Эй, толстый! Пятый сезон. 88 серия
Эй, толстый! 1 сезон в HD качестве
Би-ип! Би-ип!
«Как же они противно звучат, эти гудки», – подумала Маруся.
Би-ип! Би-ип!
Сигналы звучали трескуче, отзеркаливались непонятным эхом хуй проссышь, каких пространств, раздваивались. Марусе казалось, что она звонит куда-то на Марс, перепрыгивая сигналом со спутника на спутник, а не в дом, у ворот которого она находится.
Ответь! Ответь! Сейчас бы пятьдесят килограмм удачи. И кто там ответственный за спецэффекты? Хоттабыч? И куда он запропастился, когда он нужен? Маруся испытывала злость, знакомую многим руководителям, которые в один прекрасный момент обнаруживают, что подчиненный, на которого они возлагали большие надежды, оказался долбоебом.
«Хоттабыч! Я тебя, сука, уволю, если сейчас же не предпримешь что-нибудь!» – выпустила Маруся в ноосферу ослепительную, как молния, яростную мысль.
В трубке раздался щелчок. Связь установилась.
– Алё! – сказала Маруся.
Тот, кто ответил на звонок, молчал.
***
Оксана вдавила тугой спусковой крючок. Он напомнил Оксане клеевый пистолет. Она им пользовалась, когда недолго увлекалась рукоделием. Вот там тоже тяжело было нажимать, не хотел клеевый пистолет выпрыскивать свое вязкое содержимое, приходилось давить.
«Блин! Это же моя последняя мысль! – подумала непризнанная дочь. – И такая глупая! Хотя нет. Последняя, наверное, вот эта. Сейчас должно стать больно, голова моя разлетится и, наверное, будет яркая вспышка. Больно быть не должно. Хотя кто его знает. Вообще, я что-то очень много думаю. Почему я все еще думаю?»
Оксана сидела на унитазе, закрыв глаза.
«Я ведь глупо выгляжу, – подумала непризнанная дочь. – Я ведь сижу на унитазе, задрав полы халата, стянув трусы. И вот сейчас – дура дурой – вышибаю себе мозги, даже не надев трусы. Эх, если бы можно было переиграть!»
Это была уже, наверное, десятая мысль. А Оксана все еще ощущала себя живой. Что-то в этой ситуации было сильно не так.
А мысли все летели.
«Сейчас, наверное, я лечу в туннеле, – почему-то думали мозги, которым давно уже пора было расплескаться по стенам уборной. – А вдруг я – в лесу? И между деревьев бродит толстый мальчик? Обрадуюсь ли я ему? Или он все-таки сволочь? И вообще, не пора ли Богу заговорить со мной?»
– Алё! – раздался далекий и странно знакомый голос.
Бог, если это был Он, говорил почему-то женским голосом. Откуда-то Оксана его знала. Но откуда? Откуда?
Она открыла глаза. Ничего не изменилось. Она сидела на унитазе. Сжимала в руках телефон – старенькую «нокию». На полу лежал пистолет.
Что? Оксана пыталась застрелиться из телефона? Но она же помнила, что в руках у нее был именно пистолет! Она что – совсем ёбнулась?
– Алё! – повторил женский голос. – Оксана! Ты меня слышишь?
Голос был властный, уверенный в себе. Точно – Бог!
Вспомнился похожий на престарелую лягушку телеведущий (фамилии Оксана не помнила), который спрашивал знаменитых людей: «Когда вы окажетесь перед Богом, что вы ему скажете?»
«Никакой это не Бог! – одернула себя Оксана. – Я действительно пыталась застрелиться из телефона! Но тогда с кем я разговариваю?»
Впрочем, непризнанная дочь достаточно быстро сообразила: все, что она сейчас видит – есть лишь посмертная галлюцинация. Щадящий обман зрения. Неведомые потусторонние силы хотят уберечь Оксану от лицезрения собственного мертвого тела, мозгов на стенах. На самом-то деле, она, сверкая неприкрытой пиздой, лежит, должно быть, на полу. Без головы. Без лица.
– Алё! Оксана! Оксана! Ответь!
