Во пламени бога. Часть 2⁠⁠

Село спало. Обычная дневная суета стихла, уступив место ночному покою и тишине. Только изредка погавкивали собаки, то ли желая показать, что бдительно несут свою службу, то ли со скуки.

Мойсичи. Что за отвратительное название? От него так и веяло жидовским духом. И этот Кушнер. Ведь типичная еврейская морда! Как же их земля носит? Все проблемы когда-то начались из-за них. Ничего, это продлится недолго. Карающим мечом пройдется грозный Ярило, выжигая иноверцев. Могучий бог проснулся, и уже скоро каждый ощутит его жаркое дыхание. Ярило сожжет всех, кто чувствителен к повышенному ультрафиолетовому излучению. Естественно, в первую очередь это касается евреев. Падёт, наконец, иудохристианский мир, и наступит новая эра, в которой жить и править станут солнцепоклонники, слуги верные бога единственного. И он, Миросвет, будучи проводником и пророком огнебога, обязан сделать все, чтобы тот остался доволен.

Несмотря на такие отвратительные мысли, мужчина не считал себя ни антисемитом, ни расистом. Он свято верил в свою правоту и другой правды не признавал. Сколько раз учёные мужи с кучей высших образований нарекали его бездарью и нацистом. Глупцы, не видящие истины и не могущие отделить зерна от плевел. Вот уж правда, образование калечит человека. Так считал ещё Адольф, а человеком он был мудрым.

Так, кажется, он пришёл и это именно тот дом, что ему нужен - третий по правой стороне. Неважно, даже если он и ошибся, то в этом еврейском рассаднике погибнуть должен каждый. Хорошо бы поджечь каждый дом, каждую постройку, чтобы от них остались только выжженные руины. Жаль, времени нет. С другой стороны, его в запасе предостаточно. Миросвет улыбнулся своей мысли. Вот она, хваленая двойственность формулировок. Чтобы сжечь все и сейчас, времени мало, но он может ещё неоднократно сюда наведаться, а это значит, что времени хватит с избытком.

Старенький забор грустно покосился во внутреннюю часть двора. Лодыри. Состояние собственного жилища их нисколько не заботит. Поди, от жадности все. Чахнут над каждой копейкой, как Кощей над златом. Жадные, хитрые, изворотливые. Надо начертить на вратах коловрат, пусть знают, чей гнев опустился на село. И дом поджигать с толком, чтобы забор и ворота не пострадали.

Миросвет извлек из сумочки баночку с чем-то густым и маслянистым внутри. Взяв в правую руку кисть, начал тщательно и с любовью выводить на растрескавшемся дереве восемь лучей, концы которых закруглялись по часовой стрелке. Его настолько увлекла эта работа, что он потерял бдительность и не заметил, как позади нарисовался чей-то силуэт, пошатывающийся, будто метелка ковыля на ветру.

- Эй, а чего ты тут делаешь? Я ведь, это, и по фейсу могу съездить, ага!

Миросвет от неожиданности выронил кисточку, обернулся. Владыка трактора и бывший ударник труда стоял и близоруко щурился. Скорее потому, что глаза были изрядно залиты спиртным, а не в силу слабого зрения. Какая нечистая его принесла среди ночи? Эх, а ведь так хотелось сделать все правильно, по уму. Теперь же придётся импровизировать.

- Свои, - он сделал шаг навстречу, чтобы Гришка смог его рассмотреть.

- О, благоде-етель, - обрадовался тракторист. - В гости приехал, ага? Эт хорошо. Пойдём в хату, Танька нам поляну накроет.

Обогнув ночного гостя, Гришка попытался открыть ворота, но дёргал он их не в ту сторону и попасть во двор никак не удавалось.

- Танька! Танька, твою ж в качель!

Тянуть дальше не представлялось возможным. Сейчас этот придурок перебудит все село. Схватив с земли средних размеров камень, Миросвет ударил тракториста по затылку. Издав какой-то жалобный всхлип, тот обмяк и рухнул прямо у ворот. Все, теперь надо действовать быстро. Но он не успел. Крик Гришки все ж таки разбудил благоверную, и та, что звалась Татьяной, громко ругаясь уже отпирала двери дома. Почуяв недовольство хозяйки, зашлась заливистым лаем молчавшая до этого псина.

