(найдено на просторах интернетов в профиле фейка СараСелены под ником Ришик)

— Забавно, — молодой человек невысокого роста едва сдержал смешок. — Я тоже Дениэл.

— Да-да, конечно же, я вас узнала. Мальчик, который…

— Ну, надобно сказать… уже не мальчик.

С этого диалога и началась сия дивная волшебная история…

Зима в России приходит — не много не мало — каждый год. И каждый год снег — все равно форс-мажор для коммунальных служб. В нынешнем году — форс мажор всех форс мажоров. А дело лишь в том, что календарная зима еще не началась, а вид за окном уже вовсю намекал на бой курантов, новогоднюю мишуру, деда мороза с огромным мешком, оливье, мандарины, хлопушки…

— Даша, — женщина средних лет с аккуратным пучком мило улыбнулась, ставя на стол стакан сока, чашку горячего кофе и тарелку с сырниками. — Все, как ты любишь, кушай на здоровье.

— Спасибо, Антонина Максимовна, — откликнулась молодая миловидная девушка и подошла к столу. Осторожно сделала глоток горячего напитка, глубоко вздохнула, собираясь, видимо, задуматься вновь о своем, о девичьем, но голос отца вновь выдернул ее из мыслей.

— Даша! Я ушел! И ты не засиживайся. Семен Михайлович уже приехал! — протараторил статный мужчина в черном брендовом пальто и, закрыв за собой дверь, тот час же юркнул в черный «Бентли». Машина незамедлительно тронулась с места, за ней еще две — как сопровождение. Дарья проводила их усталым взглядом. Несмотря на то, что любящий отец пытался угождать ей во всем, такая жизнь не всегда была столь радужной для Даши. С детства девушка привыкла добиваться всего сама и всегда была своей во многих дворовых тусовках ребят. Ей было комфортно общаться с местной детворой, играть в казаки-разбойники, прятки, кататься с горок в то время как ее отец пытался сколотить свой бизнес. И, надобно сказать, удача улыбнулась смелому смелому мужчине и уже через каких-то пару лет никому неизвестный тогда предприниматель Багров Дмитрий стал владельцем крупной нефтяной компании. Тогда и квартирушку на окраине поменяли на красивый особняк в элитной месте, а Дарья с тех пор ни в чем не нуждалась. Конечно, девушка отчасти понимала, что такая забота отца — его своеобразная вина за то, что девушка рано рассталась с матерью. Жена Дмитрия после пары лет брака упорхнула к иностранцу, что обещал ей золотые горы и карьеру известной певицы. Как ни старался Дмитрий сохранить свою семью, ничего так и не вышло. Его Алена быстро упорхнула в Лондон. С тех пор с дочерью та виделась не чаще чем пару раз за год.

Смотря на эти семейные драмы еще глазами маленькой девчушки, Дарья поняла одну простую истину «Деньги в жизни — далеко не главное. Куда важнее любовь и семейное счастье, верные друзья и много интересных увлечений». В выборе профессии девушка оказалась весьма серьезной и упорной и, несмотря на связи отца во МГИМО, та твердо решила пойти в медицинский для того, чтобы в будущем помогать людям. Теперь в сумке Дарьи Багровой, помимо учебников, конспектов, лекций, всегда были медицинские приборы: стетоскоп с крышкой малого диаметра, тонометр с черной резиновой грушей, клизьма, трубка для прослушки легких и изящный беленький халат — все это было нужно для практических занятий, которые начались уже сразу на первом курсе.

Быстро покончив с завтраком, Даша умылась, завязав длинные волосы в изящный хвост, нанесла легкий макияж, оделась, взяв все необходимое с собой, и уже через пару минут сидела в машине. Однако стоило лишь выехать из заснеженного коттеджного поселка, как «гордый страж дорожного порядка» встал вдруг посреди дороги.

— Перекрыли! — недовольно хмыкнул шофер, а Дарья молча достала iPad. На Рублевском шоссе подобное — не редкость, так что девушка взяла за правило: выходить всегда заранее, дабы не опоздать на пары. Ну, а покуда стоишь в пробке — всегда можно глянуть любимый сериал.

А таковой у Даши точно был. Как и многие девушки ее возраста, та просто обожала «Сверхъестественное», могла часами пересматривать любимые моменты, читать фанфики по этому сериалу и просто наслаждаться игрой Джареда и Дженсена. Вот и сейчас Багрова надела наушниики, и в ушах, заместо «бибик» недовольных водителей, послышались столь милые сердцу голоса. Исчез поток машин, мглистые пейзажи за окном — мир сериала завлек целиком, да так завлек, что Дарья даже не заметила, как доехала до института.

— Привет, Даш, — буркнул Петров с задней парты.

— Здорово! Как настроение? — воодушевленно ответила Дарья.

