй ушли устраиваться в комнату, а мы с Королём остались на кухне. Видно, что ему было с нами весело. Он показывал нам фокусы с картами, монетами, часами, рассказывал смешные истории. Ночь была очень необычной и познавательной. Я никогда до него таких интересных персонажей не встречал и вряд ли встречу ещё.

- Ребята, идите спать. - наконец сказал он. - Я посторожу деда.

Мы ушли в свою комнату и заснули.

Подъём был в десять часов утра. Быстро одевшись, мы вышли в коридор и направились к выходу. Дверь в дедову комнату была открыта. Дед лежал на спине с открытым ртом. Его раздутое лицо и весь пол были в крови, к щеке прилипли два зуба. Женщины с ребёнком в комнате не было. Я подошёл к нему, толкнул ногой. Дед застонал.

- Дед, а Дед, кто это тебя так отпиздил? - спросил Колян.

- Друууг...

- Какой друг?

- Друууг закатай вату! - простонал Дед. - Сходите в аптеку, ребятки.

Делать нечего, надо идти. Кухня располагалась напротив выхода из квартиры. На кухне сидел Король. Увидев нас, он поднялся.

- Привет, ребята. Вы наконец проснулись. Не поднимайте кипиш, это я его отпиздел. Сижу на кухне, тишина. Вдруг закричал ребёнок. Я туда ломанулся, а эта ссука вырубил мать и приставал к девочке. Думал, что я ушёл. Вы сами видели, что я с ним за это сделал. Они у меня на вокзале будут в безопасности. Я их пристрою. А вас дождался, чтобы предупредить. Вы там без мусоров...

Тут мы поняли, за что мог сидеть этот Дед. В аптеку не пошли. Общаться с Дедом дальше брезговали. Да и он поутих и лишь бренчал вёдрами по утру в туалете. И ругался:

- Засранцы, уёбища, дегенераты...

Съехал я с этой квартиры осенью 2003 года. Последний раз мне она аукнулась в 2007 году, когда я на Сенной встретил уже знакомого вам по одному из моих рассказов бывшего влиятельного бизнесмена, колдыря Мишу. На нём была, пропавшая у меня в те весёлые времена, плюшевая серая куртка. О Деде я его не расспрашивал.

Однажды, в эру до полового созревания познакомили меня дворовые друзья со своим одноклассником. Звали этого персонажа - Колян Фишман. Жил он в соседнем квартале. Про существование данного персонажа и его маленькой одесской семьи должен узнать весь мир. Иначе получиться, что зря они существовали. За всю ту нездоровую шнягу, о чём будет поведано ниже, называли мы Коляна – «Пиздаламентио». Ростом Пиздаламентио на две головы был выше нас, средних по росту ребят. Хоть ему было ещё одиннадцать лет, но у него уже выросли сталинские усы и, как бонус, сотни прыщей, угрей энд фурункулов, щедро рассыпанных по лицу. Когда Колян говорил, можно было охуеваючи наблюдать как лопаются одни сальные пузырьки, и на их месте вырастают другие. Пышная копна чёрных волос была не чёсана, и стрижена под Джима Керри времён съёмок фильма «Тупой, ещё тупее». Умные зелёные глаза Пизды смотрели на нас, неразумных, рассудительно и, как бы, с укором. Мол, не нюхали вы ещё пороха, ребзя.

Пороха мы действительно не нюхали, но Пиздоламентио приходилось нюхать всем людям, находящимся в зоне видимости. И зимой и летом он носил шерстяной свитер неясного цвета, имеющий неопознанный рисунок из оленей. Кажется, это были олени, а может и слоны, ни кто бы точно не смог за это поручиться. Пьяного афторра слонов-оленей повесили при Иване Грозном за изготовление сего ужасающего творения, а труп растворили в серной кислоте. Тайна свитера ушла с ним в могилу. Джинсы Коля носил одни и те же, и, судя по всему, уже много лет, так как они доставали ему до середины голени. Ну хуй знает, были ли это джинсы, я думаю, это был картофельный мешок, крашенный подъездной масляной краской. Далее начинались утеплённые носки, сроку выдержки которых позавидовал бы весь Чапаевский полк, во главе с комдивом, облагораживающие воздух изысканными ароматами даже при напяленных на них кедах, которые мы прозвали «найками». На них ручкой был нарисован логотип этой фирмы, судя по всему это сделал пиздоламентьевский папаня, когда дарил ему эту вещь. Хотел, сука, Найк? … Получи!

Об этих уёбищьных выпердышах отечественной обувной промышленности отдельный разговор. Кеды 46 го размера формой более подходили на узкие, длинные клоунские башмаки с выпуклым носом, и были весьма подрасхуярены. Дизайн найков был спизжен наркоманом с популярной тогда марки «Конверс». Но, по высоте они были обрезаны на половину. Где у «конверсов» ткань была чёрной, на кедах была синяя материя цвета и качества половой тряпки. У конверсов был белый носок и канты, у найков был жёсткий ребристый каучук тёмно-синего цвета, изготавливаемый для производства колёс к БЕЛАЗам. Венчало этот кедовыпердышь крошечная, на три дырки шнуровка. Я таких устройств не видел ни до, ни после. От одного их вида у особо нежных прохожих случались приступы рвоты и нервные припадки. Вы смеётесь, а коллекционеры хаеры друг другу с корнем вырывают в охоте за этим экземпляром обувной промышленности.

Но это были цветочки. Ягодки начинались, когда Колян их снимал. Вот лично я, более универсального средства для разгона демонстраций и майданов правительству бы и не смог предложить. Засылаем Пиздоламентио, он заходит в эпицентр, снимает найки и тут же, начинается массовый вал людей, такой, если бы в центр толпы упал и взорвался метеорит. Но Коля в толпу не заходил. Он приходил с нами на пляж и начинал раздеваться. Все запахи, генерируемые его молодым протуберантным организмом, начинали высвобождаться по мере скидывания одёжек и шли гулять по пляжу. Люди с незаложенным носом съябывали с пляжу мгновенно, думая, что пришло СС с газовыми камерами мстить за 45 ый. Те люди, которые по каким то причинам не чуяли благоухания, выдворялись, видя всё нижеописанное.

