Учительница классная моя
Про Григория не зашло, давайте еще немного о школе поговорим.
Итак, была у меня в школе классная руководительница Виктория Владимировна. Она нас взяла в 5-м классе, а выпустила в 9-м. Но ходили слухи, что она будет нас вести прямо до 11-го, так что в 8-м классе от нас стали массово сваливать парни (почему-то именно парни, хотя доставалось и девчонкам тоже), потому что сил не было с ней учиться.
Сразу скажу – учитель она была от Бога. Она вела русский язык и литературу. У меня нет безграмотных одноклассников. Систему языка и основные правила она сумела донести даже до самых тупых, даже до тех, кто яростно сопротивлялся. У нее все было легко, наглядно, в стихах.
Что касается литературы – о, эти баттлы я помню до сих пор! Яростные обсуждения! Как она умело подкидывала дровишек в огонь, распаляя нас при разборе очередного произведения. Равнодушных не было, участвовали практически все, а значит и читали все – ведь обсуждать, не зная произведение было невозможно.
Но была у нее и другая сторона. Человек она была нехороший. Она была сплетницей, у нее были любимчики, она подогревала скандалы внутри нашего класса, она управляла нами как хотела, мы были подданными в ее царстве, а еще она выносила на общее обсуждение сокровенное. Например, одна девочка, пусть Маша Иванова, пропустила две недели. Когда она пришла, ВВ подняла ее и сказала: «Вот, ребята, посмотрите, это наша Маша Иванова. Маши не было две недели в школе, потому что от Маши ушел папа». Честно, не помню, что она там сказала дальше, но эти слова врезались мне в память надолго.
Как-то раз у нас было что-то вроде классного часа. Тему самого собрания я не помню, но помню историю, которую она нам рассказала. Как она ночью ехала в междугороднем автобусе и какой-то офицер к ней стал приставать. Щупал её грудь, залез под юбку. Как она потом выбежала из автобуса и блевала за ним. Зачем нам нужно было это знать в 12 лет (да и вообще вне зависимости от возраста) – непонятно.
На другом классном часе она подняла тему прыщей, и периодически спрашивала у нас: «да, Марина? Да, Даша? Да, Маша?», обращаясь, конечно же, именно к тем, у кого эти самые прыщи были, и кто от них страдал.
Она совала нос везде и всюду, знала, что мы делаем после уроков. Как-то раз мы тусили у одной девочки дома (как бы не у той самой Маши Ивановой) и сломали кровать (прыгали). Так она целый урок нас отчитывала. Выставила перед доской и назвала шалавами.
Когда были тяжелые времена, у меня не было ни лишних колготок, ни лишней тетрадки. Я не пришла на репетицию спектакля, где, кстати, играла ну очень второстепенную роль (второй колонны слева). Она подняла меня потом на уроке и ехидно спросила: «Почему ты не пришла? Что, колготки не высохли?»
ВВ умерла в 2015 году от рака желудка. Тяжело уходила, трудно. Некоторые наши одноклассники отказались идти к ней на похороны, сказав, что не смогут скрывать радости. А другие пошли и искренне рыдали. Знаете, пока она была жива, я мечтала свести с ней счеты. Думала, вот пойдет мой ребенок в эту школу. Вот попадет к ней, и уж я буду его защищать от нее изо всех сил. Помнила все мелочи, которые она мне говорила и сделала. А как она умерла, я сразу ее простила. И когда писала этот пост не вспомнила, кажется, и половины того, что помнила раньше.
Вот такой был неоднозначный человек.
