Умер по собственному желанию⁠⁠

Романа Павловича похоронили в пятницу, а в субботу он проснулся в половине двенадцатого и понял, что жизнь наконец-то налаживается. За двадцать три года работы он не испытывал такого счастья ни разу. Даже когда ему вручали грамоту за добросовестный труд и электрический чайник, который он потом сам же и купил для отдела, потому что подаренный оказался неисправным. Смерть вообще пошла ему на пользу. Исчезли мешки под глазами, перестала болеть голова, наладился стул. Жена заметила, что даже волосы у него стали гуще, хотя последнее Роман Павлович считал преувеличением.

Идея умереть пришла к нему на совещании, когда начальник объявил, что с понедельника совещания будут проходить ежедневно, чтобы сотрудники могли оперативнее решать вопросы, возникающие на предыдущих совещаниях. И если сотрудники хотят отдохнуть, то могут это сделать разве что на том свете. Роман Павлович записал фразу в блокнот, потом посмотрел на свои руки, сложенные перед ним на столе, и вдруг отчетливо представил, как хорошо они смотрелись бы на груди покойника. И впервые за много лет ушел с совещания с готовым решением.

Сначала он хотел просто уволиться. Но увольнение предполагало разговор с начальником, передачу дел и две недели прощаний с коллегами. Роман Павлович чувствовал, что не выдержит даже последнего.

Организация собственных похорон оказалась куда интереснее всей его предыдущей профессиональной деятельности. Особенно ему понравилось выбирать венки. Один он заказал от коллег с надписью «Незаменимому сотруднику». Еще один, поменьше, от руководства. На нем было написано «Помним. Скорбим». Роман Павлович хотел добавить «Не беспокоим», но жена отговорила.

Похороны получились скромные, но достойные. Собрался почти весь отдел, приехала двоюродная сестра из Саратова, кто-то принес пироги. Начальник произнес речь о невосполнимой утрате и уже через двадцать минут интересовался, остались ли у покойного незакрытые проекты.

Как Роману Павловичу удалось организовать собственные похороны, отдельная история. Достаточно сказать, что прощание было с закрытой урной, а сам покойник в это время находился дома и смотрел документальный фильм о выдрах.

Вечером жена вернулась с поминок и долго стояла в прихожей, не снимая пальто.

— Ну как? — осторожно спросил Роман Павлович.

Она посмотрела на него так, словно всерьез пожалела, что урна была пустой. С тех пор Роман Павлович жил исключительно дома. Он завел себе псевдоним Артем Тихий и устроился удаленно редактировать технические инструкции. Работа занимала несколько часов в день. Коллег он не знал, начальника никогда не видел, зарплата приходила исправно.

Остальное время Роман Павлович посвящал себе. Он читал, спал, смотрел фильмы, готовил и иногда подолгу стоял у окна, наблюдая, как другие люди куда-то спешат. От этого зрелища он испытывал тихое, почти физическое удовольствие. Жена постепенно привыкла. Правда, иногда раздражалась, когда приходилось самой ходить за продуктами.

— Мог бы хоть мусор вынести, — говорила она.

Роман Павлович напоминал, что покойники по улицам не разгуливают. Она отвечала, что покойники также не должны оставлять грязные носки под диваном. На этом разговор обычно заканчивался.

Так продолжалось почти полгода. А потом появился Костя.

* * *

Косте было семь лет. Его родители дружили с женой Романа Павловича и иногда просили посидеть с сыном, когда им нужно было куда-нибудь съездить.

В первый раз мальчик приехал в субботу после обеда. Жена включила ему мультфильмы, выдала печенье и уставилась в телефон, расположившись в кресле. Роман Павлович в это время спал. По крайней мере, должен был. Костя съел печенье, осмотрел комнату и заметил фотографию в черной рамке. На фотографии был усатый мужчина в пиджаке. Под стеклом лежала засохшая веточка гвоздики.

— Это кто?

Женщина отвлеклась от телефона.

— Дядя Рома.

— А где он?

— Умер.

Мальчик еще немного постоял возле серванта, потом вернулся к мультфильмам. Примерно через двадцать минут ему захотелось пить. Он пошел на кухню и обнаружил там покойника.

Роман Павлович стоял перед холодильником в одних трусах и ел холодную котлету. Увидев мальчика, он замер. Мальчик тоже. Секунд десять они молча смотрели друг на друга. Потом Костя медленно поднял руку и указал пальцем на Романа Павловича.

— Ты умер.

Роман Павлович мотнул головой, прожевывая котлету. Костя посмотрел в сторону комнаты, где стояла фотография. Потом обратно на покойника.

— А почему ты тут?

Роман Павлович не нашелся с ответом. И вместо того, чтобы молча уйти, протянул мальчику откусанную пожарскую.

Костя закричал. Это был очень громкий крик. Настолько громкий, что жена Романа Павловича выскочила из комнаты, а сам Роман Павлович от неожиданности уронил котлету.

Костя пытался убежать, но перепутал двери и оказался в кладовке. Оттуда он продолжал кричать, пока его не вытащили.