Поминая жидовскую семейку всеми недобрыми словами, Миросвет бросился бежать. Нечего было и думать о том, чтобы сегодня довести дело до конца. Кроме того, он успел заметить, что в окнах соседнего дома загорелся свет. Ну конечно, всегда найдётся кто-то, не желающий пропустить бесплатный концерт. А, судя по крикам женщины, можно предположить, что представление окажется интересным и длительным, как минимум с тремя антрактами. Потом. Он вернётся сюда потом. Великий Ярило должен знать, что слуга его если и ошибается, то обязательно исправляет свои огрехи.

Громовержец с Нестеровым приехали в село в начале десятого утра, пока солнце ещё не поднялось в зенит, обжигая все вокруг палящими лучами. Вызвала их Татьяна, обнаружив на голове непутевого муженька огромную шишку, в придачу кровоточащую. Может, это и не послужило бы толчком для вмешательства органов, если бы не камень у ворот со следами крови и какая-то мазня на самих воротах.

Возле дома с важным видом вышагивал лично виновник вызова и рассказывал каждому встречному, как он в одиночку расправился с тройкой отъявленных головорезов, пришедших, чтобы ограбить его, заслуженного работника села. К счастью, прохожих было не много, иначе рассказ Гришки раздулся бы до неимоверных размеров. Когда Перун с лейтенантом приблизились, нападавших уже было пятеро, а шестой подло набросился на храброго тракториста сзади, нанеся некоторый вред и без того шаткому здоровью.

Перун сдержал рвущийся смех, Нестеров лишь брезгливо поморщился. Ну не нравился ему этот алкаш, хоть ты тресни! И ведь, судя по всему, не глупый мужик раньше был, образованный. Что должно случиться в жизни человека, чтобы тот превратился в законченного алкоголика, шута с синим носом? Одной деревенской безработицей этого не объяснишь. Да и какая безработица, до города рукой подать, а там и работа, и все условия для жизни. Лень-матушка виновата? Неизвестно. И Гришка сам вряд ли признается. Вопреки своей неприязни, Дмитрию все же было жаль пропащего тракториста, но доводить до белого каления, нужно отдать должное, тот умел.

- Здравствуйте, Григорий, - Перун не погнушался пожать заскорузлую руку. - Нас ваша супруга вызвала. Говорит, ночью что-то произошло? Не могли бы вы подробно рассказать о случившемся?

- И желательно правду, - многозначительно добавил лейтенант. - Без всякого приукрашивания и описания того, как ты держал неравный бой с оравой бандитов.

- Да рази ж я когда врал? - искренне возмутился Гришка. - Нет, ну бывало добавишь чего от себя ради красного словца да чтобы серость разбавить. Но чтобы врать внаглую?! Не было такого отродясь, товарищ лейтенант.

- А односельчанам ты сейчас зачем по ушам ездил? - резонно поинтересовался Дмитрий.

- Уши - не автострада, чтоб по ним ездить, ага. Я, может, таким макаром языковые способности развиваю. Запрещено что ли?

- Сдаётся мне, на бутылку ты себе зарабатываешь. Ладно, давай, рассказывай, что у тебя тут стряслось.

Гришка не стал артачиться и пересказал события минувшей ночи со всеми подробностями. Начал, правда, издалека, с момента знакомства с чокнутым мужиком, который оказался той ещё сволочью и не чтил законов гостеприимства. В конце рассказа тракторист со слишком уж наигранным разочарованием поведал, что "поганец" испортил ему ворота своей мазней.

- Где мазня-то? - поинтересовался полковник, и Гришка указал на ворота, после чего отошёл подальше в сторону, чтобы не мешать. Да и знакомый по улице шёл, а упустить случай почесать языком тракторист не мог.

Перун глянул и скривился, как от зубной боли. На старом, потемневшем от времени дереве чем-то ярко-красным был выведен символ. От внимания Нестерова не укрылась реакция громовержец, но пока его больше заинтересовал рисунок.

- У меня на цепочке почти такой же, - заметил он.

- Где?! - полковник рявкнул так, что на соседних деревьях испуганно замолчали вороны.

- Да вот, - Дмитрий расстегнул ворот рубашки, извлек тонкую серебряную цепочку с амулетом. Два восьмилучевых круга размещались друг в друге. Концы внешнего круга направлены против часовой стрелки, внутреннего - по часовой.

