Родион лишь хмыкнул, приглаживая усы, и я заметил, как уголки его губ приподнялись в одобрительной усмешке.

— Молодец, — сказал он, и в этом коротком слове было больше, чем в долгих похвалах. — Осторожность превыше всего. Хвалю, боец.

Мы осторожно двинулись дальше, прячась в тени разрушенных зданий, укрываясь остатками стен и остовами машин. Уже подойдя на триста метров, со стены подали световой сигнал — несколько быстрых вспышек фонаря, словно давая понять, что нас заметили. Я знал этот код: «Свои, не стрелять, ждём подхода».

— Вау... — протянул Твич, и его голос дрогнул. — Мы тут не вывезем если чо...

— Вау... йоу... тьфпу... — передразнил его Кузьмич, хотя в его голосе не было злости, только отеческое снисхождение. — Лёха, мы вывезем кого угодно.

Подрывник сунул руку в карман, вынул какую-то гайку и начал нервно крутить её в пальцах, разглядывая стены и качая головой — то ли в знак одобрения фортификации, то ли оценивая, сколько взрывчатки понадобится, чтобы эти стены рухнули.

Голос разведчика Тимофея был тихим, едва различимым, но я его услышал:

— Не вывезем. У них некромант и тут куча трупов.

Седой присвистнул, покручивая в пальцах самокрутку, которую так и не закурил.

— Да не кипишуйте вы, — в его голосе слышалась ленивая уверенность человека, который привык выходить сухим из воды. — Если че, свалим.

Родион глянул на снайпера. В его взгляде было то ли предупреждение, то ли напоминание о чем-то. Потом перевёл взгляд на меня:

— Нас и так уже заметили. Иди первым. Тебя же не пристрелят свои?

Я усмехнулся, потягиваясь, словно вышел на вечернюю прогулку, а не вел чужих людей к воротам собственного поселения. Вышел на открытую часть, куда свет полной луны падал прямо на меня, превращая в идеальную мишень.

— Да вроде не должны, — ответил я беспечно, словно это всегда помогало мне усыплять бдительность. Указывая в сторону поселения, я задумчиво протянул, глядя на стены, у которых лежали трупы. — Но близко не станем подходить. А то мало ли, вдруг примут вас за визовцев.

— И как вы уживаетесь с этими ребятками? — спросил дядя Ваня — круглолицый мужчина с добрым, чуть одутловатым лицом и огромным рюкзаком за плечами, из которого торчали какие-то склянки, свёртки, да непонятные инструменты. Обычно он предпочитал молчать, но иногда что-то спрашивал или говорил, словно заботился о каждом как о своём друге.

Высокий, худой парень в очках с толстыми стёклами, кто представился как Павел, что-то быстро записал в своём блокноте. Он поправил указательным пальцем очки, постоянно норовившие сползти на кончик носа. С ним мне также удалось мало пообщаться, так как он старался держаться поближе к своим.

Я бросил взгляд на высокие стены с башнями, слабо светящиеся во тьме охранные руны, застывшие на постах неподвижные фигуры часовых. Я вздохнул и посмотрел на носильщика:

— Ну... недавно мы их потрепали. Рады они нам не были, — усмехнулся я, указывая на трупы людей и монстров, на чёрные пятна крови на асфальте, на следы недавнего боя. — А мы в свою очередь не рады им.

— Ох-хо, орлы! — воскликнул Фёдор — жилистый, кривоногий разнорабочий, обычно вечно что-то напевающий себе под нос, а сейчас стоящий с винтовкой наперевес. — Значит... вы как мы?

— Возможно... — пожал я плечами и оглядел мужчин и женщину.

В их глазах читалась надежда. Хотя взгляд был ледяным и стальным. Каждый из них прошел через ад первых дней Системы, но где-то глубоко внутри, в самой потаенной части души, теплилось нечто человеческое. Им нужны были союзники, но не на положении вассалов. Что говорило их внутреннее напряжение в виде сжатых кулаков, или в нервных жестах и привычных движениях, отражающих чувства.

— Но решения принимаю не я, — сказал я, отступая на шаг. — Ждите.

Я вышел на улицу, полностью показавшись в свете полной луны. Меня узнали со стен — я видел, как один из часовых махнул рукой, узнавая знакомый силуэт. Затем другой, третий... Они жестами приглашали подойти ближе.

— Кого ты там привёл? — послышался шепот Луки, в котором была усмешка и любопытство.

Я попытался разглядеть его на стене, но тень скрывала разведчика, сливая с камнем и ночью. Усмехнувшись, я указал рукой в сторону десятка людей:

— Они с Академки.

На стене показалась высокая жилистая фигура с низкой чёлкой на глаза. Лука будто бы просканировал место, где засел тот десяток — я видел, как его голова медленно поворачивалась, как он втягивал воздух, как прислушивался. Его голос прозвучал более глубинно, хотя это всё еще был шепот:

— Подойдите. С Академки, значит?

Следом из-за угла дома появилась сначала голова Твича. Парень вытянул шею, словно не веря, что слышит этот тихий, но отчетливый голос. Вылезли и остальные люди, держа оружие наготове, не опуская стволов и сжимая рукояти так, будто готовы защищаться. Только один Лёха выглядел слегка растерянным, метавшимся по стенам нашего посёлка.

Ворота открылись медленно, со скрипом, но без привычной торжественности. В них появился Лука, который быстрым, почти бегущим шагом двинулся к группе академовцев. Проходя мимо меня, мне показалось, он бросил быстрый благодарный, но сдержанный взгляд.

Из их группы выбежал Твич. Его пытались удержать, схватив за плечи, но парень вырвался и бросился навстречу нашему разведчику.

— Чт... что?.. — его голос сорвался, когда он узнал Луку. — Папа?!.. Ты жив! Я... там... ма...

Он не договорил. Отец не дал ему закончить — подхватил, крепко обнял, зарывшись лицом в его плечо. Парень что-то пытался сказать, Лука что-то говорил, но слышал лишь его сын. Они стояли так посреди разрушенной улицы, под чужими звездами, и я видел, как дрожат плечи обоих.

У меня в груди растеклось тепло от осознания, что в этом кошмаре есть место и добру. Часто оно недолговечно — слишком быстро превращается в разочарование, предательство или боль, но хотя бы так. Вот он, лучик света в этом тёмном царстве.

Академовцы подошли ближе, уже смелее. Кто-то опустил оружие, кто-то даже позволил себе расслабленно выдохнуть. Из наших ворот появились Артем и Маша — она прижала кулачки к груди, глядя на Луку и переводя на меня взгляд, полный непонимания.

— Что ж... — Родион положил руку на моё плечо, подходя и дожидаясь делегации от наших. — Между нами и ими есть что-то общее. Это хорошее начало.

Артём в сопровождении пары человек подошёл и протянул руку Родиону. Они смотрели друг на друга так, как смотрят старые знакомые, видевшие слишком многое, чтобы тратить слова на приветствия.

— Ну привет, Родя, — сказал Артём. — Сколько лет...

Тот сдержанно кивнул и ответил на рукопожатие. Руки их сомкнулись, и я заметил, как у обоих напряглись мышцы — проверка силы, старая армейская привычка.

— И ещё столько же тебя бы не видеть, Старик, — ответил Родион.

Уголки его губ слегка приподнялись, когда он указал на своих людей:

— Это мои люди. Позже познакомимся. Нам помог твой человек, — он кивнул в мою сторону и покрутил свой ус, придавая лицу задумчивое выражение. — Ну так что... Стоять тут будем или пустишь внутрь?

Артём пожал мне руку крепко, по‑мужски, не спрашивая ни о чём, просто признавая, что я сделал что-то важное. Кивнул. Затем его взгляд вернулся на старого знакомого:

— Раз вы тут, значит с Пронькой ты не подружился? Пойдёмте, раз уж припёрлись...

Капитан академовцев сплюнул на землю и выругался сквозь зубы, следуя за генералом:

— Мы этих сучих потрохов сами бы на потроха пустили!

Он махнул своим, и те, недоумённо переглядываясь, последовали за командиром.

Лука и Лёха шли рядом, продолжая о чём-то переговариваться. Лука поймал мой взгляд и благодарно прошептал так тихо, что я едва расслышал:

— Спасибо... ты... это мой сын. Не думал, что...

— Будешь должен, — я махнул рукой, пытаясь натянуть на лицо усмешку, но вышло, наверное, криво.

Маша до этого переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти, но теперь приблизилась и устроилась рядом. Пальцы её нервно теребили край рукава, взгляд метался от меня к Луке и обратно.

— Дим? — спросила она тихо. — Я никогда не видела его... ну... мы и познакомились-то...

— Ты тоже должна будешь, — я тронул её плечо и улыбнулся. В этот раз получилось более искренне. — Я делаю и буду делать всё, чтоб мы все... в общем...

— Давайте все в столовую, там и поговорим обстоятельно! — громкий голос Артема прервал мои рассуждения.

Вся группа направилась в столовую, где люди начали знакомиться и есть. Академовцы с любопытством разглядывали наши постройки, стены и людей. Мы с интересом изучали гостей, оценивали их оружие, броню, уровень подготовки.

Не знаю, какая раньше была история у Родиона и Артёма, но раз они оба военные, возможно, когда-то они были друзьями. Или настолько хорошо знали друг друга, что тратили слова лишь на важное.

Настроение из напряжённого переросло в лёгкое, особенно когда Лука и Алексей заявили всем вопрошающим, что они — отец и сын. Это признание вызвало улыбки, рукопожатия, вопросы о том, как они нашли друг друга в этом хаосе.

Я снова взглянул на свою бывшую девушку и неожиданно для себя вспомнил, что когда-то она занималась фигурным катанием. Особенно сейчас, когда мы шли, я вспомнил её походку, когда провожал ее до катка. Маша смотрела на суету, а в её глазах светилось что-то такое, чего я раньше не замечал — уверенность, может быть, или спокойствие.

— Маш? — позвал я.

— М? — тут же отозвалась она, заглядывая мне в глаза.

— А ты... ты не бросила ведь спорт?

— Ну... — в её усмешке слышалось что-то от той прежней Маши, которую я знал когда-то. — Как ты сам думаешь? Думаешь, стоит вернуться?

Она фыркнула, и я невольно улыбнулся в ответ.

— Да я не о том, вечно ты... — я запнулся, вспомнив, а ведь она всегда умела меня рассмешить. — Это значит, у тебя должен быть навык на ловкость или что-то такое. Ты что вообще взяла?

Девушка прикрыла глаза на секунду, и я заметил, как её лицо стало сосредоточенным, будто она заглянула во что-то очень далёкое.

— Так... навык... кхм... — она открыла глаза и смущённо посмотрела на меня. — Только не смейся, ладно?

— Маш, читай... что там такое? — я почувствовал лёгкую дрожь, будто предчувствуя что-то невероятное. Моё Селективное восприятие улавливало каждое её движение, каждый вздох, и что-то в них было не так. Может слишком ровное дыхание или слишком спокойный пульс для того, кто говорит о случайном навыке.

Она кивнула, будто не веря, но вновь прикрыла глаза и начала читать:

— Кхм... в общем... навык «Стальной вальс смерти»... Пф, ну...

Она махнула руками, будто сказала глупость, но я её прервал. Взял за руки и заглянул в глаза.

— Чт... что? — выдохнул я. — Ты не... ты взяла... Прочитай описание!

Она недоверчиво и немного смущённо отшатнулась, но я не отпускал её рук.

— Л-ладно... кхм... — она снова закрыла глаза, и её голос зазвучал ровнее, увереннее, будто она читала не с экрана интерфейса, а вспоминала что-то давно знакомое. — «Техника, рожденная на ледяной арене. Каждое движение — танец, каждый удар — часть музыки. Идеальное владение своим телом, отточенное годами на льду».

Она открыла глаза, и я увидел в них смущение, почти вину.

— Ну... я же говорю... ты наверное...

Но вместо улыбки она увидела мои широко открытые глаза, я немигающе смотрел на нее. Я не мог поверить. Она… она легендарный танцор! Одна из тех, кого в будущем считали неприкасаемыми, чье имя произносили с благоговением. Танцоры смерти — класс, который появлялся раз в тысячелетие, класс, способный в одиночку уничтожать армии, непобедимый в ближнем бою. Даже я со всем своим опытом и знаниями вряд ли бы смог сразиться с таким, даже в прошлом. Но среди землян таких и не было. Не было раньше.

И в прошлый раз… она умерла у гоблинов.

Я всё думал, почему судьба привела меня к ней, почему из всех людей именно она вновь появилась в моей жизни. Теперь я знал. Она — еще один важнейший человек в этом прохождении. Та, кто изменит ход этой войны. Та, кто станет легендой.

— Маша, — сказал я, и голос мой звучал странно, даже для меня самого. — Это не просто навык. Это... это твоё будущее.

Она смотрела на меня, не понимая, но я знал. Знал, что теперь всё будет иначе. Что в этот раз она выживет. И станет сильнее, чем могла бы когда-либо мечтать.

Она смотрела в ответ, не в силах прочесть всего, что я бы хотел сейчас сказать. В её карих глазах, тёплых и глубоких, отражались огни нашего маленького поселения, и я видел в них смущение, непонимание и едва уловимую надежду. Столько всего хотелось объяснить — о будущем, о её навыке, о том, какой путь ей предстоит пройти. Но слова застревали в горле, превращаясь в комок, который невозможно проглотить.

Наконец я выдавил из себя. Голос был сдавленным и низким, будто я говорил не с ней, а с кем-то внутри себя, кто знал все ответы, но не хотел их озвучивать:

— Маша... ты должна тренироваться.

Она опустила взгляд. Её тонкие и изящные пальчики нервно теребили край куртки. Посмотрела куда-то в сторону: на разбитый асфальт, на пробивающуюся сквозь трещины траву, на свои ботинки, которые уже успели истоптаться за эти недели.

— Лука тоже... — в её тихом голосе слышалась та особенная покорность, которая бывает у людей, привыкших подчиняться обстоятельствам. — Ну... ты, говорит, должна защищать себя, иначе...

— Он прав, Маш, — перебил я её и посмотрел на столовую, куда ушли академовцы с нашими. Там, за стенами, за тонкой перегородкой из кирпича и досок, решались судьбы. Решалась, возможно, судьба всех нас. — Это хороший навык.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Ветер шевелил мои волосы, принося с кухни запахи горячего хлеба, жареного мяса и каких-то трав. В этом запахе было что-то уютное, почти домашнее, и это странно сочеталось с моими словами.

— Хочешь завтра с Софой позаниматься? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без той надрывности, которая только что душила меня.

Маша слабо улыбнулась. В этой улыбке было что-то от той прежней Маши, которую я знал когда-то — той, что смеялась, когда я проливал компот, той, что поправляла мою шапку, когда мы выходили на мороз. Она подняла взгляд, и я увидел в её глазах не пустоту, что осталась после гоблинов, а что-то живое, что-то, начинавшее прорастать сквозь толщу боли и страха.

— Она хорошая девушка, Дим, — в голосе Маши не было ревности, в нём было только тепло.

— Знаю, — ответил я, и это короткое слово вместило в себя столько всего: и то, что я действительно знаю, и то, что я ценю Софу, и то, что между нами, с Машей, уже ничего не будет по-старому. — Поэтому и спрашиваю.

— Эх, вечно ты... — она покачала головой, и в этом жесте было столько знакомого, что у меня на секунду перехватило дыхание. — Ладно, я приду завтра. Ты тоже будешь?

— Да, — кивнул я. — До завтра, Маш. Увидимся в полдень.

Девушка махнула на прощание рукой и направилась домой. Я смотрел ей вслед, на её хрупкую фигуру, на то, как она идет, чуть сутулясь, словно всё еще пытается спрятаться от мира. И думал о том, что когда-то она летала над льдом, и тысячи людей смотрели на нее, затаив дыхание. А сейчас она будет летать над полем боя. Прости, Маш, что не пришел раньше...

Я решил не слушать скучные переговоры. Зевнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжелым грузом. Закалка делала меня выносливее, это правда, но спать всё равно хотелось. Организм требовал своего, игнорируя любые системные улучшения.

На следующий день ранним утром я захотел покинуть посёлок, чтобы зря не терять время. Солнце еще не взошло, и воздух был холодный, с той особой свежестью, какая бывает лишь на рассвете. Я уже почти добрался до ворот, когда навстречу вышел Матвей.

— Пацан, — окликнул он, и я заметил, как он мнётся, переступает с ноги на ногу, теребит усы. — Я слыхал, ты вчера... это само... с Академки народу привел.

Дед почесал голову, шумно выдыхая в усы. Я кивнул в ответ и протёр лицо от утренней дремоты. Глаза еще слипались, спал-то я несколько часов всего.

— Ну да, — ответил я, — они ещё здесь?

— Ушли ночью исчо, — Матвей махнул рукой куда-то в сторону ворот. — Да я че... это... ты куда-то пошёл?

Я усмехнулся, глядя, как он мнётся, как подбирает слова, как его обычно грубоватый голос становится каким-то неуверенным.

— Говори уже, старик, — сказал я, складывая руки на груди. — Вижу же, сказать что-то хочешь.

— Пацан ентот ихний... у нас остался вчера... — начал он, и я заметил, как его лицо стало каким-то виноватым, будто он спрашивал о чём-то запретном.

— Ну остался и остался, — пожал я плечами. — Он сын Луки, как я понял.

Я почесал подбородок, на котором начала отрастать уже не щетина, а маленькая бородка — я всё никак не мог найти время, чтобы привести себя в порядок.

— Академовцы вроде неплохие люди. Или ты о другом?

— Ну ты... етить его... — Матвей выдохнул, а я понял, что сейчас будет главное. — Да Софа плешь всю проела. Где Димка, да где Димка. Че девку-то... это само... заинтересовал и пропал куда-то, а?

Я невольно улыбнулся. Представил, как Софа ходит за дедом, как достаёт его, как её рыжие волосы мечутся из стороны в сторону, когда она возмущается. Дед, который обычно на всех ворчит, сейчас выглядел совершенно растерянным.

— А-а-а, — протянул я, — сказал бы сразу. Я ей подарок готовлю. Ты же ей передал талант бронника?

— Ну дак да, — кивнул Матвей, и его усы дёрнулись. — Мне-то он нашто?

— Вот я ей и хочу кое... — я запнулся, усмехаясь. — Хех... "кой-чаво" дать.

— Да? — он нахмурился, не поняв моего передразнивания. — Чаво?

Я вынул из сумки кристалл мимика. Он пульсировал в моей ладони, переливаясь всеми цветами радуги, и туман внутри него всё так же пытался принять форму лица. Я положил его в ладонь деда.

Он уставился на кристалл. Охнул. Выматерился так, что я даже не понял половины слов. Ещё раз охнул. И наконец сказал, выдыхая:

— Етить... ну у нее покамест навыка не хватит из его чаво-то сделать.

— Знаю, — кивнул я. — Слушай, если на этом всё, мне до обеда ещё успеть найти надо... ну там... не важно.

Он побурчал себе в усы что-то — я разобрал только «молодёжь» и «секреты». Вернул кристалл, и я спрятал его обратно в сумку.

— Ладно, — сказал он. — Только ты это... девку-то не мучай.

Я хлопнул его по плечу, вышел за ворота и направился к своему подвалу, тщательно заметая следы и запутывая их. Лишние глаза мне сейчас ни к чему.

Оставив кристалл, до обеда я занимался укреплением стен изнутри и снаружи. Работа была тяжелой, однообразной, но необходимой. Я таскал металлические листы, крепил их к стенам, заваривал швы — сварочный аппарат на кристаллах работал исправно, плавя металл, соединяя его в единое целое. Укреплял углы, ставил распорки, заливал трещины особым составом, который сам же и приготовил из подручных материалов. Тут был и выход внутрь самого здания. Заделывать его не стал, укрепив и эту дверь, а сам выход останется как запасной. Времени на охоту уже не осталось, и я вернулся в посёлок, когда солнце стояло в зените.

На тренировочной площадке уже собрались. Софа в облегающей форме, с распущенными волосами, горящими на солнце словно пламя. Маша в спортивных штанах и футболке, бледная, но сосредоточённая. Здесь же, конечно, был Лука, рядом с ним стоял Твич. Матвей уже разминался, хрустя суставами.

— Йоу, здарова, бро! — махнул рукой сын Луки.

Я заметил, как изменился наш разведчик. Его лицо, обычно такое непроницаемое, сейчас будто разгладилось. На котором разгладилась эта его вечная хмурость. И даже казалось, это вот его лицо может улыбаться.

София замахала рукой, слегка подпрыгивая и ярко улыбаясь. Я улыбнулся ей в ответ, тоже помахал. Мария улыбнулась более сдержанно, стараясь держаться поближе к Луке — возможно, потому что он был единственным, кого она здесь знала, кроме меня и Софы. Матвей стоял, ворча себе что-то в усы, и я слышал обрывки: «Опаздывают... Молодёжь... Никакой дисциплины...»