По раздетому Пиздоламентио не было видно, что он снял свитер. Густая черная шерсть покрывает его тело, как мне кажется, с рождения. Я выдвигал теорию, что его странности обусловлены тем, что акушеры пытались запиздить тапками и затолкать обратно, вылезшую из пизды волосатую хуйню с усами и фурункулами на морде, тем самым повредив ему некоторые мыслительные функции, отвечающие за внешний вид и поведение. Короче, раздевшись, Колян оставался в одних семейных трусах. «Коричневое сзади, жёлтое спереди» - это шутка была придумана про него. Трусы, намокая, имели привычку спадать. Представьте Пиздоламентио, не заметившего потерю трусов, энергичными шагами выбирающегося из воды, размахивая взведённым в боевое положение бибислом и, разбегающийся вокруг него в ужасе пляжный планктон. Одна девушка, убегая, спотыкнулась о камень и в ужасе оглянувшись, увидела надвигающегося на неё Коляна без труселей, интенсивно обстреливающего, лопнувшими от перепада температур фурункулами, пространство в радиусе трёх метров. Вокруг неё резко стали всплывать обработанные куски вчерашнего ужина в виде говна, а дева стала орать, чтобы её убили не мучая. Да, весёлое было время!

Как ни странно, несмотря на незлобливый нрав и жутко скраедный характер, Пиздаломентио ни кто не бил. Понятно было почему: любой удар в лицо этому персонажу, обернулся бы залпом из всех сальных желёз в ответную сторону.

Поделиться

Однажды, в эру до полового созревания познакомили меня дворовые друзья со своим одноклассником. Звали этого персонажа - Колян Фишман. Жил он в соседнем квартале. Про существование данного персонажа и его маленькой одесской семьи должен узнать весь мир. Иначе получиться, что зря они существовали. За всю ту нездоровую шнягу, о чём будет поведано ниже, называли мы Коляна – «Пиздаламентио». Ростом Пиздаламентио на две головы был выше нас, средних по росту ребят. Хоть ему было ещё одиннадцать лет, но у него уже выросли сталинские усы и, как бонус, сотни прыщей, угрей энд фурункулов, щедро рассыпанных по лицу. Когда Колян говорил, можно было охуеваючи наблюдать как лопаются одни сальные пузырьки, и на их месте вырастают другие. Пышная копна чёрных волос была не чёсана, и стрижена под Джима Керри времён съёмок фильма «Тупой, ещё тупее». Умные зелёные глаза Пизды смотрели на нас, неразумных, рассудительно и, как бы, с укором. Мол, не нюхали вы ещё пороха, ребзя.

Пороха мы действительно не нюхали, но Пиздоламентио приходилось нюхать всем людям, находящимся в зоне видимости. И зимой и летом он носил шерстяной свитер неясного цвета, имеющий неопознанный рисунок из оленей. Кажется, это были олени, а может и слоны, ни кто бы точно не смог за это поручиться. Пьяного афторра слонов-оленей повесили при Иване Грозном за изготовление сего ужасающего творения, а труп растворили в серной кислоте. Тайна свитера ушла с ним в могилу. Джинсы Коля носил одни и те же, и, судя по всему, уже много лет, так как они доставали ему до середины голени. Ну хуй знает, были ли это джинсы, я думаю, это был картофельный мешок, крашенный подъездной масляной краской. Далее начинались утеплённые носки, сроку выдержки которых позавидовал бы весь Чапаевский полк, во главе с комдивом, облагораживающие воздух изысканными ароматами даже при напяленных на них кедах, которые мы прозвали «найками». На них ручкой был нарисован логотип этой фирмы, судя по всему это сделал пиздоламентьевский папаня, когда дарил ему эту вещь. Хотел, сука, Найк? … Получи!

Об этих уёбищьных выпердышах отечественной обувной промышленности отдельный разговор. Кеды 46 го размера формой более подходили на узкие, длинные клоунские башмаки с выпуклым носом, и были весьма подрасхуярены. Дизайн найков был спизжен наркоманом с популярной тогда марки «Конверс». Но, по высоте они были обрезаны на половину. Где у «конверсов» ткань была чёрной, на кедах была синяя материя цвета и качества половой тряпки. У конверсов был белый носок и канты, у найков был жёсткий ребристый каучук тёмно-синего цвета, изготавливаемый для производства колёс к БЕЛАЗам. Венчало этот кедовыпердышь крошечная, на три дырки шнуровка. Я таких устройств не видел ни до, ни после. От одного их вида у особо нежных прохожих случались приступы рвоты и нервные припадки. Вы смеётесь, а коллекционеры хаеры друг другу с корнем вырывают в охоте за этим экземпляром обувной промышленности.

Но это были цветочки. Ягодки начинались, когда Колян их снимал. Вот лично я, более универсального средства для разгона демонстраций и майданов правительству бы и не смог предложить. Засылаем Пиздоламентио, он заходит в эпицентр, снимает найки и тут же, начинается массовый вал людей, такой, если бы в центр толпы упал и взорвался метеорит. Но Коля в толпу не заходил. Он приходил с нами на пляж и начинал раздеваться. Все запахи, генерируемые его молодым протуберантным организмом, начинали высвобождаться по мере скидывания одёжек и шли гулять по пляжу. Люди с незаложенным носом съябывали с пляжу мгновенно, думая, что пришло СС с газовыми камерами мстить за 45 ый. Те люди, которые по каким то причинам не чуяли благоухания, выдворялись, видя всё нижеописанное.

По раздетому Пиздоламентио не было видно, что он снял свитер. Густая черная шерсть покрывает его тело, как мне кажется, с рождения. Я выдвигал теорию, что его странности обусловлены тем, что акушеры пытались запиздить тапками и затолкать обратно, вылезшую из пизды волосатую хуйню с усами и фурункулами на морде, тем самым повредив ему некоторые мыслительные функции, отвечающие за внешний вид и поведение. Короче, раздевшись, Колян оставался в одних семейных трусах. «Коричневое сзади, жёлтое спереди» - это шутка была придумана про него. Трусы, намокая, имели привычку спадать. Представьте Пиздоламентио, не заметившего потерю трусов, энергичными шагами выбирающегося из воды, размахивая взведённым в боевое положение бибислом и, разбегающийся вокруг него в ужасе пляжный планктон. Одна девушка, убегая, спотыкнулась о камень и в ужасе оглянувшись, увидела надвигающегося на неё Коляна без труселей, интенсивно обстреливающего, лопнувшими от перепада температур фурункулами, пространство в радиусе трёх метров. Вокруг неё резко стали всплывать обработанные куски вчерашнего ужина в виде говна, а дева стала орать, чтобы её убили не мучая. Да, весёлое было время!

