Drazhin

Историческая справка.

Раньше люди были привязаны к земле. Крестьянин не мог уйти от помещика — его право на свободу передвижения просто отсутствовало. В 1861 году император Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права . Крепостные люди получили «полные права свободных сельских обывателей».

С 1932 года в СССР действовала единая паспортная система с обязательной пропиской. Колхозники вообще не имели паспортов — они были намертво привязаны к земле.

В 1990-е годы прописку отменили. Ввели регистрацию. Конституционный суд одобрил, но с условием: регистрация должна носить уведомительный характер и лишь отражать факт нахождения граждан по месту пребывания.

Наступило время личной свободы.

Сегодня наша Конституция гарантирует нам право жить где хотим, гарантирует равные права независимо от места жительства.

Так в теории. Но суть, по большому счёту, не изменилась.

А на практике мы всё ещё привязаны к месту постоянной регистрации.

Зачем нам это деление?

Мне понятна идея: с местом постоянной регистрации связано множество факторов нашей бытовой жизни — льготы, очереди в школы, прикрепление к поликлиникам.

Но отвечает ли это современным запросам? Я считаю, что нет.

Человек должен быть свободен. Должен иметь свободу жить там, где ему хочется, не теряя в правах.

Сейчас это возможно только с постоянной пропиской. А в реальном мире постоянная регистрация возможна только если человек купит себе жильё.

Мечта, которая упирается в бетонную стену.

Как было бы прекрасно, если бы молодые люди могли поездить по стране. Пожить в разных регионах по 2-3 года, не покупая каждый раз квартиру. Узнать страну не по телевизору, а своими глазами. Поработать на Камчатке, пожить в Калининграде, попробовать себя в Сибири.

Малообеспеченные семьи могли бы переезжать в регионы с более дешёвым жильём, сохраняя общероссийские льготы и помощь. Это реальный шанс улучшить свои жилищные условия, не оставаясь заложниками прописки.

Рабочие могли бы легче и быстрее переезжать из региона в регион. Это уменьшило бы безработицу там, где есть излишки рабочих рук, и закрыло бы дефицит кадров там, где рабочих не хватает. Рынок труда стал бы по-настоящему мобильным.

Идеальная картина мобильного общества.

Но в реальном мире никто не может себе этого позволить. Потому что без постоянной регистрации ты — человек второго сорта.

Какой реальный толк от деления на постоянную и временную регистрацию? Никакого.

Льготы? Они должны быть общероссийскими, а не рассчитываться для каждого региона отдельно. Разница в льготах между регионами сейчас огромна — и упирается в их платежеспособность . Там, где бюджет полнее, льгот больше. Там, где бюджет скуднее, люди получают меньше. Просто потому, что живут в другом регионе.

Школы и очереди должны быть по месту фактического проживания, а не привязаны к месту владения недвижимостью.

Что я предлагаю? Предлагаю максимально упростить регистрации. Перестать ставить штампы в паспорт.

Вот как это может работать:
1. Собственность записывается в регистрах собственности. Кто владеет недвижимостью — видно.
2. «Регистрация» нужна только фактическая. Пусть люди сами на «Госуслугах» вносят адрес фактического проживания. Человек получает письмо по почте с кодом подтверждения, вводит его на «Госуслугах» — и его адрес фактического проживания подтверждён.
3. Для арендаторов. Абсолютно неважно, кто зарегистрирован в квартире. Место фактического проживания не влияет на право собственности.
4. Защита собственника. Если квартиросъёмщики съехали и не поменяли адрес, собственник сможет легко через «Госуслуги» отписать их от своего адреса.

Что это даст?
• Люди в бедных регионах будут получать более высокие льготы и выплаты, чем сейчас.
• Люди в богатых регионах, где льготы и выплаты могут уменьшиться, по факту живут в более развитых местах с более высокими зарплатами и возможностями.

Это справедливо.

Самое главное.

Регистрация — это рудимент. Эхо крепостного права, которое мы до сих пор не разорвали .
Мы живём в XXI веке. У нас есть цифровые технологии. У нас есть «Госуслуги». У нас есть возможность создать систему, где человек свободен, а государство его видит.

Пора перестать привязывать людей к штампу в паспорте. Пора дать людям реальную свободу передвижения — ту, которую обещает Конституция.