— Ну... как настроение? — я снял рюкзак, поставил его на скамейку, и начал разминку, разогревая мышцы после утренней работы.

— Ты опоздал, пацан! — пробубнил дед и продолжил разминаться чуть упорнее, выкручивая руки, наклоняясь и разминая спину. — Ты б исчо к вечеру приперся.

— Ха-ха, — засмеялся Твич. — Пап, у вас всегда так вайбово?

— Да, — раздался шепот Луки, в котором действительно чувствовалось больше тепла. Хотя, возможно, это было только рядом с сыном.

— Девушки, вы тоже разминайтесь, — начал я раздавать указания. — Софа, тебе стрельба. Сначала из арбалета, потом из винтовки. Десять выстрелов в мишень, потом пять в движении. Дальность — сначала двадцать метров, потом пятьдесят. Я хочу видеть, как ты работаешь с дистанцией.

Несколько людей бросили на меня взгляд, проходя мимо площадки. Я чувствовал на себе их любопытство, их непонимание, и их лёгкое презрение. «Ничего», — думал я, — «найду артефакт, чтоб статус скрыть, перестанете смотреть».

— Маша, а тебе персональное задание, — я повернулся к ней. — Твой навык требует движения. Много движения. Я хочу, чтобы ты пробежала по этим кубам, — я указал на нагромождение ящиков и брёвен, которые мы использовали для тренировок. — Сначала медленно, потом быстрее. Твоя цель — не просто пробежать, а сделать это красиво. Как танец. Каждый шаг — часть музыки, каждое движение — удар.

Меня внимательно слушали. Софа нахмурилась, сосредоточенно проверяя арбалет. Маша смотрела на препятствия, в её глазах я видел расчёт. Лука наблюдал за сыном, который уже начал разминку, подражая отцу. Матвей, ворча, подошёл к мешку с песком, чтобы размять кулаки.

Когда нужно, я исправлял их движения. Подходил к Софе, поправлял локоть, когда она целилась, показывал, как правильно дышать между выстрелами. Подходил к Маше, когда она замирала на кубах, не зная, куда поставить ногу.

— Не думай, — говорил я ей. — Чувствуй. Твоё тело знает, как двигаться. Дай ему волю.

Маша делала глубокий вдох, закрывала глаза — и начинала двигаться. Это было красиво. По-настоящему красиво. Тело, которое еще недавно было скованным, зажатым, вдруг распрямлялось, обретало гибкость. Она скользила по бревнам, словно по льду, перепрыгивала с одного куба на другой, кружилась, приседала, вставала. Движения были плавными, текучими, и в них чувствовалась та самая техника, рожденная на ледяной арене. Каждый прыжок — идеально выверен, каждый поворот — точен. Она была похожа на ветку, которую гнет ветер, но которая не ломается.

Тем временем Софа стреляла. Выстрелы были точными, быстрыми, и я видел, как она прогрессирует на глазах. Первая серия — все десять в «десятку». Вторая, уже в движении — пять из семи. Она училась, запоминала свои ошибки, становилась лучше. Надо бы узнать, какой у неё навык. Вдруг ей подойдут парные револьверы?

От Софы пахло не так, как обычно. Она пахла чем-то цветочным, чем-то сладковатым — будто она специально подобрала духи, чтобы удивить меня. Аромат был нежным, едва уловимым, и я ощущал его даже сквозь другие, более резкие запахи.

— Приятно пахнешь, Софа, — сказал я во время тренировки, когда она подошла перезарядить оружие.

Она расплылась в улыбке, и её щёки залились румянцем.

— Ой... ну я... да так... завалялось просто... — отмахнулась она, отворачиваясь, но я видел, как уголки её губ подрагивают, как она старается не улыбаться слишком широко.

Когда деду наскучило просто наблюдать, он подошёл ко мне.

— Пацан, — начал он, и в голосе его слышалось что-то странное. — Вот вроде ты молодой, а порой шибко взрослый. Будто приблазнило, что пацан передо мной.

— Короче, Склифосовский, — усмехнулся я.

— Чо? — не понял он.

— Чо-чо... — передразнил я его, делая растяжку ног. — Подраться пришёл?

— Ха-ха, — засмеялся он, и его усы запрыгали. — Ваще-то да. Пошли, помну тебе бока маленько-то хоть?

— Пошли, — я встал, отряхивая штаны. — Давно хотел посмотреть, на что пенсионеры годятся.

— Ишь чаво захотел, а! — он погрозил мне пальцем, но в глазах его плясали смешинки. — Вот за енто я тебе бока и помну, пацан!

— Ха-ха-ха, — засмеялся я громко, чтобы слышали все. — Давай, дед, докажи, что ты не пенсия!

Мы вышли на середину площадки.

Здесь на нас смотрят десятки глаз. Кто-то из наших, кто-то из бывших визовцев, кто просто проходил мимо и остановился посмотреть. Я чувствовал на себе их взгляды, их ожидание, их любопытство. И я не должен показать, кто я есть. Не сейчас. Не здесь.

Поэтому, когда я встал в стойку, стиль «Опавшая ветвь» тут же заставил моё тело начать двигаться неуклюже. Ноги чуть шире плеч, колени согнуты, руки опущены, голова наклонена — поза новичка, который только что взял перчатки в руки.

— Как ты думаешь, кто победит? — тихо спросила Маша у Софы.

Та улыбнулась и уверенно указала на меня:

— Димочка, конечно же. Хотя... дедушка так-то... ну, он сильный тоже.

Старик усмехнулся, глядя на девушек. Он поднял руки, на которых уже были перчатки. Я тоже взял такие же. Поднял неуверенно руки, сделал неверный шаг навстречу Матвею.

Он начал серию быстрых и жестких ударов, отработанных до автоматизма. Я пропускал их, словно защищаясь, но делал это неправильно. Всё время подставлялся, открывал себя, терял равновесие. Дед бил, я уклонялся, но казалось, будто каждый раз спасаюсь лишь случайно, по чистой удаче.

А потом произошло то, чего он никак не ждал.

Мой неловкий подшаг обернулся подножкой. Сделав движение, выглядевшее ошибочным, но на самом деле точно рассчитанное, я заставил деда потерять баланс. Его тело качнулось вперед, открываясь. Ложный замах — и он застыл.

Я увидел это в его глазах. Он тоже понял. Такой удар мог бы стать смертельным, если бы я пожелал.

Дед остановился и выдохнул.

— Неплохо, — сказал он, в голосе его слышалось что-то новое.

Софа обиженно надула губки, видимо, хотела, чтобы я победил. Маша, улыбаясь, поглаживала её по спине, но смотрела на меня внимательно, будто видела больше остальных. Лука тоже смотрел со своей фирменной ухмылкой, понимая, что сейчас произошло.

Твич ничего не понял. Он ободряюще мне крикнул:

— Братан, ну ты тоже нашел с кем драться, ха!

А я тем временем сделал то, чего и добивался. Посмотрел на тех, кто наблюдал за нашим поединком. Одни улыбались, покачивая головой, другие обменивались понимающими взглядами. Кое-кто смотрел с усмешкой или превосходством — мол, вот тот, кто совершил все возможные ошибки, какие только можно совершить.

Где-то высоко, в невидимости, летал стример тобити. Он снимал этот поединок для отправки администрации и оценки моих действий. Но я его не видел, хотя всегда держал в голове, что всегда может кто-то появиться.

— Ну... — подошла засмущавшаяся Софа. — Зато ты умный и... — она протянула мне белый платочек с синими вышитыми узорами. — Ты всё равно сильный!... И... вот!... На счастье.

Она чмокнула меня в щеку быстрее, чем я успел среагировать, и отвернулась, заливаясь краской так, что даже уши покраснели.

Машу обнял Лука и что-то тихо ей шепнул на ухо. Она улыбнулась и бросила на меня умный, внимательный взгляд, в котором читалось: «Я знаю. Я всё вижу. Но я никому не скажу».

— Вы молодцы, — сказал я, вытирая лицо платком. Потом убрал его в карман, оставляя на память. — Все вы. Сегодня новые знания вам могут пригодиться.

Я посмотрел на небо. В нём, на фоне синего и жёлтого солнц, уже начинали появляться фиолетовые всполохи. Они были едва заметны, но я знал — к ночи они усилятся, превратятся в танцующие огни, которые будут освещать город, когда начнётся Судная ночь.

— Всем отдыхать, — сказал я. — Сегодня будет тяжелая ночь.

И все разошлись, а я остался один. Смотрел на небо. Ждал ночи.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934

Дальше я шел дворами, иногда забираясь внутрь зданий. Там, где расстояние позволяло, приходилось двигаться крышами и перепрыгивать с одного дома на другой, балансировать на карнизах, карабкаться по водосточным трубам. Это было опасно — одна ошибка, и я бы рухнул вниз, привлекая внимание всех тварей в округе. Но Грация работала безупречно, и каждый мой шаг был выверен, каждое движение точно.

Уже подходя ближе к источнику крика, я услышал голоса. Люди старались говорить тихо, но в полной тишине ночного города их было слышно далеко. Слова разносились эхом между разрушенными зданиями, отражались от разбитых стекол и терялись в тёмных подворотнях.

— Командир, мы… не успели… — голос был женский, немного хрипловатый, с надрывом, будто её обладательница уже смирилась с неизбежным.

— Ищем дальше, — ответил мужчина. Голос уверенный, сильный, явно принадлежал командиру отряда. В нём слышалась привычка повелевать, брать ответственность, вести за собой.

Я не спешил показываться им на глаза. Мало ли какую реакцию это у них вызовет? К тому же я не знал, из какого они поселения. Мы сами пока контактировали лишь с визовскими, да и дружбой это назвать нельзя было. Скорее, шаткое перемирие, способное рухнуть в любой момент.

Отряд примерно из десяти человек двинулся по следу дальше. Благодаря Ритму, я замечал внимание разведчиков — тот самый момент, когда кто-то из них оборачивался, оглядывался вокруг, прислушиваясь к ночи. Я вовремя успевал спрятаться, замереть, слиться с тенями, оставаться незамеченным.

Так я подобрался ближе к месту обитания монстра. Судя по оставленным неподалеку следам, это был именно мимик. Однако понять, кем или чем он теперь притворяется, было совершенно невозможно. Мой уровень восприятия этому не соответствовал. Возможно, он скрывается под видом груды мусора. Или притаился внутри разбитого автомобиля. А возможно, уже проник в отряд, скопировав внешность кого-то из людей.

— Йоу, братва, че-то я очкую! — чуть громче отозвался какой-то тощий бледноватый тип.

Частично группу я смог разглядеть, выглядывая из разбитого окна полуразрушенного здания. Они стояли внизу, на пересечении двух улиц, сгрудившись вокруг командира. Их лица освещали тусклые фонари в руках. Тени от этих фонарей падали странно, неестественно, искажая фигуры, делая их длинными и призрачными.

— Ша-а, шкет, завали хлебало, — огрызнулся какой-то сиплый мужик с повадками зэка — голос грубый, движения резкие, взгляд тяжёлый.

— Пф-ф... минус вайб... — вздохнул парень и замолчал, но я видел, как он нервно переминается с ноги на ногу.

Я задумался о том, чтобы скрыть свой уровень. Система порой выдавала такие артефакты, либо их можно было создать самостоятельно. Это бы мне помогло. Не пришлось бы притворяться слабаком и привлекать лишнее внимание, а потом оправдываться. Просто стать никем. Стать серой мышью, которую никто не замечает.

Тем временем отряд подобрался к ближайшим следам мимика. Я оценил их уровни, поскольку отсюда видел всех. От 8 до 10 у всех. Солидно. Даже визовские герои оказались уровнями пониже. Видно, прокачивались не сообща, а скорей всего обменивались опытом и качались награбленным. Халявщиков система не жалует — вот почему они и не справились с зомби, когда те атаковали их поселение.

— Чуваки, тут че-то ваще не то, отвечаю, — сказал тощий длинный парень с русыми вихрастыми волосами и расстёгнутой ветровкой, которая хлопала на ветру, как крыло.

— За базаром следи, Твич, — недовольно заворчал кряжистый мужик с широкой грудью и короткой стрижкой. На плече у него висела огромная снайперская винтовка — такой я ещё не видел: самодельная, с мощным оптическим прицелом и толстым стволом. Внутри, в специальной камере, мерцал кристалл, пульсируя голубоватым светом.

Он вынул из кармана самокрутку, воткнул в зубы и коротко глянул в мою сторону.

— Братва, тишину поймали все. Тихо!

Я замер. Ни движения, ни дыхания. Каждая мышца окаменела.

К мужику подошла невысокая крепкая девушка с короткими пепельными волосами, одетая в военную форму медика, на рукаве виднелась нашивка с красным крестом. У нее была небольшая сумка через плечо с медикаментами, а на поясе несколько метательных ножей. Она положила руку на плечо мужчины и проследила за его взглядом. Голос её был спокойным, но напряжение чувствовалось в каждом слове:

— Я чувствую жизнь.

Я уже к этому времени успел оценить их подготовку и поведение. На визовских не похожи — те были более агрессивны, более уверены в своей безнаказанности. И на агрессивных тоже не походили — никто не бросился на меня с криком, не стал стрелять наугад.

Я поднял руки, держа ладони у груди. Обманная поза — я всегда мог выхватить кинжалы и либо метнуть их, либо защищаться. Копье оставил лежать на земле, метрах в двух от себя.

Я появился.

Тут же на меня уставились десять пар глаз. В мою сторону мгновенно были направлены арбалеты, самодельные пистолеты, пару мечников заняли защитные позы. У девушки глаза вспыхнули зеленым огнем магии жизни, скорей всего она сканировала или искала угрозу.

Обратился ко мне поджарый жилистый мужчина в старой глаженой армейской форме, волосы светлые, зачесаны назад. Форма выцветшая, но чистая, на груди нашивка с незнакомым мне значком.

— Назовись, — голос его был командным и сильным. — Кто такой? С какого района? Что тут делаешь?

— Я Дмитрий, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно ровно. — Из ДК Уралмаш, там на Космонавтов. Следил тут за вами. Вы идёте в ловушку.

— А я че вам говорил? — тут же отозвался тощий парень, Твич, кажется. На него недобро глянул снайпер, сминая пальцами самокрутку.

— Что ты видел? — командир отряда прикусил кончик своих длинных усов и скрестил на груди руки. — С чего решил, что тут ловушка?

— Тут нет тварей, — сделал я очевидный вывод, показывая вокруг двумя руками. — Охотник тут может. Скорей всего, потому никого и нет в живых рядом. Кстати, а откуда вы?

Десять человек переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то пожал плечами. Они начали представляться.

Оказалось, они из Академки — студенческого городка в другой части города. Помнится, там было одно из самых сильных поселений с развитой инфраструктурой и серьёзными игроками. Забрели они сюда, пока разведывали город, да не успели вернуться вовремя домой. Ночёвка в чужом районе с мимиками и неизвестно кем ещё — плохая идея.

Тощего парня назвали Лёха, но прозвали Твич — он оказался какой-то знаменитостью, хотя я его раньше никогда не видел. Сам он сказал, что какой-то стример и блогер, и у него аудитория в несколько десятков миллионов человек. Ну, ладно, всё равно не помню.

Снайпера звали Сергей. Командир — Родион, или проще говоря, Родя. Мужчину с огромным рюкзаком, набитым невесть чем, называли дядей Ваней. Здоровяк с тяжелой кувалдой, казавшейся тяжелее его самого, Егор. Девушка была Марго, чаще всего её называли просто Ведьма за магию жизни и, видимо, за характер. Невысокий плотный мужик с рыжей бородой, обвешанный склянками и самодельными бомбами, назвал себя Кузьмой. Остальные трое — Павел, Фёдор и Тимофей — стояли чуть поодаль, молчаливые и сосредоточенные.

Когда закончили знакомство, мой слух уловил легкий шорох.

Он был неестественным — не ветер, не крыса, не осыпающаяся штукатурка. Что-то живое, но слишком тихое, слишком осторожное. Твич и Сергей напряглись мгновенно, поднимая руку для тишины.

— Ша-а всем, — сказал снайпер и слегка присел, прислушиваясь.

Я уже знал, что произойдет дальше. Поэтому выхватил кинжалы и замер в неуклюжей стойке «Опавшая ветвь». Ноги чуть шире плеч, колени согнуты, корпус наклонен вперед — поза новичка, который только что взял оружие в руки и не знает, что с ним делать. Со стороны я выглядел крайне неопытным воином, даже кинжалы держал словно неправильно — лезвиями вниз, рукоятями вверх, подставляя запястья под удар.

— Бро, давай поближе к нам, — Лёха тихо шепнул, но я не собирался отступать, смотря в тёмные провалы выбитых окон.

— Димон, ты там это... — прогудел здоровяк, и его голос, медленный, будто ленивый, звучал в тишине как раскат грома. — Не стой как столб. Отойди...

Из одного окна выпала детская кукла.

Для всех — просто кукла. Пластмассовая, с выпавшими глазами, в грязном розовом платье. Она упала на асфальт, подпрыгнула один раз и замерла, глядя в небо пустыми глазницами.

Я кинулся кромсать её.

Кто-то усмехнулся — нервный, короткий смешок:

— Нервы сдали... Хе...

Но из куклы вырвался десяток щупалец.

Они были чёрными, скользкими, с присосками на концах, которые раскрывались и закрывались, словно пытаясь вдохнуть. Я, будто случайно, просто отшатнулся, потеряв равновесие, и щупальце прошло в сантиметре от лица. Следующее я отрубил неуклюже, с разворота, подставившись под удар, который должен был прийтись мне в бок.

Чёртов мимик! Откуда он тут взялся? Видимо, у Системы свои правила, раз тут неподалёку сразу две таких твари — мимик и хримтур. В обычных условиях они бы поделили территорию, дрались до смерти. Но здесь, в городе, где всё перевернулось с ног на голову, они как-то уживались.

— Ас... ука... — выдохнул я, падая.

Мельком глянул в статус: отняло всего 20 ХП из 700. Капля в море. Но я изобразил боль так, как надо — скрючился, зажмурился, схватившись за рану и застонал. Глаза закатил, чтобы выглядело правдоподобно.

Хлопнул глухой сдавленный выстрел Сергея, с едва уловимым свистом. Снайперская винтовка с кристаллом внутри сработала бесшумнее, чем я ожидал, но ударная волна всё равно прошла через воздух, заставив редкие стёкла в соседних домах задрожать.

Тут же Ведьма накрыла меня облаком исцеления. Зелёный туман окутал тело, и я почувствовал, как царапины затягиваются, как боль уходит. Поймал её взгляд, в котором мелькнуло лёгкое недоумение. Что-то она заподозрила.

Егор, несмотря на свою внушительную комплекцию, подпрыгнул к мимику с неожиданной лёгкостью. Кувалда загудела в воздухе, описав широкую дугу.

— Ххрраааа!.. — выкрикнул он глубоким басом, обрушивая удар.

Мимик уклонился, уйдя в сторону белым милым пушистым кроликом, с длинными ушами и розовым носиком, который нервно подрагивал. Он юркнул в здание и исчезнув в темноте. Я услышал, как его лапки, или щупальца, застучали по лестнице, удаляясь вверх.

От грохота кувалды слегка задрожала земля. Асфальт вокруг места удара покрылся сетью трещин, и в воздух взметнулось облако пыли. Здоровяк, как ни в чём не бывало, вынул кувалду из асфальта и положил её на плечо.

— Ну вот... — сказал он с искренним сожалением. — Не попал...

— Йоу, бро, не парься, — усмехнулся на это Твич, и в его голосе слышалось искреннее дружелюбие.

— Кхм... и что это было? — задумчиво протянул Родион, осматривая тёмные провалы окон. Его рука лежала на рукояти меча, пальцы нервно постукивали по гарде.

— Перевертыш какой-то... — Марго провела рукой по коротким пепельным волосам и подошла ко мне. — Спасибо тебе. У меня к тебе есть пара вопросов.

Я на это кивнул, не отводя взгляда от здания, где скрылся мимик.

— Только я оружие подберу.

Она приняла это как приглашение поговорить отдельно. Я поднял копьё, и девушка заглянула мне в глаза. В её взгляде читалось профессиональное любопытство пополам с подозрением.

— Первый уровень, — сказала она тихо. — Один в городе. Так не бывает.

— Много чего не бывает, — пожал я плечами и развернулся, собираясь уходить.

— Постой! — окликнул Родион. Он махнул мне рукой, приглашая подойти. — Давай поможем друг другу.