А видит она обманку. Хотя как знать? Может быть, спросить у голоса – странно знакомого, который непризнанная дочь слышала, определенно слышала. Давным-давно.
«Это, наверное, какая-то моя знакомая, которая уже умерла, – подумала непризнанная дочь. – Да! И она меня встречает на том свете!»
И, поняв, в чем тут дело, Оксана ответила.
***
– Что мне сейчас делать? – вдруг произнес в трубке испуганный голос.
Он звучал достаточно молодо. Наверное, дочь миллиардера, хорошо сохранилась.
«Но почему она отвечает так странно?» – подумала Маруся.
Определенно, с Оксаной было что-то не так. Она излучала страх.
– Так, во-первых, не бздеть, – решительно сказала Маруся.
– Слушай, давай без этого всего, – ответила Оксана. – Лучше скажи, как мне пройти в лес.
– В какой лес? – осторожно спросила Маруся.
– В какой, в какой? С толстым мальчиком. Ты же все знаешь. Давай дурочку не валять.
– А почему я все знаю? – как сапер, Маруся осторожно сканировала пространство разговора.
Ведь достаточно неосторожного слова, и связь прервется. А это – катастрофа.
– Но ты же дух?
Дух?
– Ты же – кто-то, кого я знала давным-давно! – запальчиво сказала Оксана.
– Это правда, – сказала Маруся.
Кажется, в потоке бреда из трубки стали проявляться очертания тропинки смысла. В конце концов, с сумасшедшими надо соглашаться.
– Ну, вот! Ты меня встречаешь, правильно?
– Я хочу с тобой встретиться, – поправила Маруся. – Прямо сейчас.
– Вот! Я так и знала!
Так и знала?
Маруся не знала, что на это сказать. Это был тот случай, когда любое слово таило опасность. Не угадаешь. Картину бреда сумасшедшей Оксаны нельзя было разрушать.
Повисла тишина. Нервная.
– Не молчи! – испуганно зашептала Оксана.
Почему она шепчет? Что там происходит?
– Забери меня отсюда! – потребовала непризнанная дочь.
Маруся когда-то научилась вскрывать замки. Разговор, который она вела сейчас, был подобен сложному запирающему устройству, с хитро расположенными собачками и поворотными устройствами. Нащупать устройство, понять механизм этой логики – и замок откроется!
Странностей было много. Например, почему Оксана не стала допытываться, кто ей звонит? Почему это не имеет для нее значения? Что значит «встречаешь»?
И вдруг Маруся поняла. Она вспомнила, как обнаружила беременность девочек. По их словам (в основном, Оксаниным) забеременели они на той стороне бытия, когда пытались отравиться галлюциногенными грибами. Оксана встретила там, в потустороннем лесу, некоего толстого мальчика. Она же рассказывала Марусе об этом! Девочка думает, что она умерла. Вот оно что!
Маруся и сама недавно пребывала в полной уверенности в том, что находится на том свете. Собственно, она до сих пор не до конца убедилась в том, что это не так. Краешком сознания допускала собственное не-на-этом-свете-бытие. Вот оно что! Вот тропинка! Побежали…
– В таком случае, слушай внимательно, – жестко сказала пластмассовая мать. – Для того, чтобы я тебя забрала, надо предпринять некоторые усилия. Ты готова?
– Да, наверное, – испуганно сказала Оксана.
– Во-первых, ничего не бойся, – Это были важные слова. – Опиши мне, где ты находишься?
– Я думала, ты знаешь.
– Откуда бы? – усмехнулась Маруся. – В этой реальности, дорогая моя, не так много всеведущих.
Во взгляде адвоката Алика, который стоял рядом с Марусей и внимательно слушал, мелькала сложная эмоция. Недоумение, замешанное на цинизме, попытка врубиться, щепотка злости.
«Думает, наверное: «Вот ебанутые бабы!» – подумала Маруся.
– Я в раю или в аду? – спросила Оксана.
– Моя миссия – отвести тебя в рай, – размеренно сказала пластмассовая мать. – Ты, кстати, меня узнаешь?
