9

Убийца времени

Эпизод 6: Злая королева
Она смотрела в пустоту, видя перед собой что-то, чего не могло существовать. И улыбалась. Теперь она всегда будет улыбаться.

#1, #2, #3, #4, #5

Убийца времени Авторские истории, Мистика, Ужасы, Авторский рассказ, Страшные истории, Рассказ, Длиннопост

Кэнди нетерпеливо разгладила складки кипенного подвенечного платья. Атлас скользнул по ладоням мягко и воздушно. Огненные волосы, скрученные в тугие завитки, выделялись на его фоне как капли крови на белом снегу. В дверь позвонили. Кэнди улыбнулась и царственно поднялась с узорного кресла.


Она спустилась по лестнице. Вуаль, брошенная за плечи, проехала по лопаткам, когда Кэнди отворила дверь. На пороге стоял поджарый мужчина средних лет в коричневом костюме. На его голове была шляпа.


— Я тебя заждалась, — проворковала Кэнди и подхватила его под руку.


Они вышли за порог. Каблуки перестуком прошлись по мраморному крыльцу. Кэнди опустила ладонь в потаенный карман и достала зажигалку. Пальцы с красными ногтями щелкнули колесико.


— Вы меня с кем-то спутали.


— О, я прекрасно знаю, кто ты, Джек.


Кэнди улыбнулась сквозь огонь как безумная и кинула зажигалку назад, не глядя. Пламя коснулось разлитого на ступенях бензина, а потом вспыхнуло, перекинувшись на дом. Оранжевое марево разобрало ночное небо, окрасив острые верхушки елей в красные оттенки.


— Пойдем?


Под руку они двинулись по аллее. Кэнди держалась за локоть Джека, Джек спокойно шел рядом с ней. Кэнди то и дело улыбалась своим мыслям и словно не разбирала перед собой дороги. Ей было все равно, куда идти.


— Как ты это сделаешь? Я хочу знать все в подробностях.


— Мы будем разговаривать. Ты расскажешь мне свои самые страшные тайны. То, что ты не рассказывала никому. Я буду внимательно слушать. Когда исповедь оборвется, все закончится.


Кэнди скривила губы и почти с укором посмотрела на Джека. Она рассчитывала на что-то большее, а беседа звучала скучно и уныло. Она планировала этот день иначе.


— И все? А что будет с ними?


— Мы их навестим.


Тут Джек улыбнулся широко и властно, костлявая ладонь прижала нежное запястье Кэнди. Настроение улучшилось. Приободрившись, Кэнди повела плечами, рассыпав медные локоны по белой вуали.


— Я хочу начать с Барни. Он такая заноза.


Они свернули на шумную улицу. Люди спешили по делам и совсем не замечали мирно прогуливавшуюся странную парочку. У дверей бара паслись подростки, вероятно, еще не окончившие старшую школу. На парнях были куртки футбольной команды, на девушках — обтягивающие короткие платья.


Барни выделялся среди всех. Высокий, с платиновыми волосами и модной стрижкой. Красавец, принц школы, отменный нападающий и сынок местного дипломата. К Барни уже присматривались агенты колледжей, его ждало блестящее будущее. Сейчас, ухмыляясь, Барни обхватывал за талию стройную брюнетку и что-то шептал ей на ухо. Та громко и вызывающе смеялась.


— Он всегда мне изменял, — с раздражением проговорила Кэнди. Ее жгучий взгляд прошелся по широким плечам и застыл на темно-серых глазах. — Да и в сексе был плох, но я ему не говорила. Эти мальчики такие хрупкие, знаешь?


С ее губ слетел сдавленный смешок. Джек ухмыльнулся на одну сторону, а Кэнди повернулась к нему, поднялась на цыпочки и прошептала в ухо: «Покажи мне». Долго упрашивать Джека не требовалось. На их глазах развернулась целая жизнь.


Вот Барни поступил в колледж, его отобрали в футбольную команду. Только звездой он не стал, наоборот. Если в школе он был лучшим, то здесь он стал обычным. Это его сломало. Он стал колоть стероиды и подсел на опасные витамины, из-за которых его в конечном счете вышвырнули. Разочарованный в сыне отец отвесил ему звонкую оплеуху и оставил на месяц под домашним арестом. В конце концов, чтобы исправить положение, Барни пристроили в посольство секретарем и заставили жениться на дочери партнера отца. Девушка не была красива, да и любви между ними не было. От возраста лицо Барни изменилось, покрывшись преждевременными морщинами, плечи потеряли былую мощь, а глаза остекленели. Смотря, как Барни тихо напивается вечером все в том же баре, в котором когда-то кутил молодым, лишь бы не возвращаться домой к жене и двум детям, Кэнди презрительно выдохнула.


— А ведь я могла оказаться на ее месте. Хватит, он мне больше не интересен.


Сквозь шумную улицу они вновь двинулись вперед. Головы фонарей склонились над ними, будто глаза инопланетянина из одноименного фильма Спилберга. Кэнди постоянно в задумчивости оправляла вуаль и затормаживала шаг. Тогда Джек подстраивался под педантичный цокот каблуков, пока он не прекратился — туфли увязли в песке. Наклонившись, Кэнди подхватила их в свободную руку и побрела по пляжу босиком. Подол ее платья испачкался в грязи, но это было не так заметно: на берегу дул холодный ветер, а на горизонте собирались серые тучи.


— Я помню это место, здесь мы играли с моей лучшей подругой. Ее звали Ева. — Кэнди язвительно усмехнулась. — Она меня предала ради Барни. Я застала их вместе в раздевалке, представляешь?.. Мы дружили с шести лет, я всегда с ней всем делилась. Она из неблагополучной семьи.


На песке у самых волн две девочки строили замок. Время от времени вода подбиралась к их ступням, и тогда, смеясь, они брызгали друг в друга. Капли взлетали жемчужной россыпью и оседали на плечах.


Как завороженная, Кэнди смотрела на воспоминания далекого детства. Смех и хмурое небо до сих пор стояли в ее памяти четкой картиной. Меж тем, сцена с Барни и Евой у шкафчиков представлялась нечетким обманом воображения.


— Тогда я была так счастлива.


Джек не ответил. Небо посветлело, тучи разошлись. Солнечные лучи упали на хрупкую фигурку, стоявшую в одиночестве у берега. Волны набегали на ее лодыжки и осыпали их ледяными поцелуями. Девушка смотрела вдаль и думала о чем-то своем.


— Что с ней сейчас?


— Хочешь увидеть?


— Да.


— Тогда смотри.