Роман Павлович, который наблюдал за происходящим из-за кухонной двери. За все время его несуществования никто еще не воспринимал известие о его смерти настолько близко к сердцу.

Жена отвела Костю в ванную и долго успокаивала.

— Там дядя! — всхлипывал мальчик.

— Какой дядя?

— Который умер!

— Костенька, там никого нет.

— Есть!

Костя разрыдался. Когда приехали родители, он бросился к матери и рассказал все сначала. Родители переглянулись. Мать сказала, что покойники не ходят по квартирам, а отец объяснил, что дядя Рома давно умер и больше никогда не вернется.

Костя слушал их с ужасом. Он-то как раз знал, что вернулся.

* * *

Роман Павлович обнаружил, что смерть имеет еще одно преимущество, о котором он раньше не задумывался. Она давала замечательные возможности для развлечений. Первые несколько дней он просто вспоминал лицо мальчика и смеялся. Иногда среди ночи его начинало трясти от беззвучного хохота. Роман Павлович давно так не веселился.

В следующий раз он подготовился. Когда жена снова привезла Костю, мальчик первым делом осмотрел кухню. Потом осторожно заглянул в спальню. Убедившись, что покойника нет, он немного успокоился.

Роман Павлович в это время сидел в шкафу. Дождавшись, когда жена уйдет в ванную, он приоткрыл дверцу. Костя сидел на полу и катал машинку. Роман Павлович высунул голову. Мальчик поднял глаза. Роман Павлович приложил палец к губам. Костя выронил машинку. Покойник медленно закрыл дверцу.

Когда жена вернулась, мальчик стоял возле входной двери и пытался натянуть носки поверх ботинок. Домой он хотел немедленно. Она решила, что ребенок просто устал. Позже обнаружила мужа в шкафу, где тот пытался справиться с приступом смеха.

— Ты идиот? — спросила она.

Роман Павлович вытер глаза. Жена велела ему прекратить, на что он незамедлительно согласился. Он вообще легко соглашался с женой, когда не собирался выполнять ее просьбы.

* * *

В следующий приезд он не стал прятаться. Он просто сел в темной спальне напротив открытой двери и неподвижно смотрел в коридор. Костя проходил мимо с игрушечным грузовиком. Заметив мужчину в темноте, он остановился. Роман Павлович не двигался. Мальчик сделал шаг назад. Покойник медленно поднял руку и помахал. Костя развернулся и убежал.

Через некоторое время он вернулся с женой Романа Павловича. Но в спальне уже никого не было.

— Вот тут!

— Костя, ну кто тут?

Мальчик показал на пустое кресло.

— Мертвый.

Женщина вздохнула. Ей уже начинало казаться, что у ребенка слишком богатое воображение. Сам Роман Павлович стоял за занавеской, зажимая рот ладонью. Вечером он решил, что пора переходить к более сложным представлениям. Он заказал и получил курьером небольшую беспроводную колонку. Потом спрятал ее за диваном.

Во время следующего визита Костя спокойно рисовал за столом, когда из-под дивана отчетливо донесся голос Романа Павловича.

— Ко-остя.

Мальчик застыл с карандашом в руке.

— Ко-остя.

Костя медленно положил карандаш. Затем слез со стула, подошел к дивану и присел. Роман Павлович, наблюдавший за ним через камеру на телефоне, едва не задохнулся от предвкушения. Костя заглянул под диван.

— Я тебя вижу, — произнесла колонка.

Мальчик отшатнулся. А потом вдруг расплакался. Не закричал и не побежал, как раньше. Просто сел на пол, закрыл лицо руками и начал плакать. Роман Павлович выключил колонку. Он почему-то ожидал другой реакции.

* * *

Когда Костины родители приехали за сыном, мальчик отказался надевать куртку. Он сидел возле матери, вцепившись в ее руку, и смотрел на дверь спальни.

— Мам, а он за нами не пойдет?

— Кто?

— Дядя Рома.

Мать устало вздохнула. Отец Кости пообещал, что никто не придет. В ту ночь мальчик проснулся четыре раза. Сначала прибежал к родителям и спросил, заперта ли входная дверь. Потом потребовал закрыть шкаф. Затем попросил включить свет в коридоре. Под утро он разбудил мать и попросил проверить, дышит ли папа.

Мать решила, что пора обратиться к детскому психологу. А через два дня случилось то, после чего смешно перестало быть даже Роману Павловичу. Костя спросил, почему бабушка, которая умерла прошлой зимой, ни разу к нему не приходила. Мать объяснила, что умершие люди не возвращаются.

— А дядя Рома вернулся.

Она снова сказала, что ему показалось. Костя подумал, потом спросил:

— А бабушка меня больше не любит?

Вечером Костина мать позвонила подруге. Разговор был долгим. Когда он закончился, жена Романа Павловича вошла в спальню и выключила телевизор. Он возмутился, потому что как раз смотрел передачу про устройство египетских гробниц. Жена пересказала разговор. К концу рассказа он уже не возмущался.