Меня зовут Никита Дражин. Я иду на предварительное голосование, чтобы навести порядок там, где это реально нужно — в наших законах, в нашей системе, в нашей свободе.

Будет познавательно.

Список кандидатов - https://pg.er.ru/candidates?region=50

Новость о регистрации Родниной на предварительные выборы - https://mosobl.er.ru/activity/news/irina-rodnina-podala-doku...

Пролог.
Прошла неделя с момента публикации моей первой статьи. За это время я написал ещё восемь — на разные темы, которые меня волнуют: пенсии, миграция, коррупция, малый бизнес, интернет.

Я публиковал их на разных площадках. Не для того, чтобы меня хвалили. А чтобы собрать обратную связь. Чтобы проверить: мои идеи — это только мои фантазии или они действительно нужны людям?

Обратная связь пришла. И она меня удивила.

То, что я услышал.
Люди недовольны. Очень недовольны. Нынешней ситуацией, чиновниками, уровнем жизни, тем, что ничего не меняется в лучшую сторону. Я это слышал от них своими ушами.

Я с этим согласен. Именно поэтому я здесь.

Но когда я предлагаю конкретные шаги — по пенсиям, по контролю за чиновниками, по поддержке бизнеса — реакция часто бывает… странной.

«Ничего не изменишь». «Чем ты лучше?». «Это утопия». «Все вы одинаковые». «Никто тебя не пустит».

Это цитаты из реальных сообщений и разговоров.

Люди хотят улучшений. Но когда им предлагаешь конкретные изменения — возникает сопротивление. И не потому, что идеи плохие. Их никто не обсуждает по сути. Реакция на 90% состоит не из аргументов, а из сплошного негатива и неверия.

Почему так происходит?
Мне кажется, мы привыкли к долгому ожиданию. В нашей культуре очень силён образец «терпения». «Потерпи», «всё будет, но потом», «Москва не сразу строилась». Мы живём в режиме ожидания того самого «светлого будущего», а когда изменения происходят, воспринимаем их как что-то должное.

И когда кто-то приходит и говорит: «Давайте сделаем вот этот конкретный шаг уже завтра» — это пугает. Это ломает привычную картину мира. Это как будто отнимает право жаловаться. Потому что если можно что-то сделать прямо сейчас, то зачем мы терпели всё это время?

Я не осуждаю, и я это понимаю. Но я так не могу.

Я устроен иначе. Я предпочитаю действовать в тех плоскостях, которые доступны лично мне. Я знаю, что каждое большое изменение в мире начиналось со слов «это невозможно».

В 1960-е, когда строили массовое жильё, слова о том, что каждая семья получит отдельную квартиру с горячей водой, центральным отоплением и лифтом, для многих звучали как фантазия. Сегодня это базовый минимум.

В те же годы люди мечтали о том, что личный транспорт станет доступным. Сейчас наши дворы заставлены машинами так, что детям негде играть — и это уже совсем другая проблема.

В начале 1990-х мобильный телефон был чудом. Сейчас мы искренне возмущаемся, когда на минуту пропадает мобильный интернет.

Я помню, как многие скептически говорили о создании Следственного комитета: «Ничего не изменится, очередная говорильня». А теперь сами пишут Бастрыкину заявления.

Любые изменения начинаются со слов «это невозможно». А заканчиваются тем, что новое становится обычным.

Поэтому я не остановлюсь.
Мне жить в этой стране. Моим детям здесь жить. У меня просто нет другого варианта, кроме как пробовать улучшать нашу страну.

Я не наивный мечтатель. Я прагматик. Я знаю, что для того, чтобы добиться максимального результата, нужно стремиться к невозможному.

Что я хочу сказать вам.
Если вы читаете эти строки и узнаёте себя — того, кто хочет реальных улучшений, а не постоянного нытья на кухне, — я буду рад вашей поддержке.

Мне не нужны лайки. Мне нужны: ваши идеи, ваши замечания, ваши конкретные примеры проблем в ваших дворах, домах, больницах, школах.

Я всего один. У меня нет команды политтехнологов. У меня нет бюджета на дорогие исследования. Я не могу объять все и сразу. Я могу многого не знать. Но если вы будете со мной — мы сможем больше, чем я один.