Ева выгуливала пса. Большой и добрый золотистый лабрадор махал хвостом и шевелил ушами. Ева трепала его по холке и ласково приговаривала, что он слишком шумный. Ее глаза скрывались за стеклами черных очков.


— Теперь я припоминаю. Ее зрение портилось еще со школы, но ее воспитывала лишь мать, и у них не было денег на операцию. Она говорила, что пойдет работать, чтобы накопить. Последний раз я слышала, что она подрабатывает в кафе-мороженом.


Пес подхватил брошенный мячик и принес его, ткнувшись мокрым носом в ладонь Евы. Та забрала мячик и кинула его опять. Лабрадор, перебирая лапами, понесся за ним по лужайке.


— Ее мать тяжело заболела, и все заработанные средства она отдала на ее лечение. Это не помогло. Мать прожила еще полгода, а потом умерла. Сейчас Ева получает пособие по инвалидности, она почти ничего не видит.


Кэнди поднесла ладонь ко рту, прижав подушечки пальцев к губам. С секунду она молчала, а потом запрокинула голову назад и расхохоталась, будто раненый зверь. В углах ее глаз проступили слезинки, которые она мигом утерла.


— Получила то, что заслуживает, — негромко проговорила Кэнди. — Я не собираюсь жалеть ее за ее же ошибки. Меня не жалел никто.


Вуаль слетела с головы. Ветер подхватил ее и унес в неспокойное море. Гордо развернувшись, что огненные волосы окутали плечи, Кэнди прошествовала прочь.


— Если бы она осталась со мной, все было бы иначе.


Джек не спорил.


Они шли все дальше, и понемногу ладонь Кэнди скользнула от локтя вниз, ухватив Джека за руку. Тот не возражал. Слегка сжав ее пальцы, он привел Кэнди к ветхому и разваливающемуся дому в забытой Богом деревне. Несмазанные петли забора скрипели, ставни дома были раскрыты. Кэнди надела туфли, песок отвратительно заскребся под ступнями.


— Дай угадаю, это мой любимый папенька?


— Верно.


— Надеюсь, он живет в аду.


На крыльце расположился видавший жизнь старик. Поджарый и худощавый, он мастерил что-то, делая замеры и расчерчивая доски. Из дома доносились звуки музыки: работало радио. Время от времени старик ему подпевал.


— Он бросил нас с мамой, когда мне было десять. Сказал, что устал от всего, забрал все сбережения и сбежал с какой-то певичкой. Если бы не дедушка, мы бы умерли с голода.


Кэнди сложила руки под грудью, горящим взглядом уставившись на старика. Тот ее не замечал. Он безразлично занимался своим делом, полностью им поглощенный. Внутри Кэнди поднялась слепая волна ненависти. Она сильно сжала ладонь Джека, а потом отпустила ее и подошла к отцу, склонившись над ним, что рыжие волосы чуть не коснулись его головы. Следующие слова прозвучали шипяще и горько. В них было столько злости, что ей можно было упиться.


— В нищете, в горе… Достойное для тебя занятие, папенька. Ты заслужил больше страданий.


Стоило Кэнди это проговорить, как из дома вышла женщина. Она была в возрасте, о чем свидетельствовали морщинистые руки, но ее лицо отдавало молодостью и свежестью. В ее глазах было что-то бесконечно живое и прекрасное. На руках она держала ребенка. Обернувшись, старик радостно ей улыбнулся, продемонстрировав частично выпавшие зубы, а она улыбнулась ему в ответ. Бросив свое занятие, он поднялся с крыльца и поцеловал ребенка. Втроем они ушли в дом.


У Кэнди сперло дыхание. Сначала она не могла даже говорить, а потом почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она рассмеялась пуще прежнего, смех перерос в судорожные рыдания. Со злости она рванула подол платья, разодрав дорогую ткань.


— Ах, вот как! Ты, тот, кто причинил мне больше всего бед, из-за кого вся моя жизнь превратилась в ужас! Ты, ты еще смеешь жить лучше всех них?! Ты?! О, я ненавижу тебя, как я ненавижу тебя!


Она закрыла лицо руками и бросилась на грудь Джека, принявшись его колотить. Тот вытерпел. Постепенно ее удары становились все слабее, пока вовсе не прекратились. Тогда костлявая ладонь легла на ее лопатки, успокаивающе прижав.


— Ненавижу… Я их всех ненавижу…


Кэнди говорила и продолжала плакать. Боль скручивала все ее нутро, выжигала внутренности и заставляла раз за разом птичьи поджимать пальцы.


— Там, куда мы пойдем… Там ведь мне не будет больно?


— Нет.


Подняв подбородок, Кэнди уставилась в загорелое лицо под шляпой. Джек улыбался одними губами, стянутыми в тонкую линию. И это ее успокаивало.


— А что будет там?


— Ничего.


Кэнди кивнула. Будто на что-то решаясь, она обхватила Джека за шею и приподнялась на цыпочки. Коротко его поцеловав, она улыбнулась:


— Я готова.


Джек взял Кэнди за руку и посмотрел прямо в глаза. В них Кэнди узнала нечто неземное.


— Вот оно какое…


— Тебе будет одиноко.


— Я не жалею.


Алое пламя залило воздух. Подвенечное платье вспыхнуло, желто-оранжевые языки взобрались по нему до самой вуали.


Пальцы разжались. Кэнди осталась стоять одна посреди занявшегося огнем дома. Она смотрела в пустоту, видя перед собой что-то, чего не могло существовать. И улыбалась. Теперь она всегда будет улыбаться.


Джек захлопнул крышку зажигалки и закурил, с прищуром поглядев на красное марево. Сбежались соседи, подъехали пожарные. Джек отошел под тень клена и выпустил с губ дымное облако. Когда оно растворилось, Джека на улице уже не было.

Найдены дубликаты

0

Ох ты ж ёшкин кот, какая история-то красивая.


А ведь оно и в жизни так. У каждого нашего обидчика есть свой ад при жизни... не без исключений, конечно.

раскрыть ветку 1
0

Спасибо.
У каждого, если так подумать, есть свой маленький или не очень ад.

Похожие посты
308

Тлен

Мы наконец-то переехали в новый дом, который смогли купить по очень приятной цене. Конечно, он еще требовал ремонта, но все же пребывал в довольно неплохом виде.

Мы зашли внутрь нашего двухэтажного "особняка" и начали готовиться к заселению.

- О, смотри! - крикнула моя жена Оля, показав пальцем на лежавший в углу запыленной комнаты предмет. Это было красивое зеленое металлическое кольцо. На нем был узор, который состоял из множества костяных рук, переплетающихся между собой, а на внутренней части виднелись странные символы. Оля протянула его мне и с улыбкой сказала:

- Хочешь примерить? Кажется, по размеру тебе подойдет.