Однако тучный однокурсник уже потерял интерес, едва на горизонте замаячила компания. Точно так же поступила и Наташа — единственная, с кем, казалось, Даше удалось хоть как-то подружиться. Но «новоиспеченная» подруга продержалась с ней недолго. Сначала, еще в сентябре, когда Дарья только-только поступила, за ней увязалась недобрая кличка «фифа». Толпе студентов, что бодрым шагом шла от самого метро, было достаточно пару раз лишь увидеть Дашу, которая выходит из черного «Мерса». Достаточно, чтоб сразу решить — «Экая гламурненькая киса». После «киса» сменилась на «фифу», а «фифа» потом на «никто». Разубедившись в принципах о том, что девушка из состоятельной семьи непременно будет хвастаться деньгами, однокурсники оставили Дарью в покое, но тесно дружить с девушкой из «не своей среды» никто почему-то не смог. Так и стала Даша «пустым местом» — пустым для окружающих, но так наполненным внутри. Окружающая серость наполнялась вдруг яркими красками, едва Дарья брала планшет, смотря серии с Дином и Сэмом. Так, за увлекательным просмотром она вдруг начинала представлять, что сидит вовсе не в учебной аудитории, а бродит с Дином по холодному Чистилищу и колесит на черной «Шевроле Импала».

Сэм же, как казалось Дарье, был словно ее ангелом-хранителем. Мужественный, сильный, добрый, красивый, милый и отзывчивый — именно о таком мужчине мечтала девушка.

Видя то, как Джаред Падалеки блестяще справляется с ролью ее «благородного рыцаря» Сэма, Дарья не переставала удивляться и мастерству прекрасного актера. И не только актера, ведь каждому фанату сериала было известно, что Джаред — не только профессионал своего дела, но и прекрасный, заботливый муж и отец. Следить за жизнью четы Падалеки, читать о различных благотворительных проектах с их участием и просто радоваться милым семейным фотографиям доставляло девушке большое удовольствие. А уж недавняя новость о том, что Джаред Падалеки в третий раз ждет пополнение в семье заставило девушку искренне заулыбаться.

Время шло, и вот уже снежный ноябрь уступил свое место не менее снежному декабрю. На улицах Москвы стали появляться наряженные елки, многие магазины и дома стали украшать различной новогодней утварью.

Тот вечер не предвещал ничего не обычного, если б не одно новость, которая для Дарьи стала почти судьбоносной.

Так уж сложилось, что у девушки было почти все, о чем она только могла помечтать и о чем мечтали ее однокурсницы. В то время как многие из них хватались за любую возможность удержаться в Москве, обрести тут работу, купить жилье, девушка уже жила в красивом загородном доме в элитном коттеджном поселке. В доме напротив жил ее отец, что позволяло, в своб очередь присматривать за дочерью, но в то же время давать ей свободу. За домами присматривал штат персонала, так что никаких домашних хлопот у Дарьи совершенно не было. Она могла купить себе любую брендовую вещь, вот только если раньше каждая покупка приносила ей радость, то теперь очередная новая «шмотка», коих в гардеробе уже итак было много, совершенно ее не радовала. По правде сказать, имея почти что все, Дарья и забыла о том, что такое мечтать… Однако грусть и тоску серого вечера в яркие краски окрасила новость: предновогодняя конвенция «Сверхъестественного». Сложно передать словами, какие эмоции были у Дарьи, когда та прочла эту новость. Но на горизонте замаячила мечта… пока призрачная немного, пока еще не совсем осознанная, но такая теплая, такая яркая, такая согревающая душу… Мысль о том, что любимый Джаред будет стоять рядом с ней и смотреть ей в глаза казалась совсем сказочной. Сердце девушки забилось чаще, от предвкушения и волнения она даже немного вспотела. Глаза загорелись радостью и та пошла к отцу, чтоб сообщить о том, что через две недели ей нужно уехать в Рим на выходные.

— Хорошо, я позвоню Анатолию. Он завтра же купит тебе билет в бизнес-класс и забронирует номер в шикарном отеле.

Дарья опустила глаза.

— Ну папа! Послушай… дай мне хоть что-то сделать самой! Своими силами, своими сбережениями! — в сердцах крикнула та.

Да, ей действительно хотелось, чтобы поездка на эту конвенцию — было лично ее достижением, а не подарком любящего папы. Ей хотелось ощутить себя самостоятельной и почувствовать то, что и сама она тоже чего-то может. Да и та поездка, в которую вложены свои деньги и силы казалась ей куда более ценной. Конечно, личных сбережений девушки без учета подарков отца, хватало лишь на скромный эконом и отель в три-четыре звезды. Но разве эти неудобства могут сравниться с той радостью, которую должна была принести ей поездка?!

— Папа!

— Ты сошла с ума?! — покраснел от гнева отец, когда Дарья изложила ему свой план. — Чтобы дочь известного бизнесмена летала в экономе?! Ты хочешь меня опозорить и подмочить мою репутацию?!

— И неужели твоя репутация тебе важнее счастья дочери?! — крикнула Дарья и вышла из дома.

