2025 год, Чили. На берегу моря стоит маленький тростниковый домик под сенью могучих пальм. Рядом расположена скромная деревянная пристань, где бросил якорь маленький катерок. Мягкий желтый песок плавно переходит в зеленые заросли, перемежающиеся могучими стволами вековых деревьев. На горизонте видны горы, покрытые дикими джунглями. Внезапно в отдалении слышится шум мотора. Постепенно он становится громче. По грунтовой охряного цвета дороге к дому подъезжает Тесак на покрытом пылью квадробайке. Наш старый знакомый Максим по-прежнему подстрижен под короткий ирокез, но за прошедшие годы он заметно окреп, сбросил лишние жир и воду. Его кожа приобрела здоровый бронзовый загар и свежесть, на вид он даже выглядит моложе, чем когда-то в России.

Он достает из багажника бумажный пакет с лангустами и сикспак местного пивка. Сегодня он ездил в горы с друзьями, а вечер проведет, купаясь в ласковых теплых волнах океана и жаря лангустов на костре, разведенном прямо в песке. Вокруг ни души, лишь потрескивают дрова и поют кузнечики. Заходит солнце. Когда становится совсем темно, Максим бросает последний взгляд на тлеющие угли, аккуратно собирает мусор и идет обратно в домик. Часик-другой он посвятит чтению очередных жутких новостей из скатившейся в четвертый мир России: голод, репрессии, гражданская война между диаспорами... Тесаку горько все это видеть, но что он может сделать? С тех пор как в РФ изъяли все модемы у населения, он даже не знает, что произошло с его давними друзьями. Вздохнув, он выключает ноутбук и ложится спать. Завтра будет новый день, насыщенный приключениями в тропическом раю.

2025 год, Россия. Преждевременно состарившийся человек (по паспорту ему 34 года, но выглядит на все 65) заходит в общий барак, робко озираясь. Когда-то он был свободным человеком и любил сидеть на дваче. Все изменилось, когда в последние годы правления Путина гайки были закручены до крайней степени. Крепостное право, миллионы заключенных в трудовых лагерях, введение иммунитета к преследованию всех чиновников... Да, тяжело жить в нынешней России. Жаль, что он не успел сбежать, когда это еще было возможно.

Грустные мысли проносятся в голове анона, когда он сидит в холодном продуваемом всеми ветрами бараке посреди ледяной норильской тундры и вытачивает напильником затейливую фигурную рамку для иконы. За неделю он должен их изготовить не менее полутора сотен, и на сон остается 4-5 часов. Но могло быть и хуже - его могли определить в крепостные крестьяне, которых теперь 73% общего населения страны. Россия после принятия всех своих безумных законов осталась в полнейшей международной изоляции, и теперь еду приходится выращивать самим дедовскими методами. Голод стал нормой. Но не так страшен голод, как карательные отряды казаков и чеченцев, безжалостно вырезающие всех, кто пытается робко протестовать. Всех же, кто пытается сбежать из страны, прилюдно казнят. Запад махнул на происходящее рукой - нефти в России уже не осталось, а оккупация невозможна по причине огромных размеров этой дикой страны.