- А почему бы и нет? Давай, - шутливо ответил я и надел кольцо на палец левой руки. - Хм, а мне оно как раз...

- Тебе идет, - улыбнулась Оля. - Ладно, я в машину за вещами.

Продолжив осматриваться в новом доме, в одной из комнат я увидел, что с потолка вместо люстры свисают оголенные провода. Подумав, что это небезопасно, я решил закрепить их наверху, чтобы никто случайно не задел и не получил разряд электричества.

Выключатель находился в положении "Выкл", поэтому я, как полный дурак, ничего не проверив, взялся рукой за один из проводов. Оказалось, что он был под напряжением. Однако, мне повезло, что меня отбросило назад, а не сковало, продолжая бить током.

- Обошлось, - сказал я вслух, поднявшись на ноги и отрехнувшись.

- Ты что? - в комнату заглянула Оля с удивленным и напуганным лицом.

- Немножко током кольнуло, - сказал я и тут же добавил. - Только не переживай, все в порядке. Только щипнуло слегка и все.

- Точно в порядке? - она внимательно посмотрела на меня. - Ну хорошо... Ты лучше начни с подвала - с самого страшного места. А с этими комнатами потом быстро разберемся.

Оля улыбнулась и пошла назад в машину. Я подошел к старой двери и открыл ее, наполнив стены дома неприятным скрипом. Осторожно все проверяя, чтобы больше меня ничего не ударило, я спустился вниз по грязным ступенькам.

Повсюду был разбросан разный хлам: мешки, коробки, ящики, лампочки и пакеты. Около одной стены стояла тумбочка, на которой, выделяясь из всего этого мусора, лежала желтая тетрадь, измазанная зелеными и красными пятнами. От нее исходил неприятный трупный запах.

Поддавшись интересу, я открыл тетрадь и начал читать написанный в ней текст.

* * *

Кольцо. Чертово кольцо. Я его ненавижу. Не вздумайте надевать его, кем бы вы ни были. Это не простое дурацкое кольцо... Ладно, обо всем по порядку.

Я хорошо помню тот вечер, когда все началось. Солнце уже село, а мне было совершенно нечем заняться, поэтому я бесцельно бродил по всяким закоулкам в надежде найти что-нибудь интересное... И я нашел!

Таких странных магазинов я еще не видел. Когда я зашел внутрь, на потолке загремели сотни подвешенных мелких костей. На немногочисленных полках лежали совсем непохожие друг на друга предметы: украшения, часы, элементы декора, небольшая техника, канцелярские товары, игрушки, инструменты и всякие необычные вещи, например, талисманы и клочки каких-то тканей.

На меня с улыбкой на лице смотрел продавец - седой мужчина пожилого возраста в темных очках и красной рубашке.

- Чего желаете? - спросил он удивительно приятным низким голосом.

- Что это за магазин? Что вы продаете? - спросил у него я, пораженный необыкновенным ассортиментом товаров.

- Я продаю удивительные вещи, которые, я вас уверяю, не найти нигде больше в целом мире.

"Да-да, все вы так говорите," - подумал я, однако, одна из вещей на витрине меня заинтересовала.

- Приглянулся стеклянный шар? - сказал продавец, вероятно заметив, как я разглядываю вещицу. За стеклянным куполом находилась уменьшенная копия дома, в котором располагался магазин. Это выглядело очень реалистично и казалось, что можно было разглядеть мельчайшие детали на тротуаре, если сильно постараться.

- Обычно внутри таких бывает снег, - сказал я, всматриваясь в модель дома за стеклом.

- Но ведь сейчас снега нет? Поэтому его нет и там, - ответил продавец. - Это Хранитель. В дом, где находится Хранитель, не сможет попасть человек, если этого не хочет хозяин.

- Что? - в тот момент я подумал, что он просто шутит и навивает обстановку своими небылицами.

- Не удивляйтесь, здесь все вещи обладают своими невероятными свойствами, способными влиять на окружающую реальность.

Я усмехнулся, и тут мой взгляд упал на кольцо. Красивое зеленое кольцо.

- О, хороший выбор! - с радостью сказал продавец. - Если вы опасаетесь смерти, то это кольцо для вас.

- Чего?

- С ним вы станете по-настоящему бессмертным. Вас не сможет убить никто и ничто. Вы сможете жить целую вечность.

- Я возьму это кольцо, но не потому что оно там чем-то обладает. Мне просто нравится, как оно сделано.

- Хорошо, берите, - он протянул мне кольцо.

- Сколько с меня?

- Отсутствие смерти и есть его цена, - ответил продавец. - Забирайте.

- Что за бред? Сколько оно стоит? Мне что, бесплатно его забирать? - недовольно спросил я.

- Я же говорю - забирайте, - добродушно сказал продавец.

"Тут какой-то подвох," - пронеслось у меня в мыслях. Посмотрев на кольцо, а потом на этого типа, я просто развернулся и ушел, унеся с собой товар бесплатно.

"Сам сказал, чтобы я забирал, потом не обижайся!"

Выйдя на улицу, я надел кольцо на палец и медленно пошел домой. Но буквально через две минуты меня обступили какие-то отмороженные психи.

- Ты чо тут ходишь? Слышь! - один из них толкнул меня, и я едва устоял на ногах.

"Так и знал! Это продавец их прислал!"

- Давай я его разок!.. - промычал другой, замахнувшись на меня ножом. Я попытался отделаться от них и рванул что есть силы, но меня схватили за руку, а потом нанесли несколько ударов в живот и спину. Хлынула кровь, я упал на землю.

- Э, вы чо наделали-то? Придурки! Валим отсюда! - сказал один из отморозков, после чего они все убежали, оставив меня лежать и истекать кровью.

"Ничего не взяли? А что им тогда надо было?"

Кое-как я встал и взял в руки телефон. Его экран был усеян трещинами, а сам он ни на что не реагировал. Наверное, я разбил его, когда упал.

- Черт, - прошептал я. Хотелось попросить помощи, но вокруг не было ни души. Я плохо знал те места и мог заблудиться, если бы пошел во дворы, поэтому я решил идти домой, все же это не сильно далеко.

Когда я дошел до дома, кровь уже перестала течь, что меня очень успокоило. Раздевшись, я вымылся и обнаружил, что раны довольно глубокие, но кровь уже не идет. Самочувствие у меня было довольно хорошее, поэтому я не стал вызывать скорую и просто пошел спать, хорошенько все перебинтовав.