Самое главное.
Мы привыкли к фразе «один в поле не воин». Это правда. Но если других воинов нет — то и один встанет на защиту своего дома. Пока не падёт. А если таких воинов наберётся сотня — исход битвы будет уже не столь очевидным.

Я не обещаю, что у нас всё получится с первого раза. Но я обещаю, что буду пробовать. И буду пробовать снова. И снова.

Потому что другого пути у меня просто нет.

Меня зовут Никита Дражин. Я иду на предварительное голосование. И я не смогу ничего изменить без вас. Давайте вместе.

Экономика на перепутье.

Мировая экономика проходит через непростой период. Санкции, нестабильность, разрыв логистических цепочек — всё это бьёт по всем без исключения, в том числе по России.

Но есть одна старая привычка, доставшаяся нам в наследство от СССР.

Мы всегда отдавали предпочтение крупным проектам, тяжёлой промышленности и мега-стройкам. А в моменты кризиса — тем более. Гигантские заводы, госкорпорации, стратегические отрасли — куда идут основные ресурсы, внимание и поддержка.

Это понятно. Это привычно. Но сегодня это неправильно.

А что в это время происходит с остальными?
В малом и среднем бизнесе сегодня работает почти 20 миллионов граждан. 20 миллионов человек. Это не «мелочь». Это каждая третья семья в стране.

У них тоже есть семьи, ипотеки и кредиты. У них тоже есть планы, мечты и потребности. Они тоже создают ВВП — по последним данным, доля МСП в экономике достигла 21,7%, превысив показатель нефтегазового сектора.

Но когда наступает экономическая нестабильность, именно они первыми «идут под нож». Крупные заводы получают господдержку. А малый бизнес — проверки, рост ставок по кредитам и отказы в финансировании. Доля одобренных заявок на кредиты для микробизнеса не превышает 22%, а средневзвешенные ставки держатся выше 15%.

Это как в семье, где есть любимчики.

Представьте обычную семью с двумя детьми. Родители откровенно предпочитают одного другому. «Она же девочка — слабенькая, хрупкая, ей нужна поддержка». Или наоборот: «Он — сын, защитник, опора, ему — всё лучшее».

Что вырастает из таких детей? Скрытая или откровенная ненависть друг к другу. Обида на родителей. Комплексы.

В экономике то же самое. Мы годами пестовали крупные проекты, а малый бизнес воспринимали как «купи-продай», нечто второсортное. Но сегодня МСП — это уже не только торговля. Это 35% патентов на разработки, это производители беспилотников, это IT-сектор, где каждый третий сайт создаётся малым бизнесом.

Пора перестать делить экономику на «любимчиков» и «пасынков».

Что я предлагаю. Я не говорю «закройте крупные заводы». Я говорю: давайте создавать связи, а не выбирать сторону.

Первое. Провести аудит конкурентной среды для МСП.

Малый и средний бизнес сегодня страдает больше всех, но должен стать полноценным экономическим показателем. Нужно определить курирующие структуры, проводить экономическую политику с учётом их интересов. И сделать это не на бумаге, а по факту.

Второе. Провести аудит крупных госкомпаний — на реальную эффективность.

Возьмём для примера автомобилестроение. Весь мир уже лет 15 как пересаживается на кроссоверы. А в линейке российских производителей — ни одного современного конкурентного кроссовера. Мы говорим о демографии, призываем рожать больше детей — а ни одного 7-местного автомобиля не производим, не говоря уже о 9-местном. Ни одной модели с российской автоматической коробкой передач. Ни одного мотора объёмом хотя бы 2 литра и больше, ни одного дизеля. Не говоря уже о современных электронных помощниках для вождения. И это в 2026 году.

Автопроизводители жалуются на сложность разработки и низкие продажи. И что мы делаем? Выделяем им миллиарды, которые уходят в песок.

А ведь у нас есть ресурсы, которые можно соединить по-другому.

Как связать разрозненные куски в единый механизм.

У нас есть:

Автопроизводители, которым нужны новые узлы и компоненты.

Сколково и другие инновационные центры, которые объединяют десятки стартапов с готовыми технологиями и специалистами.

Инвестиционные фонды, которые больше не могут вкладываться за границей и ищут проекты внутри страны.

