Durgulel

Durgulel

пикабушник
Не более 140 символов
поставил 87 плюсов и 24 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
34К рейтинг 569 подписчиков 1095 комментариев 124 поста 64 в "горячем"
37

Паганини

Как-то раз, мы с моим другом Черменом ужинали в одном пафосном ресторане Владикавказа.


Ресторан этот с хорошей кухней, красивым интерьером и с живыми музыкантами, которые, помимо основной программы, играли и на заказ.

В тот вечер своими дивными звуками нас радовал скрипач.

Естественно, живой.


Когда мы уже хорошенько поужинали, уничтожив килограмм мяса и столько же водки, Чермен решил сделать мне музыкальный подарок.


- Братан! Вот чтобы ты хотел послушать, а? Выбирай. Я отвечаю!


Я посмотрел на щупленького скрипача, потом посмотрел на полутороцентнерного друга и сказал, что давненько не слушал 25 каприс Паганини.


Чермен понимающе кивнул, подошёл к музыканту, засунул ему в карман деньги и сделал заказ.


Мне с дивана было видно, как скрипач ржал и отказывался зарабатывать своим талантом.


Но старый друг не сдавался, засунул ему в карман ещё денег и, весело подмигнув, поднял руку, типа, сейчас всё будет.


Скрипач вытаскивал из кармана деньги, делал попытки их вернуть, мотал головой, кричал «Нет. Нет! Я не могу это играть!», а Чермен с улыбкой возвращал гонорар, хлопал его по плечу и приговаривал:

- Ну, давай, дорогой, не выпендривайся. Я знаю, ты можешь. Брательник же попросил. Он давно уже не слушал этот каприс. Сыграй, ну!


Так продолжалось несколько минут.


Наконец, музыкант, прижимая скрипку к груди, с увлажнёнными глазами подошёл ко мне:

- Уважаемый! Вот вы пошутить изволили, а ваш друг не верит мне и считает, что я цену набиваю! Скажите вы ему, что Паганини не успел дописать 25 каприс! Умоляю!


Я отрицательно покачал головой, сказал, что не могу расстроить друга, поэтому лучше бы ему согласиться и начать играть Паганини.

Музыкант понимающе закивал и очень вдохновенно заиграл знаменитый 24 каприс.


Чермен одобряющие похлопал его по плечу и, сев рядом на диван, добродушно приказал:

- Давай, кайфуй, мой брат!


И я кайфовал.


#аланскиехроники

Показать полностью
24

Правда про Владикавказ

Последнее время я часто общаюсь с людьми, которые знают про Осетию, Владикавказ и его жителей из «достоверных» источников, при этом никогда у нас не были.

Если эти «знания» обобщить, то получится как-то вот так...


В нашем городе Владикавказе есть радио, и оно умеет говорить, какой сегодня день недели.


У нас любят субботу.


Когда радио говорит, что сегодня суббота, все мужчины выгоняют своих баранов и гуляют с ними на проспекте Мира.


По субботам в центре города не протолкнуться.


Мужчины со страшным акцентом громко разговаривают по-русски, бараны громко блеют, наверно, тоже разговаривают, от чего у приезжих из ушей начинает идти кровь.


А ещё, владикавказцы любят, когда разговаривают, сильно размахивать руками, постоянно сбивая пролетающих мимо орлов.


Орлов у нас любят, потому что они очень быстрые, а иногда ещё и умные.

Их ловят в горах, после чего отдают на обучение Алану Аслановичу Сосланову.


Алан Асланович - единственный во Владикавказе учитель орлов.

Он учит орлов разговаривать и произносить тосты.


Но не все орлы начинают говорить, поэтому тех, кто молчит отвозят обратно в горы и заставляют тупо летать на большой высоте.


Говорящие же орлы постоянно летают по городу и переносят голосовые сообщения, так как другой связи у нас нет.


А когда где-нибудь тамада выпивает больше 150 литров вина и пьянеет, не в состоянии произносить тосты, то прилетает обученный орёл, говорит вместо него нужные тосты, и застолье продолжается.


Это очень удобно.


После обеда в субботу женщины наряжаются, ловят в горах самок туров, приезжают верхом на них на проспект Мира и начинают их доить.


Затем делают из надоенного молока сыр и отдают мужчинам, чтобы те посоревновались в метании головок козьего сыра на дальность.


После соревнований по метанию сыра проходит турнир по метанию кинжалов на точность.

Горцы бросают кинжалы с завязанными глазами в пролетающих на другом конце проспекта Мира мух.


Вечером, когда мужчины, уставшие от состязаний, загоняют баранов в стойла, а кинжалы в ножны, начинается знаменитое осетинское застолье.


Застолье длится до самого утра понедельника.

Правда, не всегда за столом успевают произнести целый тост, потому что тосты в нашем городе очень длинные.

Иногда тост произносится два или три застолья частями.


Когда выходные заканчиваются, то самые зажиточные жители Владикавказа собираются на окраине города, садятся на свои «приоры» со втянутыми вовнутрь колёсами, включают на всю громкость «лезгинку» и катаются.


Но радио в конце концов говорит, что уже понедельник, и все расходятся по домам, чтобы проспать до новой субботы...


#аланскиехроники

Показать полностью
59

Язва

К 25 годам классическая язва желудка окончательно сформировалась в моём организме и, устав периодически болеть, вызывать тошноту и портить настроение, сильно закровила.


Вырвав с пол литра крови, я позвонил брату и без лишних эмоций сообщил ему об этом.

Через несколько минут мы были уже в больнице.


В больнице в меня немедленно запихнули шланг с видеокамерой и убедились, что нужна срочная операция, а иначе помру.


Операция прошла успешно, но из-за большой потери крови меня поместили в реанимационное отделение.


Когда наркоз стал отходить, то первым ко мне вернулся слух, и я стал слышать мерное жужжание аппарата искусственного дыхания.

Затем постепенно вернулось зрение, и я увидел, что лежу на высокой кровати абсолютно голый, из меня во все стороны торчат дренажные трубки, а из рта к жужжащему аппарату тянется толстый гофрированный шланг.


- Ты меня видишь и слышишь? Сам дышать сможешь? - спросила милая девушка в белом халате.


Я ещё очень туго соображал, но решил, что дышать не разучился точно и утвердительно моргнул глазами, после чего из моего горла вытащили бесконечно длинный шланг.

Не разучился.

Задышал.


Так называемый послеоперационный «отходняк» прошёл легко.

Я много болтал и пытался приударить за молоденькими медсёстрами, чем страшно их веселил.


Оля и Лена, так звали медсетричек, при любой возможности забегали ко мне, чтобы немного поболтать и выслушать от меня тонны превосходных комплиментов.


В один день Лена как обычно зашла в палату, посмотрела листок назначений и ввела мне какой-то препарат в вену.


Спустя несколько секунд, жужжание аппарата искусственного дыхания стало каким-то странным, искажённым.

Затем начал искривляться потолок и стены.


Мне сдавило горло.


Я лишь успел крикнуть:

- Что-то ты не то сделала, Лена... - после чего сознание начало меня покидать.


Медсестра поспешно схватила дрожащими руками ампулу от только что введённого препарата, крикнула:

- Что я наделала! Оля! Оля, быстрее сюда! - потеряла сознание и рухнула на месте.


В тумане, теряя сознание, я видел, как Оля со смешным, выпуклым лицом быстрыми, уверенными движениями набрала какой-то препарат в шприц, вколола его в меня, затем ещё один, после чего, постепенно, лицо Оли перестало смешно раздуваться, стены стали ровными, звуки не искажёнными, а всё моё тело покрылось холодным потом.


Как оказалось, Лена ввела мне в вену внутримышечный пенициллин, чем чуть меня не убила, а Оля спасла.


Когда я окончательно пришёл в себя, то пообещал, что никому не скажу про ошибку медсестры, так как за это её запросто могли уволить, а я никак не мог этого допустить.