Я заглянул в глаза Марго — в них читалось: «Я тебя раскусила, но не буду говорить вслух». Подошёл к отряду.

— Вам нужна или кислота, или сильный яд, — сказал я, оглядывая их лица. — Я не представляю, как эту тварь убивать.

Люди были напряжены до предела, не осознавая серьезность опасности от мимика. Но всё равно каждый раз, когда ветер шуршал мусором или где-то падал камень, кто-нибудь вздрагивал. Мимик мог вернуться. Мог принять любую форму. Мы были живы, но никто не чувствовал себя в безопасности.

Я же на самом деле я знал, что мимиков можно убить несколькими способами, но есть лишь один верный способ, это найти их истинное тело, спрятанное где-то в пределах нескольких сотен метров, и уничтожить его, пока отвлекающая форма развлекается с жертвами. Хотя это касалось взрослых особей, и если вдруг этот молодой, он мог действовать и в своей форме. Но разве мог я раскрыть секрет убийства мимиков посторонним? Даже своим-то не вполне доверял, а уж жителям соседнего посёлка и подавно.

— А я тут чё... — проворчал подрывник Кузьма, снимая с разгрузки одну из гранат. — Мебель или кто... или столб?

Он повертел в руках самодельную гранату, обмотанную изолентой с торчащим шнуром запала.

— Кислота, говоришь? — он усмехнулся в рыжую бороду. — У меня есть кое-что покрепче.

— Кузьма, — предостерегающе сказал Родион, но подрывник только отмахнулся.

— Да знаю я, знаю. Не взорву я никого. Наверное, хе-хе-хе...

Я смотрел на эту разношёрстную команду и думал о том, что мир становится меньше. Раньше каждое поселение жило своей отдельной жизнью, не пересекаясь с соседними. Теперь мы начали выходить за пределы собственных территорий, искать друг друга, объединяться.

Или воевать.

Но сейчас, глядя на этих людей, принявших меня, незнакомца, в свою компанию, я почувствовал, что будущее может оказаться не столь мрачным, каким казалось раньше.

— Ладно, — сказал я, перехватывая копьё поудобнее. — Рассказывайте, что у вас есть. И как вы планируете заманивать эту тварь.

Родион кивнул, и мы присели на корточки прямо на асфальт, начиная набрасывать план. Ночь вокруг дышала, шуршала, жила своей жизнью. Где-то вдали выл монстр. Где-то падали камни. Где-то кричала птица — или нечто, принявшее её облик.

А мы сидели и готовились к охоте.

Родион усмехнулся негромко, по-свойски, словно мы с ним старые знакомые, а не встретились лишь несколько минут назад в ночном городе, полном чудовищ. Легонько хлопнув меня по плечу, он вложил в этот жест не покровительство и фальшь, а то самое простое, человеческое тепло, которого так редко встречаешь в мире, где каждый сам за себя.

— Мы люди простые, парень... — голос его опустился до шёпота, но я слышал каждое слово, каждую интонацию. Он покрутил свой длинный седой ус, закрученный на конце по-казачьи — и посмотрел на чужие звёзды, которые холодно мерцали в тёмном небе, не давая ни тепла, ни надежды. — Хотя доверять нам... дело твоё, Дим. Я не уговариваю тебя, но и позволить тебе уйти, зная, что тебя могут убить... я как военный, приказываю тебе идти с нами.

Он взглянул на меня, не отводя взгляд от глаз. В его светло-сером зрачке словно отразилась вся эта холодная, пустая, и такая равнодушная ночь. Но глубоко внутри теплилось нечто живое. Он говорил откровенно, не лгал. Я это знал. Он сам искренне верил своим словам, и его люди тоже верили, соглашаясь с ним. Я замечал это не только благодаря Селективному восприятию, но и по поведению, манере речи, едва заметной дрожи голоса, словно это действительно имело значение. Словно он старался искупить вину. Возможно, кого-то потерял. Возможно, не смог защитить. А сейчас хочет спасти каждого, кто встретится на пути.

— Дружба крепкая не сломается, не расклеится от дождей и вьюг... — раздался детский голосок из одного из тёмных провалов.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, перевёл взгляд. Там, на фоне выбитого окна, стояла девочка. Маленькая, хрупкая, в старом, выцветшем платье, с большим синим бантом на голове, который выглядел неестественно ярким в этом мире серости и разрухи. В руках, словно игрушку, она держала окровавленную чью-то бедренную кость, от которой время от времени откусывала по кусочку. Хруст разносился в ночной тишине, заставляя зубы сводить судорогой.

— Кхм... твою... сука... ёп... — Сергей так и не смог сформулировать нормальное ругательство, направляя дрожащий ствол винтовки на девочку. Его палец лежал на спусковом крючке, побелевший от напряжения.

— Друг в беде не бросит... — пропела девочка, и её голос был таким чистым, таким невинным, что на секунду поверить в чудовище было невозможно.

Выстрел!

Сергей нажал на спуск, и пуля с хлопком вырвалась из ствола, разрывая ночную тишину. Но девочка ловко увернулась. Движение было слишком ловким и плавно, будто её тело не подчинялось законам физики. Она улыбнулась так широко, что рот оказался больше головы, обнажая три ряда острых зубов.

— Вот что значит настоящий верный друг... — закончила она и исчезла.

Буквально — стала невидимой. Я потерял её из виду, хотя Селективное восприятие работало на пределе.

— В круг! Живо! — скомандовал Родион, его голос вдруг стал жёстким, стальным.

Бойцы начали смыкаться, готовясь к обороне, но я будто случайно замешкался. Отступил на шаг, потом ещё на один, оказавшись чуть в стороне от основного строя.

— Чувак... ты... — голос Твича остался на периферии, когда я активировал Ясность мысли.

Всё лишнее отсеклось. Мир сузился до меня и твари. Ни страха, ни сомнений, ни чужих криков. Только я и она. Энергия начала проседать, утекая по десять единиц каждую секунду — дорогая цена, но она того стоила.

Мне что-то говорили — я слышал звуки, но не воспринимал смысла. Двинулся к зданию, удаляясь от группы. Иначе взяли бы в кольцо и удерживали внутри защитного периметра, не позволяя действовать. Нет, эта тварь моя. Простите, ребята, но это моя добыча. Слишком многое поставлено на карту.

Селективное восприятие обострилось до предела, выхватывая лишь нужные звуки и запахи. Микроскопическое движение там, где надо. Скрипнул пол — там. Скользнуло по стеклу — здесь. Замерло дыхание — прямо передо мной.

— Мы поссоримся и помиримся... — пропела девочка, и голос её шёл уже с другой стороны, от разбитой машины.

Выстрел. Свист стрел. Вспышка магии. Всё пошло не туда — мимик сместил источник звука, и атаки обрушились на пустоту.

А потом из невидимости хлестнули десятки щупалец.

Они тянулись, словно корни из земли, чёрные, скользкие, с присосками, раскрывающимися и смыкающимися в такт неведомому ритму. Я услышал крики — кто-то из бойцов рухнул, кто-то застонал, кто-то выругался сквозь зубы. Несколько щупалец достало и меня — одно полоснуло по боку, другое зацепило плечо, третье обвилось вокруг ноги.

От части я увернулся — сделал ровно столько, чтобы избежать смертельных ран. Другой части позволил себя задеть, чтобы якобы случайно ткнуть копьём в произвольном направлении. Туда, где, по моим расчетам, скрывалось настоящее тело мимика.

Копьё вошло во что-то мягкое и податливое, и из темноты раздался визг. Жуткий, режущий сознание, от которого хотелось закрыть уши и свернуться калачиком, лишь бы не слышать этот звук. Но Ясность мысли стерла эффект. Я стоял, пока мои временные союзники попадали на асфальт, закрывая уши руками, корчась в судорогах, и истошно крича.

По моим ушам тоже струилась кровь — тёплая, липкая, заливая шею. Но я мог её игнорировать. Это неважно. Значение имело лишь одно: тварь и я.

Щупальца вылетали из темноты, хлестали по асфальту, по стенам, по людям. Кто-то из бойцов упал, уже не в силах держаться. Кто-то пытался стрелять, но пули шли мимо цели. Я воспользовался этой сумятицей, чтобы подобраться ближе к месту, где, как мне казалось, скрывалось настоящее тело чудовища. Похоже, всё-таки он начал взрослеть и догадался прятаться, пока отвлекает других своими куклами.

— Кххра... — попытался крикнуть Кузьма, и я увидел, как подрывник пытается бросить мне гранату.

Но граната упала на асфальт и покатилась к моим ногам, звеня металлом. Я сделал неуклюжий кувырок, чтобы выглядело случайностью, подхватил её и, не глядя, забросил в открытую пасть мимика, который на секунду проявился из невидимости, пытаясь укусить меня.

Граната исчезла в чёрном провале, и на мгновение мир замер.

Энергии осталось одна десятая. Я прекратил действие навыка и буквально рухнул с ног — мозг разрывался на части от визга сотен голосов, вырывавшихся из глотки мимика. Он менял внешность десятки раз в секунду — девочка, старуха, мужчина, собака, дерево, машина, снова девочка, снова нечто невообразимое. Тело его таяло на глазах, буквально — стекало лужами чёрной слизи, шипевшей на асфальте, разъедавшей его.

— Кх... х... да... жаль... этого... добряка... — усмехнулся я, пытаясь удержаться стоя на коленях.

Марго пришла в себя быстрее остальных. Видимо, её магическая подготовка давала преимущество. Сначала она немного полечилась сама, а потом занялась остальными. Ко мне она подошла последней, и я почувствовал, как знакомое тепло разливается по телу, затягивая раны и успокаивая боль.

Моё здоровье упало ниже половины. Колоссальный урон, который я попросту игнорировал. Невероятно. Без Ясности мысли я, пожалуй, не выдержал бы.

После магии лечения стало ощутимо лучше. Теперь я уже мог встать на ноги, но всё равно сидел на асфальте, ожидая, пока остальные очнутся. Хрипы, кровь из глаз и ушей, судороги рук и ног после атаки мимика, всё это выглядело жутковато. Хорошо, что этот экземпляр оказался достаточно молодым, ведь возраст мимов определить сложно. У каждого из них собственный характер. Некоторые особи миролюбивы — я видел такое в будущем, мимики, желающие лишь спокойно жить, никому не мешая. Однако наш случай явно иной.

Я принял лежачее положение, чтобы не смущать остальных своим состоянием. Пусть думают, что я тоже еле жив. Так будет проще.

Дождался, когда люди начнут подниматься и помогать своим. Кто-то сидел, держась за голову. Кто-то пытался встать, но падал. Кто-то просто лежал, глядя в небо пустыми глазами. Ко мне подошла Ведьма, но я встал сам, кивая в благодарность:

— Спасибо за лечение.

Перевёл взгляд на остальных, вытирая кровь с ушей рукавом куртки.

— Кхм... вообще нам всем повезло, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ага... — Твич смотрел на меня с каким-то новым выражением. — Жесть... Ты как вообще смог?

Другим тоже было интересно. Марго оценивающе смотрела на меня, склонив голову набок. Другие с любопытством или подозрением. Я чувствовал на себе их взгляды, тяжёлые, как свинец.

— Ну так... — я пожал плечами, стараясь выглядеть беспечно. — Порой недостатки меня защищают.

Я подошёл к чёрной луже, которая всё ещё дымилась на асфальте.

— Убил я его не сам, — продолжил я, оборачиваясь к группе. — Так что по правилам делим добычу поровну.

Никто не был против. Я снял с убитого монстра пять тысяч опыта. Кристалл ранга C, причем необычный. Полупрозрачный, с туманом внутри, который будто бы пытался принять форму лица. Можно использовать для брони-невидимки — в будущем я видел такие доспехи, они стоили целое состояние. Был еще навык маскировки — слабенький, ранга G, бесполезный для меня. И на этом всё.

— Засвети, че ты там зашмонал? — спросил Сергей, смотря на меня со скрытой угрозой в глазах. Он уже успел свернуть новую самокрутку, но не зажигал, только мял в пальцах, нервно покусывая бумагу.

— Седой, братан, опять ты за своё? — возмутился Твич, но поймал его недобрый взгляд и заткнулся, отступив на шаг.

— Я возьму кристалл и часть опыта, — обозначил я, откладывая в другую руку кристалл и разделяя камень, взяв оттуда 500 очков.

— Кхм... справедливо, — кивнул Родион, и в его голосе слышалось облегчение. — Пока мы тут валялись, ты действовал.

Он взял камень с оставшимися очками опыта и навык маскировки. Бойцы разделили их между собой, но некоторые посматривали на мой карман, куда я убрал кристалл. На самом деле я мог бы забрать навык, но его ранг был низким, и он вряд ли сделал бы кого-то из уралмашевских сильнее.

— Слыш, фраерок, — Сергей подошёл ближе, разминая самокрутку, которую наконец закинул в рот и поджёг. — А зацени-ка камешек. Че ты от братвы его ныкаешь?

— Седой, отставить, — попытался осадить его Родион. — Всё честно.

Сергей оглянулся и кивнул ему, но потом снова уставился на меня, ухмыляясь.

— Закрысишь, пожалеешь, — только и сказал он, выпуская струю дыма мне в лицо.

— Претендуешь на мою добычу? — я заглянул ему в глаза, занимая обманчиво расслабленную позу. Руки висели вдоль тела, плечи опущены, голова чуть наклонена. Но внутри я был готов к любому развитию событий.

— Вы двое... это... давайте не здесь, — к нам подошёл здоровяк Егор и положил могучие ладони на наши плечи. Его рука весила, наверное, как целый мешок картошки, и я чувствовал, как он готов в любой момент разнять нас, если дело дойдёт до драки.

— Да я ж так... шуткую, че вы все... — Сергей недобро усмехнулся и отступил на пару шагов, но продолжал бросать на меня внимательные, изучающие взгляды. Он явно намерен действовать.

Ну что ж. Всегда такие были. Жадные и тупые. Думают, что мир вертится вокруг них, что сильный всегда прав, что слабый должен отдавать. Я встречал таких сотни. Убивал десятки. Ещё один погоды не сделает.

— Отдохнули? — преувеличенно бодро спросил Родион, давая всем время прийти в себя. Спустя несколько секунд он отдал приказ: — Ну тогда идём в укрытие. Возможно, они будут союзниками.

Другие одобрительно кивнули. Кто-то, как тощий Твич, поддержал:

— Внатуре, а то вайб от этих двух... не в обиду, чуваки.

На это Седой огрызнулся:

— Знаешь че с обиженными делают?

— Че? — Твич замялся. — Ну... воду возят.

— И не только, — хмыкнул Сергей. — За базаром следи.

И мы отправились к своему посёлку. Ночь вокруг дышала, шуршала, жила своей жизнью. Где-то вдали слышались крики монстров, где-то хлопали выстрелы, где-то мерцали вспышки магии. Мы шли через разрушенный город в крохотный островок живых посреди моря смерти.

Сергей периодически поглядывал на меня взглядом, полным скрытого предупреждения. Однако предпринимать что-либо до поры до времени он не рисковал. Я тоже был настороже. Шансов у него нет никаких, играть с ним я бы не стал. Один лишь мой жест и он рухнет, даже не осознав произошедшего.

Обернувшись назад, я взглянул на ночной город, на мрачные очертания домов, на тёмные провалы окон, на ржавые останки автомобилей. Среди тех руин сейчас скрывалось чудовище хримтур, которого я никому не позволю заполучить. Его шкуру, его кости, его сердце и драгоценный кристалл — всё это станет исключительно моим.

Я ощущал это. Знал. И терпеливо ждал.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934

Эти собаки добавили мне ещё две тысячи очков опыта. Всего за день набралось больше четырех тысяч, и до вожделенных десяти оставалось лишь ничтожная горсточка. Еще сотня-другая, всего несколько убийств — и я мог бы повысить Ясность мысли до ранга F, открыв новые способности. Но к сожалению спустилась ночь, а мысль провести её на улицах города, уже принадлежащих кровожадным существам, вовсе не радовала. Ночные чудовища были гораздо страшнее дневных — быстрее, хитрее и беспощаднее. Даже мне с ними лучше не шутить.

Ну и свисток всё-таки исчерпал свой запас зарядов. В пылу последней схватки, когда на меня выскочила сразу стая из полудюжины псов, он рассыпался прямо в руке, превратившись в горстку ржавой пыли. Было неприятно, так как вещь оказалась полезной, и я уже успел к ней привыкнуть, но он и так отлично помог. Без него я бы, может, и справился, но точно не без единой царапины.

— Хм… Пойдём что ли домой… — пробормотал я, берясь за самодельные волокуши, на которые погрузил туши пяти собак. Конструкция была примитивной из двух длинных жердей, связанных ремнями, на которых были навалены тяжёлые тела. Волоком тащить тяжело, но на плечах их не унести, а оставлять добычу здесь, чтобы потом возвращаться, было бы глупо.

Из щупалец этих животных я планировал потом создать очень удобную одежду — прочную, гибкую, почти невесомую. В будущем я знал мастеров, делавших из такого материала доспехи, не уступавшие по прочности системной броне третьего уровня. Но сначала следовало набрать ещё немного опыта, чтобы прокачать навыки, необходимые для работы с этим специфическим сырьём.

— О, Дима? — охнул охранник у ворот, когда я подтащил свою добычу к проходу. — Ты… это… надсадишься же! Чё ты столько тащишь-то?!

Он бросился помогать, подхватывая волокуши с другой стороны. Я изобразил усилие — спина напряглась, дыхание сбилось, лицо покраснело от натуги. Пусть видят то, что ожидают увидеть. Пусть думают, что инвалид едва справляется с грузом, который обычный игрок унёс бы не вспотев.

Завхоз наш Фома, которого я обычно редко встречал — он вечно пропадал либо на складах, либо в разъездах с фуражирами, — тут же подошёл с планшетом и карандашом в руке. Нагнулся к тушам, разглядывая их профессионально заинтересованным взглядом.

— О, Дмитрий, — сказал он, и в его голосе слышалось искреннее удивление. — Вы снова нас поражаете! Позвольте полюбопытствовать: эти существа обитают где-то поблизости?

Я вытер лоб — на самом деле пот был самый настоящий, волокуши тянуть действительно нелегко — и огляделся вокруг. Новички продолжали бросать взгляды исподтишка. Уже поползли слухи, что я первого уровня, а кто-то шептал, будто бы, кроме изъянов, у меня вообще ничего нет. Одни смотрели с жалостью, другие — с презрением, третьи — с подозрением. Те, кто еще вчера были никто, теперь ощущали свое превосходство над «калекой».

Я поправил воротник куртки, словно разминая затёкшую шею, и начал выпрямляться, изображая усталость.

— Ну как вам сказать… — Я неопределённо махнул рукой куда-то туда, где за забором поселения виднелись руины жилых районов. — Здесь совсем близко. Поставил ловушку, повезло поймать. А пушку вот тоже нашел.

Я снял с плеча громоздкое сооружение из проводов, кристаллов и металлических трубок и перехватил покрепче копьё. Отправился в мастерскую, откуда уже выходил глава инженеров Аркадий Васильевич. Издали он казался ещё забавней обыкновенного: редкие кудри растрепались, лысина слабо блестела на солнце, а шёл он какими-то неуклюжими, мелкими шажками, словно окончательно не проснувшись после бессонницы над чертежами.

Тем временем Фома прикоснулся к носу, палец ненадолго завис, потому что не нашёл знакомых очковых дужек. Видимо, он хотел оправить очки, да понял вдруг, что перестал их носить. Махнув рукой нескольким носильщикам, те принялись уносить трупы собак, внимательно рассматривая странную добычу.

Подошедший Аркадий Васильевич бросил взгляд на криопушку, поставленную мной наземь, поправив заляпанные стёкла очков. Они были настолько грязны, что сквозь эту муть трудно было что-либо различить, однако профессор смотрел сквозь них словно открытыми глазами, видя нечто недоступное обычным взглядам.

— О, Дмитрий! — воскликнул он, и в голосе его зазвучал тот самый знакомый восторг первооткрывателя. — Что это за любопытная конструкция… э-э-э, ну… — он поправил очки, оставив на стекле еще один жирный развод, и махнул рукой, подбирая слово, — проще говоря, что это за оружие?

Я улыбнулся, глядя на инженера. Его речь немного изменилась после плена у визовцев — стала чуть более торопливой, чуть более сбивчивой, будто он боялся, что его не дослушают, не поймут, или перебьют. Но глаза остались теми же — живыми, любопытными, жаждущими новых знаний.

— Это-то вот? — Я указал на устройство, стоявшее между нами на утоптанной земле. — Это криопушка. Ну… я так её назвал, пока рабочее название. Здесь вот, — я показал на разные блоки, кристаллы, систему охлаждения из автомобильного кондиционера, — схема простая, но это всего лишь прототип.

