Двадцать девять. Возраст, который звучит как начало чего-то большого, но на деле больше напоминает хрупкий мостик между молодостью, которая уже позади, и взрослостью, которая все никак не наступит. В двадцать девять ты уже не можешь списать свои проблемы на юношеский максимализм, но еще не готов признать, что твое тело — это не вечный двигатель, а хрупкий механизм, который может сломаться в любой момент.
Я живу один, и, честно говоря, мне это нравится. Одиночество — это не проклятие, а свобода. Никто не лезет в твои дела, не пытается переделать тебя под себя, не требует объяснений, почему ты опять засиделся до утра за игрой. Да, я люблю компьютерные игры. Это мой способ отключиться от реальности, где люди, честно говоря, не приносят мне особого удовольствия. Язык у меня подвешен, и я могу поддержать любой разговор, но чаще всего это просто маска.
Со мной живет кот. Его зовут Баксик, и он — мой тихий компаньон в этой двухкомнатной квартире в самом сердце Питера. Квартира — это отдельная история. Она не просто удобная, она идеальная. Работа в пятнадцати минутах ходьбы, метро в двух шагах, магазины, кафе, парк — все блага цивилизации прямо под рукой. А хозяйка... О, это отдельная удача. Она не только не подняла шума из-за кота, но и с улыбкой сказала: "Пусть живет, лишь бы не портил мебель". Цена за аренду была более чем адекватной, особенно для такого района.
Правда, найти эту квартиру было не так просто. Риэлтор, который "помог" мне снять ее, взял комиссию в размере ста процентов от месячной аренды. И знаешь, что самое обидное? Он даже пальцем не пошевелил, чтобы сделать процесс проще. Просто дал ключи и исчез. Но, черт возьми, оно того стоило.
Я управляю небольшим магазинчиком в Fashion-индустрии. Магазин открыл мой младший брат, которому всего двадцать шесть. Да, это немного смущает — быть старшим братом, который работает на младшего. Но я стараюсь этого не показывать. К двадцати девяти годам я успел поработать везде, где только можно: от торговли до маркетинга. Я знаю, как вести бизнес, как общаться с поставщиками, как уговорить клиента купить то, что ему на самом деле не нужно. Так что я полезен. По крайней мере, я себе так говорю.
Я высокий, спортивного телосложения, хотя последний раз занимался спортом, наверное, лет пять назад. Фигура пока держится, но это, скорее, генетика, чем заслуга. Из вредных привычек — только сигареты. Алкоголь не избегаю, но и проблем с ним нет. К наркотикам отношусь резко негативно — видел, как они ломают жизни. Хотя, если честно, к канабису я не так категоричен. Не считаю его настоящим наркотиком, но сам не употребляю и тех, кто увлекается, не поощряю.
Со здоровьем у меня всегда было... ну, как бы сказать... сносно. Не как у быка, конечно. Есть старые травмы из спорта, пара шрамов от ошибок молодости, ну и голова иногда болит, особенно после долгого дня. Но в целом я никогда не жаловался. До этого момента.
Все началось с легкого жжения. Оно появлялось в разных участках тела, то здесь, то там, словно играя со мной в какую-то злую игру. Иногда оно было едва заметным, а иногда — острым, как укол иголкой. Я не придал этому значения. Ну, подумаешь, может, новый гель для душа или стиральный порошок. Я махнул рукой, выпил таблетку от аллергии и забыл.
Но потом стало хуже. Жжение участилось, а к нему добавилась легкая сыпь. Она появлялась и исчезала, как будто хотела сказать: "Я здесь, но ты не поймешь, почему". Я пытался отследить причины — может, еда, может, стресс, может, погода. Но ничего не сходилось.
Жжение превратилось в нечто невыносимое. Все мое тело покрылось маленькими красными точками, словно миллионы раскаленных иголок разом пронзили мою кожу. Каждое движение, каждый прикосновение одежды — это было как пытка. Я готов был лезть на стену. Нет, я готов был ходить по потолку, лишь бы это прекратилось.
Но я не сдавался. Я не мог. Я продолжал ходить на работу, улыбаться клиентам, делать вид, что все в порядке. А по вечерам я сидел в интернете, читал форумы, искал ответы. Но чем больше я читал, тем больше запутывался.
Врачи. О, эти великие знатоки человеческого тела.
Мое первое посещение дерматолога началось с того, что я отдал три тысячи рублей за прием. Доктор, женщина лет пятидесяти с лицом, которое явно видело больше пациентов, чем солнечных дней, осмотрела меня за пять минут.
— Это аллергия, — сказала она уверенно. — Идите к аллергологу.
— Но у меня нет аллергии, — попытался я возразить.
— У вас есть сейчас, — парировала она, выписывая направление.
Аллерголог оказался более словоохотливым. Он долго расспрашивал меня о моем образе жизни, питании, привычках. Потом посмотрел на мою кожу, вздохнул и сказал:
— Это аутоиммунное. Идите к иммунологу.
— А можно сразу к шаману? — пошутил я, но он не оценил.
Иммунолог была молодая женщина с ярко-красными губами и взглядом, который говорил: "Я знаю, что вы здесь, потому что Google вам не помог". Она назначила кучу анализов, каждый из которых стоил как хороший ужин в ресторане.
— Это может быть что-то серьезное, — сказала она, глядя на результаты. — Но чтобы точно понять, нужно сделать еще пару тестов.
— Сколько это будет стоить? — спросил я, чувствуя, как мои сбережения начинают испаряться.
— Около пятнадцати тысяч, — ответила она, как будто речь шла о покупке булки хлеба.
Я согласился. Потому что другого выхода у меня не было.
Но это было только начало. Каждый новый врач, каждая новая клиника — это была очередная попытка вытянуть из меня деньги. Один предлагал "уникальную методику лечения", которая стоила как месячная зарплата. Другой настаивал на том, что мне нужно срочно пройти курс "очищения организма" за двадцать тысяч. Третий уверял, что все мои проблемы из-за "зашлакованности" и предлагал купить набор БАДов, которые, как я позже выяснил, можно было заказать в интернете в три раза дешевле.
Я чувствовал себя как в каком-то абсурдном квесте, где каждый новый уровень был сложнее и дороже предыдущего.
И вот, наконец, я попал к врачу, который, казалось, знал, что делает. Он внимательно изучил мои анализы, задал кучу вопросов и, наконец, сказал:
— У вас холинергическая крапивница. Вызвана лекарственно-индуцированным гепатитом.
Я сидел в кабинете, слушая его слова, и чувствовал, как что-то внутри меня отпускает. Это был не приговор. Это был ответ. Наконец-то я знал, что со мной происходит.
— Это лечится? — спросил я, стараясь звучать спокойно.
— Да, — ответил он. — Но нужно время.
Я вышел из клиники и сел на скамейку. Был холодный осенний день, и ветер гнал по улице опавшие листья. Я закурил сигарету, глубоко затянулся и смотрел на дым, который растворялся в воздухе. Жизнь никогда не была слишком приветлива ко мне, но этот случай был особенным. Это было как удар ниже пояса, когда ты уже думал, что привык ко всему.
Но я не сдался тогда. И не собираюсь сдаваться сейчас.