Но сон никак не хотел приходить. Я ворочался на кровати около двух часов, а потом вдруг заметил одну очень страшную и неприятную вещь.

Сердце не билось.

Судорожно я пытался прощупать хоть какое-то сердцебиение, найти пульс хоть где-то, но ничего не было. Испугавшись, я включил свет и подошел к зеркалу.

- Черт возьми! - закричал я, когда увидел свою бледную, почти белую, кожу и огромные зрачки в глазах.

- Что со мной? - прошептал я и сел на пол. Взгляд упал на зеленое кольцо на моем пальце. Переплетенные между собой руки скелетов, из которого состоят все узоры, блестели в свете комнатных ламп.

- Да пошел ты нахрен! - громко сказал я, снял с себя кольцо и кинул его в стену. Оно звякнуло, отскочило в сторону и, прокатившись по полу, остановилось возле кровати... Но ничего не изменилось.

Вскоре по всему телу начали появляться неприятного цвета пятна, которые вызывали отвращение. Всю ночь мне приходилось разминать руки, ноги, шею и спину, так как все начинало коченеть, если долго оставалось без движения.

Тело постепенно остывало и уже утром стены и предметы в комнате казались мне теплыми, когда я прикасался к ним.

"Нужно срочно идти в тот магазин!" - подумал я, увидев первые лучи восходящего солнца, и поднял с пола кольцо, вновь нацепив его на палец.

Торопясь быстрее одеться, я упал и ударился боком об угол кровати. Ушиб был очень сильный, но боли практически не было, как и крови.

Прихватив с собой старый кнопочный телефон и побольше укутавшись в одежду, я вышел на улицу и пошел на то место, где был вчера вечером.

Но теперь, заходя в дверь, ведущую в тот магазин, я попадал в заброшенный грязный подвал, который выглядел так, будто в него не заходили уже года два.

"В дом, где находится Хранитель, не сможет попасть человек, если этого не хочет хозяин."

- Чертов продавец! - сказал я вслух и поплелся назад. Странностей становилось все больше, окружающая обставновка обрастала все более абсурдными деталями. Через несколько минут после того, как я пришел домой, в старом телефоне прозвенел будильник с напоминанием: "Проверь записи диктофона".

"Что за?.."

Включив единственную запись на старом телефоне, я услышал свой собственный голос:

- А зачем диктофон-то включать? Вы сообщите мне какой-то код или шифр, который нужно записать?

"Когда я это говорил? Я такого не помню!" - метались мысли в голове.

- Нет, - раздался хриповатый мужской голос. - Ты не запомнишь весь разговор со мной. Ты никогда не узнаешь, что встречал меня, если не запишешь это на диктофон.

- Что? О чем это вы? - удивленно спросил мой голос.

- Я же говорю тебе, у меня тоже есть вещь из того магазина, как и у тебя. Этот медальон, - послышался голос мужчины. - Любой, кто со мной общается или даже просто видит меня, навсегда забывает об этом... Все забывают... Когда-то я хотел отделаться от неприятных мне людей, но... Теперь почти никто в мире не знает о моем существовании, потому что все сразу же забывают, что говорили со мной.

- Значит, таких как мы, много? А как избавиться от этого?..

- Проклятья? - продолжал мужчина из диктофона. - Да, это действительно магазин проклятий. Твое кольцо дает тебе бессмертие, но, надев его, тебе сразу же будет угрожать смертельная опасность, пока твое тело не умрет... А потом, когда ты начнешь тлеть, придет Он.

- Кто "Он"? Зачем придет?

На этом запись обрывается. Чем закончился наш разговор я не помнил и, наверное, никогда не узнаю.

После этого я выглянул в окно и увидел Его... Темный силуэт, стоящий метрах в пятидесяти от дома. Он выглядел очень странно, особенно учитывая, что в этот момент был ясный день. Различить черты его лица было невозможно, как и понять, во что он одет. Неразборчивая темная фигура неподвижно стоящего человека. Глядя на него, я начинал чувствовать сильный страх...

Страх... У меня все еще остались какие-то чувства... Есть и спать я совсем не хотел, почти не ощущал боли, жара и холода. Конечности уже больше не застывали от окоченения, если я переставал их разминать, что меня радовало. Кожа приобрела бледно-голубоватый оттенок, кое-где виднелись красно-коричневые пятна.

Каждый раз, когда я смотрел в окно, этот жуткий тип оказывался чуть ближе, чем в предыдущий раз.

Снова забыл о записи диктофона. Вспомнил только, когда прочитал то, что писал в этой тетради...

Мой внешний вид слишком ужасен, чтобы выходить на улицу, поэтому придется оставаться здесь. Я начинаю терять счет времени...

На месте моих глаз теперь находятся жуткие отверстия, но я продолжаю видеть. Мои конечности выглядят, почти как кости, но я продолжаю двигаться и не чувствую слабости. Начинают появляться странные мысли... Где, черт возьми, они появляются, если в голове у меня вместо мозгов сплошная каша?!.. Буквально!

Мое тело стало практически черного цвета... А трупы в реальности разве становятся черными?

Тип за окном исчез, но теперь мне постоянно мерещатся темные фигуры в квартире. Похоже, я схожу с ума!.. Ну еще бы, я же ходячий мертвец, вашу мать!

Удалось расслышать слова, которые шепчет эта темная фигура, преследующая меня:

- Теперь тебе тут нет места!

- Ты не должен больше находиться в этом мире!

- Это место только для живых!

Кто бы он ни был, он хочет меня куда-то забрать. Не думаю, что мне понравится место, в которое меня хотят отправить...

Меня уже можно называть скелетом, но я не разваливаюсь и все еще чувствую предметы, когда прикасаюсь к ним своими костями. Я не ощущаю слабость, усталось и боль, но все еще могу испытывать радость или грусть.

Тот темный тип сказал, что завтра заберет меня в свой мир... Я где-то бросил кольцо, но не помню где... Да и не важно. Тетрадь с записями я оставлю в подвале, а сам отправлюсь черт его знает куда...

Привет вам из мира мертвых!

* * *

- Мда, - сказал я сам себе вслух и положил тетрадь назад на тумбочку. Надо бы заняться уборкой, а то стою тут, в подвале, и читаю всякий бред. Я поторопился и быстро пошел в сторону, но зацепился ногой за пакет на полу и упал, ударившись о тубмочку.

Я удивился, так как почти не почувствовал никакой боли. Краем глаза я заметил сбоку какой-то черный силуэт, но когда посмотрел туда прямо, то там ничего не было.