Девушки от нервного напряжения немного поплакали, вытерли меня насухо и пообещали после выписки обязательно встретиться, чтобы выпить шампанское с клубникой.


Мой молодой организм быстро шёл на поправку, и в канун Нового 1995 года я был переведён в палату хирургического отделения КБСП.


В тот же день, ближе к полуночи у меня сильно поднялась температура (как потом выяснилось, она была за сорок).


Врачи-хирурги, дежурившие в эту ночь, а так же мой младший брат, которого родители оставили со мной, конечно же, хорошенько уже выпили к тому времени и стали петь песни.


Из-за высокой температуры и множества введённых лекарств у меня, видимо, начались галлюцинации, поэтому легендарная «Катюша» в чудовищном исполнении пьяных докторов мне показалась просто гениальной.


Я кричал «браво», размашисто хлопал в ладоши и громко возмущался тем, что таким великим вокалистам, как они, приходится за какие-то ничтожные гроши работать врачами и медсёстрами, влача жалкое существование, тогда как они должны были бы купаться в золоте.


- Шампанского! Немедленно шампанского с клубникой! Я должен выпить за докторов и медсестёр! - кричал я, и даже сделал попытку подпеть, но поперхнулся и стал громко кашлять.


На шум прибежал мой родной, но уже подвыпивший брат и, испугавшись моего удивительного состояния, позвал на помощь пьяных докторов.


Доктора, хотя и были сильно не трезвыми, но, как говорится, - профессионализм не пропьёшь! - быстро определили, что со мной не так, вкатили несколько нужных уколов, и я, повозмущавшись несправедливости устройства мира, выразив глубочайшее почтение всей медицине, через пару минут крепко уснул.


Со следующего дня и до самой выписки я был героем всех медицинских работников и любимым предметом насмешек в больнице.


Правда, мне было совершенно всё равно, так как я абсолютно ничего не помнил, а смартфонов с камерами в те времена во Владикавказе, слава Богу, ещё не было.


А с Олей и Леной я через три года всё-таки попил шампанского с клубникой, но это уже совершенно другая клубника...


#аланскиехроники

Показать полностью
3

Старик и Боинг

Самолёт фирмы «Боинг», летевший из Москвы во Владикавказ, резко накренился на левый борт и с характерным звуком начал терять высоту.

Ручная кладь сорвалась со своих мест и посыпалась на пассажиров.


Взрослые пассажиры закричали, а дети, испугавшись, заплакали на разные голоса.


Стюардессы беспомощно забегали между рядов, делая тщетные попытки успокоить людей.


Через минуту в салоне самолёта уже царил полнейший хаос и паника.


- Какая обидная и глупая смерть... - подумал я, откинулся на сиденье и закрыл глаза.


Вязкая апатия своими липкими щупальцами окутала меня с ног до головы.

Не хотелось двигаться.

Не хотелось даже дышать.

Я впал в состояние полной обречённости.


Моё место было у прохода.


Слева от меня на соседнем ряду сидел седой старик с аккуратной белой бородой.


Я открыл глаза и повернул голову в сторону старика.


Старик тоже повернулся ко мне.


- Не бойся, сынок. Всё будет хорошо - с улыбкой пообещал он.


- Мы падаем. Хорошо уже не будет. Разве что мы все попадём в рай - вяло ответил я.


Старик выпрямился.


В его руках лежали чётки.

Он молча перебирал их несколько секунд, затем широко улыбнулся, дотянулся своей рукой до моей головы и погладил мне волосы.

От его руки исходило доброе тепло.


- Всевышний милостив. Я знаю, что мы обязательно долетим. Не бойся.


Очень хотелось ему верить, но наш самолёт продолжал падать, а паника усиливаться.


Неожиданно самолёт натужно взвыл, несколько раз качнулся и стал выравниваться.

Минуту спустя, «Боинг» летел уже ровно.


По громкой связи капитан объявил, что из-за отказа одного из двигателей он вынужден экстренно садиться в аэропорту города Нальчик.


По повторяющемуся уже несколько раз пейзажу в иллюминаторе я понял, что экипаж кружится вокруг аэродрома, вырабатывая топливо.

Так продолжалось больше часа.


Наконец, мы стали заходить на посадку.


Посадка получилась очень жёсткой.

Самолёт с силой ударился о землю, несколько раз отрывался от неё, но в конце концов покатился, затем затормозил и остановился у самого края посадочной полосы.


Старик воздел руки кверху, беззвучно губами поблагодарил Всевышнего и задорно подмигнул мне.


Уже на выходе из самолёта я спросил старика:

- Почему вы были так уверены, что мы не разобьёмся?


- Внук у меня заболел и несколько месяцев лежал в коме. Врачи говорили, что надежды на исцеление никакой нет. Но Всевышний услышал мои молитвы, и неделю назад он пришёл в себя. Теперь быстро идёт на поправку. Я к нему летел. Не мог Всевышний спасти моего мальчика и не позволить мне его обнять. Он милостив - ответил старик, снова улыбнулся и вышел из самолёта.


Узнав о проблемах с самолётом, встречающие срочно выехали из аэропорта «Владикавказ» в Нальчик, и теперь со слезами на глазах встречали своих близких прямо у трапа.


Мой младший брат долго не выпускал меня из объятий.

Когда он успокоился, то удивлённо посмотрел на меня и спросил:

- Там говорили, что у вас нет никаких шансов на посадку. Говорили, что вы обязательно разобьётесь, а ты такой спокойный. У тебя шок?


Я потрепал его за волосы, подмигнул ему, точь в точь, как старик и ответил:


- Мы не могли разбиться. Старик должен был обнять своего мальчика...


- Ну, да. Ну, да - пробормотал брат, подозрительно посмотрел на меня ещё раз, и мы поехали домой...


#аланскиехроники

Показать полностью
29

Fatality fart

В одном осетинском селении жили два закадычных друга - Сослан и Аслан.

Настолько закадычных, что, буквально, и дня друг без друга не могли.

Делили каждый кусок хлеба.


Все домашние дела тоже делали сообща: сначала у одного всё переделают, затем шли и делали у другого.


В армию они так же призывались вместе и все тяготы армейской службы делили на двоих.

Там же в армии они дали друг другу слово, что никто и никогда не встанет между ними и не расстроит их дружбу, набив на руке наколки в виде автомата с группой крови.


Нечего и говорить, что мероприятия (по хорошему ли поводу, по грустному ли) были для них общими.


А если вдруг кому-то из них неожиданно подворачивался заработок, то половину он обязательно отдавал другу.


Но время шло, а мужские половые гормоны коварно созревали, и когда Сослану стукнуло двадцать два года, он неожиданно, даже для себя, без памяти влюбился в Ларису, бухгалтершу из соседнего села.


Аслан об этом узнал случайно от своей матери, и очень обиделся на друга.

В тот же вечер он высказал всё, что о нём думал и обозвал в итоге его подлым гадом, а не другом.


Сослану было очень неловко перед другом, да что там - братом по жизни, но сказать о своих неожиданно вспыхнувших чувствах он стеснялся даже ему.

Запинаясь, он всё-таки рассказал Аслану о своих душевных терзаниях и попросил его ему помочь поскорее наладить с ней отношения.

Конечно же, с целью дальнейшей, и желательно, скорой свадьбы.


Ревность разрывала душу друга.

Кровь реками заливала его лицо, но древние законы гор и братское сердце заставили Аслана дать обещание посодействовать в амурных делах.


Через несколько дней Сослан случайно встретился с Ларисой у соседей и они неожиданно запросто разговорились. Он подвёз её до дома, так как уже было темно.

Аслан видел, как они шли по улице и весело трепались, совершенно не обратив внимания на него, хотя он и махал им руками.


Уже поздно ночью влюблённый с широкой улыбкой пришёл домой, где его уже давно ждал преданный друг.


- Совести у тебя нет, братан! - возмутился Аслан.