Да, радостное настроение словно бы смыло рукой. Как было обидно, что на таком, казалось, пустом месте, то ощущение счастья вдруг улетучилось та же, как и появилось? Вместо того, чтобы порадоваться за дочь и разделить с ней ее счастье, Дмитрий Александрович нашел кучу возможностей, что называется, поставить в колеса палки. Конечно, Дарья понимала, что отец сильно любил ее и делал все во имя ее блага…, но в некоторых вещах у них было много непонимания. Как, например, в сложившейся ситуации.

Дарья молча ушла к себе, открыв страницу в соцсети. «Как дела?» тот час же написано несколько подруг. Вот только отвечать на это не было желания. Да и подруг-то, по сути, у Дарьи не было. В институте были лишь знакомые, а те, с кем девушка училась в школе, постепенно отдалились, найдя себе новый круг общения там, куда они сумели поступить. А именно сейчас ей был так нужен человек, который бы сумел ее понять.

— Не очень, если честно, а ты как? — все же ответила Дарья.

— А что случилось? Расскажи, я же волнуюсь.

Бездушные строчи, по правде, звучали так же бездушно.

— Что случилось? — подумала Дарья. «Ах да, папа насильно пихает билеты в бизнес, заставляет жить в шикарных дорогих отелях и буквально сыплет на меня свои деньжищи! Лишь бы дочка его не позорила! А то, что я хоть раз в жизни хочу чего-нибудь добиться самой… похоже, это его ну никак не волнует!» — прокрутила Дарья в голове. «Ты че, дура что ли?!» — тот час же в мыслях пришел и ответ «подруги».

— Да так, ничего… все уже нормально, — напечатала та.

— Ну ясненько, — тот час же пришел ответ.

Девушка вздохнула. Так всегда.

Поток грустных мыслей прервал внезапный звонок в дверь. На видеофоне появилась высокая бондинка в дорогих черных очках.

«Опять эта чертова Верхошина!» — в сердцах воскликнула Дарья, накинула пальто и вышла на улицу.

Праснувшись, Катрин почувстовала себя сранно. Преслушавшись к себе, девочка поняла, что уже десять минут она нипрерывнно чихает. Удавившись этому про себя, она полелась в душевую комнату, где почистила свои зубы в труднодоступных местах. Затем, пройдя в гостиную факкультета, она папыталась выйти через Толстую Тётю. К сожалению, ей это не удалось. Асмотревшись по стронам, она заметила двух девочек - Лавянду Браун и Невилля Лонгботтома.

- Девочки, меня не пропускает портрет! Что же мне делать? - спросила Катрин у однокуриц.

- А мы тебе поможем, правда, Лавянда? - ответил Невилль и вышел из гостиной. - Катрин, протяни руку через портрет! - попросил он. Она повиновалась и Лонгботтом, вципившись в конченности Катрин стал по сонтиметру протаскивать её через отверстие Толстой Тёти. Тётя сапротивлялась. Но Лавянда, которая оставалась внутри помещения, стала проталкивать заднюю часть Катрин через вход посредством пропихивания рук в девочку. Наконец юная мисс Хорн вывалилась из прохода с некрасивым чвякающим звуком, а следом за ней упала Лавянда.

- Вот видишь, Катрин, настоящие друзья всегда помогут тебе! - произнёс Невилл, которого погребла под своими телесами Лаванна.

- Спасибо вам, девочки! - радостно сказала Катрин. Он вспомнила, что у них сегодня первым уроком стоял Уход от магических ссущностей, который вёл професор Хагрид. Девочка побужала на лужяйку около Хогвартса. Ещё издалека она увидела Хагрида и бегающих вокруг него маленьких ссуществ. Это оказались ребенки луко трусов. К большой радости девочек от них исходил аромат, напаминающий духи "Шинель №5". Девочки стали хватать их и натирать ими подмышки, шею, руки. Однако луко трусы стали сопротивляться: скатав губы трубочькой, они начали паливать девочек слюной в перемешку с соплями. Раздались вопли.

- Тише, дети! - пророкотал Хагрид. -Ну испачкались, что такого? Теперь вам нужно этих луко трусов покормить. Едят они мясо. Кстати, они очень кусючие. Ежели кому руку или нос оттяпают - не жаловаться, я же предупердил.

Катрин протянула свою руку к зверьку, но почувтвовав сильную боль, отсранилась. Воззрившись на руку, она лопнула глаза от удивления - все её пальцы были перпедикулярны друг другу.

- А-а-а! - завопила Катрин и отпрыгнула от луко труса как попа рыгуниха. - Авада Кедавра! - и зелёная струя из палочки полетела в животинку. Луко трус успел уклониться и застыл на писке как вкопанный.

- Мисс Хорн! Немедленно к директору! - закричала проходящая мимо Минерва Макгонакал.