Мощный дипломатический блок и службы внешнеэкономической деятельности по всему миру.

Почему они до сих пор не связаны воедино?

Я предлагаю простую схему:

Автопроизводители формируют заявки: какие узлы, какие технологии, какие компоненты им нужны для создания современных, конкурентных, нужных потребителям машин.

Сколково и институты развития отбирают предприятия малого и среднего бизнеса, которые могут эти узлы разработать и организовать производство.

Инвестиционные фонды (в том числе те, кто ищет новые объекты для вложений после ухода с западных рынков) вкладываются в эти проекты деньгами.

Дипломатический блок и службы внешнеэкономической деятельности помогают продвигать готовую продукцию не только внутри страны, но и за рубежом.

Что мы получаем? Удешевление производства за счёт масштаба. Рост прибыльности для всех участников цепочки. Новые рабочие места. И, главное, — мы перестаём быть страной, которая не может сделать необходимый людям автомобиль.

И это только автомобилестроение. А таких отраслей — десятки, а может, и сотни.

Мы все в одной лодке.

В экономических сложностях нельзя делать выбор в пользу одной отрасли в ущерб другой. Нельзя выбирать между крупными корпорациями и малым бизнесом.

Надо создавать новые экономические связи. Между компаниями, стартапами и даже отдельными ИП. Внутри нашей страны. Потому что никто не заинтересован в коммерческом успехе наших проектов настолько, насколько сами граждане России.

Да, мы потеряли рынки Европы и США. Но это не значит, что надо ставить крест на экспорте.

Торговая война — это такая же война, как информационная, кибервойна или война на поле боя. И мы должны так же жёстко отстаивать свои интересы. Пробиваться на новые рынки и защищать свой. Создавать конкурентные продукты. И экспортировать не только нефть и газ, а конечный продукт с максимальной добавленной стоимостью.

Самое главное.

Я вернулся в Россию, потому что я верю в её потенциал. И я верю, что мы способны построить экономику, где у каждого есть место. Где крупные заводы не душат малый бизнес, а работают с ним в связке. Где стартапы получают не только гранты, но и реальные заказы от гигантов. Где наши продукты побеждают на мировых рынках.

Для этого не нужно изобретать велосипед. Нужно просто перестать делить экономику на «своих» и «чужих». И начать соединять точки.

Меня зовут Никита Дражин. Я иду на предварительное голосование, чтобы навести порядок там, где это реально нужно — в наших домах, в наших дворах, в нашей экономике.

Пролог

Мнения по этому вопросу разграничиваются на «за» и «против», на «чёрное» и «белое». В первой части статьи у читателя может сложиться ошибочное впечатление о моей позиции. Но прошу вас — дочитайте до конца. Вы будете удивлены.

Интернет — это не роскошь, а абсолютный минимум.

Интернет и связь стали таким же базовым благом, как вода, свет и тепло. Они ускоряют и упрощают процессы. Дают людям возможности, о которых 30 лет назад нельзя было и мечтать.
Больше нет необходимости всем рваться в областные центры и Москву, чтобы преуспеть. Сегодня можно жить в небольшом городе, вести бизнес на всю страну, учиться в лучших вузах мира и общаться с кем угодно, где угодно.

Интернет — это свобода. Возможность. Будущее.

Но у этой медали есть и обратная сторона.

Угроза, о которой нельзя молчать.

Все мировые технологические компании находятся под контролем США. Даже китайский TikTok, который взлетел вопреки всем правилам, в итоге принудили продать американцам. И это не случайно.

Мы все видели примеры «арабской весны», майдана и прочих атак на суверенные государства. Они организовывались через инфраструктуру американских технологических гигантов. США важно держать их под контролем, чтобы продвигать свои интересы по всему миру.

Раньше с этим мирились как с неизбежным минусом. Но с 2022 года они сняли маски.
Западные платформы открыто ввели цензуру. Они блокируют аккаунты российских СМИ, которые транслируют нашу точку зрения. Они удаляют патриотичный контент. Они продвигают русофобскую пропаганду — как руками российских блогеров-иноагентов, так и руками западных.
Информационная война против нашей страны идёт в полный рост.

Реакция государства: логична, но эффективна ли?