– Возможно, – сказала Оксана. И вдруг она испуганно зашептала: – В дверь ломятся. Кто они? Что мне делать? Это демоны, да?
– Да, – сказала Маруся. – Это демоны.
«Гореть мне в аду! – подумала Маруся. – За то, что я свожу с ума эту девочку!»
Она ведь склонна к суициду. Она пыталась отравиться грибами. Потом тоже просила убить ее. Она предприняла попытку суицида. И, возможно, сейчас умирает. Скорее всего, она в ванной. Допустим, вскрыла себе вены. Ее отсутствие обнаружили. Как это нам поможет? Блин!
Думать приходилось на невероятной скорости. Все равно, что вести болид «Формулы-1» по извилистой траектории.
– Через что ты пришла в этот мир? – спросила Маруся.
Адвокат выпучил глаза. Похоже, Маруся сводила с ума не только Оксану, но еще и прохиндея-законника.
– Я, кажется, застрелилась, – призналась Оксана.
Вжжжух! Еще один выверт трассы. Маруся быстро сориентировалась, не вылетела.
– Пистолет при тебе?
– Да, – последовал мгновенный ответ.
– Отлично, – сказала Маруся. – Возьми его.
– Взяла, – прошептала Оксана. – Но что делать с демонами. Они пытаются ворваться.
– Значит, слушай внимательно…
***
Оксана уже не чувствовала себя потерянной. В хаосе нового мира появился лучик света.
– Телефон держи у левого уха, левой рукой. Пистолет возьми в правую, – инструктировал знакомый голос.
Кто это? Оксана вспоминала, и вдруг поняла, что слышала этот голос сегодня, по телевизору. В чудовищном малаховском эфире. Это пластмассовая гангстерша! Маруся, которая их спасла. Она тоже была любовницей отца. Это была потрясающая лично для Оксаны информация, но она померкла перед толстым мальчиком, проскользнула по краю. И это что, получается, она тоже мертвая? Или что? Или это не Маруся? В конце концов, какая разница? Главное, вырваться отсюда. Вон, ее собеседница подтверждает, что Оксана умерла. Если бы она не соглашалась, Оксана бы сомневалась. А так все понятно. Надо вырваться из квартиры и встретиться с обладательницей голоса, кем бы она ни была.
– Открой защелку левой рукой и быстро отскакивай назад.
Щелк! Прыг!
Отскочить получилось плохо. Оксане было тяжело. Она чуть не упала.
За дверью стояла брюнетка – женская часть мультисущества «Малахов».
Оксана смотрела на нее диким взглядом, держа пистолет у виска.
– Что ты делаешь? – спросила женщина-Малахов. – Отдала пистолет, быстро!
– Рожей в пол ее! – сказал голос по телефону. – Это легко!
– Рожей в пол! – закричала Оксана. – Иначе застрелюсь на хуй!
– Руки должны быть на виду, – проинструктировал голос по телефону.
– Руки перед собой держи! – рявкнула Оксана.
– У тебя получается, – одобрил голос.
Женщина-Малахов медленно, невыносимо медленно подняла перед собой руки. Явно тянула время.
– Поторопи ее, – приказал голос.
– Быстро на пол! – закричала Оксана.
Брюнетка, зло глядя на Оксану, сначала встала на колени, а потом легла лицом в пол.
– Обходи ее осторожно, – продолжал голос.
Оксана направилась к выходу. Чуть не наступила на брюнетку. Если бы та только схватила Оксану за ногу… Но не схватила.
Непризнанная дочь оказалась в коридоре.
Из апартаментов к ней неслось двое или трое Малаховых.
– Ко мне бегут Малаховы, – сказала она.
– Останови их!
– Стоять! – закричала Оксана. – Стоять, нахуй, Малаховы! Еще шаг, и я застрелюсь.
– Оксана, пожалуйста, не делайте глупостей. Вы совершаете необратимый шаг. Задумайтесь, самоубийство – это грех, осуждаемый всеми конфессиями!
– Лечь на пол, блядь! Рожами в пол! – вопила непризнанная дочь.
– Оксана, одумайтесь! – бубнили Малаховы.
– Ебальники заткнули, нахуй! – крикнула непризнанная дочь.