- Професор Хагрит, можно мне идти? - задала вопрос Катрин? Но учитель повидимому её не заметил, так как он лежал на траве, подставив волосатое брюшко солнцу. Из его глотки раздовались звуки храпа, а из уголка рта свисала и серебрилась на солнце ниточка слюны. Катрин решила, что ответ положителен, поэтому подхвотила сумку, волосы и конспект и покакала к директору.

На входе в деректорский кабинет девочка застыла, так как не знал пороля. Но она была умной девочкой и спросила у проходящего мимо Лоха Карта. - Скажите пожалуйста, какой пороль от кабминета директора?

- А, мисс Хорн. Пороль - "Слюнявые Жужжалки". -ответил Лох Карт и поспешил скрыться в периплетении каридоров и стен. Катрин назвала пороль и гогуля, нахрурившись и плюнув в девочку, завертелась на месте, открывая в себе лестницу.

Зайдя в кабинет, Катрин увидела Дамбилдра. Он приподнял очками половинки и посмотрел на ученицу вупор.

-Итак, мисс Хорн. Вы применили зокленание Авада Кедавра на уроке. На первый раз вам это прощается, так как вы неосвершненолетняя, но ещё одна такая выхотка и вы вылетите из школы! Вам это понятно? - ассинизировал Дамбилдёр.

- Да, директор Дамбилдёр! Всё ясно! Я могу идти? - спросила Катрин.

- Иди. А я, пожалуй, ещё выпью скотча. - продолжения Катрин не услышала, так как двери кабинета со стуком за ней захлопнулись.

- Директор сошёл с ума! - прокричал професор Снейп. Эти слова отдались в голове Катрин набатом. Что же делать? Куда бежать? Что может придпринять Дамбилдёр, если выйдет из кабминета, а он обязательно это сделает? Катрин на долю секунды задумалась, но потом, выбросив эту ерунду из мозгов вместе с ними, радостно побежала в озеро, чтобы почитать книжку под раскидистым дубом. Это было её любимое место. Бизаботно насвистывая губами и подрыгивая ногами, она подбежала к дереву, попутно затормозив об камень. Поднявшись на корточки, Катрин с удивлением увидела тело, лежащее под дубом.

- Может быть, это миссис Норрис? - жёпотом произнесла Катрин. Но повнемательнее приглядевшись, она поняла, что это добрый большой великан Хагрид. Не вставая с полуприседа, она крабом стала подкрадываться к нему. Тут-то ей и прегодились сикреты маскировки, которые ей рассказывал дедушка. Найдя взглядом единственный росший здесь куст травы, она выдернула его из земли и нахлобучила себе на голову. Что бы стать незаметной, она зачерпнула грязи и размазалась. Теперь же, встав в полный рост и не боясь, что её заметят, она смело пошла к великану, на ходу запровляя мешающиеся корни травы за уши. Подойдя под самого Хагрида, она заметила, что он ест камушки в кляре, которые подавались неделю назад в Большом зале на обед. Кляр был покрыт чемто зеленым и не очень вкусно пах, но великана, повидимому, это не смущало. Он поглощал их с большим апетитом, пириадичиске потряхивая внутренностями. Его рот широко открывался, обнажая пищевод. Правую же свою руку он погружал во чтото мохнатое. Только пригледевшись, Катрин поняла, что это Арагог. Паук мило шевелил глазками и жвалами. Внутри членистоногогого что-то булькало. ­" Наверное это огневиски! " - подумала Катрин. Помотав глазами и не заметив ничего подозрительного, Катрин решила вернуться в школу. Уже подойдя к гавному входу замка, девочка увидела, что там стоит грозный землевар. Тихонько прошмыгнув мимо него, она отправилась в подземелья, в комнату для девочек в Гриффиндорской башни. Привычно пролезая в отверстии Толстой Тёти, она за что-то зацепилась. Это оказалась часть Невилла Лонгботтома - жаба Тревор. Привычно пнув земноводное, так, что оно залетело прямо в распахнутый в негадовании рот Тревора, она отравилась в спальню, где уже ссала Гермина Рейнджер. Утроившись на её кровати, она свернулась бубликом и заснула. Да, тяжёлый был день.

Проснулась она оттого, что ктото, ничтожисумяшевся, гладил её по ноге. Преподняв верхнюю конечность организма - голову, она увидела Лонгботтома, который немедленно залился красным светом.

- Ой, я думал, это Симус! - смущено пробормотал Невилль и поспешно ритировался из спальни. Катрин удавилась.

Она снова попыталась заснуть, но получилось только выпустить газы посредством храпа. Но через несколко минут она закрыла глаза и обволоклась объятиями Морфия.

Снилось ей чтото страное. Какой-то загадостный лысый мужичок бегал с вздувшейся палочкой и непрестано кричал, что хочет ковото убить. Промелькнуло имя Поттера. Какой-то зеленый удав, похожий на чишуйчатую колбасу, кушал яблочки. Мужичок называл её Нагини. Внезапно Катрин осенило - этот лысый и есть Волынкоморд!

Внезапно всё завиртелось, и девочка проснулась.

