ВИРТ. ГЛАВА 10. ГЕРОЙ ЕЕ РОМАНА⁠⁠

Макс был в сети. Он ответил мгновенно, и этот разговор продолжился так естественно, словно не было долгих недель глухого молчания и той безобразной ночи, которую Вася пыталась забыть. Они смеялись, обменивались треками и слушали музыку до самого рассвета. Музыкальный вкус у них во многом пересекался. Вася от этого ловила настоящий катарсис. Макс понимал её с полуслова. Это пугало и восхищало одновременно: казалось, он каким-то невероятным образом угадывал её мысли, подхватывал фразы и продолжал их. Их мировоззрение, вкусы в кино, взгляды на книги и случайные мелочи совпадали практически идеально.

Когда Василиса, поддавшись минутной слабости, сбивчиво описала ему ночной скандал с Лёхой, Максим не стал читать нотации или игнорировать. Он искренне поддержал её. Ему не нужно было ничего долго и мучительно объяснять — он всё понял без лишних слов. И готов был прийти на помощь в ту же секунду, согревая её точными, взвешенными советами и мягким юмором.

Глядя в светящийся экран, Василиса ловила себя на том, что глупо и непрерывно улыбается. С ним ей было как никогда хорошо. А главное — спокойно. Рядом с Максом отпадала любая необходимость притворяться, натягивать маску успешной карьеристки или идеальной покладистой женщины. Можно было просто быть собой.

Они стали списываться каждый день. Устраивали совместные просмотры фильмов: одновременно нажимали на «плей», находясь в тысячах километров друг от друга, а потом часами спорили о деталях сюжета. Василиса интуитивно чувствовала: её тяга взаимна. Как бы Макс ни выстраивал глухую ментальную оборону, его броня понемногу поддавалась. Он начал раскрываться, впуская её в свою реальность. Рассказал, кем работает, поделился редкими подробностями о своей семье, увлечениях и южной жизни в Новороссийске. У них появились свои собственные фишки и приколы, понятные только им двоим. Они обменивались фотографиями с поездок и мероприятий, обсуждали политику и высмеивали шоу-бизнес — разброс тем в их чате бывал самым неожиданным. А его вредное «не умничай» и вовсе стало их личным локальным мемом.

В их чате не было ни единой пошлой строчки, ни одного намека на интимный флирт, который так любил Саша. Но эти долгие, наполненные душевным теплом вечера сближали их гораздо сильнее любого порнографического вирта. Это было не животное сексуальное влечение, не угар и не наваждение. Внутри Василисы прорастало что-то гораздо более глубокое, трепетное и настоящее. Максим восхищал её как человек, как личность. Просыпаясь по утрам, она первым делом проверяла телефон в надежде увидеть лаконичное: «Привет. Как спалось?» Эти слова согревали, и она широко, во весь рот улыбалась — так, как улыбаются только глубоко влюбленные люди. Вася всё еще не отдавала себе отчёта в том, насколько сильно увязла. Она и не подозревала, что на свете вообще существуют такие чуткие и многогранные мужчины.

Всё чаще в её голове упрямо селилась одна и та же запретная мысль. Она отчаянно хотела, чтобы Максим занял место Лёхи. Ей казалось, что вся её прошлая жизнь была ошибкой, а её настоящее, законное место — там, на юге, рядом с этим упрямым «дедом». Но их формат упорно оставался дружеским. Вася панически боялась неосторожным словом разрушить эту хрупкую, обволакивающую идиллию, поэтому продвигалась вперед на цыпочках. Она кокетничала, тонко и аккуратно прощупывая его границы, и Макс, к её торжеству, начал поддаваться.

В его сообщениях всё чаще проскальзывали фразы, от которых у Василисы перехватывало дыхание:
Max: «Знаешь, я поймал себя на мысли, что просто не умею на тебя злиться».
Max: «Иногда кажется, что мы родственные души. Странно даже».
Max: «Я правда очень рад, что ты тогда написала тот сумасшедший вопрос на сайте. Рад, что мы познакомились».
Она перечитывала эти строчки десятки раз. Вася знала наверняка: он тоже воодушевлен, он тоже увяз.

В реальной жизни с Лёхой отношения кое-как выровнялись, но идеальными их назвать было нельзя. Он замечал резкую смену настроения и поведения своей девушки. Не мог не замечать, что она всё чаще уезжает к себе в квартиру под самыми разными предлогами, из-за чего они постоянно ссорились. Но отпустить её Алексей был не в силах. А она умело выкручивалась из любого положения. Так они и жили вместе, быт тёк своим чередом. Он обманывал себя, что всё хорошо. Она обманывала его. Внутри Василиса уже сделала свой окончательный выбор. Её мужчиной — ментально, духовно — был Максим. Он был тем, кого она искала всю жизнь, той самой недостающей деталью. Её неудержимо, магнитом тянуло всё бросить и уехать в Новороссийск.