Как ни странно, несмотря на незлобливый нрав и жутко скраедный характер, Пиздаломентио ни кто не бил. Понятно было почему: любой удар в лицо этому персонажу, обернулся бы залпом из всех сальных желёз в ответную сторону.

Мы с другом Вовкой ходили к нему в гости. Да, да. Мы это делали. Проведя несколько часов в гостях у Фишманов, надрывать животы можно было два-три дня. Семья, в которой Пиздаламентио был единственным ребёнком, не меркла по колориту в сравнении с Коляном. На всю жизнь, сцуко, врезалась в память вечно голодная и хотящая секса тварь – пиздоламентьевская кошка. Суровое существование, не оставило в ней ничего кошачьего. Перемещалась Мурка (МУРКА БЛЯДЬ!!!!) только в раскорячку, громко мечтая о дикой оргии с участием котов со всего района. И поверьте, они это слышали, по-умному обходя этот район за версту. Коля часто подбодрял Мурку, тыкая ей в зад концом карандаша, на котором крепилась розовая стиральная резинка, с нарисованной ручкой специфической полоской. Вопли кошки становились от этого сладострастней и громче. Те моменты, когда Мурка не ползала раком, случались когда у Фишманов что то падало с кухонного стола. Всё что угодно – укроп, солёный огурец, разбитая чашка, таблетка димедрола, кошара считала своей законной добычей и пожирала с утробным урчанием. Воровать со стола она не решалась, так как не хило бы опиздюрилась у Колиных родаков. А боли кошка боялась больше, чем голода. Ибо люди в этой семье знали цену боли.

Пиздоламентьевская маман, весом в два центнера, не стесняясь нас, со вкусом и сноровкой пиздела кухонной утварью непьющего папашу, так же ростом за два метра. Папка же, отхватив трындюлей, хуярил Коляна и Мурку. Когда в семье воцарялось спокойствие, Фишманы готовили еду, включали видик и звали нас, детей, на совместный просмотр фильмов, будь то «Калигула» Тинто Брасса, или порнуха без перевода, это им было похуй. Едой нас, естественно, не угощали ни разу. Маман, как в кинофильме «Девчата», напизжевала себе бутер из половины батона и палки варёной колбасы. Батяне доставался жиденький супчик, Пиздаломентио с Муркой давали что то на двоих, а мы сидели и смотрели на это. В темноте комнаты, это пиршество выглядело полным сюрреализмом, особенно когда маман ставила видик на паузу и шла высирать бутерброд со звуками, более подходящими на хлопки работающей зенитной установки. В комнате же стояла темнота и тишина, нарушаемая только пушкой маман и скрежетом наших с Вовкой зубов. Маман выходила, фильм кончался. Пиздоламентио включал свет. Вставал папаша, демонстрируя крупные дыры в спортивных штанах спереди и сзади поочерёдно и полное отсутствие трусов. Размеры отверстий были таковыми, что в принципе, позволяли бы их хозяину осуществлять естественные надобности, не снимая штанов.

Наши домашние с Пиздоламентио игры не отличались разнообразием. Вчетвером, с кошачьей жопой, реющей над игровой поверхностью, мы часами играли в Монополию. Игра не заканчивалась в один день, первая же партия длилась месяцами. Это была Колина стихия. Он ловко придумывал новые правила игры, которые затем срабатывали в его пользу. Он давал нам деньги в долг под процент и забирал наши предприятия, сдавая их нам для продолжения игры в аренду. Когда номиналы местной «монопольевской» валюты исчерпали себя, Коля взял на себя функцию банка и стал выпускать крупные номиналы, рисуя их на бумаге. Только потом я понял, что в те, 90е годы, таким же точно способом на хую вертела весь мир страна под названием – Америка., да и до сих пор вертит. Пиздаломентио стал её олицетворением в моих глазах.

Комната, в которой он жил, была вся залеплена пластилином, наклейками с голыми бабами и карточками футбольных игроков. Мы все собирали эти карточки, но Колян не менял нам свои лишние. Если он узнавал, что у него есть целых две карточки, которых нет у его друзей, то его неделю не было видно во дворе. Видимо он анонировал на эти карточки, забросив наклейки с голыми бабами. Ещё он никогда не отдавал свой пластилин. Даже, сцука, децельного кусочка. Когда Пиздоламентьевская мастурбация, наконец, доставала домашних, они его пинками выгоняли с пахнущей кошачей мочёй и мужским потом квартиры на воздух, поиграть с нами в футбол.

В то время воротами служили развороченные качели, а мячиком было то, что родители подарили Коле на День Рождения. Это был мячик под названием – «уёбище». Передавался он, судя по всему, от отца к сыну, от деда к отцу и так далее со времён великого исхода Колиных предков из Египта. Это был чёрный, приблизительно сферический объект, с различными выпуклостями и наростами на теле, сшитый из нескольких полос наждачки, связанных между собой шнуровкой. В общем, пинал Пиздоламентио найками уёбище и радовался жизни. Игра, конечно, та ещё была. О лётных свойствах мячика можно было судить по следующему эпизоду:

Залетело уёбище один раз в жидкую чачу, рядом с дорожкой по которой ходили люди, которых Пиздоламентио не смог издалека своим видом напугать. Сверкая найками, Колян залез в чачу и решил выбить уёбище красивым ударом. Но уёбище, взяв за направление угол в 90 градусов от вектора удара, перенёс часть чачи на лицо проходящего мимо, красиво одетого мужика. Следом, в чачу на лице ударился, спавший с Колиной ноги найк, а на голову приземлился дранный Колин носок. Надо отдать должное,красивый мужик, с носком на голове похожий на взбесившегося индюка, таки успел отвесить Пиздоламентио подсрачник. Альтернативой уёбищу у нас был только Вадькин мячь советского производства раскрашенный в черно-белые многоугольники. Классика. Об него сломали стопы многие прохожие, когда мы его подкладывали на оживленные пешеходные пути и прятались в кустах. Сборную Россию по футболу, начала 21 го века, прошу строго не судить ибо в детстве играть было нечем.