"Немножко током кольнуло," - пронеслось в голове.

- Что?.. - шепотом сказал я и в страхе приложил руки к груди.

Мое сердце больше не билось.

_____________________________

Спасибо за внимание! Напоминаю, что появилась группа в ВК с моими рассказами:
https://vk.com/rorroh_stories

Показать полностью
39

Апосематический размах

Всем здрасте снова, товарищи читатели! :)


Не уверен, что еще осталась моя аудитория после столь долгого отсутствия, но, все же, представляю вашему вниманию новый текстовый сериал!

Я понял, что таковые помогают мне не забиться в угол от творческого кризиса, так что, парочку таких надо вести, помимо основного творчества.

С творчеством автора в более широких масштабах можно ознакомиться по ссылкам после истории, также как и с возможными продолжениями, которые вас могли бы заинтересовать!


Приятного чтения!


Серия 1. Предвестье катастрофы.


- Чем, говоришь, ты занимаешься в городе? - спросил подпитый мужичок пятидесяти восьми лет.

- У меня много областей, честно говоря, - смущенно проговорил парень лет тридцати, поглядывая на часы.

- Ну, каких? - все подначивал мужичок.

- Отстаньте от ребенка! - возмутилась полноватая женщина, ставя на стол сковородку с жареной картошкой, - он в кой-то веки со своего города приехал домой, а вам все лишь бы спросить!

Второй мужчина, сидящий за столом, хлопнув еще одну стопку, похлопал парня по плечу.

- Молодец наш Егорка, в городе сделался большим человеком ведь!

- Пап, ну почему же большим... Я просто занимаюсь исследованиями в области биологии и химии, тоже мне, нашел большого человека, - Егор хмыкнул, - даже не в самом крупном университете.

- Он скромничает, - улыбнулась мать, - ему даже дали этот... сынок, как ты его назвал?

- Исследовательский грант на осуществление изучения поведенческих признаков микроорганизмов класса паразитирующих, - со вздохом произнес Егор.

- Во! -воскликнул отец, - выпьем же за успех моего сына, Михалыч!

Михалыч замахал руками.

- Ну нафиг, не буду я пить за каких-то там паразитов! У нас их вона и в селе масса!

Егор тихо встал и вышел из дома на воздух, голоса родителей и их гостей все стихали по мере удаления. Выходя, он накинул легкую куртку, даже в летнее время у них в селе было достаточно прохладно по ночам.

Он уселся на ступеньки и принялся рассматривать звездное небо. В деревне, по причине отсутствия освещения, небо всегда было куда красочнее, чем в городе. Звезды простирались по всей длине небосвода, казалось, им нет ни конца ни края... А может, так оно и было.

Егору нравилось представлять, что с одного из этих огоньков на него смотрит такой же живой человек и думает о том, что Егор думает о нем.

Внимание молодого человека привлекла курица, внезапно подошедшая к нему вплотную, почти не издав ни единого звука.

Егор улыбнулся такому повороту и погладил птицу по голове.

- Тоже решила посмотреть на звезды, да? А я вот только сегодня домой приехал, наслаждаюсь, ласково проговорил он.

Курица пару раз прикоснулась клювом к его ладони и аккуратно пошла к своему загончику.

Спустя шесть минут наслаждения звездным небом, Егор услышал крик домашней коровы, что родители держали в хлеву. Крик, как ему показалось, был наполнен болью и отчаянием.

Отец выбежал из дома почти в одних трусах, накидывая куртку на себя и хватая из коридора охотничье ружье. Егор вскочил.

- Что случилось? - крикнул отец.

Егор пожал плечами.

Вместе они быстро добежали до хлева и отец распахнул ворота, направив ружье на помещение.

Егор вырос в деревне и мало что могло сильно испортить его аппетит, но, картина, что они наблюдали сейчас, явно была не из стандартных.

А именно, они, опешив, наблюдали, как целая дюжина куриц, столпившись вокруг туши коровы, активно и жадно пожирают ее плоть и внутренности, они даже не обратили внимания на вошедших людей.

Михалыч, прибежавший следом, недолго пребывал в шоке. Он смачно сматерился.

- Это чего? - прохрипел мужичок, - какого лешего тут делается?... - он уселся прямо на землю и перекрестился.

Отец, помешкав еще пару минут, выстрелил.

____

Зайдя в дом, трое мужчин не разговаривали. Они до сих пор не могли до конца осознать, что именно произошло в хлеву.

Нарушил молчание Михалыч.

- Природа свихнулась... - прошептал он.

- Природа или нет, - грозно проговорил отец, - от птиц надо избавиться, от греха подальше.

- А как же яйца? - забеспокоилась мать.

- Новых купим! Зина, они корову уложили! - заорал отец, - корову! Курицы!

- Пап, честно говоря, уложить они ее вряд ли могли, - заметил Егор, - разве что сбежались на уже мертвую.

- Егорка, мы все видели, что там было! Это... против природы! - занервничал Михалыч, - надо домой бежать, предупредить!

- Успокойся ты! - рыкнул отец, - ну свихнулось несколько птиц, что среди людей панику наводить.

- Паника это или нет, - задумчиво протянул Егор, - но образцы с мертвых птиц я возьму. Одна из них подходила ко мне, я еще тогда посчитал ее поведение странным. Поеду в город, изучу, - Егор поднял глаза на отца, тот кивнул в ответ.

- Мертвых курей-то принесите, хоть приготовлю, - досадливо бросила мать.

- Нет, мам, - отрезал Егор, - пока не изучу их, не ешьте птицу вовсе, - он подумал, - и корову мертвую тоже. Мало ли что там...

***

Утренний самолет доставил в аэропорт города Ежовска Валерия Алексеевича Груднева, ведущего специалиста по выращиванию и разведению домашнего скота и птицы. В аэропорте его встретила миловидная девушка, представившаяся "просто Настей" и предложила проехать с ней к начальнику департамента сельского хозяйства.

На большой черной машине, Валерия Алексеевича доставили до престарелого здания явно прошлой эпохи и почти втолкнули в кабинет начальника.

- Валера, как я рад тебя видеть! - протянул мужчина, приветствуя за руку Валерия и усаживая его на кресло, - у нас тут какой-то ахтунг на производствах.

- Я уже слышал, Жень, и я рад тебя видеть, - спокойно сказал Валерий, - знаю также и о случаях нападения домашней птицы на скот в частных хозяйствах. Я в курсе ситуации, есть что-то новое для меня?

Женя уселся в кресло, слегка поерзал и нахмурился.

- Честно говоря, я рассчитывал услышать что-то от тебя. Я не понимаю, что объявлять и как реагировать на такое!