Сослан покраснел, но с виноватой улыбкой на лице закивал головой и сообщил, что сегодня стал ближе с Ларисой, и его помощь больше не нужна.


- Да видел я вас. Ты даже не посмотрел в мою сторону! - возмутился друг, затем глубоко вздохнул и смирился - Раз такое дело, то я завтра поведу вас в кафе. Познакомь и меня с ней.


- Она тебе обязательно понравится! Вот увидишь! - обрадовался Сослан и на радостях даже поцеловал друга в макушку.


В кафе районного центра кроме Ларисы и двух друзей никого не было.


Надо сказать, что девушка Аслану не понравилась с первого раза, что называется, категорически.

А теперь ему не нравилось решительно всё:

её голос, её лицо, её фигура и даже то, как она поедала шницель.


Аслан долго и молча ковырялся в своей тарелке, изредка странно застывая и скашивая глаза.

Но влюблённые совершенно про него забыли.


В самый разгар ужина, Аслан встал из-за стола сделал шаг в сторону и очень, очень громко пукнул...


От громкого звука с макушек деревьев вспорхнули все затаившиеся там птицы и разлетелись в разные стороны, а все работники кафе и Сослан с Ларисой застыли, испытав серьёзнейший психический шок.


Театрально закрыв лицо руками, Аслан, сломя голову, убежал из зала.


Наступила неловкая пауза.


Лариса встала и попросила увести её из этого места.


По дороге домой, Сослан пытался оправдать чудовищный поступок друга, придумывая разные варианты.

Он то говорил, что друг переволновался, то говорил, что у него контузия после падения с лошади, поэтому он иногда не контролирует свои действия, а под конец вообще сказал, что у него травмирован кишечник, так как случайно выпил в армии антифриз.

Короче говоря, он делал всё, что мог, чтобы оправдать своего лучшего друга.


Всю дорогу молчавшая Лариса, вдруг остановилась и решительно потребовала от Сослана:

- Я требую, чтобы ты перестал общаться с этим животным!


- Как с животным? - с наивной улыбкой спросил влюбленный - он мой брат. Я с ним всю жизнь, а ты его животным называешь?


- Я своё слово сказала: или я, или он! - зло бросила Лариса и притопнула изящной ножкой.


Его сердце разрывалось на сотню кусочков.

Ноги подкосило от тяжести сложившейся ситуации.

Предательские слёзы навернулись на глаза.


Вытирая слёзы ладонью, он увидел на руке наколку дружбы, вздохнул пару раз прерывисто, отвернулся от Ларисы и побрёл, что называется, прочь в ночь.


Он не мог иначе.

Он дал слово.


Страдал Сослан недолго. Наверное, неделю. Затем он взял себя в руки и зажил прежней жизнью вместе со своим преданным, хотя и не сдержанным другом.


Спустя несколько лет, друзья, с разницей в две недели, женились на замечательных односельчанках.


Однажды, когда за праздничным столом они слегка уже подпили, Сослан вспомнил случай с конфузом Аслана и даже поблагодарил его за то, что тот случайно испортил тогда воздух и свидание.


Аслан подошёл к другу, наклонился к уху и тихо прошептал ему:

- Знаешь, я же это специально сделал. Перед выходом из дома я съел целую тарелку фасолевого супа. Потом подумал и съел ещё одну.

Ну, не понравилась она мне тогда! Очень сильно не понравилась. А в тебе я был уверен, брат...


#аланскиехроники

Показать полностью
4427

Нелепая смерть

На похоронах 104-х летней бабушки нашего друга все тихо скорбели.

Скорбели неискренне, зато искренне мечтали прожить столько же.


Выступающие говорили об усопшей уже больше часа, освещая её трудовые и житейские подвиги, но добрались лишь до середины ХХ-го века.


Бабуська была, несомненно, легендарная, но, как говорится, народ устал от речей и явно мечтал быстрее отпустить её к праотцам.


Наш друг, внук усопшей, чувствовал себя виноватым от того, что мы испытываем такие неудобства из-за его родственницы, поэтому постоянно тревожно поглядывал по сторонам.


- А я это, когда бабушке исполнилось 100 лет, хотел устроить ей настоящий праздник с шикарным застольем. Она очень обрадовалась и попросила пригласить на юбилей всех её одноклассников - смущаясь сообщил скорбящий внук.


Мы все удивлённо подняли брови и задали немой вопрос:

- И?!


Внук тяжело вздохнул, перевёл взгляд на гроб и грустно сказал:

- Никто не пришёл. Расстроилась она тогда сильно и вместо компота случайно почти литр араки выпила.

Ей так понравилось опьянение, что она каждый день стала требовать приносить араку. Песни пела, как напивалась. И что характерно, постоянно благодарила меня:

- Внучек! Если бы не ты, то я померла бы, не испытав удовольствие от араки! Спасибо тебе! Налей-ка...


- А от чего она умерла? - спросил я.


Внук снова тяжело вздохнул, шмыгнул носом и, еле сдерживаясь, сдавленно сказал:

- Напилась араки и на турник запрыгнула. Один оборот смогла сделать, а на втором пальцы соскользнули. Упала с турника. Насмерть...


Мы закрыли лица ладонями и со слезами на глазах, ритмично вздрагивая, молча смеялись.

А стоявшие рядом бабушки, аккуратно протирая кончиком головного платка уголки глаз, смотрели на нас и в душе мечтали, чтобы и их, когда придёт время, так же горько оплакивали внуки...


#аланскиехроники

36

Романтика

Практически все женщины натуры крайне романтические, но с меняющимся в разные периоды жизни предметом романтики.


В ранней молодости девушки мечтают о прекрасном юноше. Юноша должен быть на белом коне, обожать свою возлюбленную и периодически совершать подвиги в честь дамы сердца.


Когда возраст девушки стремительно приближается к тридцати, предметом мечтаний становится успешный мужчина, трезво относящийся к существующим реалиям и к своей возлюбленной, умеющий совершать любовные и финансовые подвиги, абсолютно точно знающий будущую совместную жизнь до самой смерти.


Женщины забальзаковского возраста, по тем или иным причинам не связавшие себя ни с прекрасным юношей, ни с успешным мужчиной, мечтают о нормальном среднестатистическом мужчине, не совершающим уже никаких подвигов, желательно, без вредных привычек, но где-то в глубине души всё-таки продолжают надеяться встретить своего Шона Коннери из «Джеймса Бонда».


Романтизм не чужд и мужчинам.

Особенно это касается молодых мужчин, в голове которых гуляет роза ветров, а в крови кипит гормональный вулкан.

А когда две разнополые молодые натуры попадают на одну линию жизни, то они неизменно порождают океан романтики.


В тот вечер наша студенческая вечеринка была посвящена успешному окончанию первого курса.

Мы скинулись по половине стипендии, закупили всё необходимое, приволокли в зал для танцев аудио оборудование, собрали весь курс и позвали в гости некоторых старших ребят, после чего бурно приступили к первой части мероприятия.


Мы пили алкоголь и немного закусывали.


Довольно быстро достигнув нужного состояния, после получения от тамады разрешения, все дружно выскочили на танцпол.


Затем снова пили и снова танцевали.

Было очень весело.


Ближе к полуночи народ уже подустал, и мы стали расходиться.


С транспортом в те далёкие времена было трудно, поэтому многие пошли по домам пешком.


Я тогда жил на съемной квартире в микрорайоне «БАМ», а так как две девушки с параллельной группы жили там же, вызвался их проводить до дома.


Первая девушка попрощалась с нами возле подъезда своего дома и мы вдвоём с Ирмой - так звали вторую девушку - двинулись дальше.


Двух подъездная панельная девятиэтажка уродливо торчала из земли и угрюмо светила тусклой лампочкой в подъезде.


- Мы пришли. Спасибо тебе, что проводил меня. До свидания - прощебетала Ирма и дёрнула ручку двери подъезда.