Пути наши с Пиздоламентио разошлись, когда нам стал нравиться тяжёлый рок и девушки. Колян же, финансистом так и не стал. Родители, подавив его коммерческую жилку трындюлями, отправили его в сантехники, место, там где точно можно заработать. Да и домашнему толчку раз в неделю требовался капитальный ремонт, в свете вышеописанных событий.

Оправившись от вонючей истории, Дима снова призадумался над своим будущим. Решение неожиданно подсказала маман:

- Да куда я пойду? - спросил он у мамы во время ссоры.

- А где больше всего мудаков?! – взвопила она, - в правительстве!!! Вот туда и иди, козёл, там тебя с руками оторвут!

Идею Дима оценил. Он сразу представил себе, что отдыхает на народные деньги на тропическом острове и лениво попивает коктейльчик, посасывая грудь прекрасной туземки. Даже до него дошло, что сразу депутатом ему не стать, нужно пробиваться с низов. Его знакомый, вафлёр Свирид, как то раз агитировал его вступить в партию - "Единые тыблоки Заполярья".

Чтобы всё разузнать, Дима назначил со Свиридом встречу.

- Ну, во-первых, ты должен быть толерантным, понимаешь, Дима, толерантным, - говорил ему вафлёр, сидя на скамейке во дворе. - Думаешь, туда каждая деревня попасть сможет? Мы решаем судьбы людей на шестой части света, дорогуша. Мы предводители! Люди не понимают, чего хотят, мы должны их направлять. Меньшинство всегда решает за большинство! - продолжал напирать Свирид, сделав акцент на слове - МЕНЬШИНСТВО, и влажно посмотрев на Диму сквозь запотевшие очки.

Дима боязливо отодвинулся от Свирида, ибо меньшинством, в современном смысле этого слова, он становиться не хотел.

- Ну а бабосы то там можно будет заработать? - поинтересовался он.

- Дмитрий, - сказал Свирид, положив свою ладонь на Димину руку, - заработать всегда можно, и тебе этого будет вполне достаточно...

Загипнотизированный Дима не стал убирать руку. В голове у него заиграла музыка из заставки Уолта Диснея, засверкали салюты и выстроился сказочный замок, который против его воли сразу порозовел. Бррр.

- Ну а, что делать то надо?

- Много всего, Дмитрий. Нам нужны активные и целеустремлённые люди. Давай, я тебя познакомлю со своей начальницей, Людмилой. Она тебя введёт в курс дела. Приходи завтра к 10 на собрание. Посидишь, посмотришь, а потом, мы тебя инициируем!

Последнее слово Диме опять не понравилось, но он промолчал. "Приду завтра, а там видно будет", подумал он. "Не в жопу же трахать будут", сказал он сам себе любимую успокаивающую мыслю, но тут интуиция подала ему тревожный сигнал. Дима с трудом его погасил, представляя, как он ангожирует свою будущую начальницу - фотомодель Людмилу в различных позах.

Придя по указанному Свиридом адресу, он увидел собравшуюся у входа большую толпу некрасивых молодых людей. Было ощущение, что происходила стачка работников Бздадональдса. Толстые барышни и скрюченные, прыщавые дистрофики парни шумно общались, вращаясь как спутники вокруг центра массы - огроменной волосатой бабы. Тут, на орбиту вынесло Свирида, который цапнув Диму за воротник, потащил его к Солнышку.

- Людмила, смотри, это Дмитрий. Хочет стать членом нашей партии.

- Хи-хи, - хохотнул Дима, услышав слово "член".

Людочка плотоядно осмотрела Дмитрия с ног до головы. На фоне всей остальной шушеры, он вполне привлекательно смотрелся. Дима же, с тревогой оглядывался, пытаясь найти в толпе хоть одного олигарха.

- Не бойся, - сказала Людочка, с интонацией Ганнибала Лектора, не правильно истолковав его взгляд, - я тебя введу в курс дела.

Свирид зло посмотрел на неё, почувствовав конкуренцию. Тем временем, подошло ещё несколько ребят и Люда, видимо решив, что все пришли, открыла дверь. Толпа ввалилась в помещение, заставленное школьными партами и завешанное агитацией партии "ЕТЗ".

- Садитесь, ребята, - сказала командирша, - сейчас с докладом выступит мой заместитель, наш самый активный активист - Пестуньков Саша.

Раздались аплодисменты, заглушив Димин смех. "Пиздуньков", повторил он про себя и опять засмеялся.

- Друзья, - с пафосом начал речь Александр, - все мы знаем, что наша страна активно разворовывается и расхищается придворной кликой! Мы, как активная молодёжь должны сказать СТОП этому!

- Простите, - воскликнул Дима, - а какая партия занимается этим воровством? "Клика"?

- Нет, конечно! - удивился Саша, - есть такая партия - "Литосфера"! Это кровопийцы на теле нашей Родины!

"Так, надо запомнить", подумал Дима. "Если что, то пойду туда".

- Начавшиеся удачные реформы в нашей стране на заре 90ых, семнадцать лет назад были грубо прерваны! Обманным путём, узурпаторы отняли законные сырьевые доходы, получаемые нашими западными партнёрами, и перераспределили их на внутренний рынок, подняв уровень жизни населения и надев им розовые очки благополучия, вместо того, чтобы заставить их работать! Наша партия за продолжение реформ, начатых Сосниным и Куклачёвым! Глава нашей партии уже отказался от служебного транспорта!

"Нууу, блин, попал как курей в ощип", подумал Дима. «Не видать тут бабок».

- Нас поддерживает бизнес! И большой и малый! Наши западные партнёры не дают нам сгинуть на просторах этой страны, и оказывают всестороннюю поддержку.

- О, а вот это уже хлеб! - пробормотал Дима. - Надо учить английский.

