Был в моей жизни такой период, когда я со своими друзьями мог себе позволить мало работать и много отдыхать.

Конечно, то, чем мы занимались отдыхом назвать сложно, но, как говорится, как могли.

Уже с обеда наша компания начинала собираться в очень популярном в те времена бильярдном клубе «Золотой кий», чтобы разогнать абстиненцию и поупражняться в искусстве забивания шаров в лузы.

Надо сказать, что среди нас были настоящие мастера бильярда, и мне доставляло огромное удовольствие проводить с ними время за игрой, слушать их дельные советы и периодически участвовать в импровизированных турнирах.

К моему огромному сожалению, мы все безбожно при этом выпивали.

Некоторые из нас не умели играть что называется «на трезвую», а другие, к которым относился и я, совершенно теряли навыки игры после пары рюмок.

Меня это очень расстраивало, но я ничего не мог с собой поделать. Под воздействием алкоголя я видел либо кончик кия, либо шар, начисто теряя из виду картину игры.

В один из дней мы снова собрались в клубе и обсуждали меню и напитки, намереваясь затеять мини турнир, где проигравшие платят за стол.

Я заказал бокал пива, отказавшись от водки.

Меня дружно осудили и просили не выё.ываться.

В тот момент мои действия очень напоминали советский антиалкогольный плакат, где мужчина рукой решительно отвергает предложенную рюмку.

Через какое-то время столы были накрыты, и турнир начался.

Наша команда в составе Чермена, Нодара и, собственно, меня считалась довольно крепкой.

После первой игры мы побеждали в двух из трёх партий.

Друзья пили водку, я пил пиво.

Когда мы стали расставлять шары для второй партии, я почувствовал неладное.

У меня стал сбиваться прицел.

Я уточнил у официантки, какое пиво она приносит.

Пиво было обыкновенное, из банки, «Балтика» #7.

Мы продолжили игру.

К концу второй партии, которую вдребезги проиграл, я был уже изрядно выпившим.

Поймав за подол проходившую мимо официантку, я снова уточнил сорт пива, который она приносит.

- Ты заказываешь «семёрку», я «семерку» и приношу!

- Какая «семёрка»?! Это какая-то «двадцатка»! - возмущался я.

Надо сказать, что турнир мы проиграли и честно ответили за столы.

В какой-то момент я полностью отключился.

Звонил телефон.

Я пришёл в себя уже дома, лежащим на диване лицом вниз.

Звонил Чермен.

- Ты как, братан? - сочувственно поинтересовался он.

- Ничего не могу понять! Видимо, мне нужно завязывать с бухлом. Я отключился от трёх бокалов пива. - ответил я.

- Братан, тут такое дело... - замялся Чермен - короче говоря, ты не от пива вырубился. Я ему говорил, а он... Нодар тебе в пиво водку подливал. Больше бутылки подлил...

От такой подлости со стороны ближайших друзей у меня чуть не помутился рассудок.

Я был взбешён!

Я кричал в трубку страшные ругательства, выстраивая из богатого матерными словами русского языка замысловатые комбинации и сложнейшие лексические конструкции, после чего послал Чермена и попросил то же самое передать всем участникам предательства.

Сказать, что я был расстроен - не сказать ничего.

Во мне клокотал целый вулкан негативных эмоций.

Телефон разрывался.

Бывшие друзья по очереди пытались дозвониться.

Я выключил телефон.

На следующий день никто не решился со мной заговорить, лишь молча поздоровались за руку.

Предложение сходить пообедать было отвергнуто мной со словами:

- С вами не то что обедать, а даже на одном гектаре не присяду.

Почти месяц наша дружба висела на волоске.

Предложения мира под жертвенного барана отвергались каждую неделю, причём, в очень грубой форме.

Злость не проходила.

Мой дядя, которого я безмерно уважаю, редко звонил.

Увидев его звонок, я искренне обрадовался и несколько минут с удовольствием поболтал с ним, после чего он сказал:

- Послушай, Алан. Ты ещё очень молод и в твоей жизни было мало подлости. То, что ты сейчас считаешь несмываемым оскорблением через несколько лет будет вызывать у тебя лишь улыбку. Все ошибаются. Нужно научиться прощать. Твои друзья приехали ко мне и всё рассказали. Они, конечно, не правильно поступили, но раскаиваются и просят меня вас помирить. Ты будь добр приезжай ко мне завтра.

- Вот собаки! Нашли, как на меня надавить! - усмехнулся я, но на душе стало гораздо уютнее.

На следующий день за богато накрытыми столами, по всем осетинским традициям дядя помирил нас.

Теперь уже многих из наших друзей нет с нами.

Но те, кто остался, очень бережно относятся друг к другу.

Потому что те, кто уже там, на облаке, не простят нам...

#аланскиехроники