Дверь не поддалась.


Я отодвинул девушку и со всей силы дёрнул ручку. Ручка оторвалась и сиротливо повисла в моей руке.


У Ирмы увлажнились глаза.


- Да ладно тебе. Подумаешь, ручка оторвалась! Я потом прикручу. Не расстраивайся - сказал я и бросил ручку в углу, чтобы она не потерялась.


- Плевала я на ручку. Как я теперь домой попаду? - всплакнула она.


- Давай постучим соседям и попросим открыть дверь! - запросто ответил я.


Однокурсница заплакала.


- Мама с папой уехали в село. Я одна дома. А если соседей попросить, то они обязательно расскажут родителям, что я шляюсь по ночам. Меня мама точно из дома выгонит...


Ирма присела на корточки и было видно, как под её тихие, мерные вздрагивания из глаз капают слёзы.


Моё благородное сердце и слегка замутнённый алкоголем мозг разрывало от желания спасти честь девушки.


Я отошёл на некоторое расстояние от дома и как художник стал рассматривать фасад здания.


Из двери второго подъезда пробивался слабый лучик света.

Я подошёл и слегка потянул за ручку двери.

Дверь открылась.


Я взвизгнул от радости и подбежал к несчастной, чтобы несказанно обрадовать её.


Мой энтузиазм совершенно не тронул Ирму.

- Как я в свой подъезд попаду? Как?!


Ответ на этот вопрос я знал так же точно, как и закон Ома, поэтому поднял на ноги девушку, вытер платком её слёзы и пафосно объявил:

- Я спасу тебя, о, благородная дева!


Ирма даже грустно улыбнулась, настолько нелепо  прозвучало для неё моё объявление.


На самом деле, я знал, что на девятом этаже каждого подъезда есть люк, через который можно вылезти на крышу дома, перейти к люку другого подъезда и спуститься.


Это известие сильно приободрило однокурсницу, и она, уже почти весело, отвесила мне не менее пафосный театральный книксен.


Реальность слегка подпортила нам романтику.


Люк был закрыт на амбарный замок.


Ирма снова заплакала.


- Не плачь, моя принцесса! Дракон будет повержен! Жди меня с победой! - пошутил я и побежал во двор.


Замок был увесистым, однако, петли были прибиты к люку какими-то ржавыми гвоздями.

Поддев петли найденной во дворе палкой, я легко их вырвал, и люк открылся.


Взобравшись по приставной железной лестнице на крышу, мы невольно стали любоваться ночным Владикавказом.


С высоты девятого этажа открывался фантастически красивый вид.


Город мерцал множеством разноцветных огоньков, отовсюду раздавались таинственные звуки, редкие автомобили проносились мимо моргающих жёлтым светом светофоров, а мы стояли и глазели, периодически звонко прихлопывая на себе очередного злобного комара.


- Как это романтично! - томно вздохнула моя спутница - жаль, что ты не мой парень - закончила она, чем вывела меня из состояния созерцания и мы пошли в сторону люка первого подъезда.


Ирма, которая минутой раньше грезила романтикой, снова заплакала.


Люк над её подъездом был закрыт.


Задача осложнилась, но я снова решил приободрить свою виртуальную принцессу:

- Я покорю этот проклятый замок в честь тебя, о, моя прекрасная принцесса!


Моя глупая шутка на этот раз не возымела никакого эффекта, поэтому я молча подошёл и сильно ударил ногой по люку.


Люк не поддался.


Моя бедная Ирма стала впадать в истерику, уже довольно громко подвывая, не забывая при этом методично прихлопывать на своей шее комаров.


После серии энергичных ударов, люк с треском провалился, а вместе с ним провалился и я.

Каким-то чудом мне удалось зацепиться кончиками пальцев, и я на несколько секунд повис в воздухе.


Затем я встал ногами на лестницу и помог спуститься своей спутнице.


Мои пальцы были серьёзно повреждены и сильно кровили.


Увидев это, Ирма напрочь забыла и про соседей, и про маму с папой и решительно потащила к себе домой, чтобы обработать мне раны.


Обработка боевых ранений прошла успешно, поэтому я театрально откланялся, уверив Ирму, что всё хорошо, и полез снова на крышу.


С кровавыми руками ночной вид города с крыши уже не казался мне таким уж романтичным, но я всё-таки немного постоял и посмотрел.


Руки сильно болели, но в душе было очень приятное ощущение.

Я чувствовал себя настоящим рыцарем, пострадавшим в тяжёлом бою за честь дамы сердца, отчего мой рот непроизвольно расплылся в улыбке, чем не преминул воспользоваться ловкий комар и залетел в образовавшееся пространство.


- Тьфу, чьорт! - грязно выругался я, выплюнув при этом коварного хищника, и, медленно спустившись на землю, побрёл в ночи домой...


#аланскиехроники

Показать полностью
45

Однажды в Лескене

Жители славного Лескена во все времена отличались мудростью, добротой, чутким отношением к ближнему, неуёмной энергией и любовью к свободе.

Иногда любовь к свободе перевешивала остальные благодетели, и в эти редкие моменты в Лескене происходили из ряда вон выходящие события.


С самого раннего утра в не совсем мудрой, со вчерашнего дня, голове известного в селе тракториста Хасана роилось множество мыслей, не отличавшихся, впрочем, особым разнообразием. Дело в том, что накануне Хасан с приятелями дегустировали свеже изготовленную араку и, похоже, сильно увлеклись.

Поэтому все мысли Хасана сводились к одному - где раздобыть араки на опохмел.


Понятное дело, что соседка Людмила, всю продукцию которой они накануне прикончили до последней капли, ничего больше не отдаст, а на покупку водки в магазине денег не было совсем.


Тракторист методично обошёл всех приятелей на предмет обсуждения вариантов лечения благородной бахусной болезни.

Ни у кого денег не оказалось, как, впрочем, и араки.


Нужно было что-то делать.


Один из приятелей предложил нарвать сочных абрикосов, которые как раз поспели на небольшом деревце.


Это абрикосовое дерево было особой гордостью соседа Ибрагима, считавшего себя великим садоводом и утверждавшего, что только у него мог в Лескене вырости абрикос и дать зрелые плоды.


Помимо агрономических талантов Ибрагим был известным на всё село охотником и умелым кулачным бойцом.


Связываться с ним никто не хотел, но ничего умнее собутыльники придумать не смогли, поэтому через несколько минут стали безжалостно собирать богатый урожай.


Нарвав целое ведро, они тайно огородами пробрались к местной торговке и обменяли фрукты на два трёхлитровых баллона араки, обязуясь баллоны вернуть хозяйке, конечно же, после употребления содержимого.


Арака, словно целебный элексир величественно растеклась по внутренностям приятелей и постепенно вернула их к жизни.

Достигнув употреблением второго баллона состояния, что называется - «под шафе», собутыльники решили пойти в «Центр» (так называется пятачок рядом с администрацией Лескена), чтобы перекинуться парой слов с односельчанами, узнать свежие новости и выкурить несколько чужих сигарет.


Идиллия в «Центре» продолжалась не долго.

Пол часа спустя в размеренную беседу односельчан ворвался разъярённый хозяин абрикоса и с умелыми кулаками набросился на Хасана, обвиняя его в воровстве и бесчеловечном насилии над нежным деревом.


Завязалась потасовка, в которой Ибрагим очень умело нанёс пару точных ударов в лицо соперника.


На крики и возню из Администрации вышел участковый милиционер Харум и, зная крутой нрав лескенцев, сразу вытащил из кобуры пистолет, долго с ним возился, затем тщательно прицелился в небо, так как именно в это время над селом пролетал какой-то реактивный самолёт, и произвёл выстрел.


Дерущиеся не обратили на выстрел никакого внимания.


Тогда милиционер вошёл в образоваванный зеваками круг и выстрелил в землю прямо под ноги Хасану.