- А что президент? - осведомился Валерий.

- Правительство молчит, - Женя фыркнул, - как всегда. Наш ждет главного, главный, видимо, ждет чуда.

- Класс! - хлопнул в ладоши Валерий, - так и ты жди.

- Ты упал? У нас сельскохозяйственный регион. У нас планы, расчёты! У нас заказов на пять лет вперед, а получается, что один продукт убивает и ест другой! И ладно бы это один раз, два...

- Третий раз, как известно, уже система, - усмехнулся специалист.

- А случаев за неделю масса! Я уже не знаю, на какой реагировать, честное слово!

- Сколько?

Женя толкнул к Валерию папку.

- На, ознакомься.

- И что, никаких предпосылок? - спрашивал Валерий, листая папку, - агрессивное поведение, специфические повадки, изменения в окрасе шкур или перьев? - Женя качал головой, - дай мне хоть что-то! Они же не просто накидываются на скот?!

- Просто. Так. - отрезал Женя.

Валерий закрыл папку и поднял брови.

- Что скажешь? - спросил Женя.

- Я не знаю, - растерянно пробормотал Женя, - таких случаев я не встречал никогда и даже не могу предположить, что это все значит.

- В деревнях уже начали ходить байки про демонов и богов разных. Мол, природа обернулась против людей. Жрут то домашние домашних, те, кого люди выводили.

Валерий поднял взгляд.

- А ведь и правда, - воодушевленно проговорил он, - это зацепка. Что бы не происходило, это касается только домашних животных...

Валерий встал.

- Нам надо что-то делать, Валер, а то неизвестно, до чего эта ситуация может нас довести.

- Мне бы орнитолога в команду, - задумался Валерий, - и бюджета бы под проект.

- Бери, что нужно, - кивнул Женя, - занимайся. Только попроси и получишь.

- С губером согласуешь?

- Еще бы, - хмыкнул начальник, - говорил же, у нас регион держится на сельском хозяйстве, он одобрит, я позабочусь.

***

- В ночи несется над деревнями птица-Юстрица, что с собою приносит голод, мор и несчастье, - вещала престарелая Агния, - куда крылом своим коснется, там беда и горе начинаются!

- Бабушка, это все, конечно, здорово, но я ведь уже взрослая девочка, в сказки не верю, - с сомнением сказала Лена.

- Послушай меня, и послушай внимательно, - доверительно придвинулась бабушка, - я-то уже стара стала, сама не сделаю, что нужно, а ты еще полна сил. Люди нынче забыли старых богов, забыли обычаи и приметы, на том и погибель их идет! Юстрица пришла на планету по велению Стрибога, беду принесла она!

- Ты про эти случаи с домашней птицей? - улыбаясь, спросила Лена, - сказки то.

Агния помотала головой.

- Не сказки это, внучка, не сказки. Поверь, ты теперь одна надежда людей. То, что случилось с домашней птицей, скоро будет со всеми. Юстрица касается трижды! Первый раз - предупреждение, второй - беда, третий - смерть! Первое касание случилось с неделю назад, она коснулась птиц домашних. Второе будет через пару-тройку полнолуний, всех птиц теперь коснется. Третье должно быть через год, тогда люди умирать начнут!

Лена аккуратно отодвинулась.

- Бабушка, мне на работу пора, - вздохнула она, - извини, твои страшилки я дослушаю позже.

Агния схватила внучку за рукав.

- Внучка! В городе Ворон есть место, место тайное, сокрытое. В нем ты найдешь то одно, что может еще спасти людей, ларец Юстрицы, - бабушка вложила внучке в руку загадочный тонкий предмет с неровно торчащими осколками, - это ключ к месту тайному. Я его хранила много лет, ты используешь его.

Лена вырвала руку и посмотрела на предмет. Он смахивал на каменную ручку с вкрапленными осколками мутного темного стекла.

- Бабушка, сказки уже перешли за грань, я пойду! - нервно проговорила Лена и пошла к выходу.

- Одна не ходи! - сказала Агния вслед, - через два дня встретишь защитника. Только с ним иди, но иди обязательно! Ты знаешь его уже, но узнаешь заново. Меня завтра уже не найдешь, не забудь желание мое. Найди ларец, открой. Там спасение наше.

Лена сглотнула и вышла из избы.


Продолжение следует...


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
173

Ангел смерти

Вечерами я приходил на кладбище Лейквью. Это довольно старое кладбище в Кливленде, где много красивых памятников. Но я ходил туда не только ради красоты или чтобы отдать должное похороненным родственникам.


Я часто подходил к статуе ангела. Она выглядела немного жутко. В каких-то странных потёках. Словно музыканты какой-то группы, что размалёвывают свои лица. Помню, как от нечего делать, даже загуглил и нашёл его фото. В подборке поисковика была эта статуя, подписанная "Ангел Хасерота". Он же Ангел смерти. Статуя была заказана неким Генри Хэзеротом в 1923 году. Мастер создавал её по образу покойной жены заказчика, умершей за несколько лет до того.

Я часто часами сидел, читал книги, подсвечивая фонариком. Кто-то скажет, что у меня поехала крыша, но мне казалось, что в этом есть что-то такое немного мистическое. Я, ангел смерти, томик Байрона или По и тишина. Изредка кто-то проходил мимо, но я делал вид, что ничего не замечаю.


Временами мне мерещилось, что крылья статуи пошевелились или что за спиной слышен тихий шёпот. Пару раз я даже ставил камеру телефона в режим записи, чтобы проверить, не едет ли у меня крыша. Но на записи статуя оставалась неподвижной, а никаких звуков, кроме ветра микрофон не улавливал. Со временем я привык и перестал обращать внимание на подобные галлюцинации.


Шли месяцы. Я несколько раз в неделю приходил на одно и то же место. Менялись лишь книги, которые я приносил с собой. Садился всегда спиной к ангелу и читал, пока не уставал. Потом так же спокойно отправлялся домой. Это стало для меня чем-то вроде ритуала. Люди приходят на мессу или ещё куда, а я к Хасероту.


В один из сентябрьских вечеров я точно так же шёл на Лейквью. Стало чуть прохладнее, и я кутался в свитер с высоким воротом, сжимая в руке книгу. На сей раз это была Мэри Шелли. Вместо "Франкенштейна" взял куда более специфическую книгу - роман "Последний человек". Библиотекарь сказал, что это самое актуальное, что можно прочитать во время пандемии. Ведь в книге рассказывалось о том, как живут люди в мире, поражённом эпидемией. Эта история показалась мне чертовски интересной. Я читал короткий обзор, но особо не вдавался в подробности.