- Неуч ты, Димитрий, хоть и лейтенант, - облегченно выдохнул Перун. - А оберёг все же правильный выбрал себе. Это светоч у тебя. Он создан в честь Святовита, помогает обрести гармонию с самим собой, с богами и с миром окружающим, защищает от злого колдовство, недугов и несчастий. Видишь, здесь два круга? Внешние лучи - Грозовик, внутренние - Ладинец, Крест Лады, матушки моей. Одно плохо, пустой он у тебя. Потом мне дашь, силой наделю его немного, хоть и не по моей это части. Ты чего вообще его нацепил? Никак в богов истинных поверил?

- Шутите, товарищ полковник? Да я подумал, что неправильно это не верить в того, кто рядом с тобой работает. Ну и заказал. Знаете, как-то сразу полегчало на душе. А вы чего так в лице поменялись от этого творения? - Дима кивнул на ворота. - Похож ведь рисуночек-то на светоч. Или я чего-то неправильно понимаю?

- Сильно неправильно, - громовержец непроизвольно поднял руку, желая выжечь символ, но сдержался. - Коловрат. Многие кричат, что он является древним славянским символом. Не древний он и не наш. Появился коловрат только в двадцатом веке. И придумал его человек, скажем так, неверно понимающий суть богов наших, а о символах знающий ещё меньше. Неоязычество... Слово-то какое противное. Так вот, человек этот верил только в Ярило. Представляешь, он даже моё существование отрицал. Но самое страшное, что многих своих идей он нахватался от нацистов и дяденьки Адольфа. Вместо приветствия зигу кидал, а в главные враги славян записал евреев, считая их корнем мирового зла. Ариец недоделанный.

- Так вы думаете, что это...

- Нет, конечно. Тот человек уже давно почил с миром. Но, как известно, свято место пусто не бывает. У таких вот "продвинутых" обычно находится целый сонм последователей. И среди них довольно часто можно встретить душевнобольных и юродивых. Скорее всего, в нашем случае это как раз такой вот фанатик. Кстати, проверь всех остальных погибших на предмет национальности. Если в роду у них были евреи, то мы точно имеем дело с сектантом.

- Сделаю, товарищ полковник. Может, хоть дело сдвинется с мёртвой точки, а то мы с Игнатюком так ничего и не нашли.

Замолчали. Развязной походочкой к ним приближался Гришка с расплывающейся в блаженной улыбке физиономией. Не иначе выпросил у знакомого на опохмел. В руке он держал какой-то шарик размером с орех перламутрово-оранжевого цвета.

- Смотрите, чего нашёл, граждане начальники! - он с довольным видом протянул находку Перуну. - Я думаю, важная улика, ага. За такое не грех и на бутылочку презентовать. Что ж я, даром зрение свое порчу, высматриваю в траве энти, как их... Вещественные доказательства, ага.

- Ты эти доказательства своими грязными ручищами залапал! - взорвался Дмитрий. - Ты нас позвать не мог? Как теперь прикажешь отпечатки с этого шарика снимать, Пинкертон ты недоделанный?!

- Я бы попросил не употреблять в мой адрес слов, могущих задеть мою тонкую душевную консистенцию.

- Может, организацию? - ехидно поинтересовался лейтенант.

- И её тоже, - важно кивнул тракторист, поправляя свою грязно-розовую кепку.

- Хватит вам препираться, - полковник достал из кармана целлофановый пакетик, куда Гришка бережно опустил улику.

Волна боли прокатилась от головы до пят. Громовержец едва не вскрикнул, но сдержался. Лишь пакет упал на землю. Казалось, словно по всему телу пробежал поток раскаленного огня, сжигая напрочь все светлое и радостное, оставляя взамен чувство беспросветной тоски, горечи и потери. Единожды испытывал он подобное, ещё в древности, когда мир был моложе и чуточку лучше.

За спиной грустно и тихо шелестела листьями дубрава. Могучие вековые дубы плакали, прощаясь с теми, кто принёс столько добра. Впереди ждала лишь неизвестность. Обескровленный и забывший родных богов народ вряд ли будет теперь так близок к природе. Время единения прошло, время спокойствия уже не наступит, а впереди ожидал час смуты, разрозненности и отчаянья.