Написал историю о дружбе, любви и предательстве. Мне 16. Огромную роль на меня оказало влияние Стивена Кинга, ибо его рассказы и произведения вдохновили меня на эту работу. А так же музыка. Наверное, каждый здесь найдёт частичку себя. Залил сначала на фикбук, но решил поделиться и с вами. Приятного чтения, дерзайте!

У меня есть всё. Я самый счастливый человек на свете. Тёплый летний ветер трепещет мои волосы и обволакивает лицо. Здесь опасно. С подъемом на следующий ярус, вихрь как будто сильнее. Он раскачивает лестницу, да и сама вышка держится слабо. Я смотрю вниз и вижу четыре металлических стержня, которые глубоко вогнуты в землю для придания гигантской конструкции прочности. Глубоко ли? Что если они не выдержат, и всё сооружение рухнет?

Мы находимся на высоте пятиэтажного дома. Осталось пройти ещё немного.

- Мне страшно! - я стараюсь перекричать шум ветра и музыку из колонок Кости, которая с каждой секундой становится всё энергичней. Из потрёпанных динамиков доносится «Frou Frou - Holding Out For A Hero». Моя любимая композиция; под неё я хочу потерять девственность. А такая возможность судя по всему представится очень скоро. Я думаю о Даше, и моё сердце готово разорваться от надвигающегося чувства счастья и удовольствия, словно меня захватывает волна ликования и восторга. Неужели сегодня я сделаю шаг во взрослую жизнь?

- Не ссы, поднимайся! - находясь этажом выше, кричит Костя и протягивает руку. Я взбираюсь по спиральной округлой лестнице, хватаюсь за мозолистую ладонь приятеля и, отталкиваясь ногами, перемещаю своё худощавое тело на решётчатый настил, через который можно без труда разглядеть разрисованные хуями дома, недовольных прохожих и запачканные медлительные машины. Я смотрю свысока на унылую и прокуренную местность, в которой мне было суждено родиться. Она у меня под ногами. От этой мысли мне приятно. Я ненавижу свой город: скучные тоскливые люди, однотипные непримечательные улицы, и завод, благодаря которому постоянно идёт дождь, а на улице всё время мокро и слякотно.

Завод влияет не только на окружающую природу, но и на мозг людей. Мне кажется, каждый в моём классе подвергся какому-нибудь радиационному излучению. Девушки изо дня в день фотографируют свои физиономии, словно если не сделают хотя бы несколько снимков, то погибнут. Парни неподвижно сидят за партами и целыми часами молчат, как будто из их голов выбросили все слова и темы для разговоров.

Поэтому я рад вдвойне. Я смог найти себе в этом тусклом городке друга. настоящего друга, который не отвернулся от меня даже после того, как я его кинул. Мне стыдно за свой поступок, но он вроде бы забыл всё плохое.

Он счастливо улыбается и поднимает руки к небу:

- Как же ахуенно!

- Мы ещё не всё, - я вытираю почерневшие ладони и взглядом указываю наверх, где нас поджидают ещё три яруса. Перед каждым уровнем есть небольшое пространство, которое не позволяет заползать одному. Нужен человек, который сможет тебя поднять. Наверное, строители сотовой вышки специально так сделали, чтобы какие-нибудь одинокие отморозки не совершали глупые поступки. Я думаю, что слезть отсюда одному не получится.

- Сейчас я другую музыку включу и полезем дальше, - он достаёт из кармана шорт колонки и начинает... орать. - ПАМ! ПАМ! ПАМ! ПАМ! ПА-ПА-ПААМ! ТСССС...

Я не могу понять, что происходит. Мне слегка жутковато. Костя самый спокойный и тихий человек, которого я знаю. Почему он орёт и дёргается как конченный псих?

Я прислушиваюсь к музыке и успокаиваюсь: он всего-лишь пытается подыграть электрической гитаре, как бы заменяя струны.

- С тобой всё в порядке?

- Да, да, всё хорошо, - он делает музыку тише, помещает миниатюрные колонки в карман и начинает смеяться. - Просто эта высота... рок... в этом что-то есть, дух захватывает, хочется прыгать, визжать, кричать...

- Понятно, - я одобрительно киваю и, дожидаясь когда Костя дальше полезет наверх, смотрю на раскинутый словно на ладони город. Я вижу возле бетонного фундамента, на который опирается вышка, спящего бомжа, заботливо завёрнутого в шелковистое заляпанное одеяло. Свёрнутое красно-серое одеяло, какие обычно продаются на рынках по самым дешёвым ценам, укрывает не всё тело: из под него высовывается рука и нога.

Я испытываю ещё большее отвращение к этому городу. Бомж для этого региона - типичное явление, они встречаются чуть-ли не на каждом шагу.

Костя тем временем забирается на следующий «этаж». Я отвлекаюсь от размышлений и следую его примеру. Меня обуревает усталость, но я продолжаю забираться дальше.