Дальше в течение полутора часов поднимались и говорили разные люди. Дима их не слушал, с нетерпением ожидая инициации.

- А теперь, - услышал вдруг он голос Людочки, - мы хотим услышать мнение на счёт всего этого, нашего нового друга, и, будем надеяться будущего активиста нашей партии - Дмитрия!

Люди захлопали, Дима испуганно встал. По старой памяти у него свело живот, и он тихонечко пукнул.

- Друзья, - начал он, интенсивно соображая, что же ему сказать. - Вот я, квалифицированный специалист! Долгое время я проходил подготовку в университете, учась на экономиста! Думаете, я стал кому нужен? Нет! Меня ни кто не брал на работу! Предлагали работать за тридцать тысяч рублей, но так лучше вообще не работать! А когда я нашёл работу, богатеи надо мной учинили насмешки и издевательства. Когда это всё кончиться?

- Правильно!

- По живому режешь!

- Да, всё так!

Возгласы поддержки и одобрения доносились повсюду. Людочка и Свирид сияли от гордости за подопечного.

- А что это за инициация? - спросил Дима у Свирида, когда все начали расходиться.

- Бухнуть с Людой надо, - пробурчал ревниво Свирид.

- О, Дима, ну какой ты молодец, - подкатила к нему Люда, кокетливо опрокинув бедром стул. - Поёдём ко мне домой, поговорим по душам, выпьем!

- Я с Вами! - встрял Свирид.

- Ты то нам зачем? - насуропилась Люда.

- Пусть, пусть с нами идёт. Втроём веселей, - испугался такого опасного уединения с командиршей Дима.

- Да? - задумчиво произнесла Люда, и внимательно, прицениваясь, осмотрела парней. - Идёт, пошли!

Зайдя в Шестёрочку, командирша закупила две бутылки водки, шесть бутылок пива, два коктейля себе для разогрева и пачку пельменей. Дима откровенно радовался попёршей халяве и активно соглашался со всем политическим бредом, что несли ему Людочка и Свирид.

- Наше население темно! Молодежь спивается! - вещала Людочка, весело звеня бутылками в пакете. - Нам необходимо перенять западный опыт построения успешной демократии.

Дима с вафлёром бежали за ней, даже не предложив помощь в переноске пакетов.

- Вот мы и пришли, - сказала Люда, остановившись перед подъездом. - Мальчики, помогите донести до квартиры. У нас лифт сломался.

- Это эмансипация! - наотрез отказался Свирид.

- Не эмансипация, а дискриминация по половому признаку! - блеснул знаниями Дима.

- Гавнюки! - обиделась начальница и потащила сумки на пятый этаж.

План её был прост, быстро споив субтильного Свирида, она тут же бы развела Диму на ой-ёй-ёй. План Свирида так же был прост. Он знал, что Дима может заткнуть любого алкоголика по количеству выпитого, поэтому рассчитывал развести Диму на ой-ёй-ёй, когда отрубится Людочка, воспользовавшись партийной риторикой и предложив ему помощь в продвижении по карьерной лестнице.

Квартира партийной лидерши не отличалась аккуратностью. Пахло кошачим ссаньём, везде были разбросаны вещи. На кухне сушились Людочкины труселя, своими размерами внушая суеверный ужас. Хозяйка быстро вскипятила воду для пельменей, разогревая себя коктейлями, а Дима со Свиридом посасывали пивко. Пьянка набирала свои обороты.

Надо сказать, что отдыхал и душой и телом, только ни чего не подозревавший о коварных планах своих однопартийцев Дима. Свирид отчаянно жрал пельмени, тихонько выливая водку из рюмки в цветок. Люда бухала без ограничений, посматривая, скоро ли отрубится Свирид. У Димы лишь порозовели щёки и поднялось настроение. Он даже в красках рассказал о своём визите в Руспромхолдинг, умолчав про печальный финал, конечно. Дойдя до кондиции, ребята врубили музыку и начали танцевать. Комната была большой, но Диме было тесновато выдрючиваться, так как вокруг него выплясывали его друзья, стараясь нежно задеть товарища различными частями тела. Один раз Людочка, как бы невзначай, резко повернулась, сильно толкнув сиськами Свирида, от чего он, перекувырнувшись через стол, упал, сломав табуретку.

Пьянку решено было продолжить сидя. Командирша уже откровенно сверлила Диму осоловевшими глазами, облизывая губы языком. Да и Диме она начинала шибко нравиться. Такое положение вещей не устраивало Свирида, и он предложил ей выпить на брурдешафт водку прямо из горла. «Вот он шанс убрать конкурента!», подумала Люда. Естественно, Свирид начал лить водку себе за плечо, а Люда в свой ненасытный организм.

Не выдержав, она обильно блюванула и упала на диван. Раздался храп.

- Первый пошёл, - весело крикнул Дима.

- Ну, вот мы и одни, - удовлетворённо произнёс Свирид. – Ты любишь деньги, Дима?

- Конечно! – воскликнул тот.

- Я тебе помогу, мой хороший, - начал плести паутину вафлёр, - Люда, это битая карта. У нас вся верхушка, это. Ну, ты сам знаешь чего.

- Чего? - удивился Дима.

- Ну, излишне толерантна. Мы, мужчины во главе партии, очень сильно друг друга любим.

С этими словами Свирид подошёл к Диме и начал гладить ему предплечья.

- Ну а мне то, что? - спросил тихим голосом, замерев от ужаса Дима.

- Ну, ты же хочешь в верхушку? – спросил Свирид, и попытался поцеловать Диму. Тот грубо его оттолкнул.

- Иди в жопу, я баб люблю! - воскликнул Дима.

- Её что ли? – раздасовано закричал Свирид, показывая пальцем на храпящую заблёванную Люду. Люда, словно почувствовав, что на неё смотрят, пустила газы.

- Да хотя бы и её! - крикнул Дима в запале.

- Нет, ты не такой, я вижу! Докажи! - пошёл ва-банк Свирид.

- Как?!

- Трахни её!

- Да как два пальца обоссать, - сказал Дима и подошёл к спящей Люде. Аккуратно, двумя пальцами он поднял ей юбку, обнажив обширные массивы целлюлита, запиханные в дранные колготки.