Вдалеке прогрохотало. Как-то приглушенно, несмело. Подул холодный пронизывающий ветер, но почти сразу же стих. Ветру не хватало сил и он не хотел тревожить тех, кто стоял сейчас на крутом берегу реки. Им нужно было побыть в тишине, свыкнуться с мыслью о том, что ничего уже не будет так, как прежде. И что время, этот неумолимый и беспощадный палач, уже отсчитывает последние песчинки. Но разве возможно привыкнуть к такому? Нельзя, даже если ты бог.

- Что там, брат? - один из богов, держащий в руках лук, напряжённо всматривался в водную гладь, на поверхности которой, пока далеко, показались маленькие продолговатые пятнышки.

- Идолы, брат... Это плывут наши с тобой идолы. Твои, мои, наших братьев и сестёр. Это начало конца, Стрибог.

- Неужто и правда конец, Перун? - владыка ветров прищурил глаза до рези. Точно, идолы. Деревянные плывут по реке, а те, что из камня, поди, разбили уже на мелкие куски, обратили в пыль.

- Вспомни, - громовержец тяжело оперся на свою секиру. - Жизнь народа зависит от его памяти. Тот, кто забывает свое происхождение и корни, неминуемо вымирает, обрекает сам себя на гибель. Наши дети, коих мы взращивали и оберегали, решили забыть нас, променяли на сам знаешь кого. Их путь далее лежит в тумане, выбраться из которого суждено немногим.

Стрибог вскинул лук, натянул тетиву, долго-долго целился в небо, но так и не выстрелил. К чему? Оружие уже не поможет. Да и в кого стрелять?

- Не вини их, брат. Не по своей воле они это сделали. Все из-за проклятого Царьграда. Сколько раз на землю нашу вороги приходили со всего света? И сколько слез и крови пролили они, перед тем, как навеки в нашей же земле и остаться. Никто нас силой взять не мог. Видать, в Царьграде первыми смекнули, что надо хитростью, посулами да речами лживыми слащавыми бить. Столько вытерпели, а тут не сдюжили... Нам остаётся только простить их и уйти, не держа зла.

- Какое уж зло... Себя нужно винить за то, что не доглядели, - по щекам Перуна потекли сверкающие капельки слез, когда деревянные кумиры поравнялись с ними. - Что теперь, брат?

- Теперь все зависит от людей. Одумаются, вспомнят корни свои и предков - вернётся радость на землю эту. Ежели нет - только тьма ждёт их и рабское существование. А мы... Или сгинем в пучине забвения, или же вернёмся, чтобы наставить на путь истинный тех, кто верен останется. Коли будет кого наставлять.

Тяжело вздохнули дубы, а по воде медленно плыли идолы павших богов. И во взгляде истуканов читался немой укор.

Эту историю Перун рассказал, пока они ехали в машине. Лейтенант, сообразив, что со Сварожичем что-то не так, подхватил с земли оброненный пакетик, сунул Гришке пригоршню мелочи и ударил по газам. Уже в машине он осмелился спросить, в чем причина такого поведения начальника, на что и получил рассказ о далёком прошлом. На какое-то время в салоне повисла неловкая тишина. Дмитрий, хоть и знал, что не при чём, чувствовал себя виноватым. Не стоило бередить давнишние раны. Богу многое пришлось пережить. Смог бы он сам, Дмитрий, после такого продолжать защищать людей? Сложно ответить. И ещё сложнее представить такое предательство.

- Сварожич, - деликатно кашлянул лейтенант, - а что не так с этим шариком? Ну, с чего бы вдруг такая реакция?

- Он болью наполнен, - вздохнул бог. - Понимаешь, мучительная смерть - всегда ураган эмоций. Тут тебе и ненависть, и страх, и надежда на спасение. И сила, бьющая через край. Наш пироман, видимо, что-то вроде бус или амулета себе сделать хочет, подпитывает эти шарики. Может, осознанно, а, может, и по наитию. И камень это какой-то особенный, не простой. Главное, что с каждым сгоревшим домом и с каждой загубленной жизнью, такие шарики будут аккумулировать все больше и больше силы. Сможет ли он ею воспользоваться - вопрос другой. Подумай лучше, что произойдёт, если эти заряды перенасытятся энергией. У каждой батареи ёмкость не безгранична. И ещё - к Ярило эти шарики никаким боком не относятся. Не знаю, чего там надумал себе этот сектант, но, скорее всего, он глубоко заблуждается. Не способен Ярило на такое, не его это сила. Никогда бы он не потерпел жертв.