Тот от неожиданности подпрыгнул на месте и наотмашь кулаком ударил по лицу Харума.

От удара милиционер упал, а дебошир бросился бежать.

Участковый в сердцах попытался застрелить Хасана за «нападение при исполнении», но стоявший рядом пострадавший Ибрагим со словами:

- Куда ты собрался человека за абрикос стрелять! - аккуратно отвёл в сторону пистолет.


Камера предварительного заключения в лескенском отделении милиции была очень небольшой, и всех подозреваемых вместить не смогла. Поэтому несколько участников инцидента мирно сидели на улице, пуская ленивые кольца дыма из сигарет.


- Если этот негодяй Хасан не явится сюда с повинной и не попросит у меня прощения, я, клянусь прахом отца, посажу вас всех на пятнадцать суток! Не пощажу никого! А его я всё равно потом поймаю и отправлю в лагеря! В Сибирь! Сгною! - кричал участковый, периодически прикладывая к огромному синяку под глазом металлическую круглую печать.


Глава администрации села, который недавно вернулся с горохового поля, в целом поддерживал карательную операцию правоохранителя, но лишаться семнадцати работников накануне уборки в его планы никак не входило.


- Послушай, дорогой товарищ капитан!

Я полностью с тобой согласен. Этого негодяя нужно наказать. Показательно. Но подвергать опасности уборочную из-за какого пьяницы - не совсем правильно. Отпусти людей, не бери грех на душу.


- Я своё слово сказал и менять его не буду! - отрезал участковый и начал что-то яростно записывать в блокнот.


А в это время новоиспечённый сельский террорист сидел в зарослях кукурузы и трезвел.

От обилия событий, небольшой драки и хорошей пробежки алкоголь начал покидать его организм, отчего он заметно терял настроение и начинал осознавать последствия утреннего инцидента.

Два пустых баллона из-под араки сиротливо валялись под деревом, под тенью которого они с приятелями ещё недавно опохмелялись.

Не зная что делать дальше, он забрал пустую тару и побрёл к торговке.


Торговка радостно встретила поставщика абрикосов и сообщила, что очень выгодно продала всё ведро, поэтому бесплатно налила ему ещё три литра араки.


Так как Хасан теперь был в бегах, то звать приятелей ему нельзя было никак, поэтому все три литра он выпил сам, сидя под тем самым абрикосовым деревом.


Что и говорить!

Если закусывать араку одними лишь, хотя и очень сочными, абрикосами, то глубокое опьянение быстро настигает человека.

Хасан, что называется, напился вхлам.


Тяжёлые мысли ворочались в его голове.

Первая ворочавшаяся мысль была о мести милиционеру и Ибрагиму.

Вторая ворочавшаяся мысль была связана со свободой.

Сидеть в тюрьме в самом расцвете жизни он никак не мог.

- Лучше геройски умереть, чем жалко сгнить! - мудро, как ему казалось, решил он и стал выкапывать любимое дерево Ибрагима из земли.


Толпа людей возле администрации села к тому времени достигла значительных размеров.

Дело в том, что домочадцы задержанных узнали о происшествии и начали подтягиваться к опорному пункту милиции.

Вокруг здания опорного пункта стоял лёгкий гул от тихо переговаривающихся селян и редкий лай снующих между ног собак.


Сквозь толпу к ступеням здания с целым деревом с абрикосами на ветвях пробирался сильно испачканный человек, громко выкрикивавший страшные ругательства с проклятиями в адрес хозяина дерева и участкового.


Наконец, он дошёл до ступенек, торжественно водрузил дерево, и с криками:

- Стреляй в грудь коммуниста, сука! - разорвал на себе рубашку.


Спелые абрикосы бесшумно оторвались от веток, мягко упали и скатились к ногам собравшихся сельчан.

Все с вожделением посмотрели на аппетитные фрукты, но никто не посмел их поднять, так как рядом могла разыграться трагедия, и поедать при этом абрикосы было бы не вежливо.


Из дверного проёма появился участковый Харум с пистолетом в руках, которым секундой ранее он ломал грецкий орех, а за ним испуганно вышел Глава администрации, бухгалтер в нарукавниках и секретарь-машинистка.


- Аааа, пришёл, негодяй! - сказал милиционер помахивая пистолетом, как указательным пальцем.


Готовый принять героическую смерть, Хасан крепко сдавил ствол деревца, отчего на ступеньки с характерным мягким звуком снова посыпались плоды, крикнул:

- Ибрагим, я убил твоё дерево! - затем чуть наклонил голову и крепко сжав глаза, закончил - Стреляй в грудь коммуниста, Харум! Ты не заберёшь у меня свободу!


Воцарилась мертвая тишина.

Казалось, что люди и даже бегавшие вокруг собаки перестали дышать.

Кукушка на соседнем дереве сказала «Ку» и тоже затихла.


Участковый выронил пистолет.

Раздался оглушительный выстрел.


Хасан, как подкошенный, упал на месте и лежал без сознания, дерево без поддержки медленно отклонилось и тоже упало, разбросав свои плоды во все стороны.


Милиционер схватил упавшее оружие, быстро нашёл место, куда попала пуля, затем и саму сплющенную пулю, что-то невнятно бормоча, нервно тряс пулей перед носом Главы администрации, и в конце концов истошно крикнул:

- Врача! Врачаааа быстрее!


Хасана, всё ещё без сознания, на руках перенесли на кушетку в приёмной.

Сельский врач Солтан, торопливо расталкивая зевак, забежал к больному и приступил к реанимации.


Пощупав пульс и послушав дыхание, он флегматично надел на нос очки, поправил белоснежный колпак и как мог сильно отпустил больному звонкую пощёчину.


От удара Хасан подскочил с кушетки, испуганно уставился на доктора и удивлённо спросил:

- Солтан, и ты тоже здесь?


- Где это здесь? - уточнил врач.


- Ну, в аду, наверное. Меня недавно застрелили, а моё место точно в аду... - ответил он.


Взрыв хохота потряс небольшое здание администрации Лескена.

Люди держались за животы и тыкали друг в друга пальцами, смеясь и плача одновременно.

Каждый присутствующий считал своим долгом подойти к дико озиравшемуся Хасану и представиться:

- Эээй, и я тоже тут! А где мне грешнику ещё быть, как не в аду с тобой!


Милиционер после инцидента устроил праздничное застолье, где искренне поблагодарил Всевышнего за то, что его пистолет никого не убил и очень попросил и впредь оставить в статусе неубийцы.


Много людей в тот день говорили красивые тосты. Арака, буквально, рекой лилась. Позже из подвыпивших мужчин полились весёлые песни, откуда-то появилась осетинская гармошка, и застолье плавно перетекло в танцевальный вечер.


Только один человек сидел на самом краю праздничного стола и на его лице не было и следа от всеобщего веселья.

Грустный и трезвый Хасан смотрел на происходящее вокруг и мысленно проклинал свою минутную слабость, которая заставила его при всех дать слово, что он год не будет пить.


Впереди для Хасана распластался бесконечно длинный и безрадостный год, упиравшийся одним концом в праздничное застолье, а другим концом куда-то в бесконечность...


#аланскиехроники

Показать полностью
8

Ах, любовь...

Сколько глупостей было совершено на Земле из-за женщин, известно лишь одному Богу.

Любовь - это прекрасное чувство, рождающееся в душе мужчины, буквально, пару раз за всю жизнь.

Я не имею ввиду мимолётные увлечения и гормональные всплески.

Я имею ввиду настоящую, чистую любовь, которая, впрочем, на мой взгляд, является, хотя и не очень страшным, но довольно опасным психическим заболеванием.


В большинстве случаев время излечивает эту прекрасную болезнь, но бывают и редкие исключения, когда чувства влюблённых остаются на всю жизнь.


Когда моему брату Аслану, только что зачисленному в Северо-Осетинский медицинский институт, выдалась возможность отдохнуть несколько недель на берегу Чёрного моря в славном городе Геленджик, он, нисколько не раздумывая, собрал свои скромные пожитки и прыгнул в автобус «Владикавказ - Геленджик».