В ответ на это наше руководство приняло решение ограничить некоторые интернет-ресурсы.
Я понимаю логику. Если площадка работает против нас — зачем мы там? Это выглядит как логичное и правильное решение. Защита суверенитета, информационная безопасность — всё это звучит весомо.

Поддерживаю ли я это?

Нет. Абсолютно нет.

И вот почему.

Первое. Ограничения отбрасывают Россию назад в технологическом плане.

То, что можно было сделать легко и быстро с помощью интернета, теперь сделать не получится. Пострадали многие сферы:
• Реклама и продвижение товаров — бизнес потерял доступ к миллиардным аудиториям мировых социальных сетей.
• Маркетплейсы и платежи — некоторые сервисы стали недоступны или работают с перебоями.
• Связь и коммуникация — люди потеряли возможность легко общаться с родственниками за границей.
• Образование и саморазвитие — многие зарубежные курсы, лекции и обучающие платформы теперь недоступны.
• Блогеры и креативная экономика — тысячи людей лишились заработка, который был построен на западных платформах.

Я бы понял, если бы у нас была полноценная альтернатива. Но её по многим пунктам нет. А там, где российская альтернатива существует, она часто сделана «на уровне госзаказа», а не как победитель в честной конкурентной борьбе. А это прямо влияет на качество продукта. Мы это все видим и чувствуем.

Второе. Мы не можем выиграть информационную войну, убегая с поля боя.

Да, враждебные государства контролируют интернет-ресурсы и ведут русофобскую пропаганду.
И что мы делаем? Просто включаем заднюю и убегаем с этих площадок?
Это абсолютно бесперспективная позиция. Нельзя выиграть войну, постоянно стоя в обороне и отступая.

Нам надо атаковать. В долгую — надо создавать конкурентные условия для российских IT-компаний, нацеленных на всю планету. А прямо сейчас, на тех площадках, которыми мир пользуется сейчас, — надо распространять своё мнение среди граждан враждебных нам стран. Присутствовать. Говорить. Информировать.

Как на самом деле победить в информационной войне?

Я скажу очень простую вещь. Настолько простую, что она кажется наивной. Но это правда.
Никакая пропаганда не будет работать, если наш народ будет всем сердцем любить и уважать свою Родину.

А чтобы народ любил и уважал — не нужно ограничивать интернет, информацию или поездки за границу. Нужно, чтобы наша страна выигрывала перед другими по любому сравнению.

Нужно, чтобы каждый год в России жить было:
• лучше, чем в прошлом;
• чище и зеленее;
• экологичнее;
• богаче и успешнее;
• справедливее и открытее.

Уровень комфорта жизни обычных людей по всей стране должен повышаться. Вот тогда никакая русофобская пропаганда не сработает. Миллионы наших граждан сами, без всяких указаний, будут присутствовать на западных площадках и проецировать правду о России. Не по указке, не с выделением бюджетных денег на СМИ, а потому что это будет их обычная жизнь.

Потому что они будут жить в стране, где:
• чистые дворы и продуманная инфраструктура;
• достойные пенсии и зарплаты;
• работающие законы и справедливые суды;
• уважение к человеку, а не к чину.

Любая цензура со стороны Запада станет бессмысленной. Можно заблокировать аккаунты российских СМИ, но миллионы людей, которые просто делятся своей жизнью, заблокировать невозможно.

Именно так мы выиграем информационную войну. Не блокировками. Не запретами. А реальными делами, которые улучшают жизнь каждого гражданина. А люди уже сами разнесут эту правду по миру.

Самое главное.

Я за безопасность страны. Я за защиту от внешних угроз. Но я считаю, что мы выбираем неправильный путь. Блокировки не работают. Враг обходит их за пять минут. Страдают только обычные люди и наш собственный бизнес.

Правильный путь — это создание условий, при которых люди будут жить комфортнее и счастливее, а потом сами захотят поделиться этим с миром.

Я вернулся в Россию, потому что я верю в неё. И я верю, что мы способны выиграть эту войну — не запретами, а правдой и реальным улучшением жизни.

Меня зовут Никита Дражин. Я иду на предварительное голосование, чтобы навести порядок там, где это реально нужно — в наших домах, в наших дворах, в нашей стране.