— Криопушка? — удивился Фома, отрываясь от планшета. Почесал нос, прищуриваясь по привычке. — Аркадий Васильевич, изволите попытаться создать нечто подобное?

Инженер уже держал оружие в руках, вертел его так и этак, щелкал чем-то, бормоча себе под нос. Я расслышал обрывки фраз: «Интересное решение», «Нестандартный подход», «А если вот здесь...» Отвлёкся на мгновение, достал из кармана довольно грязный платок и протёр очки, ничем не улучшив их чистоту, а лишь размазал грязь на большую площадь. Убрал платок обратно и задумчиво поскрёб подбородок.

— Тут, собственно... — начал он, но тут же поправился: — Хотя нет, не собственно... Э-э-м... Я вижу здесь, вот эти... — он крутил пальцами в воздухе, подыскивая слова, — кристаллические преобразователи энергии... и катушки индуктивности.

Тут же снова поправился, вновь трогая очки и оставляя новый след грязи:

— Ну, проще говоря, штучки всякие разные... Я... хм... разрешите мне забрать это с собой?

Он поднял на меня взгляд сквозь мутные стёкла очков. В его глазах читались такая надежда, такое нетерпение, что отказать ему было просто невозможно.

Я вздохнул и достал чистый платок, у меня их всегда было несколько, привычка, оставшаяся из прошлой жизни, когда чистота иногда могла спасти жизнь. Профессор с благодарностью принял его и протёр очки, после чего, по своей привычке, спрятал платок в грязный карман халата. Я снова вздохнул, но спорить не стал.

— Я именно для этого его и принёс, Аркадий Василич, — сказал я.

Он кивнул и что-то пробормотал в благодарность — я разобрал только «спасибо» и «гениально». Поправил очки, он тут же оставил на них жирный развод, и, бережно прижимая к груди криопушку, словно это было не оружие, а драгоценное дитя, ушёл в мастерскую.

Я посмотрел на туши, которые носильщики уже утащили на склад. Прикинул, что мне так или иначе не хватает на прокачку каких-то трёхсот очков, мелочь, которую можно было бы получить, убив парочку мелких тварей. Но смысла нет. Не хватало — так не хватало. Завтра добью.

Я попрощался с Фомой и подошедшими носильщиками и отправился в душевые.

Горячая вода — роскошь, которую мы могли себе позволить благодаря системному генератору, питаемому от кристаллов. Я стоял под тугими струями, смывая с себя кровь, пот, слизь, грязь, и чувствовал, как напряжение уходит из мышц. Раны, полученные за день, саднили, но Закалка делала своё дело — они затягивались быстрее, чем должны были, организм восстанавливался, готовясь к новым испытаниям.

Потом — столовая. Уютный зал, где пахло свежим хлебом и горячим супом, где играла тихая музыка из старых динамиков, где живые люди улыбались, смеялись и о чем-то вечно спорили. Я увидел Матвея и Софу за дальним столиком у окна, где свет заходящего солнца окрашивал всё вокруг в золотисто-розовые тона.

В этом свете её лицо было похоже на маленькое солнышко. Огромная непослушная шевелюра красно-рыжих волос, рассыпавшаяся по плечам, пылала огнём. Веснушки, которые днем казались лишь россыпью светлых точек, теперь сияли словно маленькие звезды. Она что-то оживленно рассказывала деду, энергично жестикулируя, иногда поправляя волосы, и всё это выглядело так... живо. Так естественно. По-настоящему человечно.

— Ты чего лыбишься, парень? — проворчал Матвей, сопя в усы, когда я подошел.

— Ой-ой, дедушка, ну ты ёлки-палки! — рассмеялся я, качая головой. — Иногда ты и правда такой забавный!

Отодвинув стул, я устало бросил на него сумку.

— Пойду-ка я за едой.

Девушка тут же замахала руками, убирая локон с лица.

— Ой! А возьми мне компотика, позязя! — пропела она, и в этом «позязя» было столько искренней, детской просьбы, что я невольно улыбнулся.

Я кивнул и ушел к раздаче. Взял себе густой наваристый ароматный борщ, с крупными кусками мяса. Взял котлету с картофельным пюре, посыпанным зеленью. Взял свежий хлеб, еще теплый, с хрустящей корочкой. И два компота из сухофруктов себе и Софе.

Улучшенный слух позволил уловить часть разговора заранее. Я слышал, как дед что-то ворчит, как Софа возражает, как они обсуждают какие-то свои, семейные дела.

— Да нормально ты выглядишь, — говорил Матвей. — Чё пристала, как банный лист?..

— Ну скажи-и-и-и... — голос Софы звучал капризно, но в нём чувствовалась улыбка.
— Я, наверное... как эта... ещё не причёсана даже...

К этому моменту я подошёл уже ближе, и разговор перешёл на другую тему.

— А молодец Артёмка-то у нас, а? — сказал дед, и в голосе его слышалась гордость.

— Ага... — согласилась Софа. — Но ведь не один же он... это само... мы все помогаем друг другу.

Я поставил перед Софой её компот. Она улыбнулась и искренне поблагодарила, будто я сделал что-то особенное. Дед шумно выдохнул в усы и пробурчал что-то про глупости молодости.

— Ты так-то тоже почти молодежь, старик, — заметил я, отламывая кусочек хлеба и обмакивая его в борщ.

Тот хлопнул по столу, привлекая к себе внимание окружающих, и громко заявил:

— Не надо мне тута... это... — он запнулся, подбирая слово, потом махнул рукой. — Чё сам-то как?

— Потихоньку.

Усмехнувшись, он понизил голос до громкого шепота, который всё равно был слышен на весь зал:

— Новые на тебя косятся, как на этого, слышь... Как на чудо! Ха-ха-ха!

Он громко заржал и хлопнул себя по колену. Я же, хоть и привык к тому, что на меня пялятся, старался не обращать внимания. Пусть себе болтают или смотрят. Но среди новеньких много и тех, кто внешне ведёт себя мирно и спокойно, но на самом деле является, как говорится, «спящим агентом». То есть в случае чего он совершит диверсию или провокацию, и скрываться приходится ещё и с учётом такой угрозы.

Так что тварей я буду иногда притаскивать, но немного, как сегодня псов. Достаточно, чтобы не вызывать подозрений. Достаточно, чтобы помнили, что я есть. Достаточно, чтобы не лезли.

Мы поболтали еще ни о чём некоторое время. Я доел, прислушиваясь к разговорам окружающих. Ничего полезного или значимого не было — кто-то обсуждал новые постройки, кто-то жаловался на трудности, кто-то хвастался удачной охотой. Обычные разговоры обычных людей, пытающихся выжить в новом мире.

Мы все вместе покинули столовую. Софа хотела было увязаться со мной, когда я направился к свободной скамейке в дальнем конце двора, под старым деревом. Но Матвей увёл возмущенную девушку в общежитие, что-то ворча про «нечего шататься по темноте» и «завтра рано вставать».

Место это я выбрал не просто так. Скамейка стояла в углу у стены, где её не было видно из окон жилых корпусов. Дерево закрывало от света уличных фонарей. Здесь можно было остаться одному, побыть наедине с собой.

Я медитировал в этом уединенном месте. Иногда тут сидела какая-то парочка влюбленных, но сейчас здесь никого не было, только я и ночь, только два солнца, давно уже севших за горизонт, и холодные звезды.

В этом состоянии глубокого погружения Прокрастинация работала на полную, позволяя сознанию блуждать в лабиринтах собственных мыслей. Я собирал новые схемы и тактики для боя. Привыкнув быть сильным и быстрым раньше, сейчас приходилось подстраиваться под новую реальность даже в медленном и слабом теле. Каждый прием, который раньше давался легко, теперь требовал переосмысления. Каждое движение, ставшее автоматическим, пришлось переучивать.

И вот сейчас я решил доработать стиль «Опавшая ветвь».

Этот стиль идеально подходил для обмана противника. Суть заключалась в том, чтобы казаться слабее, чем ты есть. Чтобы спровоцировать врага на ошибку, заставить совершить необдуманное действие, подстегнуть чрезмерную самоуверенность. Классическое исполнение стиля подразумевало образ счастливчика-слабака, чудом уклоняющегося от ударов и наносившего собственные.

Но моя новая версия должна была стать чем-то иным. Чем-то, что позволит мне быть удачливым иногда. Не всегда, не постоянно, а именно в самые критические моменты, когда один удар решает всё. Я перебирал варианты, просчитывал траектории, искал слабые места, которые можно было бы использовать. Это была кропотливая работа, работа на пределе возможностей моего сознания.

Но кто сказал, что будет легко?

Ветер шевелил листву, где-то вдалеке выли монстры, а я сидел на старой скамейке и учился быть слабым. Чтобы однажды стать сильным.

Так прошло несколько часов — время тянулось медленно, как патока, но вместе с тем незаметно, будто кто-то перематывал плёнку жизни в ускоренном режиме. Я сидел на скамейке, погружённый в свои мысли, расчёты и глубокую медитацию. Вдали завыли ночные монстры и их голоса звучали разнообразно: низкие, утробные рыки крупных хищников, тонкий, почти человеческий визг мелких тварей и мерный, гипнотический вой, от которого любой нормальный человек покрылся бы мурашками.

Ночная прохлада опустилась на землю, и я ощутил, как воздух стал плотнее, тяжелее, от дыхания пошел пар, а трава под ногами покрылась первым инеем.

Двое новых охранников, проходя патрулём где-то поблизости, остановились перекурить за углом столовой. Голоса их, приглушенные расстоянием, долетали до меня обрывками, однако моё Селективное восприятие складывало их в понятные фразы.

— Слыхал я, будто этот вот... ви-ишь, вон там сидит. Он Пашку уделал... — сказал один с молодым высоким голосом.

— Да типун тебе... — Второй, постарше, явно опытнее, говорил с легкой хрипотцой заядлого курильщика.
— Гонишь! Пашу даже Чипых достать не мог...

— Ага... — Молодой понизил голос до заговорщического шепота. — Отвечаю, братан, он тогда с охоты пришел...

Я вздохнул, не услышав окончания — они зашли в столовую, и дверь отсекла их голоса, оставив меня наедине с ночными звуками и собственными мыслями. Значит, слухи уже пошли. Значит, меня уже обсуждают. Значит, скоро эти разговоры дойдут до тех, кому не нужно знать о моих возможностях.

На следующий день я покинул поселок незаметно еще утром, пока охрана была полусонная и не запомнила выходящего человека. Небо только начинало светлеть, оба солнца еще не поднялись, и все вокруг было залито тем особым светом, когда предметы теряют четкость, а тени становятся длинными и призрачными. Охранники на воротах клевали носами, прислонившись к косякам, и я проскользнул мимо них, как тень, бесшумно, плавно, растворяясь в утреннем полумраке.

Я сразу направился к старым гаражам, которые приметил ещё вчера, бродя по городу в поисках добычи. Среди ржавых металлических коробок засело нечто ледяное. Оно появилось здесь сравнительно недавно, возможно, день-два назад, и если это действительно тот монстр, о котором я думаю, вскоре случится беда. Большая беда.

Подойдя к границе ледяной зоны, я замер. Гаражи, ещё вчера выглядевшие просто старыми и заброшенными, сейчас казались совсем иными. Один из гаражей превратился во вход в пещеру сотворённую магией льда с идеально гладкими мерцающими стенками. Вокруг, в пределах десятка метров, всё покрылось инеем. Асфальтовые лужи застыли ледяными зеркалами. Из разбитых автомобилей тянулись сосульки. А в снегу лежали замороженные тела монстров. Все они были покрыты слоем льда, застывшими в неестественных позах, а в их промерзших глазах навеки запечатлелся страх.

Воздух здесь был таким холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох превращался в густой пар, оседавший инеем на воротнике куртки.

Я присел на корточки, надеясь убедиться, что это не тот, о ком я даже думать не хочу. Медленно, стараясь не шуметь, осмотрел следы. Они были размером с мою голову, с глубокими бороздами от когтей, вмерзших в асфальт и превративших его в ледяную крошку. Следы вели в пещеру и обратно, несколько раз пересекались, создавая причудливый узор на снегу. Я насчитал три разных направления — значит, монстр выходил на охоту уже несколько раз.

— Та-а-ак… — протянул я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что тут… хм… Совсем не нравится мне это…

Следы были именно такими, каких я боялся. Глубокие, широкие, с характерным отпечатком трёх пальцев, направленных вперёд, и одного — назад. Хримтур. Ледяной великан. Хотя этот был детёныш, но даже так он был очень опасен.

— Дерьмово… — прошептал я, оглядываясь. — А сам-то ты где?

Я осмотрелся, но его нигде не было. Только ледяная пещера, только следы, только замерзшие трупы. Где-то вдали слышался вой, но это были просто мелкие твари, перекликавшиеся в утренних сумерках.

— Либо ты охотишься… — продолжил я свой монолог, понижая голос до едва слышного шепота. — Ну, либо…

Я отполз подальше, старался двигаться медленно и плавно, стараясь не создавать лишнего шума. Надеюсь, он еще не развил морозное чутье. Способность, позволяющую хримтурам чувствовать любое тепло в своей домашней зоне. Если оно у него уже есть, значит, он уже знает, что я здесь. Тогда остается лишь одно — бежать.

При себе я имел только арбалет с кристаллическими стрелами да копьё. Даже щит оставил, чтобы тот не мешал и не добавлял лишнего веса. Однако теперь, когда холод пробирал до костей, а перед глазами всё еще стояли эти огромные следы, начал сожалеть об этом. Щит не защитил бы меня от удара хримтура, но создал бы иллюзию защиты. Иногда иллюзия важнее реальности.

Мне пришлось покинуть место обитания этого монстра. Отходил медленно, спиной вперед, не сводя глаз с ледяной пещеры. Лишь когда расстояние достигло сотни метров, развернулся и ускорил шаг.

Хримтур... Даже детеныш ростом около пяти метров, покрытый ледяной броней, с глазами, пылающими голубым огнем. Обладает выдающейся магией льда — может заморозить всё вокруг в пределах сотни метров, создавать ледяные копья, выдыхать мороз, обращающий плоть в лёд. Чудовищная способность к регенерации тканей и костей. Он способен заново отращивать утраченные конечности всего за считаные часы. Видел в будущем взрослых хримтуров. Это чудовищные горы льда и ярости, рушащие города и истребляющие целые армии. Однако… Внутри каждого хранится драгоценный ледяной кристалл, который мне бы пригодился. Если бы я сумел его убить... Смог бы подобраться достаточно близко...

Судя по следам, этот был еще совсем юн. Несколько недель от роду. Поселку повезло, что охотится он сейчас лишь на других монстров, а не на людей. Но такое счастье долго продолжаться не могло. Однажды он отправится за более теплой добычей. Тогда…

Тряхнув головой, прогнал мрачные мысли прочь. Сейчас не время размышлять о будущем. Нужно решить, что делать здесь и сейчас.

Я выследил небольшую стаю псов с щупальцами на спинах. Их было пятеро, они кружили у разбитой заправки, выискивая добычу. Я устроил засаду в старом кафе напротив, затаившись за прилавком, где когда-то продавали хот-доги и кофе. Псы чуяли меня — их морды повернулись в мою сторону, ноздри начали раздуваться, втягивая воздух. Но они меня пока не видели. А я их видел.

Крио-пушка, переделанная на кристаллах, работала тише, чем я ожидал. Первый выстрел — и один пёс превратился в ледяную статую. Второй — еще в одну. Остальные бросились на меня, но я встретил их копьем и кинжалами. Считанные минуты, и всё кончено.

Это принесло мне чуть больше полутора тысяч опыта. Не густо, но достаточно, чтобы перевалить за десять тысяч. Я тут же воспользовался моментом, потратив накопленное на Ясность мысли.

Серая глина словно ожила, она струилась и кружилась замысловатыми орнаментами, преображаясь прямо на глазах. Она меняла форму, цвет и структуру, становилась чем-то новым, чем-то большим. Появился мягкий приятный мятно-белый фон. Новый значок теперь изображал раскрытие книги, но страницы в ней были идеально чистыми, без единой буквы, без единого знака. Только в центре страницы появлялась едва заметная тонкая линия, словно первая мысль, написанная невидимыми чернилами и начинающая проявляться на глазах.

В описании к навыку появилось новое дополнение:

«Возможность временно полностью игнорировать внешние раздражители, облегчая сосредоточенность на текущих задачах. Однако эффект кратковременный и требует постоянного усилия».

Ага. Теперь я смогу на короткое время полностью сосредоточиться на самом важном, отсекая всё лишнее. Это поможет мне и в других навыках, и в бою, и в создании предметов. Кстати, о них: поднавыки тоже изменились. Моё Создание предметов и Взгляд Мудреца поднялись с ранга G до F, и их описания также поменялись.

Теперь я создаю предметы F ранга. Понимаю более сложные механизмы, вижу связи, которые раньше ускользали от моего внимания. Могу создать то, что было неподвластно ранее. А Взгляд Мудреца позволяет видеть свойства некоторых материалов, позволяя лучше понимать, для чего и как применять конкретный ресурс. Это касается и растений. Мне что-то подсказывает, что при повышении ранга до следующего уровня я смогу стать алхимиком.

Но там мне нужны уже сто тысяч опыта.

Грабительские условия. Но и награда за них будет соответствующей. Терпение, Дима. Терпение и труд всё перетрут.

Прикрыв глаза, я вытащил из закромов памяти рецепт одного магнитного метателя, который делал для Луки и Матвея. Теперь, с новым рангом навыка, я могу сделать его куда лучше. Увеличить дальность стрельбы, повысить пробивную способность, сделать систему перезарядки более эффективной. Но проблема в том, что если я создам ещё и его, это не укроется ни от чьего внимания. Аркадий Васильевич и так уже заинтересовался криопушкой. Если появится новое оружие — тем более новое ранговое — вопросы посыплются со всех сторон.

— Дилемма… — усмехнулся я сам себе, собирая ресурсы в ближайших складах и автомобилях. — Хм… вот и снова ты одинокий волк, Дима…

Невесело, но что делать? В этом мире одиночки живут дольше. Или им только так кажется?

Через несколько часов был собран сварочный аппарат на кристаллах, пока еще очень громоздкий и неудобный, но рабочий. С его помощью я сделал верстак, питающийся теми же кристаллами монстров. Настоящий, системный, с интерфейсом и возможностями апгрейда. Его я спрятал в подвале, где когда-то торговали одноразовыми телефонами и сим-картами. Оно было с единственным выходом наружу, но об этом я позабочусь позже.

Дверь пришлось менять. Старая, деревянная, рассохшаяся, она просто висела на петлях, не закрывая прохода. Я снял её, выбросил и начал делать новую. К сожалению, мои навыки здесь не действовали на стройку, однако дверь вышла ранга F. Металлическая да с усиленными петлями. Казалось бы, низкий и ничтожный ранг. Однако Аркадий Васильевич, насколько мне известно, получал ранговые предметы лишь случайно, завися от какой-то скрытой удачи или игровых механик, которых я никогда не изучал.

— Хм… — я отступил на пару шагов, критически осматривая результат своей работы. — По крайней мере, дверь удалось улучшить… хе-хе… А вот стены… пф…

Колупнув пальцем старый кирпич, я легко отколол небольшой кусок. Кирпичи оказались старыми, трухлявыми, рассыпающимися от малейшего касания. Со стенами ситуация была аналогична.

— М-да… — покачал я головой. — Это примерно как корове новые сапоги покупать.

Я усмехнулся своей шутке и посмотрел на вечернее небо. Два солнца клонились к закату, окрашивая горизонт багровыми и золотистыми тонами. Завтра будет новая Судная ночь. И если я когда-нибудь задержусь здесь — а я задержусь, ведь мне нужно где-то жить, где-то хранить ресурсы, где-то работать, — придётся позаботиться о собственной защите.

Я взглянул на запасы этих жалких, ничтожных кристаллов и вздохнул. Десяток мелких, три покрупнее — вот и весь мой капитал последних дней.

— Если я хочу тут закрепиться… — прикинув мысленно необходимое количество материала, задумался вслух. — Хм… м-да… Этих запасов уже недостаточно.

Начать хотя бы с чего-то надо было сейчас. Остаток вечера я провёл, собирая железо и другие материалы для укрепления внешней стороны подвала. Вытаскивал металлические листы из разбитых автомобилей, вырывал арматуру из руин зданий, собирал провода и кабели. И что плохо, для внутренней отделки уже не хватило кристаллов. Придётся обойтись тем, что есть, а потом искать новые.

Когда опустилась ночь, я не стал возвращаться в посёлок. Вряд ли меня кто-нибудь потеряет. Возможно, Софья будет беспокоиться, но Артём из-за этого шумиху поднимать не станет. Я взрослый человек, я сам за себя отвечаю.