Родная тётя Аслана вместе с мужем Сергеем и детьми - сыном Альбертом и дочерью Надюшей - уже много лет жили в Геленджике, поэтому дядя Сергей на своей «шестёрке» поехал встретить племянника на вокзал.


- Что это ты молчишь и ничего не говоришь? Точно, как тогда, когда ты копилку разбил! - спросил Сергей, когда они уже ехали домой - не помнишь? А я как сейчас помню! - громко рассмеявшись сказал он.


***

Когда Аслану было 11 лет, он в очередной раз приехал на каникулы к дяде и тёте.

В курортном городе всегда много соблазнов, а, как известно, за всё нужно платить. Карманные деньги, которые ему выдали родители, быстро закончились, а других источников доходов у него тогда ещё не было.

Недолго думая, Альберт предложил попытаться, конечно же тайно, добыть монеты из большой свиньи-копилки сестры Надюши.


Отверстие на спинке свиньи было достаточно большое.

Братья перевернули, затем слегка потрясли копилку, и из неё посыпались вожделенные монеты.

Брали каждый раз немного, чтобы не было заметно, но делали это ежедневно.


В одно прекрасное утро, когда Аслан уже привычными движениями добывал деньги на мороженое и «Морской бой», свинья выскользнула из его рук и с грохотом разлетелась на множество кусочков, а весь пол немедленно покрылся монетами.


Несколько секунд брат стоял и не знал что делать, но затем пришёл в себя и принял, как ему тогда казалось, грамотное решение: собрать все деньги и купить новую копилку, чтобы никто не догадался.


Аслан набил уже все карманы, поэтому стал засыпать монеты в носки, отчего те смешно оттопырились.


На полу оставалось лишь две горсти денег, когда из прихожей раздался голос дяди Сергея:

- Аслан! Аслан, собирайся. Поедем на дачу. Поможешь мне в огороде.


Брат схватил остаток денег и быстро затолкал их к себе в рот, отчего тут же стал похож на хомяка.


На все расспросы и разговоры дяди по дороге на дачу брат лишь многозначительно мычал.

Брату было трудно дышать.

Во рту установился отвратительный металлический вкус, но даже в огороде он не сдавался, пока не зацепил носок за куст и не порвал его, отчего за ним потянулся ручеёк их советских денег.


- Это что такое? - удивился Сергей - откуда они?


Волна облегчения накрыла Аслана.

Он наконец-то выплюнул проклятые монеты, расплакался и во всём признался.

Дядя долго смеялся и не стал его сильно ругать.


***


Дома тётя Клара накрыла праздничный стол в честь приезда племянника и его поступления в мединститут, за которым были произнесены обязательные осетинские тосты, озвучены искренние напутствия и пожелания великих достижений в трудной, но благородной профессии.


На следующий день братья вышли на городской пляж, чтобы слегка позагорать на жарком летнем солнце и поглазеть на приезжих красавиц.


От большого количества красивых полуобнажённых женщин у Аслана слегка кружилась голова и разбегались близорукие глаза, но он никак не мог найти ту, от которой у него бы ёкнуло его романтическое сердце.

Аслан искренне верил, что называется, в «любовь до гроба», поэтому к вопросу выбора «той единственной» подходил крайне щепетильно.


Ближе к вечеру Альберт сказал, что устал валяться на пляже и предложил пройтись по набережной.


Вечерняя набережная Геленджика мало чем отличалась от любой другой набережной: празднично одетые граждане прогуливались и глазели друг на друга, иногда останавливаясь что-нибудь попить в многочисленных кафешках и поболтать с продавцами дешёвых сувениров.


Именно около продавца сувенирных поделок из ракушек Аслан и увидел «ту самую».

Ту, о которой много дней грезил в своих романтических снах.


Она была одета в лёгкое, воздушное платье, развевающееся даже при небольшом порыве ветра, у неё были каштановые волосы, огромные голубые глаза, идеальные черты лица и стройная фигура.


Мой брат от изумления буквально застыл на месте.


Альберт грубо его толкнул:

- Ты чего рот разинул?! Пошли дальше!

- Вот она. Это она. Мне нужно с ней познакомиться. Мне нужно... - бормотал Аслан.


Альберт бросил недовольный взгляд в сторону девушки, скривил лицо и пожал плечами:

- Так себе. Пошли. Познакомлю вас.


- Эээ, красавица! Посмотри какой заяц! Я его два дня клеил. А какие ракушки? - кричал продавец сувениров.

- А ракушки три дня собирал? - пошутила девушка и звонко рассмеялась.


От этого звонкого смеха Аслан окончательно потерял рассудок и расплылся в глупой улыбке.


- Привет! Как дела? Может помочь? Меня Альберт зовут, а это мой брат Аслан. А как ваше имя? - начал разговор Альберт.


Девушка, несмотря на протесты продавца, вернула ему поделку из ракушек, кокетливо наклонила голову и, повертев несколько раз вокруг тонкого указательного пальца каштановый локон, ответила:

- Иоланта


Они поздоровались за руку, а Аслан долго не мог отпустить её руку, пока она снова звонко не рассмеялась и аккуратно вытащила свою ладонь.


Затем все трое медленно стали прогуливаться по набережной.

Спустя пол часа, влюблённый обрёл голос и стал без остановки болтать разные милые глупости.


Альберт понял, что теперь он третий лишний, поэтому галантно привлёк внимание:

- Так. Мне нужно срочно бежать к товарищу, а вы погуляйте без меня. Приятно было познакомится, Иоланта - и, подмигнув брату, быстро ушёл.


Следующие несколько дней роман Аслана и Иоланты развивался чрезвычайно бурно.


Северное сердце девушки, которая, как оказалось, приехала со своей матерью на трёхмесячный отдых из Новосибирска, дрогнуло и воспылало нежными чувствами к моему брату.


Роман был в самом разгаре, когда Аслану позвонил отец и сообщил, что нужно срочно возвращаться во Владикавказ, чтобы уладить какие-то вопросы в институте.


Расставание стало невыносимым.


Влюблённые плакали, обменивались прощальными поцелуями и давали страшные клятвы.

Аслан дал слово, что очень скоро вернётся к своей Иоланте.


Прошло чуть больше месяца со дня расставания.


Мой брат страдал.


Муки любви разрывали ему сердце.


Он грезил о любимой и днём и ночью.


Даже хотел сделать наколку «Iolanta» на груди, но не нашёл татуировщика на воле, а на зону его не пустили по понятным причинам.


В течении всего времени без любимой Аслан собирал деньги, воруя из гаража машину отца и занимаясь извозом по ночам.


Денег собралось очень много.

Их хватило бы на месяц безбедной жизни в Геленджике с Иолантой.


Оставалось только придумать, как уехать из дома, чтобы родители ничего не заподозрили, а геленджикские дядя и тётя ничего не узнали.


План был разработан в мельчайших подробностях, учитывавший все возможные варианты развития событий.


О плане знал только Альберт.


Влюблённый джигит сообщил родителям, что через два дня его отправляют по студенческой линии на конференцию в Краснодар.


Так как его родители, интеллигентнейшие люди, не допускавшие даже мысли о том, что их сын умеет обманывать, ничего не заподозрили, брат уехал якобы в Краснодар, а на самом деле рванул в Новороссийск.


Выбор Новороссийска, а не сразу Геленджика был обусловлен тем, что в то время дядя Сергей таксовал и существовала, хотя и небольшая, но теоретическая вероятность встречи с ним на вокзале.


Дальнейшие действия согласовывались только с Альбертом, который к приезду брата уже тайно снял для влюблённого квартиру на окраине города.


Всё складывалось как нельзя лучше.


Автобус с характерным шипением затормозил на месте парковки автовокзала Новороссийска.