Размышляя об этом, я добрался на привычное место и уселся рядом с ангелом. Начало истории было немного затянутым. Любовь, неразделённые чувства и куча всего печально-романтического постепенно переходило к рассказу о чуме, постепенно убивающей значительную часть людей. Я читал это, и мне становилось жутко. Ведь совсем недавно просматривал сводки о количестве заражённых у нас в штате. 8000 человек за день. Меня пугали эти цифры, и читая, как мир умирает от чумы, я невольно переносил эту историю в нашу реальность.


- Шелли? - раздался голос откуда-то из-за спины.

Я вздрогнул, ведь сзади у меня была статуя. Обернувшись, немного успокоился. Обращалась ко мне женщина. Живая и вполне обычная. Удивило лишь то, что находилась она слишком далеко, чтобы увидеть, что я читаю.

- Как вы догадались?

Она обошла статую и приблизилась ко мне.

- Если честно, наблюдала за вами, когда вы шли сюда. Увидела томик Мэри Шелли у вас в руке. Потом сходила к могиле близкого человека и решила вернуться. А вы всё ещё здесь.

- Да, вы правы. Я подумал, что будет очень символично прочитать роман о чуме в самый разгар эпидемии реальной.

- Вам нравится тема смерти?


Я кивнул:

- Наверное, это странно, но я нахожу в ней что-то особенное. Мы победили почти всё. Повернули реки, покорили космос и океанские глубины. Только смерть и эпидемии продолжают пугать нас так же, как и сотни, тысячи лет назад.

- Смерть - действительно очень необычная штука. Совсем на такая, как всё, с чем сталкивался человек, - ответила женщина.

На миг я вгляделся в её лицо. Неужели мы знакомы? Я готов был поклясться, что хотя бы раз или два его видел где-то.

- Мы знакомы? - спросил я, вновь пытаясь рассмотреть получше черты.

- В какой-то мере. - улыбнулась она. - Говорят, что все люди в мире знакомы через несколько рукопожатий. Но во время пандемии лучше меньше здороваться.

- Да уж, вы правы. Как же надоела эта тема с карантином. У меня от маски уши болят.

- Верю. Мне в этом плане чуть легче. Да и подхватить вирус мне точно не страшно.

Я немного напрягся, но всё же спросил:

- Вы серьёзно больны?

- Была. Да, кстати о книге. Вам не понравится концовка.

- Я смотрел "Игру престолов" и расклад "все важные герои умрут" меня точно не напугает. К слову, мы так и не представились друг другу. Я - Мэтью. А вас как зовут?

- Сара. Сара Хэзерот.


***

Я не помню, сколько прошло времени. Очнулся я всё на том же месте. Рядом лежала моя книга. Ветер переворачивал странички. Что это было? Наваждение? Я всё-таки схожу с ума? Подняв книгу, я заметил, что в ней вырваны последние страницы. Чёрт... мало того, что у меня едет крыша, ещё и библиотечная книжка безнадёжно испорчена. Я повертел томик Шелли в руках и из него выпал небольшой клочок бумаги. Подняв его и развернув, я прочитал "ты смерти не страшись, она - твой друг. Полуденного света тихий странник. Моя душа с ней под руку - изгнанник среди людей. Утих мой сердца стук".


Чуть ниже красовалась аккуратная подпись "Sarah".

Ангел смерти Авторский рассказ, Мистика, Кладбище, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
47

Лифт в преисподнюю. Глава 61. Сокопускание

Предыдущие главы


Он полз не по своей норе.


Запах сока кричал. Визжал. Выл в голове нотами будущих ощущений.


Нетерпение начало иссякать из-за чувства неотвратимости наслаждения.


Сегодня он отведает сока. Этого не изменить.


Еда снова пела ему.


А он стал петь ей. В ответ.


Особое наслаждение — петь еде, которая уже твоя.


Это делало её запах гуще.


Жирнее.


Он толстым слоем размазывался по норе. И всасывался неживыми ноздрями.


Только желания. Только образы. И везде сок.


Ползти. Карабкаться. Лезть.


Еда наполнит его тишиной.


И сама упокоится.


Подняв голову, «Тот» увидел шуршащий сосуд сока.


Очень свежая.


Сочная.


Еда. Ждала. Его.


«Тот» не выдержал и взвыл, разбрызгав перед собой слюну.


***

Покалеченный «первый» выполз на площадку между этажами.


«Как ты оказался здесь, чёртов полутруп?»


Обгорелый. Грязный. Выглядел не таким уж и опасным. Скорее, отвратительным.


То, что ползает, вряд ли накинется на тебя так же мощно, как то, что ходит и бегает. Но сейчас исключения из правил работают чаще, чем они сами.


Внутри у Саши всё полыхало, гудело, стучало. Но не из-за страха перед настойчиво ползущим к нему «бывшим» человеком.


Мужчина не знал, как будет добираться до своего дома. Но точно знал, что как-то будет. И сейчас скорость была прямо пропорциональна смыслу этого движения. А на лестнице ещё одно препятствие.


И когда неживой завыл... Нет, как будто даже радостно заскулил, вывалив изо рта на пол мерзкую жижу. Саша сразу вышел из ступора.


Да, страх никуда не исчез. Он пропитывал всё тело. Но теперь это работало как-то по-другому.


Не мешало.


Забежал в овощехранилище. Осмотрелся.


«И почему я не живу на военном складе с оружием?»


Схватил деревянную табуретку. Выскочил в подъезд.


«Первый» не терял времени. Полз по ступеням наверх.


Саша присмотрелся к нему. Прислушался к себе.


Не услышал ничего кроме бушующей тревоги. Вспомнил, у него совсем нет времени.


— Фууух.


Занёс над головой табуретку. Начал медленно двигаться навстречу неживому.


«Какие-то неприятные у него глазища. Противные даже по меркам этих отвратительных существ. Нездоровые».


Спустился на пару ступенек. Старался держаться на безопасном расстоянии от твари. Но достаточно близко для нападения. Перехватил поудобнее занесённое над головой орудие:


— Ну прощай...


Он словно выполнил приседание с вытянутыми руками перед собой, пытаясь опустить тёмную от времени сидушку прямо на морду «бывшего». «Тот» резво прикрылся покалеченной лапищей. Видимо, её не жалко. И отвёл удар. Деревяшка стукнулась о металл перил.


Извернувшись, неживой схватился здоровой рукой за ножку табурета. И, дёрнувшись всем телом, попытался вырвать его из рук человека.