Ночью выли монстры. Кто-то кричал, возможно, в соседнем квартале, а может, и вовсе дальше. Вспыхивала разноцветная магия, сопровождаемая чьим-то рыком или визгом. Доносились хлопки дальних взрывов от магии и чьих-то устройств. Выжившие ночью выходили наружу. Рисковали. Охотились. Или сами становились добычей.

А чем я хуже?

Прикрыв за собой дверь, я бесшумно проскользнул дворами к складам и машинам, от которых почти ничего не осталось после моего сбора. Но нужно было больше... Нужно бо-о-ольше золота... в смысле, ресурсов.

Я напряг слух и зрение. Зрение, к сожалению, не улучшало видимость во тьме, зато слух и запахи стали чувствоваться гораздо острее. Теперь я слышал, как хрустит под ногами битое стекло, шуршит крыса в подвале, катается ветром пустая банка по асфальту. Ощущал запах гари, сырости, гниения и… чего-то ещё.

После нескольких кварталов и получаса пришлось передвигаться осторожно, скрываясь в тени и застывая при малейшем подозрительном шорохе. А через некоторое время я услышал надрывный женский крик.

— АААААА... ПОМОГИТЕ... АА НЕЕЕЕТ! КТО-НИ... ААААА ПОЖАЛУ.... АААААА!

Доносилось это совсем рядом — метров триста-четыреста до источника. Голос прерывался, захлёбывался, вновь переходил в истошный визг. В нём слышалось столько страха, что мурашки побежали даже у меня, много повидавшего.

Проверил арбалет — заряжен, пять стрел. Ещё двадцать запасных в колчане. Кинжалы пристёгнуты к поясу. Копьё держал в руках. Холодное оружие предпочёл крио-пушке, оставленной дома — та была слишком громоздкой для ночной операции.

— Хм, — усмехнулся сам себе, ощущая знакомое волнение адреналина. — Почему бы не рискнуть?

И решительно двинулся навстречу источнику звука.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934

Эти существа выглядели желеобразными и полупрозрачными, с едва заметными внутренностями, в которых плавали остатки костей, кусочки кожи, и даже обломки оружия. Внутри каждого таился крупный кристалл монстра, слабо пульсирующий зеленоватым свечением. Такие кристаллы годились для изготовления полезных предметов, как недавно для наконечников стрел, увеличивающих поражающую способность, или простейших артефактов, работающих на запасённой ими энергии.

Софа уже научилась делать стрелы с кристаллическими наконечниками, но теперь у меня в голове появился новый вариант оружия. Что-то, что можно было бы использовать против большого скопления врагов — нечто, не требующее точного прицеливания и полагающееся лишь на площадь поражения. Идея витала где-то на границе сознания, но проблема заключалась в недостатке опыта и в том, что сам чертеж сформировался в голове ещё не окончательно. Недоставало какой-то детали, какого-то звена в цепи, чтобы всё наконец встало на свои места.

Подойдя поближе к тварям, я оценил их уровни. Все — от пятого до седьмого, что было немного. Собаки и те были выше. Но эти слизни были опасны не столько силой, сколько способом охоты. Они должны чем-то плеваться — либо кислотой, либо какой-то липкой субстанцией, замедляющей жертву. Щупальца у них тонкие, как полупрозрачные нити, выбрасываемые на пять метров. Попасться в них и выбраться будет трудно. Потом они просто тянут жертву в себя и переваривают еще живой. Жуткая смерть, а сами твари отвратительны, медлительны, но неумолимы.

— Угу... Вас бы сжечь или заморозить... — пробормотал я, осматриваясь в поисках нужных материалов.

Рядом со строительным магазином была парковка, на которой стояло несколько разбитых машин. В них могло быть то, что мне нужно — аккумуляторы, проводка, возможно, даже какие-то химикаты в багажниках.

— Так... что-то... хм... Ладно... — так же вполголоса проговорил я и отошёл за угол, откуда направился к разбитым автомобилям.

Первый автомобиль — древняя «шестёрка»: корпус изъеден ржавчиной, окна разбиты вдребезги, шины спустили до асфальта. Под капотом захрустели заржавевшие петли, издав протяжный жалобный скрип, однако старый металл сдался напору рук. Аккумулятор был на месте — сухой, но, может быть, удастся извлечь остатки электролита. Второй автомобиль — иномарка посвежее, но разрушенная сильнее: её будто переехало чем-то тяжёлым. Здесь аккумулятор выглядел получше, даже сохранился небольшой заряд.

— Как и положено червяку, он копается в грязи, хи-хи-хи… — раздался звонкий голос зильфарийки откуда-то сверху, пока я вытаскивал аккумулятор из разбитой машины.

Я положил его рядом с собой, прикрыв лицо рукой от света обоих солнц, сейчас они стояли высоко, лучи смешивались, создавая странноватое освещение, которое могло вызвать головную боль у неподготовленного человека. Взглянул на крылатую стерву, зависшую в пяти метрах над землей, скрестив руки на груди, и утомленно вздохнул.

— Что тебе надо, некрасивая?

Она замерла на мгновение. Идеальное лицо исказила гримаса, которую я раньше у нее ни разу не видел. Бросила быстрый взгляд на чат — я успел заметить, как ее глаза пробежались по строкам, — и резко свайпом отодвинула окно. Крылья задрожали, кончики трепетали, лицо стало пунцово-красным, словно сейчас запылает огнем.

— Да как... как ты посмел, чер... — начала она, но я её перебил.

— Ты чё приперлась, говорю? Не дуйся, щёчки лопнут, — усмехнулся я, прерывая поток её возмущения.

Сам между тем начал сматывать проводку, вытаскивать некоторые нужные детали из машины — реле, предохранители, куски медного кабеля. Всё это могло пригодиться. Всё это было ресурсом.

Она нервно поправила локон волос, провела рукой по крыльям, успокаивая их дрожь. Движения её были резкими и неровными, это была вовсе не та плавная, текучая грация, которую она обычно демонстрировала на стримах.

— Хмф... — фыркнула она, пытаясь взять себя в руки. — Я могла бы прибить тебя за то, как ты разговариваешь с уважаемым стримером! И между прочим... я вообще-то самая красивая девочка в семье!

Я мельком взглянул на неё, заметив, как она украдкой поглядывает в чат и постукивает пальцем по запястью — привычный жест подсчета донатов. В чате, видимо, произошло нечто любопытное. Судя по быстроте бегущих строк, зрители были в восторге от нашей перепалки.

Я заметил, что некоторые её жесты становятся бесконтрольными. Например, вижу сейчас эмоции, которых ранее не наблюдал. Она возмущена и слегка расстроена собственным поведением. Это было новое от Селективного восприятия, ведь теперь я увидел больше обычного, и ловил детали, скрываемые её маской.

Я отковырял деталь, бросил в кучку перед машиной. Обвел взглядом и тяжело вздохнул, посмотрев на зильфарийку.

— Ты ведь в семье одна дочь, правда?

Увидев, как она вновь начала сердиться — выдающие её дергающиеся крылышки и пунцовый румянец, — я улыбнулся и примирительно поднял ладони вперед.

— Ладно-ладно, не сердись, ха-ха-ха… — Я рассмеялся, глядя на её растерянность. — Ты подумала над моим предложением?

Она провела рукой по волосам и, обидчиво надув губы, тихо промямлила, уставившись куда-то вниз. Её плечи опустились, маленькие крылышки сложились, и из них выпало крохотное перышко — белоснежное, с лёгким голубым отливом. Оно неспешно покружилось в воздухе и мягко опустилось на асфальт.

— Н-не твоё дело, червяк… — шепотом процедила она, после чего снова глянула в чат, мило улыбнувшись и быстро собравшись с духом. Искажённая улыбка вновь озарила её лицо, однако взгляд оставался потерянным.

Я притворился, будто не понял её намёк. А сама она успела ответить на пару донатов от какого-то Архитектора. Тобити тогда тоже вещал от его лица, хотя кто этот персонаж — я уже и не вспомню из прежней жизни. Много слышал про него, но лично ни разу не сталкивался. Некий высокоуровневый игрок, якобы способный видеть будущее любого существа. Или лишь создающий иллюзию такого умения.

— Чем ты занят? — Её голос стал серьезным, почти официальным. — Расскажи, что ты делаешь, и я не стану тебя убивать, смертный.

Это вызвало у меня лишь еще одну улыбку. Я сел на асфальт, скрестив ноги, и начал скручивать провода, соединяя их с аккумулятором и найденными деталями.

— Сижу на земле и кручу провода, как видишь, — ответил я, не поднимая головы. — Хочешь убить слизней вон в том дворе?

Я кивнул в нужном направлении и поймал её возмущенный взгляд. Она снизилась ниже, едва не касаясь ступнями грязного асфальта, словно земля могла её испачкать. Протянула вперед руку, и на её ладони сформировался ледяной шарик, из которого посыпались иней и редкие снежинки. Воздух вокруг похолодал, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я проморожу тебя сейчас… — Её голос дрожал от злости. — И… т-ты должен молить о пощаде!

Её крылья снова начали слегка подрагивать, но немного иначе. Очевидно, теперь это была не злость, а скорее испуг. Она боялась моего отказа, боялась, что я перестану с ней общаться, боялась лишиться общения.

— Раньше ты могла поступить именно так, зильфарийка, — усмехнулся я, подключая аккумулятор и заканчивая сборку конструкции. Провода тянулись к медной катушке, намотанной мной вокруг железного прута, который, в свою очередь, был подсоединён к системе охлаждения автомобильного кондиционера. Устройство представляло собой подобие криопушки — примитивное, однако вполне способное выстрелить холодом достаточной силы, чтобы заморозить слизняка. — Теперь тебе остаётся лишь смотреть.

С ее руки сорвался ледяной шар, пролетевший над моей головой буквально в нескольких сантиметрах. Волосы мгновенно встали дыбом от пронесшегося мимо мороза. Отряхнув успевший выпасть снег, я взглянул на неё вновь с насмешливой улыбкой, исполненной высокомерия.

— Но если я первым нападу или стану тебе угрожать, ты можешь защититься первой, — завершил я свою мысль.

Я поднялся, оглядел своё устройство. Крио-пушка вышла громоздкой, неудобной, зато рабочей. Провода, катушка, аккумулятор — всё это болталось на плече, заметно утяжеляя конструкцию. Главное, однако, было в другом — оружие могло выпустить три-четыре заряда до полного разряда аккумулятора или перегрева системы.

— Хм… раза на три-четыре… — удовлетворённо хмыкнул я, перекидывая устройство через плечо, и зашагал мимо застывшей стримерши навстречу слизням.

Она резко отступила назад, едва не коснувшись моего плеча крылом. Эти существа удивительно брезгливы, особенно если речь идёт о крыльях. Для них крылья примерно то же самое, что для людей лицо, то есть самая важная часть тела. Или даже больше.

— Стой… — прозвучало вслед тихое, немного испуганное и жалобное. — П-подожди…

Я остановился, не оборачиваясь. Слышал, как она нервно дышит, перебирает пальцами.

— Я… В общем… — голос её дрогнул. — Я остановила стрим. Почему ты меня провоцируешь? Зачем? Я…

— Потому что это поднимает тебе просмотры, и ты растёшь в рейтинге, верно? — я оглянулся, глядя в её растерянное лицо. Глаза её были широко раскрыты, на щеках играл румянец, крылья опустились, почти касаясь земли. — Мне подождать, когда ты включишь камеру? Или что, я могу начинать без тебя?

— Нет… — выдохнула она. — Погоди… Вот же… сволочь… червяк…

Она ворчала себе под нос, пока запускала стрим. На своём языке зильфарка обратилась к чату и мило улыбнулась, вновь превращаясь в эффектную суку. Я краем глаза видел, как она поправляет прическу, расправляет крылья, возвращает лицу привычное игривое и загадочное выражение.

— Ой-ой, что-то связь прервалась, хи-хи… — пропела она в камеру, сложив пальцы сердечком. — Не забывайте про лайки, мои дорогие зрители и подписчики. Не забывайте про полоску доната и наших спонсоров, кто…

Дальше я уже не слушал, выбирая место получше для первой атаки на слизней.

Она продолжала говорить, и то и дело прикладывала пальцы к губам, то подмигивала, или проводила рукой по волосам. Всё её выступление сводилось к восхвалению спонсоров: какие они прекрасные и замечательные. На секунду я представил их кровь и крики — тех, кто смотрит, тех, кто ставит лайки, тех, кто жертвует деньги на смерть живых существ и тех, кто это устроил. Стало немного легче.

Тем временем девушка-зильфарка наконец завершила общение и снова убрала окно стрима в сторону, сделав его полупрозрачным. Я спрятался за кирпичной стеной, аккуратно выглядывая из-за угла и подсчитывая число слизней. Кажется, их стало больше. Шесть, семь, восемь… десять. Двенадцать. Всего насчитал четырнадцать особей, включая пару недавно вылупившихся детёнышей. Значит, где-то рядом есть кладка.

Надо бы начать отсюда, чтоб уничтожить источник размножения, чтобы твари не расплодились дальше. Но я сделаю вид, что о нём пока не догадываюсь. Пусть зильфарийка думает, что я просто охотник, что у меня нет никакого плана. Пусть чат думает, что я безрассудный псих, который лезет напролом.

Проверил крепление крио-пушки на плече. Проверил пояс с кинжалами. Копьё оставил в неподалеку, иначе прямо здесь оно будет только мешать.

Глянул на стримершу и кивком указал на слизней, которые за это время успели немного прийти в себя после её внезапной атаки. Перестраиваются, переползают, их щупальца снова начинают шарить воздух в поисках цели. Некоторые уже начали медленно и неуклюже поворачиваться в нашу сторону, словно пытаются понять, откуда пришла смерть их нескольких сородичей.

— Их вроде больше стало, — сказал я, прикидывая количество. — Что скажешь?

— Пф-ф... жалкая кучка... — Велория гордо вскинула носик, и это движение было таким наигранным, таким картинным, что я едва сдержал усмешку. — Для тебя и десятка хватит.

Одно из её крыльев слегка дернулось — едва заметное движение, но я его заметил. Оно выдавало любопытство. Ей было интересно, что я задумал. Ей было интересно, почему я не боюсь. Ей было интересно, кто я такой на самом деле.

— Кажется, твои крылья раньше пышнее были, — с усмешкой указал я на дрожащие крылья стримерши.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Её губы разъехались в раздражённом шипении, открывая идеальную белизну зубов — гладких, безупречно ровных, словно много раз обработанных волшебной стоматологией. Внезапная вспышка бешенства перекосила лицо, крылья задрожали ещё сильней, а сама она стремительно отпрянула назад, оказавшись аккурат напротив толпы слизней, недоумевающих, кому действительно стоит угрожать, а кого разумнее обойти стороной.

Но она была уже слишком зла, чтобы думать о позиции.

— У меня прекрасн… — Её голос сорвался на визг. — Ты знаешь, как за ними тяжело ухаживать?! Да как ты…

Договорить ей не дал слизень.

Маленький, шустрый, он выстрелил в неё щупальцем. Полупрозрачная нить метнулась вверх, целя прямо в её идеальное лицо, прямо в эти надутые от злости губки.

Уровень у неё был 749. Стоит ли говорить, что это было даже неинтересно?

Она даже не обернулась. Просто небрежно, почти лениво махнула рукой — и десяток слизней разлетелся в разные стороны, оставив лишь кристаллы. Ни тел, ни слизи, ни ошмётков — просто исчезли. Испарились. Словно их и вовсе не было.

Но несколько капель всё же угодили ей на крылья.

И это вызвало у неё приступ неконтролируемого визга.

— Иииии... — завизжала она, и в этом визге не осталось ничего от гордой, надменной зильфарийки. — Прямо на крылья!.. Фу... Мерзость... Аааааа...

Она встряхнула крыльями с такой силой, что я ощутил, как воздух вокруг сгустился, волна давления прошла сквозь меня. Эта волна воздуха уничтожила еще примерно половину слизней. Они просто лопнули, разлетелись каплями, которые, впрочем, даже не долетели до нее и испарились на подходе.

Я смотрел на это с восхищением и недоверием. Неужели она, такая опытная и долгоживущая — и повелась на подобное? Неужели её самомнение, её гордость, её стремление выглядеть безупречной оказались столь велики, что она позабыла о защите, позабыла о позиции, позабыла обо всём, кроме собственного раздражения?

Как бы она ни пыталась бить крыльями, на них всё ещё оставалась слизь. Маленькие капли, приведшие зильфарийку в бешенство, смешанное с отвращением. Она трясла крыльями, пытаясь их отряхнуть, но слизь приклеилась намертво, въелась в каждое перо, в каждую мембрану.

— Фууууу!.. — Её визг перешёл в крик. — Аааааа! Жалкие твари! Как вы пос... посмели заляпать меня своей ме... ффу... мерзостью?!

Новая волна холода обрушилась на несчастных слизней. Я даже не успел сосчитать, сколько их осталось — все мгновенно обратились в ледяные статуи, рассыпавшиеся под давлением магии.

Тишину нарушают лишь тяжёлые вздохи её дыхания и моё невозмутимое спокойствие улыбки.

— Хм... — Я выдержал паузу, давая ей прийти в себя. — Молодец. Ты отлично справилась.

Я подошел к ней и протянул один из своих чистых платков. Белый, сложенный треугольником, который я всегда носил с собой.

— А то вдруг еще кто-нибудь вылезет, — добавил я, кивая на то место, где только что была целая колония слизней.

Она с брезгливостью посмотрела на чистую ткань. В её глазах читалось: «Ты предлагаешь мне, великой зильфарии, вытереться тряпкой, которую этот червяк держал в своих грязных руках?»

Крылатая извлекла из миниатюрной сумочки элегантный флакон дезинфицирующего спрея, сверкавший в лучах света прозрачностью стеклянного корпуса и роскошью золотого распылителя. Дважды побрызгала мою руку, потом платок. Только после этого двумя изящными пальчиками взяла его.

— Отвернись… — обиженно заявила она. — Я…

— Так взлети или стань невидимой, — улыбнулся я, глядя на её попытки отвернуться. — Что ж ты как неродная-то?

Она хмыкнула, что-то пробормотала неразборчиво — мне показалось, что я услышал что-то вроде «наглый червяк» или «забыл своё место», — и взлетела на крышу здания. Крылья всё ещё подрагивали, но она уже брала себя в руки.

Я прошёлся по месту боя, делая вид, будто осматриваюсь в поисках новых противников. Камни опыта и кристаллы монстров лежали прямо на земле, поблёскивая в лучах обоих солнц. Я не стал их забирать. Правило есть правило, и нарушать я его не собираюсь, даже если и не обязан его соблюдать. Контракт с ней пока не заключён, и демонстрировать интерес к её ресурсам — плохая идея.

Из угла двора выполз ещё один слизень. Совсем маленький, размером с мой кулак, почти прозрачный, едва различимый на фоне серого асфальта. Я встретил его холодным зарядом. Тут же подскочил и раздавил его тело ногой.

Следом ещё один. И тут-то я увидел кладку яиц.

Она была спрятана под кучей мусора и обломков кирпича, в углублении у стены. Десятки, если не сотни маленьких полупрозрачных шариков, внутри которых пульсировала жизнь. Они переливались зелёным, дышали и будто иногда даже двигались.

— Ух ты… — я сделал вид, будто только сейчас её заметил. — А я думаю, откуда вы берётесь…

Я выпустил заряд в кладку. Холод покрыл её не весь — слишком много яиц, слишком большая площадь. Пришлось выстрелить второй раз, и только тогда оставшиеся яйца проморозило до самого центра.

— Странно… — прошептал я, осматривая криопушку. — Думал, всё…

Вроде зарядов не должно было остаться, я же сделал четыре выстрела. Но устройство все еще работало. Какая-то энергия в нем оставалась, какая-то сила, которую я не закладывал в расчеты.

Слева послышалось шуршание. Я резко развернулся, направив пушку туда.

Это оказалась зильфарийка. Она уже успела почистить свои крылышки и теперь они вновь сияли белизной, переливаясь в солнечных лучах. Лишь легкое подрагивание выдавало, что не все гладко.

— Ты специально это сделал, да? — спросила она, прижимая поближе дрожащие крылья, словно опасаясь, что их снова испачкают. Голос звучал ровно, но глаза полнились подозрением.

— Да, — честно признался я. — Не думал, что ты так среагируешь… ха-ха-ха…

Я рассмеялся, глядя на её обиженное лицо. Затем наклонился и начал ногами разбивать замороженные яйца.

— Заберешь камни и кристаллы? — спросил я, не поднимая головы.

— Пфф! — она фыркнула с таким презрением, словно я предложил ей рыться в мусорном баке. — Ещё чего! Буду, как ты, червяк, в грязи копаться ради жалких крох?!