Аслан взял сумку, вышел из салона, сделал один шаг и ... лицом к лицу столкнулся с дядей Сергеем.


Дядя сильно удивился и даже для верности пощупал племянника:

- Аслан, это ты?! Что ты тут делаешь?


У брата всё внутри похолодело.


Липкий пот немедленно покрыл всё тело.


План рухнул, даже не успев развернуться во всей своей красе.


Нужно было срочно что-то придумывать.


- Я эта... я на конференцию еду в Краснодар и решил на денёк к вам заскочить - придумал он.


- Хорошо тогда. Поехали домой - проговорил Сергей и они сели в машину.


В тот же вечер тётя набрала свою сестру и сообщила, что любимый племянник снова у них, но та не придала этому никакого значения, так как была абсолютно уверена в своём сыне: заехал - значит так ему было нужно.


Набережная Геленджика и близлежащих населённых пунктов была усеяна разными пансионатами и домами отдыха, а Аслан не знал, в каком именно поселилась Иоланта с матерью, поэтому он решил обойти их все.


Когда они выдвинулись с Альбертом на поиски, тот грустно сообщил, что ему срочно нужны деньги, но, буквально, на пару дней.

Аслан, конечно же, не мог отказать и отдал ему почти всё, что у него было, после чего Альберт куда-то убежал.


На поиски пришлось идти одному.


До самого вечера наш Ромео обходил пансионат за пансионатом, дом отдыха за домом отдыха, пока не доехал до самого дальнего пансионата в Кабардинке.


На летней площадке дальнего пансионата стояли небольшие столики.

За столиками расслаблено сидели отдыхающие, пили напитки и ели мороженое из металлических креманок.


Аслан даже слегка взвизгнул от радости, когда среди множества лиц смог увидеть свою любимую.

Он уже рванулся к ней, но увидел, что она сидела не одна.

Напротив неё сидел пожилой, лет пятидесяти, мужчина и они о чём-то весело беседовали.


Кровь шумным потоком стала заливать лицо влюблённого.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Он судорожно хватал ртом воздух.


- Иоланта! - крикнул он срывающимся голосом - Подойди ко мне!


Девушка бросила тревожный взгляд и, виновато улыбнувшись, быстро пошла в его сторону.


- Привет, Асик! - проворковала она и попыталась его поцеловать.


Аслан грубо остановил её и зло спросил:

- Что за хмырь с тобой? Что за старый козёл? Ты на него меня променяла? На него? Как... - его голос сорвался на фальцет - как ты могла?!


- Это же дядя Боря - наш знакомый из Новосибирска. Мы случайно встретились в кафешке и разговорились. Ничего такого! - взволнованно ответила она.


- Иоланта, он к тебе пристаёт? Может быть мне спуститься? - подал голос Борис, чем окончательно расстроил Аслана.


- Ты - прости...ты - проститутка! Всё кончено! Тварь ты! Проститутка! - кричал он и расплакавшись убежал куда-то в сторону проезжей части.


Иоланта бежала за ним, размахивала руками и просила остановиться, но ревность оглушила Аслана, и он ничего, кроме мерзкого голоса престарелого знакомого больше не слышал.


Он пробежал, наверное, метров сто - сто пятьдесят, затем перешёл на шаг.


Пешком до автовокзала было очень далеко, поэтому ему пришлось голосовать.


Грузовик с военными в кузове тяжело ухнул и остановился в нескольких метрах.

- Тебе куда, парень? - спросил офицер.

- На автовокзал мне - грустно ответил Аслан.


В это время где-то вдалеке появилась бегущая и кричащая «Аслан! Аслан!» Иоланта.

Аслан лихо запрыгнул в машину и попросил побыстрее уезжать.

Грузовик немедленно тронулся и умчался прочь от догонявшей девушки.


Военные-пограничники всю дорогу смеялись над братом, не понимая, как можно убегать от девушки, а Аслан молчал и мысленно посылал им всем страшные проклятия.


На автовокзале было многолюдно.

Одни автобусы медленно поглощали людей, другие так же медленно выдавливали людей из себя.


Новенький «Икарус» припарковался и с шипением открыл переднюю дверь.

Из автобуса грациозно вышла потрясающей красоты женщина с увесистым чемоданом в руках.


Аслан, хотя и испытывал глубокую неприязнь к женщинам, но продолжал оставаться джентельменом, поэтому предложил помочь даме донести её чемодан.


Женщину звали Ирина Ивановна, была она прокурором и приехала отдохнуть в пансионат.

- Приходи через час ко мне в номер. Выпьем что-нибудь - предложила прокурорша.


Брат тут же согласился, решив отомстить Иоланте изменой за измену.


В кармане у Аслана денег оставалось совсем мало, но на тортик и шампанское должно было хватить.


В условленное время, он решительно постучал в дверь новой знакомой.


Когда уже шампанское было допито, Аслан подсел поближе к Ирине Ивановне и намеревался робко её поцеловать.

В это самое время в дверь грубо постучали.


Невысокий грузный мужчина, коллега прокурорши, с хохотом вошёл в номер, поздоровался и выложил на стол большую бутыль самогона и шмат сала.


Аслан в те времена пил очень редко, а самогон он не пробовал никогда, поэтому после пары рюмок он сильно захмелел и его стало тошнить.


- Пойдёмте на дискотеку! - игриво предложила уже Ирочка, и все трое выдвинулись в бар, где гремела танцевальная музыка и сверкали яркие огни.


Коллега самым наглым образом оттеснил Аслана и стал доминировать с прокуроршей.

Хотя брату было очень плохо и в голове начали кружиться «вертолётчики», но стерпеть унижение он никак не мог.


Грубо оттеснив коллегу от Ирочки, он пустился с ней в пляс, чем несказанно повеселил всех присутствующих, так как танцевать не умел, что называется, совершенно.


Через несколько минут вертолётчики в его голове устроили такой кавардак, что ему пришлось бежать в туалет, чтобы выплеснуть всю авиацию наружу.


После очистки мой брат окончательно расстроился, потеряв веру в человечество и в женщин в частности.

Грубо послав своих новых друзей, он ушёл из бара и побрёл вдоль набережной, как говорится, куда глаза глядят, так и не наказав Иоланту за подлую измену.


В голове Аслана тяжёлым грузом лежали мысли о предательстве, о человеческой подлости и неуёмной женской похоти.


Время от времени из уголков его глаз выползали слезы.


Он искренне жалел себя, не понимая, за что ему посланы такие страшные испытания в столь юном возрасте.


Возле небольшого магазинчика на набережной стояло человек десять молодых людей.

Они были хорошо одеты, у всех на шеях красовались толстые золотые цепи, а на пальцах рук виднелись перстни с блестящими камушками.


Аслан брёл опустив голову, автоматически передвигая ногами, периодически вытирая ладонью сопливый нос.


Вид счастливых молодых людей сильно его расстроил, и он решительно вошёл в толпу.


Молодые люди интеллигентно расступились.


Брат развернулся, снова вызывающе вошёл в толпу и грубо спросил:

- Зачем вы тут стоите?

- Ну, мы тут живём. Ты кто?

- Я - осетин. А вы кто такие?

- Мы - греки!


Тут брат, хотя и был вдребезги пьяным, совершенно точно зная последствия, сказал очень обидные слова:

- Греки? Вы греки?! Это что за хрень такая?!


Молодые эллины не собирались в тот вечер никого бить, но юный осетин выбил у них из под ног пацифистскую платформу, и они методично, по очереди, предварительно сняв в него очки, стали бить Аслана за расовую неприязнь и ксенофобию.


Когда наказание было приведено в исполнение, они спросили брата, где он живёт и отвезли его домой к дяде и тёте.


Утром на Аслана было страшно смотреть.


Тётя Клара причитала и мазала ему раны йодом, а Надюша плакала и называла брата дураком.