- Давай, давай, докажи, что ты мужик, - ярился Свирид, одновременно доставая телефон, для съёмок компромата.

Дима стащил с Люды колготки с трусами, высвободив всё, что там плотно держалось. Потом, стянул с себя штаны с семейниками. Его маленький товарищ не знал, что ему делать и грустно висел сморщившись. Дима неловко попытался пристроить его к заду Люды, но всё было абсолютно без шансов.

- Вот видишь! - злорадствовал Свирид.

Дима заплакал от обиды. Затуманенный взгляд его упал на открывалку в виде большого деревянного члена, которую Люда привезла из командировки в Европу. Схватив его, он направил дилдо сквозь жировые складки, в место предполагаемой дислокации пизды. Дилдо куда-то провалилось. Люда вздохнула и перевернулась на другой бок. Упали на пол несколько капель крови. Из её причинного места торчала рабочая часть открывашки. Люда была девственницей.

Не выдержав данного зрелища, Дима упал в пьяный обморок. «Вот это праздник», подумал Свирид и ловко открыл пиво об девайс, торчащий из Люды. Попивая пивко, вафлёр снял очки и принялся активно и деловито содомировать Дмитрия, снимая всё происходящее на смартфон.

Дима просыпался тяжело. Что-то сильно давило ему на грудь. Жутко воняло алкоголем и рвотой. Изо рта пахло не лучше. Кто-то поцеловал его в щёку, уколов щетиной. Дима тут же окончательно проснулся и испуганно вскочил. Это была Люда.

- С добрым утром, милый, - ласково пробасила она. – Тебе плохо? У нас ещё пивасик остался, давай опохмелимся? И снова займемся этим, шалун. А то я, честно говоря, не распробовала ночью.

Дима подавленно кивнул головой. Взгляд его упёрся в окровавленный деревянный хер, валявшийся под диваном. Свирида в квартире не было. Дима прошёлся к окну и почувствовал странное отсутствие трения между булками жопы. Быстро сунув руку в штаны, он ощутил, что задница намазана чем-то скользким.

- Попка чешется? - раздался сзади голос Людмилы, - у ти, мой хороший, надо помыть. На, попей пивка и пойди, помойся. Сегодня я тебя ни куда не отпущу…

Вечером следующего дня, Дима, оправившись от жесткого многократного изнасилования Людой, едва добрался до дома.

- Ты где был, сволочь? - накинулась на него мать, - почему от тебя козлятиной какой-то пахнет? Ты что, наркоман теперь?

- Бля, не еби мозг, - отмахнулся Дима. Его нутро пылало страстным желанием отомстить Свириду. То, что вафлёр его жёстко чпокнул, Дима хорошо осознал, намывая задницу. Тем не менее, Дима понимал, что у него началась какая-то совершенно новая жизнь. Ещё вчера с утра он был девственен, а теперь он сразу стал и брутальным мачо и пассивным гомосексуалистом. Он набрал Свирида по телефону.

- Алле, дорогуша, - развязано поздоровался имелец.

- Ты чё, сволочь, делаешь? Я тебя испизжю, как увижу, уебан! - начал гнать Дима.

- Спокойно, - осадил его Свирид, - приходи ко мне. И испиздишь, и исхуячишь. Я тебя жду.

- Да ведь ты меня в жопу трахнул, мудак! – заорал Дима.

За дверью послышался грохот. Это вечно подслушивающая Димина маман, упала в обморок.

В трубке раздались гудки.

- Получила политика, нах?!! - проорал Дима, перепрыгивая через мать. Распахнув ногой дверь, он выбежал из квартиры и, матерясь, побежал к Свириду.

Дверь открыл его вечно бухой отец и показал Диме на свиридову комнату.

- Идите, мсье - педарестье, Вас ждутсь.

- Ссука ты, сука! – начал вопить обесчещенный деятель, ворвавшись в обитель порока и разврата. Свирид меланхолично нажал ENTER на ноутбуке. На экране пошёл видеоряд. Пьяный и голый Дима пытается засадить в огромную голую жопу, потом хватает открывалку-самотык и лишает будущего босса девственности. Падает в обморок. Потом пошло имение Димы.

- Выключи это, мудак! – не выдержал он.

- Поакуратнее со словами, милашка, а то станешь звездой ютуба.

Дима сжал рот и уставился на вафлёра.

- Нас с тобой ждёт прекрасная политическая карьера, друг мой. В субботу мы идём на частную партийную вечеринку с высшим руководством «Единого тыблока». Там мы узнаем, что значат фразы – лоббирование и продвижение, - довольно хохотнул Димин имелец.

Продолжение следует…

Алехей Гагачъ

Получив образование экономиста, Дмитрий осознал то, что в качестве квалифицированного работника, он на хуй никому не нужен. И на самом деле, какой квалифицированный работник  тут может быт, когда Дима был обыкновенным долбоящером, откосившим от армии и закончившим институт за 10 лет.  Походив на собеседования, он понял, что очень плохо не помнить тему своего диплома, понял что работодатели охуеть как не любят, когда им хамят и требуют с порога зарплату в 100 тысяч рублей.

«Нихуя, суки, в людях не понимают», думал Димка, «Пидарасы, лишь бы заставить людей за копьё корячиться», всё больше и больше распалял себя он.

Но тут, с хед хантера пришло приглашение на собеседование. Должность – менеджер по продажам. Дима был уверен, что ходить и втюхивать разную всячину людям, это не его тема, но на экране горели заветные циферки – 100 тысяч рублей.

«Ай, в конце концов, не в жопу будут трахать», подумал он, и забив на всё, пошёл на собеседование. Контора, судя по всему, была новой, и находилась в жопе мира. Торговали барыги какими-то запчастями для электротехнических шкафов. Собеседование проводили два типана, которых Дмитрий окрестил про себя как Прыщь и Лысый. Больше ни кого в конторе, собственно и не было.

- Короче, на...,  - сказал Лысый,  - звонишь по списку, выходишь на главного бугра, натягиваешь на хуй, понял? Потом назначаешь встречу, вертишь всех на хую, в конце месяца – ЗП, понял?

