За стеной (8)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книгой Кати Хойер.
Все части выложены в серии.

18 августа 1976 года лютеранский пастор из маленького городка Цейц Оскар Брюзевиц совершил самосожжение после того, как власти решили перевести его в другое место службы. Поднялся шум. Западная пресса выставила его мучеником, чему способствовал нон-конформизм пастора. Восточная же вещала, что погибший был не в своём уме. По факту, он не был ни тем, ни другим. Об этом заявили представители лютеранской церкви. То, что этот случай раздули так сильно, говорит о том, что паранойя прошлых лет не прошла: власть по-прежнему искала мостров под кроватью и как результат потеряла часть своего морального авторитета.

Годом спустя случился кофейный кризис. Немцы любят кофе, и правительство Ульбрихта прилагало усилия к тому, чтобы он всегда был в магазинах. Тем не менее, спрос всегда превышал предложение, и ощутимое количество продукта (около 20%) поступало в посылках из ФРГ. Система работала, пока в Бразилии не случился неурожай на фоне уже идущего нефтяного кризиса. Как результат, кофейный импорт подорожал вчетверо, и достиг 667 миллионов западногерманских марок. Властям пришлось резко снизить ассортимент, а также ввести эрзац, который состоял из 51% кофе, 34% ячменя, плюс цикорий, гороховая мука и бог ещё весть что. Ломались кофеварки, люди плевались, но пили. Всё ж таки это был кофе. Также правительство надеялось, что придёт больше посылок с Запада. Но тут нарисовалась новая проблема: в качестве ответного подарка очень часто шёл дрезденский штоллен , а в нём – цукаты и прочий импортный товар. Которых, естественно, тоже сразу стало не хватать.

Тем временем, правительство выработало долговременное решение. ГДР стала помогать братскому Вьетнаму, который только что завершил освобождение страны, наладить собственное производство кофе. Они посылали грузовики, сельхозоборудование, мелиоративную технику, даже построили электростанцию. В обмен на это вьетнамцы обязались в течение двадцати лет поставлять половину своего урожая в ГДР. Этот проект оказался чрезвычайно успешным: сегодня Вьетнам является вторым по величине производителем кофе в мире. Вот только первый урожай был собран лишь в 1990 году, когда ГДР уже перестала существовать. Ещё были попытки договориться с эфиопским Менгисту в обмен на поставки оружия. Менгисту кинул в самый неподходящий момент, отказавшись от обязательств.

Раз уже зашла речь о братских странах, стоит упомянуть о гастарбайтерах, которые стали поступать в страну, испытывавшую хронический недостаток рабочей силы, уже в шестидесятых годах. Тогда были подписаны первые соглашения с Польшей и Венгрией. После этого присоединились Алжир, Куба, Мозамбик, Вьетнам, Ангола и так далее. Главным мотивом было оказание помощи братским странам: эти люди получали ценный опыт и возвращались потом на родину. Конечно, были те, кто не хотел возвращаться. Например, в Мозамбик, где в восьмидесятых началась гражданская война. После объединения Германий их всё-таки депортировали. Самая большая группа работников прибыла из Вьетнама: около 60 тысяч человек. Конечно, это более, чем на порядок меньше, чем в ФРГ. Особенно много приехало женщин, которые, кстати, заполнили важную нишу в качестве весьма способных швей. Зачем страна занималась этим? Ведь ГДР инвестировала в развитие других соцстран больше, чем получала от труда этих работников. Чтобы объяснить этот факт, нужно вспомнить, что эта маленькая страна, не имеющая значительных источников сырья, была обречена на международное сотрудничество. Целью было строительство общего рынка по эту сторону Железного занавеса.

Концепция «дружбы народов» была чем-то большим, нежели банальностью.

Разгар Холодной войны повышал степень милитаризации общества. «Зелёная» граница с ФРГ всё сильнее укреплялась. Восточногерманские официальные лица считали, что граждане должны быть в состоянии постоянной готовности. Достичь этого состояния был призван аналог ДОСААФ GST, который расшифровывался как «Общество спорта и техники».

С 1 сентября 1978 года в школах ввели начальную военную подготовку. Гражданам обещался приём в университет, если они оставались на несколько лет сверхсрочной службы. Для кого-то это было неприятное решение, но у милитаризации были и позитивные стороны. Военная служба перестала быть закрытой кастой для юнкеров, чем она являлась столениями, и офицером мог стать каждый. Многие парни из рабочих видели в службе новую возможность, нежели неприятную повинность. Получили возможность служить и женщины.

Жить по-прежнему становилось всё лучше. Рабочая неделя уменьшилась до 40 часов. Своё свободное время граждане охотно проводили на даче, которая имелась у каждой восьмой семьи. Люди вспоминают, что были вполне довольны жизнью в семидесятых-начале восьмидесятых. Конечно, хотелось жить ещё лучше. А именно отовариваться в местных «берёзках», которые назывались Intershop. Там за СКВ можно было приобрести всяких-разных дефицитов. Цены кусались, но спрос был устойчивый. Сегодня пожилые немцы вспоминают «запах Запада», витавший в интершопах: интенсивная смесь отдушки моющих средств, дополнённая приятным запахом кофе, а также свежим пластиковым «ароматом». Ещё была такая удобная вещь, как каталог Genex, где западные немцы могли заказать для кого-нибудь из друзей или родственников с Востока что-нибудь из дефицитных товаров, не приезжая в гости. Там можно было выбрать машину или даже дом! Естественно, платить надо было твёрдой валютой.

Семидесятые стали высшей точкой благосостояния граждан ГДР. Вдобавок к этому работали социальные лифты. Выросло новое поколение, не видавшее ужасов войны и трудностей послевоенного периода, и этим молодым людям становилось немного скучно в этом благополучии. Это не укрылось от взора Мильке, который во всём стал видеть контрреволюцию. Даже потом, в 1992 году, он писал:

Открытие Западу, которое Хонеккер поддерживал, приносило проблемы. Мне было очевидно, что постоянное увеличение количества гостей из ФРГ – политиков и частных лиц – должно иметь деструктивный эффект.

Он не доверял даже самому генсеку, на которого стал собирать компромат. Это было явным знаком, что Штази и её руководство занялись поиском врагов внутри общества. Мильке даже разработал классификацию из пяти типов врагов.

Если руководство страны постоянно оглядывается за рубеж, то это не говорит о его уверенности в своих силах. Хонеккер сотоварищи старались обеспечить потребительский комфорт для населения в надежде на то, что оно останется довольным в краткосрочной перспективе. Но они перенапрягли страну экономически и идеологически. Если Ульбрихт был идеалистом и верил в коллективное начало, то его сменщик на посту генсека считал материальную неудовлетворённость основой несогласия. Но, покупая джинсы фурами и разрешив населению приобретать западные стиральные порошки в «интершопах», власти только разожгли аппетит публики и ещё более утвердили в её глазах образ их страны как завистника и имитатора Запада. Комфорта стало больше, факт. Но в умы граждан заронились семена сомнения.