- Так и Мара на злодеяния, вроде как, не способна была, - заметил Дмитрий и осекся, заметив краем глаза, как изменился полковник.

- Это другое, - Перуну стоило огромных усилий сохранить спокойствие. - Я ведь уже говорил, она такой не была. Сестра моя всегда людей любила, заботилась об их посмертии, слезы проливала над каждой человеческой душой, дарила покой и жизнь в царстве своём. То, что произошло, у меня в голове и по сию пору не укладывается. Наверное, окажись я в забвении, а потом вернись в мир, тоже не испытывал бы тёплых чувств. Но Ярило... Нет, не его это. Такое под стать Чернобогу, но он уже давно бросил свои злодейства. К тому же, с черным светочем он нам помог. Хотя мог бы и промолчать.

- Извините, - пробормотал Нестеров и поспешил перевести тему. - Так поднять записи с камер у того магазина, где наш герой-тракторист с мужиком этим встретился и все. Возьмём урода за жабры, никуда не денется. Ведь он же это, ежу понятно.

- Вот знаешь в чём самая большая проблема нынешнего поколения? - Перун явно настроился поучить уму разуму подопечного. - Поспешность выводов и суждений. Я ещё молчу про равнодушие и прочее. И это во всем проявляется. Я вот часто ради интереса читаю комментарии в сети. Что ты так на меня воззрился? Да, я стараюсь идти в ногу со временем, каким бы поганым оно не было. Так вот. В интернете эта самая поспешность проявляется больше всего. Начал человек фильм, например, смотреть, а ему не понравилось. Все, клеймо второсортного фильма обеспечено. Не досмотрев до конца. Многие же, как стадо, ровняются на предыдущего комментатора и начинают поливать грязью вполне качественное произведение. Или читает человек роман или повесть какую. И вот не нравится, вдруг, ему как автор поступает с главным или второстепенный героем. Все! Роман отстой, автор неуч и имбицил. Вы привыкли судить, не зная, что будет впереди. Живёте одним мгновением, одним язвительным мерзким комментарием, стремясь унизить ближнего своего. Большинство-то по сути ничего из себя не представляют, но свой "праведный гнев" стремятся излить во что бы то ни стало. В реальной жизни ещё хуже. Лежит на земле или на лавочке человек в засаленной грязной одежде. Что сразу думают? Алкаш, мразь, как таким можно быть! Накидываются, как псы. Ату его, ату! Но мало кто подумает, что у человека, возможно, с сердцем плохо стало, а выглядит он так, потому что на заводе смену отпахал от звонка до звонка. А как любят осуждать людей, когда у тех случилось какое-то происшествие? Не вдаваясь в подробности рубят с плеча: сами виноваты, куда смотрели, мозг нужно включать. Диванные войска… А наша работа? Тебе ли не знать, дорогой мой Димитрий, что в нашем деле никак нельзя полагаться на опрометчивые и поспешные суждения. Да, с большой долей вероятности неожиданный знакомый Григория и есть наш поджигатель, но наверняка мы этого не знаем. Искать, искать и ещё раз искать. Думать, расследовать, собирать доказательства. И только потом делать выводы. Что же касательно камер, то нет их в том районе. Магазин старый, никто не озаботился видеонаблюдением. Тем более без надобности, что ходят туда практически одни и те же люди, продавщица чуть ли не всех поименно знает.

Лейтенант, в очередной раз пристыженный, замолчал. Спорить с Перуном не хотелось, тем более, что тот был кругом прав. Так, в молчании, они и доехали до отделения. Громовержец направился к себе, а Дмитрий поспешил отнести шарик для снятия отпечатков пальцев. В успех, конечно, верилось мало, но маленький шанс имелся.