Дима, как машинная собачка, кивал головой.

- Понял! – сказал он. Выглядело всё действительно, очень просто. Дмитрий, ввиду категоричного отсутствия сексуального партнёра, чего только на хую не вертел, начиная от диванных подушек, заканчивая столярными тисками в гараже у дяди.

На следующий день Дима пришёл на работу, включил комп и расслабленно откинулся на спинку кресла.

- Чё сел, на…?  - наехал Лысый,  - трубку в зубы и давай, наяривай! Дима нехотя взял телефон и набрал номер первого по списку потенциального клиента – Роспромхолдинг. Трубку подняла администратор на рецепшене.

- Здравствуйте, это Дмитрий, компания «Кварки», хотел бы Вам предложить…

- Иди в жопу!! – зло оборвала его секретарша,  - с утра уже двадцатый звонит!

Связь прервалась. Дима в ахуе посмотрел на трубку.

- Ну что ты за мудак – в яйцах кавардак! – воскликнул Лысый. – Скажи, бля, на рецепшене, что звонишь по вакансии, проси, нах, отдел кадров, а там сделай вид, что звонил директору и не тот добавочный номер набрал, они переведут, нах.

Получив образование экономиста, Дмитрий осознал то, что в качестве квалифицированного работника, он на хуй никому не нужен. И на самом деле, какой квалифицированный работник  тут может быт, когда Дима был обыкновенным долбоящером, откосившим от армии и закончившим институт за 10 лет.  Походив на собеседования, он понял, что очень плохо не помнить тему своего диплома, понял что работодатели охуеть как не любят, когда им хамят и требуют с порога зарплату в 100 тысяч рублей.

«Нихуя, суки, в людях не понимают», думал Димка, «Пидарасы, лишь бы заставить людей за копьё корячиться», всё больше и больше распалял себя он.

Но тут, с хед хантера пришло приглашение на собеседование. Должность – менеджер по продажам. Дима был уверен, что ходить и втюхивать разную всячину людям, это не его тема, но на экране горели заветные циферки – 100 тысяч рублей.

«Ай, в конце концов, не в жопу будут трахать», подумал он, и забив на всё, пошёл на собеседование. Контора, судя по всему, была новой, и находилась в жопе мира. Торговали барыги какими-то запчастями для электротехнических шкафов. Собеседование проводили два типана, которых Дмитрий окрестил про себя как Прыщь и Лысый. Больше ни кого в конторе, собственно и не было.

- Короче, на...,  - сказал Лысый,  - звонишь по списку, выходишь на главного бугра, натягиваешь на хуй, понял? Потом назначаешь встречу, вертишь всех на хую, в конце месяца – ЗП, понял?

Дима, как машинная собачка, кивал головой.

- Понял! – сказал он. Выглядело всё действительно, очень просто. Дмитрий, ввиду категоричного отсутствия сексуального партнёра, чего только на хую не вертел, начиная от диванных подушек, заканчивая столярными тисками в гараже у дяди.

На следующий день Дима пришёл на работу, включил комп и расслабленно откинулся на спинку кресла.

- Чё сел, на…?  - наехал Лысый,  - трубку в зубы и давай, наяривай! Дима нехотя взял телефон и набрал номер первого по списку потенциального клиента – Роспромхолдинг. Трубку подняла администратор на рецепшене.

- Здравствуйте, это Дмитрий, компания «Кварки», хотел бы Вам предложить…

- Иди в жопу!! – зло оборвала его секретарша,  - с утра уже двадцатый звонит!

Связь прервалась. Дима в ахуе посмотрел на трубку.

- Ну что ты за мудак – в яйцах кавардак! – воскликнул Лысый. – Скажи, бля, на рецепшене, что звонишь по вакансии, проси, нах, отдел кадров, а там сделай вид, что звонил директору и не тот добавочный номер набрал, они переведут, нах.

- Да у меня ни хуя не получиться, - заныл Дима.

- Давай, целка, не ломайся!  - сказал Лысый, и дал ему трубку. На второй раз результат превзошёл все ожидания. Кадровик перевёл Диму прямо на секретаря директора.

- Чё делать? – шёпотом спросил испуганный Димка.

- Хами!!! – прорычал возбудившейся от азарта Лысый.

- Алло, приёмная директора,  - раздался нежный голос секретарши.

- Сергея Владимировича, живо!!!! – заорал, во все лёгкие Дима.  Крик у него получился пидороватый, но для новенькой секретарши хватило.

- Ой, а кто это? – присела на очко она.

- Хуй в пальто!!! – ещё громче крикнул Дима. Раздался сдавленный писк морально убитой секретарши, и в трубке заиграла мелодия.

- Сейчас соединят,  - сипел Лысый, капая слюной Димке на плечи.

- Васильев на связи,  - раздался в трубке уверенный мужской голос. Только тут до Димки стало доходить то, что он ни разу в жизни не общался с директорами больших корпораций. Он скосил взгляд на Лысого. Тот, для поддержки, изобразил бёдрами и руками процесс совокупления. Типа – «Давай, натяни их там всех!»

- Сергей Владимирович, добрый день. Компания «Кварки», - заикаясь, начал Дима.

- Чем обязан?

- Хотели бы значительно сократить Ваши издержки на закупку комплектующих,  - пролепетал Дмитрий.

- Каким образом? Инновации? Или фуфло китайское втирать сейчас будете?

- Фуф.. Ой, инновации, инновации!  - соврал менеджер. Конечно, он и не думал читать каталоги, которые дали ему на вечер Лысый с Прыщом и что предлагать и говорить директору Дима не знал.  – И ещё инвестиции.

Последняя фраза неожиданно всплыла из институтских времён и нагло, не спрашиваясь,  влезла в разговор.

- Инвестиции??? – удивился не на шутку директор. А какой бренд представляете?

- Симинс.

Этот лейбл Дима считал с каталога, лежащего у Лысого на столе. Лысый последнюю часть телефонного диалога стоял как столб, в ахуе и молча, не мигая смотрел на Диму.

- Официалы? – уточнил Сергей Владимирович.

- Ага,  официалы, официалы, - подтвердил Дима.