Я кивнул и продолжил сбор. Раньше я тоже вряд ли подобрал бы камень, если в нём было менее нескольких сотен тысяч опыта. Сейчас выбирать не приходилось.

Слизни и кладка принесли мне еще 2100 единиц опыта. Теперь общий счет составлял Опыт: 7 753. Неплохо. Еще чуть-чуть — и смогу повысить сразу два навыка благодаря одной лишь Ясности мысли. А там уже рукой подать и до следующего уровня активности.

Стримерша всё это время активно болтала с чатом. Комментировала мои действия, старалась вызвать смех, но выглядела так, будто пытается оправдаться перед кем-то невидимым.

— «А он крут...» — зачитала она донат на своём языке, думая, что я не понимаю. — Да где он крут? Спасибо за донат, но вы только гляньте, он в слизи копается!

Она сопроводила свой комментарий мягким движением руки в мою сторону — таким, каким отмахиваются от назойливых мух.

— «А он крут, заставил тебя, Вел, сделать за него работу, смайлик смеха», — продолжила она читать следующий донат. — Во-первых, он слишком тупой, чтобы это спланировать. А во-вторых… ну… я не рассчитала свою силу.

Я слушал её оправдания с усмешкой. Чат, судя по тому, как быстро бежали строки, был в восторге. Донаты сыпались один за другим. Кто-то требовал продолжения, кто-то восхищался моей «наглостью», кто-то просто ставил смайлики.

На выходе из гнезда она снова обратилась ко мне. Голос её звучал ровно, нейтрально, но я чувствовал, как ей трудно даётся этот тон.

— Ты сегодня смог развлечь мой чат и подписчиков, — сказала она, и в этой фразе не было ни издевки, ни насмешки. — Можешь передать им привет.

Я в тот момент проверял очередную машину в поисках новых проводов. Наматывая медный кабель на руку, я посмотрел на зильфарийку, а потом перевел взгляд на окно, куда она указывала — там, по её словам, находились зрители.

— Вы уже привыкли видеть крутых парней, — обратился я к невидимой аудитории. — Но наверняка впервые видите того, кто использует в своих целях... хе-хе... ну...

Я махнул рукой в сторону крылатой, давая понять, о ком речь.

— Я тот, за кого работают стримеры. Вы знаете, что делать, если хотите видеть такое почаще. А теперь мне пора заняться делом.

Я отвернулся и больше не обращал на нее внимания. Сел на асфальт, отсоединил аккумулятор, собираясь вместо него использовать блок из кристаллов. Если всё получится, пушка прослужит дольше и будет мощнее, к тому же можно сделать её работающей на полщадь. Если нет — придется искать другие источники энергии.

— Чего ещё ждать от червяка, — пробормотала она, и в ее голосе слышалось что-то странное. — Сам-то он вряд ли справился бы...

Она еще немного поговорила с чатом — я слышал обрывки фраз, смех, какие-то прощальные жесты, — а потом исчезла в разноцветной вспышке, оставляя после себя цветочный аромат и утихающий перезвон сотен колокольчиков.

— Хм... хм... — я задумчиво посмотрел на кристаллы в своей руке. — Будет о чём подумать.

═════════════════

Азарот. Город-казино внутри огромного астероида, перестроенного в гигантское игровое пространство. Здесь не было ни улиц, ни домов в привычном понимании — только залы, переходы, галереи, лабиринты, где каждый шаг мог стать выигрышным или проигрышным. Астероид вращался на границе обитаемых миров, купаясь в свете умирающей звезды. Её красное свечение окрашивало всё вокруг в кровавые тона, делая и без того роскошные интерьеры ещё более зловещими.

Лоренцо дель Фуэго стоял у огромного окна, выходящего в открытый космос. В одной руке он держал бокал любимого темно-красного, почти черного напитка, с ароматом, который нельзя было спутать ни с чем во всей галактике. Другой рукой он поглаживал подвеску на своей груди в виде песочных часов.

Внутри часов вместо песка переливалась какая-то светящаяся пыль. Она текла то вверх, то вниз, то замирала, то ускорялась, подчиняясь неведомым законам. В галактике поговаривали, будто это души грешников. Будто бы каждый, кто заключит сделку с Лоренцо, оставит здесь частичку самого себя. Что он способен предвидеть судьбу любого живого существа во Вселенной.

Он усмехнулся, убирая подвеску под одежду. Сделал глоток, медленно смакуя, позволяя напитку растечься по языку, обжечь горло, оставить послевкусие, от которого у неподготовленного смертного потемнело бы в глазах.

Его взгляд был направлен на умирающее солнце. Оно было огромным, размером в сотню раз больше стандартной звезды, и его красный свет был настолько ярким, что обычный человек не смог бы смотреть на него без специальных фильтров. Лоренцо смотрел. Он смотрел на этот мир, который когда-то был живым, который когда-то был домом для миллиардов существ. Теперь здесь осталась лишь пыль.

Он поднял бокал, словно произнося тост.

— Прошлое, — сказал он тихо. — Настоящее. Будущее.

И допил вино до дна.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934

Я бродил по городу, прячась от монстров, иногда охотился на них, но всегда с максимальной осторожностью. Каждое движение было выверено, каждый шаг — просчитан. Я знал, что за мной могут следить. Знал, что кто-то, возможно, прямо сейчас смотрит на меня через экран стрима, перематывая скучные кадры моих бесконечных блужданий. Но я старался оставаться незамеченным. Сливался с тенью. Был просто одним из многих.

Но Система продолжала молчать эти дни.

Ни одного сообщения. Ни одного уведомления. Ни малейшего намёка на её существование. Лишь привычный интерфейс, лишь статусы, лишь навыки, давно изученные мною назубок.

Теперь я был уверен: за теми загадочными сообщениями стоял кто-то, пытавшийся мне помочь.

Кто-то, рискуя собой, отправлял мне таинственные послания. Кто-то, желавший моего выживания. Кто-то знавший, что я вовсе не простой калека, не обычный игрок с массой недостатков.

В прошлой жизни я не помнил никого, кто бы мог вот так помогать опасным личностям. А я, судя по тем уведомлениям, стал именно такой личностью. Той, кого нужно скрывать. Той, кого нужно защищать. Той, кого сама Система считает угрозой.

— Эх, ожидание хуже смерти… — протянул я, пиная камень.

Он улетел с дороги и с глухим стуком врезался в сгоревшую машину. Ржавый металл жалобно звякнул, и где-то в салоне что-то брякнуло — может, стекло, может, какой-то обломок.

Мой взгляд упал на посёлок, видневшийся вдали. За эти дни его стены выросли. Теперь они выглядели так же, как и у ДК «Урал»: такие же массивные и грозные, с выступающими башнями, укреплёнными воротами, с системными рунами, защищающими от магии и тварей. Артём времени зря не терял.

У нас появились новые здания. Фермы, где теперь содержались одомашненные коровы-мутанты с густой шерстью, дающие молоко, которое по питательности превосходит обычное в несколько раз. Улучшенный огород, где под специальными лампами растут овощи и фрукты, созревающие за считанные дни.

Теперь у нас есть свежие помидоры, огурцы, яблоки, груши. Мутировавшие курицы несут по десятку яиц каждая, необычайно крупные, с твёрдой скорлупой, и ярко-жёлтые внутри.

Жизнь потихоньку налаживается. Люди больше не ходят с вечно голодными глазами, не делят каждую крошку хлеба. В столовой появилось разнообразие, изменился даже запах — не просто пищи, а именно домашней, уютной, почти забытой еды.

Если бы не постоянное ожидание удара от визовцев...

— А это... что это... хм... — я присел на корточки, разглядывая странные следы возле газона.

Отпечатки были свежими, оставленные может, час назад, а может, два. Шесть лап, широкие, с длинными когтями, оставлявшими глубокие борозды в мягкой земле. Я узнал эти следы. Шестилапые псы — твари, которые могут доставить другим или мне немало хлопот. Быстрые, умные, всегда действуют стаей.

Я шёл по следу, стараясь не наступать на него, не нарушать картину. И едва не оступился, когда перед глазами всплыло уведомление от Системы.

«Игрок Дмитрий, вы можете пройти по адресу Ильича 17, где есть активность, за которой никто не наблюдает».

Я замер, затем сделал пару шагов назад, спрятавшись за угол дома. Сердце бешено молотило в ребра, стуча так, будто хотело вырваться наружу. Выглянув из-за стены, я понаблюдал за парочкой собак со щупальцами за спиной. Они стояли у перекрёстка, втягивали воздух, иногда поворачивая головы в разные стороны.

Собаки выглядели массивнее прежнего. Тела покрыла плотная, почти металлическая шерсть, щупальца на спине вытянулись и утолщились, обзавелись острыми шипами на концах. Я активировал Взгляд мудреца.

Статус показывал уровни с седьмого по восьмой. Раньше собаки выглядели слабее. Что ж, эволюция сделала своё дело: они адаптировались и закалились.

«Спасибо тебе, Система», — мысленно обратился я, глядя на сообщение, продолжавшее висеть перед глазами. — «Кто бы ты ни была и не знаю, зачем ты мне помогаешь, но обещаю, я верну тебе этот долг».

Система не ответила. Сообщение от неё лишь постепенно угасло, растаяв в воздухе. Тем временем я направился к жилому зданию.

Оно стояло в глубине квартала, окружённое чахлыми деревьями и кустами, которые давно уже превратились в дикие заросли. Двор утопал в хаосе мусора: повсюду валялись битые бутылки, проржавевшие жестянки и осколки пластика, вперемешку с пожелтевшей листвой и липкой грязью.

В центре двора находилась баскетбольная площадка.

Асфальт на ней был потрескавшийся, кое-где пророс травой. Кольца на щитах погнулись, сетки давно истлели. Разметка почти стерлась, лишь кое-где угадывались белые линии трёхсекундной зоны и дуги штрафного броска.

Провал в реальности полыхал красными всполохами посреди площадки, пульсировуя, словно живой организм. Его окутывал чёрный туман, который клубился и закручивался воронками, то отступая, то вновь надвигаясь. Края разрыва дрожали, будто воздух там был нестабильным, будто сама ткань реальности истончилась до предела.

Взгляд мудреца не выдавал никакой информации по активности. Видимо, мой уровень был недостаточным. Видел лишь название «Последний тайм» и всё. Ни уровня сложности, ни наград, ни предупреждений.

Повыисть этот показатель, равно как и умение создавать предметы, можно через повышение Ясности мысли, однако для этого мне потребовалось бы десять тысяч единиц опыта. Скорее всего, дальше сумма возрастёт до ста тысяч — судя по логике этой необычной системы прокачки.

Возле входа в активность не было ни души, никаких следов пребывания человека. Словно сюда никогда не ступала нога живого существа. Словно это место давно позабыто, заброшено, вычеркнуто из жизни города.

Если система действительно намерена помочь мне, значит, никто не заметит моего появления внутри.

Я перехватил покрепче копье и щит, убедившись, удобно ли лежит оружие в руке. Проверил ремённый пояс с двумя длинными кинжалами, которые обязаны находиться под рукой каждую секунду боя. Сделал глубокий вдох, собравшись с мыслями.

— Что ж… войти и выйти, приключение на двадцать минут, — прошептал я и шагнул в Разрыв.

Реальность затуманилась.

На мгновение реальность взорвалась миллионами разноцветных осколков: багряных, иссиня-чёрных и тёмно-синих. Где-то вдали завыла сирена, раздались свистки, топот ног, крики толпы. Потом всё схлопнулось, и я очутился внутри.

Перед глазами вспыхнуло знакомое уведомление:

«Внимание, игрок! Вы вошли в активность "ПОСЛЕДНИЙ ТАЙМ"
Рекомендуемое количество участников: от пяти до десяти.
Ограничений по уровню нет.
Внимание, вы вошли в одиночку, вам будут назначены игроки от Системы. Удачной игры!»

Я смахнул уведомление в сторону, и в тот же миг раздался пронзительный сигнал свистка. Звук был такой силы, что заложило уши, и я на секунду оглох, чувствуя лишь пульсацию крови в висках.

Площадка внешне почти не изменилась. Всё тот же потрескавшийся асфальт, всё те же погнутые кольца. Но что-то стало иным. Воздух сделался плотнее и тяжелее. Послышался ритмичный навязчивый скрип кроссовок об асфальт, напоминающий чей-то визг или крик.

Посреди площадки возникла зеленоватая тень. Полупрозрачная, но чётко различимая — высокая фигура в полосатой футболке, с поднятой рукой, в которой что-то ярко блестело. Тень вновь дунула в этот мерзкий свисток, и перед глазами вспыхнуло новое уведомление:

«Правила для победы: Ваша команда обязана набрать 21 очко, забрасывая мяч в корзину. Ваш мяч — единственное оружие. Правила стандартные, но за каждое нарушение судья будет вас атаковать».

И стоило мне прочитать это, как посреди площадки упал красный мяч. Он слегка светился синим, изредка пульсируя и отскакивая от асфальта с глухим, тяжелым звуком.

— Хм, просто не будет, да? — прошептал я и положил оружие на скамейку рядом с собой.

Обернувшись на площадку, увидел там уже две команды.

Они были полупрозрачные, словно тени, но отчетливо различимые. Одни в черных майках, другие в синих. Опустив взгляд на собственную футболку, обнаружил синюю. Значит, я оказался в синей команде.

Будь здесь люди, вероятно, пришлось бы играть либо против теней, либо друг против друга. Но теперь — я один. Уже зная, что полагаться на таких сокомандников нельзя, придется придумать что-то своё.

Я подошел к мячу и замер в ожидании.

Одна тень соперника двинулась вперед. Движения её выглядели несколько дергаными, оставляя легкий дымный шлейф. Каждый её шаг вызывал небольшое облачко пыли, словно она ступала вовсе не обычной обувью, а чем-то массивным и разрушающим.

Обернувшись, я разглядел аналогичные движения и среди своих игроков. Они заняли позиции — одни защищались, другие атаковали, — однако двигались неспешно, нехотя, словно преодолевая сопротивление.

Тяжело вздохнув, я дождался начала матча.

Судья поднял мяч над головой и подбросил вверх.

Игра началась!

Что есть силы, я подпрыгнул, вытягивая руку. Мышцы напряглись, пальцы уже почти коснулись мяча — но соперник оказался выше меня чуть ли не на полторы головы. Его рука взметнулась вверх, и мяч полетел к партнёрам.

— Зараза! — выдохнул я, приземляясь на асфальт.

Я посмотрел на наших игроков. Те двигались слишком медленно, словно их ноги были залиты свинцом, словно каждый шаг давался им с огромным усилием. Противники же, напротив, выглядели бодрее и действовали чётче. Их движения были выверенными и согласованными. Они отдавали друг другу точные передачи, быстро открывались и перекрывали опасные зоны.

Они разыграли серию коротких и точных передач. Мяч стремительно перелетал от игрока к игроку, и моя команда даже не пыталась его перехватить. Затем кто-то одним красивым броском отправил мяч точно в цель.

Мяч описал высокую дугу, слегка стукнулся о край кольца, прокрутился несколько раз и плавно опустился внутрь сетки. Два очка.

Раздался свисток судьи.

— Нет, надо срочно менять тактику, — тихо проговорил я себе под нос. — Иначе мы сейчас проиграем...

Тем более предупреждения о наказании за поражение тут пока не поступало, испытывать судьбу не хотелось.

Одна из моих теней сделала передачу.

Я поймал мяч. Он показался тяжелым, неудобным — оружие держать привычнее. Однако рискнуть стоило.

Я ринулся вперёд, играючи укрывая мяч от чужих глаз. Мой соперник вырос передо мной, словно скала, его туманная тень уже поглотила солнечные лучи. Хитрый финт направо — лжеудар слева, обманчивое движение корпусом... Но мой противник будто прочитал мои мысли: молниеносный бросок руки, элегантный перехваты мяча и изящный пас партнёру.

Мои тени пытаются помешать. Одна вытягивает руки, другая прыгает, третья пытается накрыть бросок. Но всё тщетно. Противник легко уходит от защиты, и мяч снова оказывается в нашей корзине.

— Да какого... — выдохнул я после второго гола. — Че вы такие тупые-то?

Тени промолчали. Они лишь молчаливо заняли свои позиции, готовясь к следующей атаке.

— Тормоза... пользы-то от вас... — я вытер лицо воротом футболки. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Успокоиться. Нужно успокоиться.

Как бы я ни старался, противники оказывались быстрее и сильнее. У них была сыгранность, которой не хватало моей команде. У них была скорость, которой не было у моих теней.

Мимо меня старается пройти тень. Она двигалась плавно, но я заметил её ошибку. Она слишком близко, слишком самоуверенна.

Я резко провоцирую её на фол — бросаюсь вперёд, вынуждая сделать резкий шаг назад. Она теряется, спотыкается, случайно задевает мой локоть плечом. Тут же звучит противный пронзительный свисток судьи, указывающего прямо в центр площадки.

Штрафной бросок.

Тени замерли в ожидании, застыв на своих местах. На периферии моего зрения загорелся значок неуязвимости. Любой, кто попытается забрать мяч, будет отброшен в сторону. Но теням и так плевать на это. Они просто стоят и ждут.

— Ну… ладно… — я замер на линии штрафного.

Закрылваю глаза на секунду. Рассчитываю силу броска. Расстояние до кольца, высота дуги, вращение мяча. Всё это надо учесть, всё это надо просчитать.

Открываю глаза. Подпрыгиваю с мячом, выпускаю его из рук в верхней точке.

Мяч летит по идеальной траектории. Ударяется о щит, отскакивает от кольца и проваливается в корзину.

— Отлично, — выдыхаю. — Так и буду действовать.

Счёт стал 4:2. Не в нашу пользу, но это было начало.

Следующая атака. Противник снова владеет мячом, снова разыгрывает комбинацию. Но я уже знаю, что делать.

Я провоцирую соперника: ловко подставляю корпус под его замах, слегка пошатываюсь, будто потеряв равновесие. Секунда замешательства — и вот уже мощный удар в спину. Свисток арбитра разрывает тишину трибун. Штрафной — мой!

Ещё одно попадание. 4:4.

Противники учатся. Теперь они аккуратнее, терпеливее, соблюдают дистанцию. Я меняю подход: ложный рывок влево, молниеносный разворот вправо — защитник клюёт на уловку, нарушает правила. Раздаётся свисток арбитра.

Счёт 6:4. Мы вышли вперёд.

Теперь тени нашей команды буквально вырвались из-под контроля, будто сами собой наполнившись жизнью и энергией. Их движения ускорились, приобрели точность и уверенность, словно чья-то невидимая рука направляла их в нужное русло. Вдруг одна из теней стремительно вырывает мяч из рук соперника и моментально переправляет его ко мне.

Я мгновенно стартую вперёд, слыша, как ветер свистит в ушах. Соперник, пытаясь меня догнать, становится лишь размытой чёрной полосой позади. Но вдруг его тень резко устремляется прямо на меня! Я мгновенно останавливаюсь, совершая ловкий обманный манёвр: поднимаю руку вверх, имитируя бросок. Тень противника доверчиво прыгает высоко-высоко...

А я мягко проскальзываю мимо неё и оказываюсь под кольцом. Лёгким движением пальцы отпускают мяч — тот беззвучно скользит сквозь сетку кольца, оставив лёгкое эхо удара о щит.

8:4.

Теперь противники выходят из себя. Атаки становятся резкими и жёсткими, словно удары молота. Один из соперников таранит меня плечом, а я едва дотягиваюсь до мяча. Резкий свисток судьи пронзительно разрезает воздух. Указательный палец направлен прямо на меня — фол в нападении.

Ни секунды не трачу на споры, стоически ожидая следующей атаки.

Тени преображаются. Играют собранно, чётко, будто почуяв запах крови. Точные передачи, страховка, ловкое открывание под кольцо. После быстрой комбинации мяч снова оказывается в моих руках возле самого кольца соперника. Нападающий бросается вверх, пытаясь заблокировать бросок. Я провожу в воздухе хитрый манёвр, заставляя его грубо сбить меня. Очередной штрафной бросок ждёт своей очереди.

10:4.

Теперь игра превращается в настоящую битву нервов и мастерства. Противники играют жёстко, иногда даже грубо, стремясь вывести меня из равновесия любыми способами. Каждый тактический приём соперника становится испытанием силы духа и концентрации.

Но вот тут-то и начинается самое интересное. Стоит сопернику перейти черту дозволенного, я мгновенно ловлю этот момент и оказываюсь точно на линии штрафного броска. Судья фиксирует нарушение, трибуны взрываются криками одобрения, а я спокойно готовлюсь исполнить два решающих удара.