Через неделю все поняли, что никакой конференции в Краснодаре нет, и Аслан всё это придумал, поэтому дядя Сергей, отпустив племяннику звонкий подзатыльник, отвёз его на автовокзал, посадил в автобус «Геленджик - Владикавказ» и отправил домой к маме и папе.


От родителей брату досталось крепко. Мама никак не могла ему простить обман и долгое время припоминала этот случай, а на сердце у Аслана остался глубокий шрам и обида на женщин.


Спустя тридцать лет, ловкий Амур, изловчившись, всё-таки пустил меткую стрелу в израненное сердце моего брата.

Аслан нашёл женщину своей мечты и женился на ней, несказанно обрадовав своим поступком всех родственников.


Теперь, когда мы собираемся за праздничными столами, Аслан любит вспоминать о своей первой любви Иоланте и просит не ревновать свою жену, потому что мужчина влюбляется в своей жизни, буквально, пару раз, и третьего раза ему не дано...


#аланскиехроники

Показать полностью
37

Владимирский централ

- А эта песня посвящается Алану и его друзьям - устало проговорил в микрофон Варужан, включил «минус», затем осуждающе покачал головой и приятным баритоном запел «Владимирский централ»...


В тот вечер штатный певец ресторана «Очаг» Варужан пел эту песню уже седьмой раз.

Он даже прятался периодически в кухне за столиком с капустой и зеленью, но мы быстро его находили и уговаривали снова петь.

И он пел, а мы были щедры, и платили ему за каждое исполнение.


Наша весёлая компания в тот вечер сидела за праздничным столиком и отмечала грандиозное событие - мой тридцать третий день рождения.


Настроение у всех было замечательное.

Мы много шутили, отчего стены почти пустого ресторана частенько сотрясались от громкого смеха.


В честь моего тридцати трёх летия друзья решили подарить тридцать три исполнения певцом любой выбранной мной песни.

Я выбрал знаменитый хит Круга «Владимирский централ».


Первые десять раз нам даже нравилось слушать эту, несомненно, замечательную вещь.

Да и Варужан пел её с удовольствием и братским усердием.


Но вскоре, где-то между одиннадцатым и четырнадцатым исполнением, от хита подустали все, кроме нашего бессменного старшего Чермена.


В какой-то момент музыкант стал собираться уходить, чего Чермен, конечно же, никак не мог допустить - ведь прозвучала лишь половина моего подарка.


Чермен, который сидел на нашем столике за старшего привстал, вытащил из кармана заранее заготовленный гонорар за исполнение подарка, широко развёл руками и обиженно, почти басом сказал:

- Братан! Не гони! Осталось совсем немного. Допой. Не позорь нас перед Аланом!


Я запротестовал, искренне уверил Чермена, что мне подарка хватает уже на все пятьдесят лет, но он даже не стал меня слушать.


Варужан щёлкнул несколькими тумблерами своей аппаратуры и грустно ответил:

- Братва, не обессудьте. Устал. Я теперь «Владимирский централ» месяца три петь не буду. Ни за какие деньги....


Мы не стали осуждать музыканта за слабость, выпили с ним за хорошие дороги, расплатились и вышли из ресторана.


- Так. Братва! Я не допущу, чтобы Алан остался с половиной подарка. Едем в «Белый попугай»! - пьяно сказал Чермен и потребовал всем выдвигаться.


Мы удивлённо переглянулись, - в «Белом попугае» по вечерам грохотала современная танцевальная музыка, и шансоном там даже не пахло - но не стали его уговаривать, потому что хозяин ресторана - наш старый друг - всегда угощал отличнейшим виски.


На танцполе «Белого попугая» под громкую, на уровне болевого порога уха, музыку неистовствовала пёстрая публика. В основной своей массе это были очень молодые люди.


Хозяин ресторана, по прозвищу «Рыжий», искренне обрадовался нашему приходу и немедленно организовал столик, который вскоре был устлан закусками и алкоголем.

Когда мы уже выпили положенные по осетинским традициям первые семь тостов, Чермен заговорщицки шепнул Рыжему на ухо:

- Братан, твой диджей ставит шансон?

- Я не знаю. Наверное. А зачем тебе?

- Нужно, чтобы он девятнадцать раз прокрутил «Владимирский централ». Это вопрос чести. Мы заплатим за каждое исполнение.


Хозяин весело рассмеялся, решив, что тот шутит. Но на лице Чермена не дрогнул не один мускул, поэтому ему пришлось подойти к диджею и спросить.


Диджей категорически отказывался, однако, удвоенная сумма гонорара и внушительный кулак Рыжего под носом тут же заставил его согласиться.

Единственным условием осталось, чтобы наша песня исполнялась хотя бы через раз.


Публика горячо приняла хит первые пять раз.

Затем, некоторые стали роптать.

Ещё позже возмущались уже все.

Посетители начали потихоньку расходиться.


Чермен почувствовав, что из-за слишком длинных перерывов между тостами начинает трезветь, призвал к себе кивком головы нашего младшего и потребовал внимательно рассмотреть его шею:

- А ну, глянь, у меня нет там аллергии?!


Младший принялся внимательно рассматривать горло и шею тамады:

- Есть небольшое раздражение... - начал он.

- Ага! Вот! - кричал Чермен - Началось! Это не раздражение, мой мальчик, это аллергия. Аллергия на пустую рюмку! Немедленно налей и сделай так, чтобы больше рецидивов не было!


Мы довольно быстро, благодаря усилиям нашего тамады, снова, что называется, набрались.


Мне частенько были видны умоляющие взгляды диджея в нашу сторону. Я их переадресовывал старшему, а тот лишь хмурил брови, зло бросал взгляд на музыканта и решительно мотал головой в стороны.

Слышался в очередной раз характерный щелчок тумблера и начинала играть всё та же песня Михаила Круга.


Через полтора часа народ начал делать ставки - прозвучит ли «Владимирский централ» ещё раз или нет.

Практически все ставили на то, что больше не услышат эту песню, и лишь один молодой человек упорно ставил на продолжение и раз за разом собирал приличные пачки купюр.


В конце концов ресторан опустел совсем, и кроме нас и удачливого молодого человека в нём никого не осталось.


Диджей умоляюще попросил расплатиться с ним и отпустить, так как, по его словам, от слов «Весна опять пришла...» его уже физически тошнило, но Чермен деловито пересчитал зубочистки, которые он клал на свою салфетку после каждого исполнения нашей песни и заявил, что осталось ещё три раза.


Я тайно подбросил ему на салфетку ещё три зубочистки и попросил его ещё раз пересчитать.

Он пересчитал и пьяно улыбнулся:

- Ещё три раза! Вы меня не обманете. Я у своих зубочисток один кончик обламывал, а эти три целые!


По всей видимости, уже и сам Чермен слегка подустал: толи от выпивки, толи от музыки, а может быть он устал руководить застольем, и пьяно махнул рукой в сторону:

- Эй, музыкант! Чёрт с тобой! Запускай нашу песню три раза подряд и ты свободен!


Под трёхкратное исполнение мы, согласно традициям осетинского застолья, выпили за изобилие, за пороги наших домов и попросили покровительство Уасгерги в дороге.


Диджей, не веря своему счастью, на дрожащих от напряжения ногах подошёл к нам за гонораром. Мы заставили его выпить стакан отличнейшего виски и расплатились с ним.


Когда наша компания уже встала из-за стола, из темноты пустого зала ресторана к нам вышел тот самый удачливый молодой человек.

С сигаретой в зубах и с широкой улыбкой поблагодарил нас за то, что благодаря нам он заработал приличные деньги:

- Братва, я искренне поздравляю именинника и прошу принять и от меня этот скромный подарок! - проговорил он и быстро подбежал к диджею.


Диджей протестовал несколько секунд, но, видимо, деньги снова перевесили моральные муки, и после характерного щелчка тумблера и слов «ааааабляяя» из динамиков полились знакомые, уже до боли знакомые слова:

- Весна опять пришла...


#аланскиехроники

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!