Вокруг Репина при жизни ходила пугающая репутация. Современники заметили жуткую закономерность - те, кто попадал под его кисть, вскоре внезапно умирали.
Он писал величайших людей эпохи: Мусоргского, Пирогова, Гаршина, Писемского. Проходило совсем мало времени после сеансов, от нескольких дней до нескольких месяцев и натурщики скоропостижно уходили из жизни.
Василий Розанов прямо писал, что «страшно попасть под его кисть» и называл художника «щупальщиком существа человеческого».
Мистика это или легенда? А может все гораздо точнее, на уровне фактов? Давайте разбираться.
С Модестом Мусоргским у Ильи Репина были не просто дружеские отношения, это была редкая, почти родственная близость. Они понимали друг друга без лишних слов. Репин ходил на его премьеры, Мусоргский бывал на выставках, они спорили об искусстве, делились впечатлениями, слушали и смотрели друг-друга. Репин одним из первых услышал «Хованщину», ещё до того, как её узнала публика. Идея написать портрет возникала давно, но всё откладывалась.
Весной 1881 года всё резко меняется. Композитор Владимир Стасов пишет Репину: Мусоргский в Николаевском военном госпитале, состояние тяжёлое. Репин бросает все дела и едет к нему.
Он входит в палату и почти сразу понимает, что времени осталось совсем немного. Решение писать портрет принимается мгновенно прямо в больничной комнате.
Условия почти невозможные: нет мольберта, нет нужных материалов. Репин буквально устраивается в углу у небольшого столика и начинает работать. Всё происходит быстро, напряжённо. Портрет был написан за 4 дня.
В эти дни происходит что-то странное. Современники вспоминали, что Мусоргский будто оживает. В его голосе появляется энергия, он становится разговорчивым, шутит, строит планы, говорит о будущих работах. Кажется, что болезнь отступает, что он идет к выздоровлению.
Но это обманчивое ощущение. Это не возвращение к жизни, это краткий подъём перед финалом.
Репин чувствует это и не пытается ничего скрыть. Он не идеализирует друга, не делает его «великим композитором» в привычном, парадном смысле. На холсте появляется человек в больничной рубахе, с отёчным лицом, растрёпанными волосами. Но главное — его взгляд. Не потерянный, не мутный, а наоборот предельно ясный. В нём и усталость, и понимание, и какое-то странное внутреннее спокойствие.
Работа заканчивается 5 марта 1881 года. Через десять дней Мусоргского не станет.
Этот портрет Модеста Мусоргского останется единственным, написанным с натуры при жизни.
С Николаем Ивановичем Пироговым ситуация развивалась иначе, но история совпадает.
Репин пишет его в последние годы жизни. Он уже не просто великий хирург, реформатор медицины, человек, прошедший войны и операции, но прежде всего – пожилой, тяжело больной человек. Пока Европа празднует 50-летие его врачебной деятельности, врач получает известие о своем диагнозе – у него диагностируют рак твердого неба.
Портрет создаётся буквально за несколько сеансов, и параллельно Пирогов пишет «Дневник старого врача» – текст, который фактически становится его прощанием.
Великий хирург умирает в 1881 году, вскоре после создания портрета.
Повторяющийся сюжет, который приняли за мистику
Если собрать эти случаи вместе, нетрудно понять, что никакой мистики здесь нет. Наоборот, есть точный расчет мастера – Репин писал людей в остром, пограничном состоянии, когда социальная роль уходит на второй план, а перед нами остается только оголенная душа.
И эта закономерность прослеживается у многих:
Поэт Гаршин, с которого художник пишет картину «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» – тяжёлое психическое состояние, трагическое самоубийство.
Писатель Алексей Писемский, на момент написания портрета практически выпавший из литературного центра – тяжёлая болезнь и снова стремительный уход.
И среди «бурлаков», позировавших для одной из самых известных картин, многие умерли рано, что тоже неудивительно, ведь мы представляем, каким изнурительным трудом занимались эти люди.
Почему мы всё равно чувствуем в этом что-то тревожное?
Потому что смотрим на эти работы задним числом и знаем, чем всё закончилось. А современники видели иначе.
Крамской, увидев портрет Мусоргского, говорил не о смерти, а о невозможной живости: «как живые глаза… вся внутренняя работа души».
А значит, Репин фиксирует не конец, а максимум жизни в момент, когда она уже на исходе.
Значит, нет никакого проклятия?
Получается, что нет. А история с «умирающими натурщиками» – не совпадение, а точный взгляд великого мастера, находящего прекрасное в пугающем.
Этих значимых в мировой истории людей он писал с такой степенью правды, что спустя десятилетия мы до сих пор видим в них слишком много жизни.
А какая версия ближе вам – реалистичная или мистическая?
Подписывайтесь на мой канал в Дзене, там много интересных статей про искусство.