И вот оно, я будто представляю киношное замедление времени: камера приближается к моим глазам, наполненным решимостью и уверенностью. Удар кистью, взгляд вдаль… Шаровое вращение в воздухе. Щелчок сетки — чистое попадание.

А дальше всё повторяется снова и снова: ложные замахи, обманные манёвры, резкий проход под корзину сквозь лес рук и тел соперников. Камера снимает каждое движение крупным планом: напряжение мышц лица, капельки пота на лбу, абсолютная концентрация. И снова звучит финальный свисток судьи, вновь зал замирает в ожидании моего точного броска…

Счёт растёт. 12:6. 14:8. 18:12.

До победы оставался всего один точный бросок.

Настал решающий миг.

На линии штрафного я застыл неподвижно, крепко сжимая мяч. Судья уже занес свисток над губами, мир вокруг будто притих, ожидая последнего броска...

Закрываю глаза — передо мной всплывают все броски сегодняшнего дня: от первого неудачного до последнего победного. Рука сама тянется вперед, сжимая воздух, ощущаю упругость мяча, его знакомый шершавый кожаный рисунок.

Сердце бешено стучит в такт дыханию, каждая клетка тела напряжена и готова действовать мгновенно.

Глаза распахиваются резко, будто вспышкой молнии озаряя арену.

Разбегаюсь стремительно, каждый шаг увереннее предыдущего. Прыжок вверх — легкий, свободный, парящий над полем боя...

═════════════════

Генерал Пронин Виталий Александрович, во времена службы в армии прозванный сослуживцами коротко и ёмко Пронька, вышел со своими людьми из очередной активности, где они заработали опыт и ресурсы для поселения. Выход из портала всегда был моментом облегчения, когда давление чужого мира отпускало, позволяя выдохнуть, снять шлем, ощутить под ногами родной асфальт, пусть даже разбитый и заросший бурьяном. Но сегодня облегчения не было.

— Кхм… отлично… — пробубнил он себе под нос, поправляя перевязь с мечом. Оглянувшись на товарищей, увидел уставшие злые лица, стиснутые челюсти и погасшие глаза.

— Понимаю ваше настроение, парни. Проигрывать всегда горько, но…

Генеральский взгляд равнодушно пробежал по разбитым зданиям: окна зияли чернотой пустых глазниц, ошмётки штукатурки пылью покрывали улицы, а машины у дорог истлевшими останками погрузились в грунт, словно окаменелости минувшей эпохи. Он остановился глазами на каждом бойце, стараясь, чтобы в его взгляде они увидели не разочарование, а понимание.

— Именно поражения помогают понять нам, где наши слабые места, — продолжил он, и ободряющая улыбка коснулась его губ. — Так ведь? Что скажете?

Паша, обычно молчаливый и задумчивый боец, которого уважали все в поселении за его спокойствие и нечеловеческую реакцию, лишь ухмыльнулся. Он засунул большие пальцы за пояс и оглядел команду ленивым, чуть насмешливым взглядом.

— Вас просто... как бы так помягче сказать... — он сделал паузу, давая напряжению нарасти. — Вас отымели, потом обоссали и выбросили на мороз.

Он поймал на себе несколько недобрых взглядов — кто-то сжал кулаки, кто-то заиграл желваками. Но Паша ухмыльнулся шире и кивнул на Виталия:

— Ни я, ни даже этот маг… Ну, вы видели, что там творилось.

Он поправил ремень, вздохнул поглубже, глядя на чистое небо, где два солнца сплетали лучи в причудливый узор.

— Но не думайте, что мы всё забыли и просто живем дальше, — его голос стал серьезнее. — Останется только одно поселение из всех. Мы же не просто… как бы так сказать… не просто так расширяемся за счет других.

Повисло тяжелое молчание. Тишина была настолько плотной, что слышно было, как где-то вдали скрежещет металл, как ветер перекатывает пустые банки по асфальту.

Один из бойцов — невысокий, коренастый, с вечно сомневающимся выражением лица — неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Ну так а чё, типа, это… — он замялся, подбирая слова. — Мы же… ну… где еще-то людей взять-то, а?

Виталий подошел к Павлу, положил руку на его плечо и улыбнулся так, как у него всегда поучалось, когда он собирался объяснять очевидные вещи своим бойцам. Как отец, смотрящий на несмышленых детей.

— Борь, ну так никто ж и не спорит, что мы их… — он кивнул куда-то в сторону Уралмаша, в ту часть города, где стояло враждебное поселение, — голыми руками брать их пойдем. Хех… Что ж… Они не ожидают нашего появления в следующую Судную ночь.

— Дык чё, мы это… — второй боец, вихрастый мужик с глуповатым, но искренним выражением лица, смотрел на лидера и Павла с неподдельным недоумением. — Сами-то чё мы? Оставим нашу… эту… деревню, что ль?

Борис, который говорил до него, покачал головой в знак согласия.

— Ну типа да, чё, — поддакнул он. — Реально оставим наше ДК?

Виталий улыбнулся еще шире. Его рука, лежавшая на плече Павла, опустилась, и он протянул на раскрытой ладони небольшой камень, который переливался всеми цветами радуги и пульсировал в такт чужому дыханию. А внутри камня, в самой глубине, угадывался смутный силуэт то ли зверя, то ли человека, то ли чего-то, что не поддавалось описанию.

Все окружающие ахнули.

Это был камень навыка Приручателя монстров. Один из самых редких, один из самых ценных. Тот, что позволял не просто убивать тварей, а подчинять их, делать своими союзниками, превращать врага в оружие.

Павел взял камень с ладони Виталия. Демонстративно, неспешно, давая каждому рассмотреть. Приложил к груди, закрыл глаза.

Навык активировался.

Тело Павла окутал мерцающий синий туман. Он обвивался вокруг него замысловатыми витиеватыми линиями, словно рисуя загадочную вязь орнамента. Туман поднимался от ног к голове, обволакивал руки, плечи, лицо. Его глаза — обычно темные, почти черные — вспыхнули ослепительным голубым огнем, который будто бы пронзал саму суть вещей.

Никто не произнес ни слова, боясь сделать хотя бы вдох.

— У нас есть… — Виталий улыбнулся, отступая на пару шагов в сторону, чтобы его случайно не зацепило неожиданной волной навыка. — Хе-хе… небольшой козырь.

═════════════════

— Ой-ой, ставьте лайки, подписывайтесь и не забывайте про акцию… — затараторила Велория, прерываясь на рекламу и игриво поправляя локон своих идеальных волос.

Она парила в невидимости недалеко от группы Визовских на достаточном расстоянии, чтобы её не засекли, но достаточно близко, чтобы заснять каждую деталь. Крылья слегка подрагивали от напряжения, удерживая иллюзию, но это было привычно. Она наблюдала за новым подопечным, с кем заключила контракт.

Чат летел со скоростью света. Смайлики, сердечки, восторженные комментарии — всё это сливалось в сплошной поток одобрения.

"🔥 Велория, ты настоящая королева!🔥🔥🔥"
"😎 Какой жёсткий замес был! Пашка вообще монстр!"
"Виталик просто огонь 🙀🙀, столько шарма и уверенности!😍😍😍"
"Эти ребята❤️ ❤️ ❤️ теперь мои любимые герои!❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ "
"Камень поднял и даже глазом не моргнул! Настоящий профи!👊👊👊"

Зильфарийка зачитала пришедший донат, слегка постукивая пальцем по запястью — привычка, которая появлялась у неё в моменты, когда нужно было что-то подсчитать.

— «Это не совсем то, что бы хотелось увидеть. Как там тот инвалид?» — прочла она и её голос чуть дрогнул. — Ой, ну что вам всем важен какой-то там калека? Чатик, ты только посмотри, хи-хи!

Она лукаво взглянула в камеру, соблазнительно поправляя непослушный локон волос — движение, которое всегда вызывало у зрителей бурю эмоций.

— Пятеро людей справились с заданием, рассчитанным для десятерых! — продолжала она, и в её голосе зазвучали восторженные нотки. — Вы видели, как они бились? Особенно вот этот игрок Павел?

Внутри неё бурлило бешенство. Бешенство от того, что эти идиоты в чате спрашивают про какого-то инвалида, когда у неё такой контент! Когда Паша только что получил легендарный навык! Но она никак это не выдавала, кроме привычки трогать свои волосы — чем чаще, тем сильнее нервничала.

В чате тут же переключились на новую тему. Зрители начали писать о том, чего она боялась больше всего.

"🤨Эй, а Димон вообще жив ещё? Не видать его уже сколько? Погнали к нему!"
"Да-да, испарился куда-то 👀"
"Прямо как тот парень под мантией невидимости! 😅"
"Может, теперь он обитает в спрятанной активности? Или за которой никто не смотрит? 🚫⭐️"
"Точно! Там ведь камер на всё не хватает, вот и прячется наш герой! 😎✌️"

Велория коснулась своего лба, собираясь поправить волосы, и её улыбка получилась чуть менее искренней. Она попыталась компенсировать это лукавым взглядом, но чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Ох, чатик… — протянула она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Подумаешь… Но знаете…

Она вдруг улыбнулась искренне. Постучала пальцем по запястью, заметила, что получилось слегка нервно, и резко поправила волосы.

— А давайте наберём полную полоску донатов? — предложила она, и в её глазах загорелся азарт. — И если стрим наберёт миллион лайков за час и столько же подписок, мы одним глазком глянем туда… пфф… — она изобразила пренебрежение. — Что вас там интересует-то в..?

Не успела она договорить, как пришёл первый донат.

Десять миллиардов камней от Архитектора.

«Уважаемая Вел, надеюсь, это приблизит нас немного к нашей общей цели ☺️»

— Уважаемый Архитектор, — голос Велории дрогнул от неожиданности. Она даже не пыталась скрыть восторга. — Благодарю вас за донат. Вы только посмотрите, чатик, мы приблизились к нашей цели ровно наполовину!

Она подпрыгнула на месте, отчего крылья взметнулись и рассыпали в воздухе радужную пыльцу.

— Нажимайте лайки! — закричала она в камеру тоненьким голоском. — Это поднимет нашу трансляцию выше в рейтинге! Ну же… Помогите своему любимому стримеру!

Она подмигнула и сложила руки сердечком, глядя прямо в камеру. Движение было отточено до совершенства — она знала, что зрители от него тают.

Чат разрывался от комментариев. Тут же пришли еще несколько донатов поменьше, но тоже солидные. Подписки и лайки устремились вверх, цифры росли на глазах.

Велория наблюдала за этим с искренним восторгом и удовольствием. Она проводила рукой по крыльям, расправляла их, периодически подсчитывая донаты легким постукиванием по запястью. Ее улыбка была естественной, а глаза сияли.

Она уже почти забыла про того инвалида. Но ключевое слово здесь… почти.

═════════════════

Когда активность завершилась, я оказался на баскетбольной площадке уже без теней и этого мерзкого судьи, который то и дело дул в свой свисток, заставляя кровь стынуть в жилах. Асфальт под ногами снова стал обычным потрескавшимся, с проросшей травой в щелях. Кольца на щитах снова погнулись, сетки истлели. Только табличка перед глазами появилась, едва я вернулся в свой мир:

«Поздравляем с прохождением испытания, игрок! Ваша награда: 2500 опыта. Так как вы прошли испытание без единого серьёзного нарушения правил, в награду вы получаете: Свисток Судьи. Получен доступ к следующему этапу активности. Следующий этап будет доступен через 72 часа».

На моей ладони материализовался тот самый свисток.

Металлический, холодный, с приятной тяжестью. На боку выгравированы какие-то руны, слабо светящиеся голубым. Я поднёс его к глазам и активировал Взгляд мудреца.

«Свисток Судьи. Ранг F. Эффект: издает звук, оглушающий всех живых существ в радиусе 10 метров на 3 секунды».

Если я правильно помню, подобные предметы способны оглушать живых существ в определенном радиусе, как и свисток. Вопрос лишь в том, многоразовый он или нет.

— Хм... вот и выясним, — протянул я, глядя на толпу шестилапых псов со щупальцами на спинах.

Они появились из-за угла дома, когда я вышел из укрытия. Десять, двенадцать, пятнадцать — я насчитал тридцать двух собак. Красные глаза горели в сумерках, щупальца извивались на спинах, будто искали жертву. Пока они меня не видели, но чуяли. Морды разворачивались в мою сторону, а ноздри раздувались и втягивали воздух.

Я огляделся. Ближайшее укрытие — подъезд жилого дома в двадцати метрах. Успеваю добежать, если они рванут. Бежать, однако, не хотелось.

Поднёс свисток к губам. Глубоко вдохнул. Дунул.

Звук был ужасен.

Он пронзил барабанные перепонки, заставил голову раскалываться, а перед глазами поплыли круги. Собаки же замерли на месте. Их тела обмякли, лапы подогнулись, и они рухнули на асфальт, словно подкошенные.

Три секунды. Ровно три.

Не стал ждать, пока очнутся. Копьё в руке, шаг вперёд и первый пёс перестал дышать, пронзённый в основание черепа. Второго ударил в живот, туда, где сосредоточено их могущество. Третьего щитом в морду, копьём в бок, и тот затих.

Три секунды истекли, когда прикончил пятого.

Остальные приходили в себя. Поднимались на лапы, трясли головой, старались сфокусировать взгляд. Я не дал им времени. Свисток снова в губах и вновь этот мерзкий, раздирающий звук.

Ещё три секунды. Ещё пять тел.

Когда всё закончилось, я стоял посреди груды собачьих трупов, тяжело дыша. Свисток в руке слегка потускнел. Неплохо получилось. Очень даже неплохо. Значит, хватит еще примерно на полсотни использований.

Собрал камни, получив еще полторы тысячи опыта. Затем подхватив копьё и направился к посёлку.

Впереди оставалось три дня до следующей фазы активности. И эти дни предстояло использовать с толком.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934

Я поудобнее перехватил щит, поправил ремень на предплечье, чтобы тот не болтался. Копьё закинул на плечо и обернулся, оценивая нашу группу.

Вместе с Артёмом в нашей команде оказались Лука, Матвей и Софа, будто они просто появились сами, а не присоединились. Девушка несла на плечах громадную снайперскую винтовку, из которой впору стрелять по танкам, а не по мутантам. Оживлённо переговариваясь с несколькими незнакомыми бойцами, чьи лица я даже не пытался запомнить, она выглядела слишком... искусственной.

Будто манекен из музея восковых фигур, которому придали чуть-чуть анимации. Плавные движения были неживыми. Правильная речь — совершенно безэмоциональной. Даже тени ложились странно — слишком резко, слишком контрастно, без привычной игры света.

Я, конечно, всегда отличался умом и сообразительностью. Догоняю всё мгновенно, практически сразу, буквально слёту. Гений, мать его, не иначе. Поэтому подумал: а может, не стоит бороться с этой иллюзией?

Может, именно на это мне и намекает Ритм? А остальные навыки, такие как Селективное восприятие и Интуиция просто бессильны перед этим фальшивым миром? Вдруг единственный способ выбраться отсуда, это прекратить сопротивление? Прекратить выискивать несоответствия, прекращать анализировать, прекратить попытки взлома системы изнутри?

А вдруг нужно просто попробовать плыть по течению?

Я расслабился. Осознанно, намеренно дал мышцам обмякнуть, дыханию выровняться, мыслям замедлиться. Позволил этой симуляции вести меня туда, куда она задумала. Буду лишь наблюдать. Лишь быть.

Так мы дошли до метро.

В этой симуляции здесь открылась новая активность. Вход в подземку зиял чёрным провалом, из которого тянуло сыростью. Обычный такой вот запах для подобных мест.

— Хе-хе, — хохотнул Артём, и в его голосе прозвучал короткий глитч — звук исказился, будто кто-то пережал аудиодорожку. — Ну чё, Дима? Готов? Заходим, чистим...

Он сделал паузу, и я почти физически ощутил, как в этот момент что-то перезагружается в его искусственном мозгу.

— Может, у тебя есть какое-нибудь предложение? — закончил он, и фраза прозвучала грамматически неверно, словно у иностранца, только начинающего изучать русский.

Я мельком осмотрел следы возле входа. Симуляция создала монстров из моих воспоминаний. Тут были отпечатки, которые я не мог не узнать — трёхпалые, с длинными когтями и характерным рисунком подошвы. Следы черепашек-ниндзя. Хе-хе...

Я поудобнее перехватил копье и выдохнул.

— Ну, ты у нас командир, — сказал я спокойно. — Командуй. А я как-нибудь подключусь.

Только я договорил, как в следующую секунду мы оказались внутри.

Ни перехода. Ни ощущения движения. Просто щелчок — и мы уже стоим в темноте метрополитена, среди ржавых рельс и разбитых светильников.

Симуляция заглючила? Что произошло? Мы пропустили обсуждение плана, распределение ролей, разведку — всё, что должно быть перед заходом в активность.

Я оглянулся на команду.

Лука держал арбалет вместо винтовки, с которым я его впервые увидел. У Софы теперь был короткоствольный обрез, почти игрушечный по сравнению с той пушкой, что была у нее минуту назад. Матвей сжимал свои кинжалы-кастеты. Артем — обычный меч, без намека на магию.

Все они выглядели собранными, напряженными, и готовыми к бою. Но было ощущение, будто все они ждут действий именно от меня. Их взгляды, даже тех незнакомых бойцов, были устремлены на меня.

Я прикрыл глаза, вслушаясь в тьму впереди.

Там тихо капала вода с потолка — кап... кап... кап... Слышалось шуршание — то ли крысы, то ли чего-то похуже. Чьи-то шаги — тяжелые, грузные, явно нечеловеческие.

Оглянувшись, я встретился взглядом с Артемом. Усмехнулся. Закинул и копье на плечо.

Всё время, пока мы шли, я непрерывно пытался нащупать что-то неуловимое. Что-то, находившееся за пределами этой симуляции. Что-то, что Ритм пытался мне показать. Но, к сожалению, пока никак не получалось.

Спустя нескольк минут из темноты появилась первая черепаха — и я едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

Прямоходящая черепаха. Да-да, именно черепаха. Ростом с человека, с перекошенной злобной мордой и фиолетовой маской поверх глаз — точь-в-точь как в тех глупых американских комиксах, которыми я развлекался в детстве. В руках у неё был длинный шест — жалкое оружие, пригодное лишь для тренировок.

— Атакуем! — приказал Артём.

По монстру посыпались стрелы, пули и магические заклинания, в общем, весь арсенал отряда. Однако черепаха легко уворачивалась от атак. Кружилась, подпрыгивала, кувыркалась, отражая снаряды своим нелепым шестом. Ни один удар не достиг цели.

— Ты чего застыл?! — рявкнул генерал на меня. — Давай атакуй!

Однако я оставался неподвижен. Стоял, окутанный легкой улыбкой, созерцая этот фарс. Мне вдруг почудилось, будто на миг Ритм ухватил нечто важное. Какой-то сигнал, тонкую вибрацию, выделяющуюся среди общей какофонии.

Но ощущение быстро исчезло.

Наблюдая, как в данной симуляции черепаха громит отряд опытных игроков, я снова ушёл в себя. Закрыл глаза. Отключился от окружающего мира.

Сколько я так простоял, не знаю. Может, минуту. А может, час. Здесь время текло иначе, подчиняясь своим странным законам.

Через какое-то время я ощутил на лице горячее, вонючее дыхание чудовища, в котором были запах тухлой рыбы и болотной тины.

Я открыл глаза. Остальные бойцы неподвижно лежали на земле в нелепых позах: один застыл с раскрытым ртом, другой — с вытаращенными глазами, третий — с занесённой для удара рукой.Словно все они просто манекены, упавшие на пол.

Черепаха стояла напротив, буквально в сантиметрах от моего лица. Перекошенные черты скрывала фиолетовая маска, глаза пылали ненавистью. Палка уже занесена над головой.

А я лишь усмехнулся.

Я давно понял — всё тщетно. Бессмысленно противиться иллюзиям, пытаться вырваться из их паутины или играть в игры разума. Ведь их творит сила несоизмеримая, абсолютная, превосходящая мои возможности столь грандиозно, что разница эта выражается цифрами в степени величин. Но сделано это столь небрежно, столь равнодушно, словно автору совершенно неважно качество симуляции. Он просто включил типичный шаблон и забыл про него.

Я наблюдал замедленное движение опускающейся палки. Меня оно не волновало. Я лишь думал о фальшивости всего окружающего, разматывая мысленный клубок сложившихся идей, в центре которого таилось нечто важное.

Свирепое выражение исказило маску черепахи, взгляд оно выражало презрительное торжество победителя.

Нет смысла отрицать очевидную ложь. Пусть будет!

Я просто позволю этому обману существовать. Приняв его и осознавая, что именно этот обман теперь моя новая реальность — пускай даже временная. Здесь я не чужой среди этих неправильных людей и чудовищ. Я один из них. Такой же неправильный в неправильном мире.

