Забуксовали⁠⁠

Город завалило сильнее, чем за все предыдущие 12 зим вместе взятые, что я здесь живу.

Ночь. У меня бессонница. Лежу под одеялом, чувствую правой ногой тепло от огненной батареи и слушаю, как внизу во дворе вязнут и буксуют машины.

Лежу и вспоминаю, что в детстве боялась, когда наша машина застревала ночью. Особенно в снегу. Мне тогда почему-то казалось, что сейчас из этой зимней густой темноты прибегут дядьки-милиционеры и заберут папу в тюрьму. Я такого ужаса больше ни от чего не испытывала, как от звука пробуксовывающих в снегу колёс.


Если бы можно было утверждать, что в 3-4 года у дитя может случиться паническая атака, то по накалу иррациональных эмоций захлестывающих — это было то самое чувство.

И я каждый раз, когда вспоминала этот свой детский страх, пыталась понять, ну почему? Почему я думала, что придёт милиция и отправит папу за решётку.

А сегодня поняла. Настолько поняла, что поднялась с постели, ушла на кухню, вскипятила чайник, сижу, быстро стучу по клавиатуре и пишу эту историю.

Историю одного очень странного осознания, которое требует поместить дорогого читателя в контекст.


Итак.
Вязнуть в снегу или грязи приходилось довольно часто. Особенно зимой. Потому что мой папа был врачом. Как говорят, хорошим. Но я считаю – лучшим.

И факт застревания в снегу напрямую связан со всемогуществом моего акушера-гинеколога.


Следите за руками. Началась зима. Снега – тьма. В деревнях по району чё делать? По хозяйству делов мало, баба сама управляется. Мужику ни в поле, ни во дворе занятий на целый день не найти. А “одноклассники” ещё не изобрели.

И папе на домашний начинают звонить:
– Пятрович, прияжжай заради Христа, третью неделю пье, черный уже весь. Помоги, он сам не окоротится!


А как на чужую беду не откликнуться? Никак. Поэтому быстренько собирались, прыгали в нашу бежевую “шестерку”, в аптеку, а дальше в какую-нибудь деревню.

Вместе, потому что, ну а как ещё? Папа – врач, мама – подручный, а я – подножный.

Дороги тогда в маленьких сёлах совсем не чистили. Зимняя дорога – это колея. И сесть где-нибудь пузом или закопаться колёсами, было делом нехитрым.


А теперь пробуем все вместе прищуриться и представить картину.

Папа с помощью целебных капельниц, внутривенных и внутрижопных уколов спас хорошего мужика, главу семейства! И мы выдвигаемся домой.
Зима.
Темень.
Колея.
С одной стороны какой-нибудь лес, с другой – еле видны светящиеся окошки домов и струйки дыма из труб. Мобильников нет. На дороге только мы. Папа за рулем, мама рядом, я сзади волосами от ужаса шевелю под шапкой.

Обосраться можно, да?
Щас из леса выйдет медведь-шатун, начнётся метель, мы не сможем выбраться и останемся здесь погребённые НА-ВСИ-ГДА! – так я почему-то не думала.

Я думала, что придут милиционеры и заберут у нас папу.
Но почему??? Почему милиционеры и за что в тюрьму??? Разве буксовать – противозаконно?!

Может милиция, потому что папа каждый раз тихо выругивался словами: “Вот блядский глаз-то! Смотри, Лилька, опять сели”
Может блядский глаз – это как третий, только не глаз, а кокарда у милиционеров на шапках?

Ну нет, не тянет на версию. Не дзынькает. Не отзывается. Не в этом причина.

А в чем??? Машина во дворе буксует, а я о-со-зна-ю...
В музыке! В музыке, блин!!! Вот где (собака) шестёрка зарыта!
Мы всегда слушали магнитолу в машине. Разное. Но одной из моих любимых была кассета Ивана Кучина.

Помните вот это его:
Аааа в таверне тиииихо плачет скрииипкааа,
Нееервы успокаааааивая мнееее…
Ииии твоя раскооооосая улыбкаааа
В баааархатном купается винееее…

Или:
Ах багульник, багульник мороооозовый
Ты скажи, ты скажи, не тая,
Что ты плачешь за рощей берёоооозовой
Надо мной свои ветки склоня…


А теперь следите за руками второй раз.
Самой главной песней Кучина в моем личном детском рейтинге был “Человек в телогрейке”. С высоты своих лет и богатого жизненного опыта я была убеждена, что это просто опус магнум исполнителя! (слов таких я, конечно, не занала, но убеждение было, как щас помню)

И вся эта история в тексте, музыка электронная тревожно-тоскливая. Пробирало меня похлеще, чем мультик и песня про мамонтёнка и его маму.

И всё. Всё. Пазл сложился. И мы в машине застряли, и песня эта прекрасная и страшная.

"Рвали повод собаки, в кровь сдирая ладони,
След петлял и терялся, грозно выла пурга.
А по белому снегу уходил от погони
Человек в телогрейке или просто зэка."

Каково, да? Пурга грозно воет, дядька к маме по снегу бежит. Он даже от волка ушёл, а за ним и ракеты, и собаки, и ефрейтор с пистолетом.

Ну капец триллер же?
Вот и я когда-то впечатлилась на всю жизнь. Ассоциацию с белым снегом и ночью сложила, а первоисточник забыла.

Ну и вывод ведь какой-то напрашивается, да?
Очень интересно, как звук закопавшейся в снегу машины раскопал моё самое странное воспоминание из детства.

И вывод после вывода: как классно, что песни и музыка вообще есть у нас, у человеков.

Кучин – форевер!