– У тебя получается, – одобрил голос в телефоне. – Ты способная ученица.
На какую-то секунду Оксана даже ощутила гордость.
– Двигайся к входной двери, – продолжал голос в телефоне.
– Хорошо, – сказала Оксана.
По пути к стеклянному переходу она положила на пол одну из медсестер и одного охранника. Она даже стала получать от своего путешествия странное удовольствие.
Оксана вошла в переход. Идти было тяжело. Даже на том свете непризнанная дочь была беременной.
«Вечно беременная! – подумала Оксана. – Это мне вечное наказание за то, что убила себя с ребенком. Ходить беременной целую вечность!»
– А на том свете, – спросила она у телефона, – точнее, уже на этом… Тоже беременные бывают?
– Что ты имеешь в виду? – Голос, казалось, даже растерялся.
Оксана остановилась. Та, кто ее встречает, что – ничего не знает про то, что она вот-вот родит?
Непризнанная дочь начала испытывать сильные сомнения.
***
Ошибка! Маруся поняла, что сейчас впервые за весь разговор ее болид вылетел за пределы трассы. Где-то она допустила ошибку. В чем-то, что касается беременности.
Маруся вспомнила, что примерно в 90% эпизодов их общения Оксана была беременной. Притом, беременной непорочно. Это очень интересное положение сохранилось и шесть лет спустя. Могла ли она быть беременной до сих пор? О черт! Да такого не может быть! Или может?
Давай, пластмассовая мать! Хватай корову за рога!
– Может, усомнишься в том, что рука – это рука, а нога – нога? – сурово спросила Маруся. – Что чувствуешь, то и есть.
– Здесь все, как на этом свете. То есть, уже на том, – сказала ебанувшаяся (неужели, действительно беременная?) дочь миллиардера.
– Да, – сказала Маруся.
Она вытерла с живой половины лба выступившие капельки пота и направилась к джипу, махнув адвокату, чтобы присоединялся. Алик, дико оглядываясь на Марусю, направился к своему «бентли».
Пользуясь тем, что адвокат съебал в свою роскошную тачку, Маруся решила дать волю полету фантазии.
– На том… то есть, уже на этом свете, очень многое похоже на то, что ты покинула, – объяснила она. – Покойник не сразу понимает, что он умер. Большинство думает, что они все еще живы. А ты – молодец, быстро все осознала.
Марусе было ужасно совестно за то, что она сводила Оксану с ума.
– Я вышла на служебную половину, – сказала по телефону Оксана.
И вдруг снова закричала:
– На пол! На пол, блядь! Ты тоже!
«Положительно, у нее талант», – подумала Оксана, садясь на пассажирское сиденье.
В джипе чему-то смеялись. Даже чечен Эдуард вытирал слезы смеха. А Виталя выглядел очень довольным. Анекдоты, что ли, травил? Ладно, неважно.
– Ты у двери? – спросила Маруся.
– Да… Да… Лежи не шевелись, блядь! Я убью себя, я не шучу!
«Молодец, девочка!»
– Я… я не знаю, как открыть…
– В той реальности ты никогда не открывала дверь? – спросила Маруся.
– Никогда.
– Ну, придумай что-нибудь, прояви смекалку, не будь лапшой! Ты должна впустить меня. Только я выведу тебя в рай. А не впустишь, останешься в аду.
Виталя разинул рот. Конечно, мать несет чудовищную, на его взгляд, хуйню. Но объяснять слишком долго.
– Давай, соображай. Это как компьютерная игра.
– Я не знаю, что это.
Снова прокол?
– Потом покажу, – сказала Маруся. – Открывай ворота!
– Так, ты! – услышала Маруся. – Встал и открыл ворота! Где кнопка? Малахов, стой! Лег на пол, сука, блядь! Лежать, руки за голову!
Что-то в массивных воротах запищало, и они стали отъезжать в сторону.
– Вперед! – скомандовала Маруся чечену Эдуарду, который сидел за рулем.
В глазах сына пластмассовая мать читала восхищение пополам с охуением. Держись, мальчик! Самое сложное у нас впереди.
Продолжение следует...