И вот я оказываюсь возле очередного яруса.

- Кость, помоги! - может быть я зря обращаюсь командным тоном? Мы находимся на высоте многоэтажного здания, и моя жизнь находится в его руках. Я вспоминаю, как он внезапно взбесился и пытался подражать игре на гитаре. Такие всплески эмоций бывают только у больных людей. Как долго мы не общались? Хорошо ли я его знаю?

«Всё нормально», - я пытаюсь себя успокоить.

Он подходит к настилу, садится на колени и кладёт свои руки на мои. На его бледном прыщавом лице расплывается кроткая улыбка, а в глазах появляется странноватый блеск.

- Теперь я твой король! - пародируя сцену из мультфильма «Король лев», он впивается своими острыми ногтями (когда он их последний раз резал?) мне в костяшки пальцев.

- Ты ахуел?! - от неожиданной боли я едва не разжимаю пальцы, но мне удаётся вовремя одуматься и взяться покрепче. Я чувствую, что на шее выступила жилка, а шея покрылась испариной. Мне кажется, ещё чуть-чуть и я разревусь. За долю секунды я успел подумать о всём, у меня вся жизнь перед глазами пролетела...

Не смотри вниз не смотри вниз

А что если красный оттенок на одеяле - это кровь? Что если бомж не спит, а упал с этой вышки. Я же могу составить ему компанию!

- Да ладно, расслабься, - он пожимает плечами и помогает мне подняться на решётчатые прутья. - Я же пошутил.

- Ага... Ты с ума сошёл? Я чуть не свалился! - мне плохо дышать.

На его глазах отражается обида, словно он ожидал, что я посмеюсь и скажу, мол подкол был удачным и получилось смешно. Он спятил? Я же мог умереть! Что с ним в конце-концов происходит?

«Ты сам виноват», - произносит внутренний голос, который я слушаюсь только в самых отчаянных ситуациях. И голос говорит правду.

Я вспоминаю, как мы подружились. Сложно сказать, что такое дружба. Мы звоним нужным людям, когда нам скучно и необходимо поговорить. Разве интересно гулять с молчаливым человеком? Нет. С разговорчивым? Да. Чем больше общих тем для обсуждений, тем крепче дружба. Получается, секрет дружбы кроется в болтливости? Так или иначе, мы могли разговаривать часами.

Я перешёл в девятый класс из другой школы. Меня выгнали из-за проблем с учителями, потому что я постоянно отвечал на их грозные реплики, на которое ученикам принято обиженно смотреть в пол.

Всё происходило примерное так:

- Почему ты не выполнил домашнее задание?

- Потому что ты тупая шлюха.

Я ненавижу и презираю большинство учителей. Зная, что мы не имеем права огрызаться и возражать, они таранят и поливают нас говном, как только можно. Жирные, сварливые, дотошные, с кучей проблем в личной жизни, они срываются на маленьких и безобидных учеников.

Среди однотипных и заурядных парней, кругозор которых ограничивается исключительно компьютерными играми вроде Доты и Кс, Костя был на вес с золото. С ним можно было говорить обо всём: о фильмах, книгах, видеоиграх, дружбе, музыке, искусстве, родителях, комиксах... с ним можно было говорить о жизни. Единственная тема, которой он никогда не касался, - девушки. Он никогда не говорил о девушках.

Я хватаюсь за ржавую лестницу и продолжаю забираться дальше.

Первый год мы были лучшими друзьями. Мы вместе возвращались из школы, ходили в гости на выходных смотреть сериалы, бродили по улицам и болтали о своих проблемах. Но со временем мне это наскучило. Я потерял к нем интерес. Люди похожи на книги, но не все книги мы желаем читать по несколько раз. Мне захотелось завести подружку и новых друзей.

- Давай руку.

Я поднимаюсь на следующий ярус. Осталось преодолеть последний. Я представляю, как отправлюсь сюда с Юлей. Мы будем держаться за руки и любоваться прекрасным видом, а солнце будет светить ещё ярче. Именно Костя меня познакомил с Юлей.

Я не смог найти себе вторую половинку и новые знакомства. Мне было скучно с новыми приятелями, которые способны только курить сигареты и обсуждать, как здорово они бухали, а девушки откровенно бесили своим поведением: постоянные селфи и блядская манера поведения. Разве можно плеваться и выливать пиво на прохожих, позволять нескольким парням трогать себя за попу и, держа сигарету в зубах, что-то бормотать о чести и настоящей любви?

Я снова стал общаться с Костей. Он уже успел завести себе подружку (Юлю), с которой познакомился «Вконтакте». Теперь мы вместе играли у него дома на приставке втроём, гуляли втроём, общались втроём...

Юля отличается от своих сверстниц знаниями и красотой; она и умная, и красивая, поэтому я был без ума от счастья, когда узнал, что она тоже в меня влюбилась:

- Ди-и-и-и-им, ты такой прикольный. Ты мне нравишься.