— Ну я же не знал, — сказал он наконец.

Жена села на край кровати.

— Рома, ты полгода назад устроил собственные похороны, потому что тебе надоело ходить на работу. Теперь ты сидишь в шкафу и пугаешь семилетнего ребенка. Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально?

Роман Павлович уставился в выключенный телевизор.

* * *

На следующий день Роман Павлович сам попросил пригласить Костиных родителей. Когда гости пришли, Роман Павлович вышел из спальни в рубашке и брюках. Он даже побрился, чего не делал уже несколько дней. Первой его увидела Костина мать. Она вскрикнула и схватилась за дверной косяк. Отец Кости обернулся. Некоторое время все молчали.

Потом отец произнес:

— Ты что, охренел?

Роман Павлович хотел было объяснить, но его перебили. Выяснилось, что друзья были на похоронах, плакали, покупали цветы и даже собирали деньги вдове. Костин отец напомнил, что лично нес венок, который, между прочим, стоил четыре тысячи рублей.

Роман Павлович предложил вернуть деньги. После этого стало еще хуже. Костина мать кричала, что у ребенка кошмары. Ее муж требовал объяснить, что находилось в урне. Жена Романа Павловича плакала от злости. А сам виновник происходящего стоял посреди гостиной и вдруг почувствовал себя точно так же, как на тех совещаниях, от которых когда-то сбежал. Только теперь все претензии были справедливыми.

Костя наблюдал за происходящим из-за материнской спины. Он впервые видел, чтобы взрослые так громко ругались на покойника. Роман Павлович заметил его, присел и осторожно позвал. Костя не подошел. Тогда он сел прямо на пол.

— Кость, я не умер. Я живой.

Мальчик молчал. Роман Павлович объяснил, что все придумал. Что ему надоела работа и он решил спрятаться от людей. Костя не очень понимал, зачем для этого нужно было умирать. Впрочем, никто из присутствующих тоже.

— Прости меня, Кость.

Мальчик долго смотрел на него.

— А зачем ты меня пугал?

Роман Павлович открыл рот. И закрыл. Он мог объяснить все что угодно. Почему инсценировал смерть, зачем сменил имя, почему не выходил на улицу, даже что находилось в проклятой урне. Но на этот вопрос ответа не было. Он подумал немного и сказал правду.

— Потому что я дурак.

Костя посмотрел на него с некоторым облегчением. Такое объяснение он понял.

* * *

К концу вечера страсти улеглись. Костины родители выпили по чашке чая. Жена Романа Павловича принесла печенье. Сам Роман Павлович сидел в кресле и старался лишний раз не открывать рта. Костя сначала держался подальше, но потом подошел и потрогал его руку. Роман Павлович не пошевелился. Мальчик потрогал еще раз. Потом ткнул пальцем в щеку.

— Больно?

Роман Павлович кивнул. Костя подумал и ущипнул его за запястье. Роман Павлович поморщился. Это, по-видимому, окончательно убедило мальчика, что перед ним живой человек.

Еще через полчаса Костя принес ему машинку. Роман Павлович осторожно взял ее. Они молча покатали машинку по ковру. Когда родители собрались домой, Костя уже вел себя совершенно спокойно. Только попросил убрать фотографию в черной рамке, потому что там дядя Рома был какой-то неприятный. Роман Павлович немедленно убрал.

В прихожей, пока женщины одевали мальчика, Костин отец задержался. Он некоторое время смотрел на Романа Павловича. Потом спросил:

— Слушай, а ты правда теперь из дома работаешь?

— Правда.

— А начальство?

— Да я его и не видел ни разу.

Костин отец задумался. В последнее время на работе у него тоже было неспокойно. Новое руководство, сокращения, какие-то бесконечные отчеты. Он понизил голос.

— А как ты вообще это провернул?

Роман Павлович уже собирался ответить, когда из коридора донеслось:

— Папа!

Костя стоял возле входной двери в куртке и одном ботинке. Оба мужчины обернулись. Мальчик подошел, обнял отца за ногу и посмотрел ему в глаза.

— Не умирай. Ты лучше в отпуск сходи.

* * *

Через неделю Костин отец действительно подал заявление на отпуск. Обычное, на четырнадцать дней. Начальник попросил его немного задержаться и сначала закончить несколько срочных проектов. Костин отец ответил, что проекты подождут. Начальник удивился, но заявление подписал.

А Роман Павлович в ту же субботу впервые за полгода вышел на улицу. Он купил Косте игрушечный экскаватор, пакет мармелада и пошел в гости. Костя встретил его в прихожей. Мальчик посмотрел на экскаватор, потом на Романа Павловича и вдруг спросил:

— А ты теперь всегда живой будешь?

Роман Павлович присел, чтобы помочь ему открыть коробку.

— Постараюсь.

Костя удовлетворенно кивнул. И пошел строить гараж. Роман Павлович остался сидеть в прихожей, почему-то чувствуя себя счастливее, чем в день собственных похорон.