В центре событий⁠⁠

На площадь падали лучи сумрачного солнца. Они скользили с каждого высокого объекта и удлиняли их темные следы на мощеной площади. Лучи были красноватые, так что смотрелось все как сквозь оранжевые очки. Вокруг уже зажгли фонари, но свет, вместо того что бы освещать, лишь напоминал о грядущей темноте. Люди гуляли не в спешки: то останавливались, более рьяно продолжая беседы, то дивились событиям происходившие на сцене, то брали еду из палаток, что окружили все вокруг. Создался общий организм, в котором каждый знал свое место. Примечательно то, что на празднике не было детей. Хоть бы один ребенок стоял у палатки со сладостями и тревожил подол матери, тыча пальцем в кратковременную мечту. Таких вот детских мечтаний было в достатке, но их жадно поедали леди и джентльмены.
В центре площади стояла не интригующая "организм" постройка. Служила она складом подсобных инструментов и выглядела, до того как ее украсили, просто - четыре столбика чуть выше двух метров поставлены на углах квадрата, а стенки сделаны из кровельных листов метала. Рабочие так поленились, что оставили снизу щель и ни чего не мешало протиснуть руку по самую шею. Стукнув по стенке можно было услышать гулкий звук, как тот, что издавал "организм" своими беседами. Внутри был мальчик лет 12 и звали его Баку. Он сидел на коленках и ревел. Склонив голову, так что ото лба до мостовой оставалась пара сантиметров, Баку ронял слезы. Правая рука, сжатая в кулак, била ни в чем не повинные камни. Откуда-то изнутри Баку выходил рев и каждый из вас кто услышал бы его, непременно поспешил бы утешить дитя. Сквозь щель он мог видеть ботинки прохожих и подолы женских юбок, но это было неважно, ведь его ни кто не мог заметить. Его всхлипывания не было слышно из-за голосов "организма", а его образ спрятан за стенками. Мальчишка не слышал все диалоги, слышал лишь отдельные слова. Они веселились. У них не было забот. Их ни что не потревожит в этот час. Слаживалось впечатление, что они актеры театра, готовые на все, что бы маленький Баку страдал. Но среди них была отличающаяся пара мужских туфель наполированных до блеска. Туфли стояли прямо у стенки и не двигались, а их хозяин, скорее всего, облокотился о стенку подсобки. Так же была видна ровно выглаженная стрелка клетчатых брюк. Когда Баку заметил их, до его ушей дошел звук знакомой ухмылки. Она дошла до его ушей со скрежетом на сердце. В воображении сразу появились тысячи разных иголок, которые собрались острыми концами к центру и образовали улыбку на лице дьявола. Улыбка была широкой и поднимала уголки к скулам. Стало жутко и мальчишка точно знал, кто это стоял за стенкой.
Баку открыл глаза. В темной комнате он был один и все что у него было на устах - "Гуал"