- Ты мне тоже. С тобой весело и.. ты очень красивая.

- Спасибо.

- А почему ты... ну... Косте не предложила встречаться?

- Не знаю. Я его не могу представить в роли парня, но друг он хороший.

И мы его послали.

Наш круг сузился.

Только я и она.

Как только у меня появилась Юля, во мне проснулся дикий и хладнокровный зверь, безжалостное и отвратительное существо. Я не отвечал другу на сообщения и звонки, за глаза обсуждал его с новыми друзьями, которых раньше презирал, и напрочь игнорировал. Я поступал подло. Однажды я гулял с Юлей и встретил Костю на улице. Я никогда не забуду, какие тусклые у него были глаза - такие ничтожные и затравленные. Было ли мне его жалко? Да! Но жалость вызывала восторг и ликование, а самооценка поднималась до небес...

До небес остался один ярус. Сотовая вышка шатается, дует ветер, мимо проплывают облака. Боже мой! Они так близко!

- Ползём дальше!

Ребёнком я фанател от журналов и фильмов про НЛО. Меня забавляли и восхищали мистические рассказы и таинственные произведения про летающее тарелки и зелёных человечков. Плавающие по небу облака напоминают своими формами корабли пришельцев. Я как будто вижу НЛО. Орёт музыка. Я словно чувствую связь между детством и настоящим, прошлым и реальным. Я нахожусь в эйфории. Я думаю о Юле.

Сегодня утром она написала мне сообщение, в котором предложила пойти в кинотеатр на «Отряд самоубийц». А после добавила: «Мы туда пойдем не только фильм смотреть». Моё сердце вздрогнуло. Я с ней ни разу не целовался, да и вообще мне никогда не доводилось целоваться. Что если поцелуями дело не ограничиться?

Я представляю, как мы будем вплотную сидеть при тёмном и возбуждающем свете кинозала. Она потянется доставать попкорн из пакета, наши руки соприкоснуться, а взгляды встретятся. Мы потянемся друг к другу губами. Она почувствует солёный вкус попкорна на моих губах, а я нежно обниму её и притяну к себе. Я шёпотом признаюсь, как люблю её. Я её очень люблю. Она для меня - всё. Мы будет трогать друг друга, ласкать, я стану гладить её колени... и я буду благодарен родителям, что они даровали мне жизнь.

- Давай руку, - я хватаюсь за его ладонь и поднимаюсь на последний уровень. Мы сделали это! Я понимаю, что чувствуют скалолазы, когда стоят на вершине Эвереста.

Костя улыбается и выключает музыку.

Зря я с ним так обращался. Несколько дней назад я гулял с Юлей и она мне сказала: «Мы поступаем неправильно с Костей. Мы ведь благодаря нему и познакомились. Мне стыдно. Я понимаю, что вела себя как стерва. Я перед ним извинилась, теперь твоя очередь. Он ведь как-никак твой лучший друг, он должен всё понять». И я извинился. Оказалось, что за эти дни (мы не общались две недели) он успел попасть в больницу из-за психических расстройств, но довольно быстро вылечился. На вопрос, что с ним случилось, он не ответил, а предложил пойти на вышку. Как в старые добрые времена.

- Может селфи? - спрашиваю я. Не очень люблю делать селфи, но... ракурс - самое то!

- Нет, не надо селфи. Прыгай.

Секунду я молчу, чтобы осмыслить слова. Прыгай. Прыгать? Прыгать... Ну да, вроде смешно. Если я прыгну, то разобьюсь. Я поднимаю глаза на Костю, но ничего не могу прочитать на его лице: оно каменное и невозмутимое, словно он ждёт. Сейчас он рассмеётся и скажет: «Да ладно, расслабься. Давай сделаем селфи и пойдём обратно», но этого не происходит. Закрадывается паника, такая маленькая и осторожная, стоит ли бояться?

Не смотри вниз не смотри вниз

Я хочу спросить: «зачем прыгать?», но тут же отметаю эту идею. Мне не надо прыгать, он же просто прикалывается! Прикалывается!

Я спрашиваю:

- В смысле?

- Я хочу, чтобы ты спрыгнул, - он произносит это медленно и сдержанно, как будто готовил эту речь несколько дней и боится ляпнуть что-то лишнее. Теперь его лицо становится плаксивым и одновременно твёрдым, словно он пытается скрыть боль. - Я не могу видеть тебя вместе с Юлей. Я не могу тебя простить... вы оставили меня одного. Я целыми днями торчал дома, родители ссорились... орали, и это угнетало. Я боялся выйти на улицу... Знаешь почему?

Я боюсь ответить, но всё же подаю голос.

- Почему?

- На улице есть люди, а я терпеть не могу людей. Потому что люди меня предали. Мне нравилась Юля, а ты у меня её забрал. Мне нравилось, что она проводит время со мной, а теперь... Я позвонил ей и спросил: «Пойдёшь ко мне играть на приставке?». До того как я познакомил её с тобой, мы играли на приставке целыми днями. А она... она спросила... она спросила: «Дима с тобой?». Я ответил, что нет. И она сказала: «У меня дела. Извини, не смогу».