Миросвет уже третий день кряду буквально кусал себе локти от досады. Ну как так могло получиться, что этот никчёмный алкоголик выжил? Ведь все шло по плану до определённого момента. Видимо, не даром говорят, что везёт дуракам и пьяным. Огненный бог будет недоволен, но все ещё можно исправить. Вернуться в Мойсичи и выжечь полностью все это гнездо. Необходимо, конечно, немного обождать. Если окажется так, что Гришка обратился в милицию, то некоторое время лучше не отсвечивать. В конце концов, вокруг полно тех, кто заслужил кары. Заняться ими, а когда внимание органов переключится на другие посёлки - довершить начатое. Да, именно так и следовало поступить, но действовать нужно быстро. Первозданная сила огня требовала взять свое, гнала вперёд, призывала очистить мир от гнили и мусора.

Он в который раз разложил перед собой переливающиеся шарики. Лунные кристаллы, обработанные до сферического состояния. Невежи считали их мифическими и почему-то связывали с тьмой. Но ему, познавшему истину в спрятанной среди уральских гор пещере, доподлинно известно, что это символы Огнебога. Жаль, один из них потерялся, когда пришлось спешно бежать, но он верил, что его удастся вернуть.

В темноте комнаты кристаллы загадочно мерцали. Огонь в них то вспыхивал сотней искорок, то закручивался в тугие спирали, напоминающие собой галактику, то сливался в единое пятно, будто солнечный диск. Их сила с каждым днем возрастала все больше и больше. Не за горами уже тот час, когда они станут настолько могущественны, что смогут пробудить ото сна Ярило. Уже сейчас, стоило лишь всмотреться, внутри кристаллов иногда можно было различить чьё-то лицо. Лицо бога, чьё же ещё. Порой же в комнате прямо перед Миросветом проплывал величественный силуэт. Его не представлялось возможным рассмотреть детально. Больше всего он походил на дрожащий раскаленный сгусток воздуха над асфальтом, но и тут сомнений не оставалось - Огнебог, постепенно обретающий форму и возвращающийся в мир. Близок уже тот час, когда его божественное дыхание коснётся всего вокруг. Час, когда каждому воздастся по делам его.

Единственное, что не давало Миросвету покоя ещё больше, чем сам Гришка, так это его слова о Перуне. Что они могли значить? Вполне вероятно, что просто бред пропившего все мозги пьянчуги. А если нет? Тогда выходит, что якобы повелитель молний существует на самом деле. Но ведь учитель говорил об обратном, отрицал это. Он не мог ошибиться! Есть только Ярило-солнце. Все остальное - досужие вымыслы не слишком умных людишек. Но даже если наставник и ошибся, то его прямой долг все изменить. Узнать, кто такой этот Перун, где живёт, а уж после предать его самого и жилище его огню.

Миросвет сжал ладонь в кулак, резко распрямил пальцы, с удовольствием отмечая, как слабое пока ещё пламя окутывает их тонкой трепещущей плёнкой. Сила не пришла сразу. Она появилась после третьего или четвёртого поджога. Поначалу он немного испугался, но быстро овладел собой, отчётливо понимая, что это награда для него от огненного бога. В первый раз огонь горел недолго и слабо. Даже не огонь, а так, искры, которые разве что пучок сухой соломы могли воспламенить. С каждым же сожжённым домом сила росла, наполняя тело упоительным чувством могущества и вседозволенности. Скоро он сможет справиться с кем угодно, пусть бы и с самим Перуном. Все же имеется огромный плюс в том, чтобы быть правой рукой великого бога.

Он опустил руки вниз, позволяя пламени стекать с пальцев небольшими каплями. Вот же что ещё удивительно: если он того не хотел, то огонь не причинял вреда окружающим предметам. Капли срывались, разбивались на полу, шустро разбегались в стороны, как шарики ртути, и спустя десяток секунд исчезали без следа. Забавно. Но ежели бы Миросвет пожелал, то их вполне хватило бы для того, чтобы поджечь квартиру. Достаточно поджечь ковёр или что-то легковоспламеняемое. Обнаружив в себе эту способность, он и дома хотел поджигать одним прикосновением ладони, но резонно рассудил, что нечего понапрасну разбазаривать силу. Пусть копится, растёт, чтобы в один прекрасный миг выплеснуться неудержимой волной. К тому же, старый добрый бензин воспламеняется мгновенно, а горящие ладони... Времени требуется затратить больше.

Во пламени бога. Часть 1

Во пламени бога. Часть 3