Палка черепахи едва не коснулась моей головы.

И в тот самый миг случилось нечто странное.

Реальность затуманилась. Побежала рябью. Глючила пикселями, словно устаревшая цифровая запись, готовая рассыпаться в любой момент. Черепаха начала сбоить — застывала на месте, потом резко перематывалась вперёд, и её палка вдруг ударяла пол либо находилась далеко позади.

На краю поля зрения промелькнул некий сигнал. Я мгновенно открыл его.

«Внимание! Условие для снятия Девятой Печати выполнено.
Принятие духа чистоты (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.
Принятие духа возможности (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.
Для полного снятия Печати и получения доступа к базовой механике прогресса используйте 1000 единиц опыта».

Последнюю тысячу единиц опыта, которую удалось накопить, я вложил в устранение слабости — разбитого значка «Низкий иммунитет».

И тут же внутри недостатка вспыхнул золотистый свет, расколов тусклый камень символа на мелкие кусочки. Его обломки рассеялись яркой пылью, уступив место новому навыку.

Пока ещё серому, почти неприметному, словно кусок необожжённой глины. Однако ясно видно, что теперь он постепенно начнёт приобретать чёткую форму и контуры настоящего умения.

[Адаптация (ранг G)]
«Способность эффективно защищаться от негативных внешних влияний благодаря адаптационным механизмам организма. Здоровье и функции тела сохраняются даже при воздействии токсинов, микробов, радиации и других вредных факторов.

И в этот момент реальность вокруг меня мигнула.

Всего лишь на какую-то малую, едва заметную долю секунды. Но именно в неё я успел увидеть...

Огромный, роскошный зал. Мраморные колонны, устремляющиеся в бесконечность вверх. Хрустальные люстры, источающие мягкий золотистый свет. Длинные столы, буквально ломящиеся от невиданных ранее изысканных блюд. Здесь собрались существа разных рас и видов — люди, зильфарии, тетрархи, тобиты... Десятки иных существ, неизвестных мне доселе. Все одеты в роскошные одежды и украшены драгоценностями.

Мой взгляд пересекся со взглядом мужчины, сидящего в центре зала.

Он восседал на возвышении, расположившись в огромном кресле, больше похожем на трон. Его волосы были словно настоящие золотые нити — живые, струящиеся, похожие на расплавленное золото. Кожа бела, точно свежий снег. Глаза голубые, настолько ярко сияющие, что смотреть на них было почти больно.

Его взгляд отразил искреннее изумление. Он действительно не рассчитывал, что я сумею его заметить.

Однако рассмотреть больше я не успел. Реальность схлопнулась обратно, вернув меня в мою комнату. Обыкновенную комнату обычного посёлка реального мира.

Ни Матвея, ни Софы тут не было. Никаких следов их недавнего визита. Только я, стены, кровать и тишина.

— Д-дерь... мо... — Выдохнул я.

И реальность снова заглючила, пошла рябью и дрожью. Как старая VHS-кассета, которую перекручивают в ускоренном режиме. Картинка рассыпалась на пиксели, собиралась вновь и снова рассыпалась.

Перед глазами замелькали уведомления. Десятки. Потом сотни. Потом тысячи. Все они были красные. Ярко-красные, словно сигналы высшей опасности. Накладываясь друг на друга, перекрываясь, они создавали какофонию цвета и текста, от которой раскалывалась голова.

А голова разрывалась от боли, но не от физической невыносимой боли. Мой мозг не справлялся с увиденным. Слишком много информации, слишком много сигналов, слишком много тревоги мелькало перед глазами.

Одно из уведомлений гласило:

⚠ ВНИМАНИЕ! НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ В СЕКТОРЕ 7, ГОРОД ЕКАТЕРИНБУРГ, ЗАМЕЧЕНА АНОМАЛИЯ! ПРИОРИТЕТ ВНИМАНИЯ: ВЫСШИЙ! ТРЕБУЕТСЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВО АДМИНИСТРАТОРОВ! УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НАИВЫСШИЙ!

И тут же другое:

⚠ ОБНАРУЖЕН ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ ЗАПРЕЩЕННОГО ПУТИ ДЕВЯТИ ПЕЧАТЕЙ В ЛОКАЦИИ ЕКАТЕРИНБУРГ! УГРОЗА СТАБИЛЬНОСТИ СИСТЕМЫ: КРИТИЧЕСКАЯ! ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО АДМИНИСТРАТОРА!

Были и другие, похожие. Десятки и сотни формулировок, но суть одна — я стал проблемой. Большой проблемой для тех, кто управляет этим миром и другими.

— Кх... — Я попытался вдохнуть, но воздух не шел. — Су... ка...

Я рассмеялся. Истерически, надрывно, не в силах остановиться.

— Ха-ха-ха... пошли вы все... на... х...

Не выдержав больше, мой мозг отключился. Просто взял и вырубился, погрузив меня в спасительную темноту.

В самую последнюю секунду перед глазами мелькнул мой статус.

Имя: Дмитрий
Уровень: 1
Здоровье: 700/700
Энергия: 700/700

═══════════════════════════════
>> СИСТЕМНЫЙ СБОЙ#00xFF7A <<
═══════════════════════════════

[КЛАСС]: 0x7F 3A 4̇̏҉̗̦B ??̏̓҉̳̝͈ ?? ?? ͐͑͛??
██▒▒░░ ██▒▒░░ ██▒▒░░
═════════════════════
[ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]
[ПУТЬ]: ДЕВЯТИ ПЕЧАТЕЙ
[АКТИВИРОВАН]
═════════════════════
СТАТУС: СКРЫТ

═══════════════════════════════
⚠️ СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ⚠️

Навыки:
𒆙Интуитиция: Ранг G (Скрыт)
🌙Прокрастинация: Ранг F (Скрыт)
𒆙Поглощение: Ранг G (Скрыт)
🖼️Селективное восприятие: Ранг F (Скрыт)
𒆙Ясность мысли: Ранг G (Скрыт)
🗿Закалка: Ранг F (Скрыт)
👣Грация: Ранг F (Скрыт)
𒆙Ритм: Ранг G (Скрыт)
𒆙Адаптация: Ранг G (Скрыт)

Поднавыки:
Создание предметов (кустарное): Ранг G
Взгляд Мудреца: Ранг G

Недостатки:
Медлительность (Преображён)
Слабость (Преображён)
Невнимательность & Плохая память (Преображён)
Страх (Преображён)
Низкий иммунитет (Преображён)
Неуклюжесть (Преображён)
Тугодум (Преображён)
Слабый желудок (Преображён)
Лень (Преображён)
⬛Бесперспективность: (Перманентно)

Опыт: 053

Путь Девяти Печатей:
Печати сняты: 9/9
Доступ к базовой механике прогресса: РАЗБЛОКИРОВАН
Особый статус: Последователь Запретного Пути
Внимание! Ваш статус зафиксирован Системой. Ожидайте вмешательства Администрации.

А потом была только тьма.

═════════════════

Рыжая девушка ткнула тонким пальчиком в броню на манекене и громко заявила, чеканя каждое слово с той особенной уверенностью, какая бывает лишь у молодых мастеров, только начинающих свой путь:

— Между прочим, я делала этот доспех сама…

Она поправила непослушный локон волос, сбросив его с раскрасневшегося лица — движение получилось резкое, почти сердитое, будто рыжий завиток был личным врагом, посмевшим нарушить идеальную картину. Щеки её пылали румянцем, то ли от смущения, то ли от гордости за свою работу.

Молодой офицер усмехнулся, умилившись этому зрелищу — такой серьезной, такой сосредоточенной, такой… живой. Уже открыв рот, чтобы произнести нечто ободряющее, возможно, даже слегка поддеть, как это принято среди своих, он осёкся: слова застряли в горле.

Перед его глазами замелькали десятки системных сообщений.

Красные. Оранжевые. Жёлтые. Накладываясь одно поверх другого, они заполнили весь экран мигавшими значками тревоги. Среди них мелькала фраза о Секторе-7 и каком-то последователе запретного пути. Сообщения смешивались в хаотичный гул, но суть прорывалась через любой шум — произошло нечто из ряда вон выходящее.

Из носа офицера хлынула тёплая густая кровь, заливая подбородок и капая на новый мундир. Голова взорвалась адской болью, будто сквозь затылок протянули раскалённую иглу палача.

Софа тоже схватилась за голову. Тихо охнув жалостливо, по-детски, она рухнула на колени прямо на пыльную землю учебного плаца. Слёзы струились из её глаз, но не от боли, а от растерянности, от полного непонимания происходящего.

Артём, сидя за столом в своём кабинете и лениво листая бумаги с отчётами за прошедшую неделю, вдруг замер. Бумаги окрасились алым — кровь хлынула из носа, заливая строчки, делая их нечитаемыми. Генерал схватился за голову, сжимая виски побелевшими пальцами.

— Аа… чт-что… ох… — выдохнул он, пытаясь справиться с болью, разрывавшей черепную коробку.

Тем временем в ДК «Урал» на ВИЗе Виталий помогал расчищать завалы. Следы той чудовищной атаки уралмашевских всё ещё давали о себе знать — груды битого кирпича, обгоревшие балки, остовы строений, которые предстояло восстанавливать. Он таскал брёвна, разбирал завалы, помогал пострадавшим выбраться из-под обломков.

Первым опустился на колени Паша.

Обычно его непроницаемое лицо исказила гримаса боли. Он видел то же самое, что и остальные — десятки и сотни всплывающих уведомлений заполонили интерфейс. Сектор-7. Последователь. Запрещённый путь.

Виталий заметил, как его лучший боец схватился за голову, и через мгновение сам рухнул наземь, не в силах сдержать рвущийся из груди стон.

— Ууу… ох… — пытался он произнести что-то, но слова застряли в горле. — ААААААА!

Последний звук вырвался неконтролируемым криком, когда боль достигла пика.

И эти уведомления вспыхивали перед глазами каждого человека на Земле. Абсолютно каждого — от младенцев до стариков, от новичков первого уровня до достигших десятого. Все наблюдали одно и то же: зловеще мерцающие багровые символы, возвещающие появление того, чьё присутствие на Земле было совершенно невозможным.

На другом континенте группа мужчин и женщин сражалась с гигантскими ракообразными монстрами. Панцири огромных крабов оказались неуязвимы для обычного оружия и существа оттесняли бойцов к самому краю обрыва. Битва была тяжёлой, однако бойцы держались уверенно, слаженно и профессионально.

Но тут появились уведомления.

Головная боль лишила их подвижности всего на несколько секунд. Но этих секунд хватило. Монстры набросились на замерших людей и разорвали их на части. Крики утонули в треске хитина и хрусте костей.

В тот самый момент кого-то в другой стране догонял монстр. Бегущий человек уже слышал за спиной тяжелое дыхание твари, и чувствовал запах смерти. Но когда уведомления ударили по сознанию, монстр тоже на мгновение замер — и человек успел скрыться в спасительном укрытии.

Так же и кому-то другому это спасло жизнь. Группа сильных игроков, решивших поживиться за счет слабых, уже занесла оружие для удара. Их жертвы — новички, только начавшие свой путь, — зажмурились в ожидании смерти. Но системные уведомления обрушились на головорезов, заставив их выронить оружие и схватиться за голову. Новички же бросились врассыпную, спасая свои жизни.

═════════════════

Архитектор Судьбы, прозванный «Мерцающим Лоренцо», в это время сидел в своём любимом кресле на важном приёме управителей Игр.

Огромный зал, отделанный мрамором и золотом, сиял тысячами огней. Хрустальные люстры отражались в полированном полу, создавая иллюзию бесконечности пространства. Существа разных рас и миров кружились в медленном танце светских бесед, обменивались любезностями и плели свои мелкие интриги.

Лоренцо встречался здесь с управителями Игр, кто вершил судьбы миллионов игроков во всей Вселенной. В руке он держал бокал с игристым вином, название которого и сам не запомнил — какое-то «Слёзы Авроры» или «Вздох Феникса», из той самой пафосной серии, где ценник важнее вкуса. Но ему было плевать, потому что вкус был так себе. У дядюшки настойка была куда лучше.

И вдруг, на один лишь миг, перед его взором проявился слабейший игрок локации Земля.

Всего на мгновение. На долю секунды. Столь короткий промежуток, что никто из присутствующих не заметил. Никто... кроме самого Лоренцо.

Мужчина застыл, глядя в пустоту, сжимая в руках бокал. Его идеально невозмутимое лицо, никогда не выражавшее эмоций, теперь дрогнуло. Лишь на одно мгновенье. Но этого оказалось достаточно.

— Ох, дорогой Лоренцо, — раздался рядом голос, подобный шелесту морских волн. — Хи-хи-хи... В ваших секторах намечаются проблемы?

Роса из Гильдии Белых Кораллов.

Серокожая женщина с совершенно чёрными глазами без белков и без зрачков, просто два бездонных провала, в которых, казалось, тонули все тайны мироздания. Волосы её были словно ночь без звёзд и лунного света, поглощавшие взгляд своей загадочной глубиной. Она мягко коснулась плеча мужчины, и это прикосновение вырвало его из транса.

— Простите, леди Роса, — голос Лоренцо звучал ровно, но в глазах мелькнула тень. — Какая досада, я оставил вас без внимания?

Она мягко улыбнулась. Во взгляде оставалась загадка, словно она знала нечто такое, чего не ведал даже Архитектор. Лишь только он собрался что-то произнести, как вновь замер.

Все присутствующие гости и управители прочли уведомление. Один испуганно вскрикнул, другой выругался сквозь зубы, третий застыл с бокалом у губ.

А в уведомлении чёрным по белому значилось: «Обнаружен последователь Запретного Пути Девяти Печатей. Локация: Земля, Сектор 7. Уровень угрозы: наивысший. Требуется вмешательство Администрации».

Сам Лоренцо лишь улыбнулся, читая эти строки. Улыбнулся так, как улыбается человек, нашедший искомое всей своей жизни.

═════════════════

Я очнулся через несколько минут, когда Система наконец успокоилась.

Боль ушла, оставив лишь глухую пульсацию в висках да неприятный металлический привкус во рту. Заглянув в статус повторно, я пытался понять, что именно изменилось.

В статусе появилась новая строка класса. Однако символы выглядели какими-то дефектными — поломанными, искажёнными, словно этот класс когда-то давно стерли, удалили из базы данных, и теперь вместо названия отображаются лишь обрывки кода и битые пиксели, да совершенно нечитаемые знаки.

[КЛАСС]: 0x7F 3A 4̇̏҉̗̦B ??̏̓҉̳̝͈ ?? ?? ͐͑͛??

Но главное — мой статус был скрыт. Словно сама Система или кто-то внутри нее не желал раскрывать мои секреты. Для обычного взгляда я всё ещё оставался игроком первого уровня с набором совершенно бесполезных недостатков.

Я вытер рукавом нос — из него текла тонкая струйка крови, уже начинавшая подсыхать. Встал, пошатываясь, и вышел на улицу.

Шокированные люди переговаривались, обсуждая новости. Кто-то стоял группками, кто-то бегал между ними, делясь информацией, кто-то просто сидел на земле, пытаясь прийти в себя. Судя по всему, уведомление получили все жители Земли.

Хреново. Очень даже хреново.

Но есть надежда, что меня пока не вычислили Админы. Системное сообщение было общим — оно информировало лишь о самом факте появления последователя, не уточняя личности. Пока, по крайней мере.

— Димочка! — раздался звонкий голос. — Дима!

Софа подбежала ко мне, прижимая кулачки к груди. Глаза её горели тревогой и облегчением одновременно. Непослушный рыжий локон прилип к щеке, и она тут же убрала его быстрым движением.

— Ты... где... — она пошарила по карманам, будто искала что-то важное, потом резко вскинула руку ко лбу, словно пыталась удержать выскользнувшую мысль. Губы сами собой сложились в натянутую, неуверенную улыбку. — Димочка, у нас в городе... тут... фух... а ты... ты куда?

Уголки моих губ чуть приподнялись от этой милой картины. Софа действительно выглядела забавно и умилительно — такая взволнованная, искренняя, живая среди всего этого хаоса.

— Соф, не переживай, — сказал я мягко. — Дед твой где, кстати?

— Ой, — она отвлечённо задумалась. — Где-то с дядей Артёмом был. А ты как себя чувствуешь? Ой, слушай, можно я сниму с тебя мерки?

Не дождавшись моего ответа, она подошла вплотную и принялась снимать мерки — измеряя меня руками, прикладывая ладони к плечам, груди и талии. Она постоянно что-то бормотала себе под нос, запоминая цифры да прикидывая пропорции.

— Соф... — я смотрел на её хаотичные движения. — Это... ты чё задумала-то?

— Ну дак как чё-то? — она на мгновение остановилась, глядя на меня с искренним недоумением. — Дима, я сделаю тебе новую броню. Эту твою уже чё чинить-то, одни заплатки. А у меня же теперь талант же, я смогу хорошую сделать. С усилениями, с защитой от магии там, ну с...

Она продолжала бормотать, а я посмотрел на её хрупкую фигурку. Мне вдруг пришла в голову одна мысль.

— Слушай, Соф, — прервал я её. — А ведь ты навык на снайперку взяла?

— Ну стреляла я и з неё и чо, — она на мгновение замерла. — Ну дак дедушка запрещает мне же. Говорит, опасно, ты можешь пораниться, ты у меня одна осталась... Уф... — она обиженно надула губки. — Я будто маленькая.

Когда девушка закончила снимать мерки, она задумалась, глядя куда-то в пространство, будто набрасывала чертёж в голове. Я оставил её такой, погружённой в свои мысли, и направился в мастерскую.

Там я провёл около двух часов.

Я попытался создать чертёж для нашей бронницы и одновременно снайперши. Что ей подойдёт? Что-то, что позволит ей чувствовать себя защищённой, но не скованной. Что-то, что даст возможность стрелять точно и метко, но при этом не вызовет ворчания деда. Что-то, что раскроет её потенциал, но не перегрузит непривычными механизмами.

Я попробовал набросать боевой мех. Лёгкий, мобильный, с усиленными суставами и системой стабилизации для стрельбы. Но запутался в собственных чертежах, схемах и идеях. Слишком много переменных, слишком много неизвестных, слишком много деталей, требующих высокого ранга навыков.

Видимо, мой навык слишком низок, чтобы создать хотя бы даже чертёж. Дело в том, что бронник сможет изготовить себе боевой механизм сам, но для этого придётся повысить собственный ранг. А вот чертежи ему должен создавать инженер либо тот, кто обладает сходными навыками высокого уровня.

В итоге я скомкал все записи и бросил в печь. Бумага вспыхнула, превращаясь в пепел, унося с собой несбывшиеся мечты.

Расстроенный, я вернулся в свою комнату.

Схватил еду из столовой и решил наконец отдохнуть. Если, конечно, никто снова не нарушит моего спокойствия.

Я наелся, остатки убрал в маленький холодильник, работающий от системной энергии, и лёг на кровать. Закрыл глаза. Надеясь, что может хотя бы сейчас ничего не произойдёт.

«Игрок Дмитрий!»

Я открыл глаза. Перед ними висело системное сообщение.

«Вам настоятельно рекомендуется поведение инвалида, соответствующее вашим недостаткам. Пожалуйста, не игнорируйте этот совет и не привлекайте внимание администрации!»

Я прочитал сообщение ещё раз. Медленно. Вдумчиво.

Система обратилась ко мне по имени? Что?

«Система, ты решила мне ответить?» — подумал я, надеясь, что она услышит. — «Знаешь, я бы тоже хотел обращаться к тебе по имени».

Время будто остановилось, но спустя секунд десять она ответила.

«Дмитрий, вы можете обращаться к Системе обезличенно, как и остальные. Вы выполните мою просьбу?»

Ого. Просьба? Не рекомендация, не требование, не приказ — именно просьба. Словно Система не приказывала, а просила. Как равная?

«Обещаю постараться, но не гарантирую», — усмехнувшись, подумал я.

Система не ответила на это ничего. Просто замолчала, растворилась в тишине.

Как я уснул, не заметил. Но мне снова снились какие-то существа с других планет. Воин или вождь — высокий, с тёмно-синей кожей и четырьмя глазами — стоял на вершине холма и призывал людей на войну против Зильфариев. Его голос гремел над равниной, разносясь эхом между скал. Вокруг него собирались воины — разные расы, разные миры, но объединённые одной целью.

А я наблюдал со стороны, словно посторонний зритель. Но вдруг понял: это был вовсе не обычный сон. Нет! Это было нечто большее — посланием свыше, предупреждением от судьбы... Или же приглашением вступить в игру?

Иногда я просыпался с мыслью, что война, о которой говорил вождь, уже началась. И мне в ней уготована особая роль.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934