Тем временем незаметно наступила весна. Апрель ворвался в город шумной капелью, запахом талого снега и сырой земли. Солнце стало светить пронзительно, бесстыже ярко, заливая улицы слепящим золотом и заставляя прохожих щуриться. Воздух дышал обновлением, и всё вокруг казалось по-весеннему приподнятым, живым и волнующим. Но эта цветущая реальность лишь сильнее раскачивала внутренний маятник Василисы, напоминая, что её собственное счастье находится за тысячи километров отсюда.

Как-то раз апрельским вечером Василиса возилась на кухне. За окном догорал ленивый весенний закат, а Лёха сидел за столом и в очередной раз уныло бубнил какую-то приземленную, бесконечно раздражающую фразу о своей работе, глупом начальстве и о том, как несправедливо устроен этот мир.

Вася замерла у раковины и беззвучно закатила глаза. Его монотонный голос казался ей пыткой. У нее чуть не слетело с губ: «Господи, как же вы оба меня достали!»

Ведь Максим на другом конце провода тоже не был подарком. Он бывал невыносимо вредным, упертым, колючим и, судя по всему, до судорог боялся подпускать людей близко к сердцу. Но этот его страх и эмоциональная закрытость ничуть не делали его хуже в глазах Василисы. Наоборот, ей хотелось отогреть его, растопить этот лед. Для неё он стал абсолютным идеалом. Она готова была принимать его со всеми недостатками.

Ей катастрофически не хватало его лица. Она всё настойчивее, мягко, но упрямо просила прислать фотографию. Максим долго отнекивался, отшучивался, но в один из дней сдался. На экране высветился медиафайл. Когда Василиса открыла снимок, то окончательно поплыла. С экрана смартфона на неё смотрел, хитро и чуть прищурившись, кареглазый смуглый брюнет. В его чертах сквозила мужская зрелость и какая-то спокойная, уверенная сила. Нет, он не был смазливым эталоном красоты из глянцевых журналов, но он был чертовски, магнетически привлекателен. И он безоговорочно ей нравился.

После этого снимка барьеры рухнули. Их разговоры стремительно покатились по наклонной, уверенно пересекая последние рубежи невинной дружбы. Василиса стала смелее, её намеки — прозрачнее, и Максим больше не отступал назад. Он принимал правила игры. Вася кожей чувствовала: ещё чуть-чуть, ещё одно усилие, и они сорвутся в первый виртуальный секс. Он был уже почти готов, маятник раскачался до предела. В таком сладком, изнуряющем напряжении пролетела вся весна.

Катастрофа случилась летним вечером. За окном стоял душный, неподвижный июньский зной, небо на горизонте наливалось тяжелой грозовой синевой, и в воздухе пахло скорой бурей. Василисе показалось, что пришло время для решающего шага. Но она ошиблась. Слишком сильно надавила, попыталась грубо сорвать с Максима остатки маски, заставить признаться в том, что он чувствует. И у него сорвало резьбу. Его испугала собственная открытость и то, как близко он подпустил чужого человека. Он просто психанул.

Вспыхнула ссора — внезапная, резкая, на абсолютно ровном месте, где Василиса совсем её не ожидала. Максим сделался ледяным и жестоким, его строчки били прямо в сердце.

Max: «Мы просто собеседники в сети. Чего ты от меня хочешь?»

Василиса: «То есть даже так? Эти несколько месяцев вообще ничего для тебя не значат?» — с болью набирала она, пока слезы уже подступали к горлу.

Max: «Не пиши мне больше. Нам не нужно больше общаться. Я так и знал, что не стоит связываться с людьми в интернете».

Василиса судорожно заколотила по экрану пальцами, пытаясь остановить этот бред, объяснить, извиниться... Но её буквы перестали отправляться. Напротив имени Максима мгновенно исчезла аватарка.

Он заблокировал её. Везде.

Вася упала на кровать и разрыдалась. Она без остановки, навзрыд рыдала двое суток, захлёбываясь от удушливой, невыносимой боли. Это было совсем не то, что она чувствовала, когда её бросал в черный список Саша. С Сашей была злость и уязвленное самолюбие. Здесь же ей казалось, что из неё заживо вырвали сердце. В эти сорок восемь часов кошмара Василиса отчетливо поняла: она готова прямо сейчас собрать чемодан, наплевать на карьеру, бросить Лёху, разорвать все связи и уехать на край света. Только бы он вернулся. Только бы убрал этот проклятый замок с их чата. «Пожалуйста, скажи, что я тебе тоже нужна, ну ради всего святого, ответь...» — умоляла она в пустоту, глядя на безмолвный экран. А в голове мелькала ужасающая, пугающая своей неотвратимостью фраза: «Я люблю тебя...»

Но Максим молчал. Его броня захлопнулась наглухо.