- Короче, пиши… - сказал директор.  – у меня нет времени рассусоливать, завтра в 10.00 читаешь презентацию конструкторам и инженерам, потом в 11.40 ко мне в кабинет, обсудим. Ок?

- Ок! – радостно согласился Дима. В трубке раздались гудки.

- Ну ты и пиздохлёб! – сказал Лысый.  – Какой блядь, Симинс? Какие инвестиции? Чтобы взял каталоги и выучил всю эту лабутень от головки до мошонки пиздокрылой японки, понял?

- Понял, - повесил голову Дима, размышляя попутно об интересных анатомических метафорах в речи Лысого.

- Завтра, всё что вычитал, там и выложишь!  И хуй с ним!- резюмировал Лысый.

Следующим утром, бухавший всю ночь Дима, напялил на себя уже изрядно тесный выпускной костюм и, сожрав по пути сосиску в тесте, на автобусе приехал на площадь Конституции. Адресом фирмы оказался крутой современный небоскрёб светящийся неоновыми огнями. Робея, он зашёл во внутрь и подрулил к рецепшену. Роскошная обстановка здания, дорого одетые, респектабельные мужчины, красивые, как с обложки девушки, всё это давило на Диму, делало его маленьким и ничтожным в своих глазах.

Тихонечко отрыгнув сосиско-тестовой отрыжкой, менеджер заикаясь спросил у фотомоделек на рецепшене, где ему найти Роспромхолдинг. Его напуганный вид рассмешил девушек, что ещё больше смутило Диму. По спине потёк холодный пот.

- С 20 по 35 этаж. Вам с какой целью?  - спросила его администратор.

- Лекцию читать в 10.00, - гордо приосанился Димон.

Получив пропуск, он поднялся на 20ый этаж и сообщил о себе тамошнему администратору.  Администратор вызвала главного технолога.

К Диме подбежал хорошо одетый мужчина и пожал ему руку.

- Приветствую, наконец Симинс к нам пожаловал! Давайте, проходите в конференс зал, готовьте презентацию. Проектор, доска всё оборудование в Вашем распоряжении. Ну, Вы разберётесь. Я пока конструкторам и проектировщикам объявлю получасовую готовность на сбор, да ещё программисты будут. Расскажите им о новых программных продуктах, хорошо?

Дима подавленно кивнул головой. Технолог открыл дверь конференс зала и убежал. Менеджер остался один посреди огромного зала со сценой, рассчитанного, навскидку, человек на пятьсот. Холодок пробежал по его телу. Тут Дима понял чётко две вещи: первая – ему пиздец, вторая – он жутко хочет срать.  Сосиска в тесте начала бродить, создавая избыточное давление и норовя выбраться из Димы в жидком виде через задний проход.

«Перетерплю», подумал он. «Что делать, что делать? Так, расскажу пару анекдотов, каких, сука, каких? А потом, что? Про фирму? Про Кварки или про Симинс? Про Кварки чё рассказывать? Про Лысого и Прыща? А про Симинс – как я холодильник дома пьяный уронил? Программисты… Так расскажу как я в Доту позавчера струячил. Тащеры, тащеры. Проектор.. Нахуя мне проектор???».  С этими мыслями он поднялся на сцену. С боку в глубине сцены он заметил пульт и рядом люк под пол.

«Так, свет». Он нажал кнопку, сцена осветилась. «Микрофон, включаю». Подошёл к небольшой трибуне

- Раз, раз, яйцетряс,  - вспомнил он Красную Плесень. За дверями послышался многоголосый смех. Дима тихонько пукнул от страха. «Они уже тут, бляяядь. Срааать охотааа.  Так, анекдоты, про Лысого, холодильник и доту. И будь, что будет. Выгонят,  ну чтож первый блин комом».  Вернулся к пульту. «Проектор, на хер не нужен. Таймер, что блядь за таймер? 5 минут. Нажму, пусть будет».

Тут он услышал, что дверь в зал начала открываться. Живот скрутило от страха так сильно, что Дима понял, что сейчас насрёт в штаны. Не думая, он открыл люк и быстро спустился под сцену. Там было темно, спотыкнувшись обо что-то, Дима нащупал ровную поверхность, в безумном порыве стянул штаны, сел на корточки и начал усиленно срать.

Тем временем зал наполнялся гулом людей, хлопали откидные спинки кресел, раздавался смех.  Опорожняясь, Дима почувствовал себя легче. «Выйду, как ни в чём не бывало. Подотрусь бумагой из портфеля. Так. А кто насрал, они и не вспомнят, что я был».

Тут, раздался щелчок, и поверхность на которой он сидел и срал, врезалась ему в зад насранным и стала медленно подниматься, над головой распахнулись шторки, залив его ярким светом. Сработал механизм, который Димон поставил на таймер, служащий для эффектной презентации большого оборудования.  Медленно и торжественно, перед всем инженерным составом компании Руспромхолдинг , на сцене появился Дима, извалявшийся в собственном гавне.  

Презентация обосранного Димы прошла «на ура». Кадры, которые хотели послушать презентацию разделились на несколько фракций – одни, почуяв запах, сразу кинулись к двери, создав давку; вторые, ржали как лошади, снимая происходящее на мобильный; третьи, ругались, норовили пнуть его, но боялись тоже изговняться и всё звонили в полицию, скорую, охрану. Дима же, лежал на боку со спущенными штанами и горько завывал. Проблему решила местная охрана, которая подхватив менеджера под руки, спустила его на лифте и протащив через главный холл, выкинула его в кусты возле небоскрёба.

- Прочитал, сцука, лекцию, - пробормотала фотомоделька с рецепшена, провожая вонючую процессию офигевшими глазами.

Последствия этой истории не так веселы. В фирму «Кварки» на следующий день приехали какие-то злые и серьёзные люди на внедорожниках и на славу отхуячили Лысого и Прыща. Дима, кое как добравшись до дома, на работе больше не появлялся. Лысый ему ещё долго звонил и обогащал ругательствами его словарный запас. Найти его он не мог, так как даже не спросил паспорта при устройстве на работу. Но Дима на это уже не обращал внимания. Ему захотелось пойти в политику. Об этом и будет мой следующий рассказ.

Алехей Гагачъ.