Feelinn

С автобуса я сошел пораньше. Чтобы прогуляться по утреннему лесу, да и грибов поискать, дядька их любит. И действительно, очень скоро наткнулся на целую поляну, усеянную молодыми маслятами. Я нарвал их полный кулёк. И через час уже пришел на дачу, довольный легкой добычей. Смущал только светлый оттенок обычно темно-коричневых грибов. «Пох», - сказал обрадовавшийся качественной закуси дядя Гоша, и я быстро зажарил их с лучком и картошечкой.

Встреча двух друзей проходила в теплой дружественной обстановке, «под водку шли объятья и маслята», в лучах догорающего осеннего солнца дымил шашлыком мангал, по ухоженным грядкам мирно паслись куры, и, вдыхая в долгожданной тишине чистый, прохладный воздух, я подумал: «Как же ахуенна, не зря я сюда притащился». Как же я ошибался…
Очень скоро начали происходить странные вещи. Дядя Гоша вдруг начал разговаривать с курами, и судя по его репликам, они ему что-то отвечали.
Разговор становился все резче, дядя Гоша все нервнее, а куры все наглее. В разгар ссоры дядя Гоша схватился за нож и, топча свой взлелеянный огород, стал гоняться за дерзкими птицами. Ему чудилось, что куры его бьют за то, что он отбирает у них яйца. «Фигасе, белочку поймал, пора подвязывать с паленой водкой», - подумал я и тут же увидел эту самую белочку, ростом с меня и килограммов под сто. Точнее это была не белочка, а хомяк, который улыбался во все свои два огромных зуба. «Мальчик», - подумал я, глядя на мохнатые, как кокос, яйца. «Ппц, такой мальчик и вы*бать может нех*й делать», - понимая, что это глюки, но все равно два глаза смотрел я на лыбящуюся тварь. И тогда я вспомнил. Прошлый новый год я отмечал в компании друзей, семейной гордостью которых был хомяк Сеня с парализованными мышцами лица. Его парализовало после того, как хозяйка случайно на него наступила, и парализовало таким образом, что казалось, будто он давит лыбу во всю свою толстую хомячью харю. Глядя на него по накурке, хозяев и гостей разрывало в клочья, а бедное животное пугалось и еще больше щерилось. Тогда, помню, его выпустили погулять, и, отплясывая новогоднюю джигу, я случайно на него наступил. Сеня стал улыбаться еще шире, но, правда, уже мертвый. Тогда, по синему стосу, решено было выбросить его через форточку, что я и сделал. Но хомяк, ударившись о незамеченную мной сетку, провалился в межоконное пространство, откуда достать его не было никакой возможности. Так он, весело улыбаясь, и просидел там до весны, пока хозяева не раскрутили затыканное ватой окно и не выкинули его на улицу. А теперь вот мне явился какого-то хрена. Хочет, чтоб свечку ему поставили что ли?
Мое созерцание ненадолго прервал дядя Гоша, держащий в руках, как ружье, острую пешню для пробивания прорубей:
- Когда меня попустит, я тебе таких пиздов ввалю, куленар ху*в, - погрозил он мне и, сев на велосипед, умчался неведомо куда. Ему связали лапы гаишники на полпути к городу, когда он на своем «Аисте», мигая фарой, летел под пятьдесят по встречке с пешней на перевес. Приехавшие санитары померили давление, и свезли отважного Дон Кихота в реанимацию. А я *бнул еще соточку под хрустящий огурец, хлебнул пиваса, и видение исчезло, как и не бывало. А грибы я с тех пор не ем. Нуивонах*й.