По его щекам льются слёзы. Я знал, что ему обидно из-за наших отношений с Юлей, но и представить не мог, что до такой степени. Он вытягивает из кармана пистолет. Он в самом деле собирается меня убить? Я собирался пойти в кинотеатр с Юлей, я ещё не дождался выхода нового фильма «Оно». Теперь паника захватывает меня полностью.

- Откуда он у тебя? - я стараюсь говорить спокойно, но мой голос срывается на писк.

- Спиздил у папы, он раньше военным был.

Я промолчал. Он продолжил:

- Ты просто представить не мог, какую боль мне причиняли ваши фотографии, которые вы заливали каждый ёбаный день. Я лайкал их, но чтобы скрыть свою зависть. Чтобы вы ничего не подумали. Чтобы вам не было меня жалко.

Мне становится жутко. В моей памяти всплывает такая картина: я выкладываю новую фотографию с Юлей, в следующую секунду выскальзывает оповещение: «Косте Смирнову понравилась ваша фотография». Он всё время лайкал сразу, будто он постоянно всё это время висел на моей странице и, как конченный фанатик, обновлял, обновлял, обновлял...

- Знаешь почему я попал в больницу? Я несколько раз пытался покончить жизнь суицидом. Куда тебе выстрелить? В голову? В живот? В яйца? - он начинает смеяться. - Ты не представляешь, как это здорово. Передо мной живой человек, и я могу с ним сделать всё, что захочу!

Я делаю несколько шагов назад.

- Не надо... Прошу тебя... Юля... Я люблю её...

- Это не имеет значения, - снова это каменное лицо.

- Почему не имеет значения? - сердце бьётся сильнее.

Он молчит. Я срываюсь на крик:

- Почему не имеет значения?!

- Я её убил. Вчера я её позвал слазить на эту вышку. Как в старые добрые времена. Мы забирались сюда много раз, до того как я вас свёл вместе, - последние слова он произносит с нескрываемым отвращением. - Мы забрались на самую верхушку, и я её скинул отсюда. Она меня бесит. Она меня обманывала. Терпеть таких не могу. Знаешь что?

- Ч-что? - я чувствую, как во мне зарождается ненависть. Почему он меня так разыгрывает? Разыгрывает ли? Что если он её действительно убил? Почему он говорит об этом так спокойно? И он снова молчит. Это раздражает. Я разрываюсь...

- Что!? ЧТО!! ЧТО Я НЕ ЗНАЮ? - он крепче сжимает пистолет, и я затыкаюсь. Я дышу чаще. Мои ноги дрожат, как сотовая вышка. Мне кажется, если я подпрыгну, она упадёт.

- Это я написал сообщение, - он с насмешкой достаёт из кармана телефон и крутит им в воздухе. - Ты бы видел себя стороны, - он смеётся. - Ты выглядел таким счастливым, аж душа радуется...

- Я не верю... Ты ведь её не убивал?

- Посмотри вниз.

Я слушаюсь и вижу только бомжа, но... я присматриваюсь, и тошнота поступает к моему горлу, а голова начинает кружиться. Разве могут у бомжа быть такие бархатные чистые ручки? Разве может бомж носить штаны на подворотах?

Может может может может

Ветер сдувает кровавое одеяло, обнажая ужасное зрелище: Юля, с вывернутой рукой, валяется среди лужи крови и мяса. Собственного мяса. Меня выворачивает, а изо рта выливаются остатки еды.

Слабость разливается по всему телу, а перед глазами мерцают круги. Мне не хочется плакать или кричать. Хочется уснуть, умереть, сделать всё возможное, чтобы ничего не чувствовать, чтобы избавиться от пустоты, от этой дырке в душе. Меня поглощает одиночество. Фильмы, книги, музыка и всё что меня с ней связывало становится противным, отталкивающим и ненавистным, потому что оно напоминает о смерти. Я никогда с ней не поцелуюсь, не заберусь с ней на эту проклятую вышку, смогу ли я после этого думать о романтике? Может быть, пройдут годы и я найду себе девушку, но я не смогу её взять за руку или обнять, потому что... я буду вспоминать о Юле... руки, ноги, живот, голова, свёрнутые в один клубок.

- Зачем... Зачем ты так поступил?

- Не сердись на меня. Мне тоже было больно.

Пустые глаза моей девушки тупо смотрят на меня, сквозь меня...

Сдерживая слёзы, я содрогаюсь, но стараюсь не разрыдаться.

- Я передумал. Можешь не прыгать. Я понимаю, тебе плохо. Я хороший друг. Я тебя поддержу в трудную минуту. Пойдём ко мне домой, возьмём попкорн, поиграем в приставку, - он задумчиво смотрит в небо и нежно гладит меня по голове, точно успокаивая или прощая...