Саша от испуга едва не отпустил своё орудие. Всё так же согнутый пополам, завис в непонятной позе на самой грани равновесия. Напрягая все мышцы, старался вырвать из лапы «бывшего» табуретку. Неживой делал то же самое. Ещё и жадно хлюпал челюстями, глядя прямо в глаза жертве.


Мужчина, собравшись с силами, дёрнул на себя и попытался выпрямиться. Но мёртвая хватка «первого» оказалась действительно мёртвой. И Саша не удержался. Из-за неудачного рывка пятки соскочили со стёртых граней ступеней. И он упал на свой зад. Боль от удара на секунду вызвала у него помутнение. Тело как будто онемело и размякло. Нужно несколько секунд, чтобы собраться.


Саша съехал немного вниз, а «бывший» подтянулся вверх. Табуретка между ними. И пока мужчина был в замешательстве, неживой взмахнул покалеченной рукой и ударил его в зубы.


Губы в кровь. В челюсти что-то хрустнуло.


— Ууух, — простонал он, схватившись за больное место рукой, и этим случайно немного прикрыл лицо от второго удара.


Звёздочки. Глаза. Слёзы. Кровь.


А «Тот» и не собирался останавливаться: уничтожал остатки своей руки о лицо Саши.


***

Веселясь звуками. Мял. Свою. Еду.


И забрызгивал невкусным соком изо рта. Зачем? Низачем. Но теперь все поедатели смогут знать, что эта еда:


НЕ. ДЛЯ. ДРУГИХ. ПОЕДАТЕЛЕЙ.


Он мял её в мягкое хрустящее место. Снова и снова быстро давил. Со всей силы. Так он пускал из еды сок. Выжимал.


Его рука уже вся была в этом соке. В следах еды.


А еда удобно распрямилась, зачем-то закрывая мягкое цветное сокопускание.


От этого пускать сок было ещё веселее.


...В один момент что-то изменилось. Такое случалось и раньше. Но «Тот» про это всегда забывал. Вспоминал только тогда, когда видел это снова.


Вокруг стало чуть-чуть темнее. Мимо пролетели странные звуки:


«Не балуйся с едой! Ешь!»


Что-то было в звуках тёплое…


Но затем всё стало чуть-чуть светлее и «Тот» увидел, что цветные следы сока были уже повсюду.

Он остановился. Поднял плохую руку к самому носу. Несколько глубоких вдохов.


Сок. Аромат. Мощь. Экстра.


...«Небеса!» — вылетел нежный растянутый звук из внутренней темноты…


«Тот» тут же забыл про звуковидение. Припал разбитыми потрескавшимися губами к своей руке. Собирая капельки сока.


Он едва сдерживался, чтобы не искусать себя. Но нет, всё же иногда несильно покусывал. И рычал-повизгивал от удовольствия.


Столкнул вниз мешавшее твёрдое, что лежало перед едой. Схватил здоровой рукой вяло шевелящуюся сокоёмкость. С визгливым рыком дёрнул её на себя. Активно двигая плохо работающими ногами, начал медленно заползать на еду. Сантиметр за сантиметром он забирался наверх.


Приятные неровности. Твёрдости. Шелестение.


Оказавшись сверху. Чувствуя её тепло. Дрожь. Снова несколько раз глубоко вдохнул, двигая носом в нескольких сантиметрах от сочной мягкости. Начал собирать губами сок.


Торопиться не нужно. Теперь только наслаждаться аппетитной едой. А потом впасть в тишину.

Показать полностью
581

Лаз в углу двора

Лаз в углу двора Хоррор стори, Ужасы, Ужас, Крипота, Авторский рассказ, Длиннопост, Текст

from: bespalyi-77@mail.ru

to: litovskih.a.p@gmail.com

subj: По поводу твоей просьбы


Саш, привет. Ты меня прости, пожалуйста, если сможешь, но в этот раз ничего не вышло.


Почему — сейчас объясню. Лучше тебе на меня теперь не рассчитывать. Но надежда, думаю, ещё есть. Ты можешь попробовать сделать всё сам. У меня не получилось, а у тебя ещё может. Я расскажу, как. Это плохой вариант, очень плохой. И дело это не доброе, что бы ты там себе ни думал. Совсем наоборот.


Ни за что бы тебе этого не предложил, если б видел какой-нибудь другой выход, но я не вижу. Вспоминаю твой взгляд, когда мы в последний раз виделись, и, в общем... Пожалуйста, подумай как следует, ничего не решай впопыхах, никуда не беги. Это мне, бобылю, терять нечего, а ты хоть о Зинке вспомни и о родителях, если жив ещё кто из них. Иногда действительно лучше оставить всё как есть, понимаешь?


Я расскажу всё, что мне известно. Адрес мой ты знаешь. А письмо, как прочтёшь, удали.

В общем, когда мне было лет десять-одиннадцать, ходила в народе одна байка про наш двор...


🌖 🌗 🌘


Кажется, я знал эту байку всегда, сколько себя помню. Все ребята были в курсе этой легенды, и ещё множества других, похожих. В построенном на отшибе ("экспериментальном", как тогда говорили) микрорайоне варилось одновременно несколько поколений подростков. К городу от него вела дорога километров пять длиной, проложенная среди подтопленных пустырей, которые тоже предполагалось однажды застроить. Школы, детсады, магазины, пара клубов: по задумке архитекторов стоящие среди полей утёсы двух десятков многоэтажек, образующих собой район, должны были быть автономными. Они и были. Кто-то ездил в город в музыкалку или к родственникам, но большинство из нас редко покидало Жилмаш.


Так что легенды о Чёрном Человеке из местного парка, о тайне старого коллектора или, вот, о секретном проходе в углу одного из дворов циркулировали в среде ребятни постоянно, передаваемые от старших младшим, по пути обрастая жутковатыми и всё менее правдоподобными деталями. Серьёзно, кому-нибудь стоило бы написать диссертацию о фольклоре обособленных административных единиц. Ну да я не о том.


Замкнутой была не только среда в целом, но и сами дворы, на которые нарезал наш район, сидя за кульманом, сумрачный гений какого-то строителя коммунизма. В центре квадрата из длинных, соприкасающихся углами девятиэтажек, куда выходили все подъезды, обязательно стояла какая-нибудь поликлиника, школа или другое общественно-значимое заведение, а наружу из этой крепости вели немногочисленные арки, даром что без подвесных мостов. Можно подумать, будто Жилмаш спроектирован человеком, подозревавшим, что рано или поздно его жителям придётся выдержать круговую осаду своих домов.


В байке, о которой я рассказываю, речь идёт о ближайшем к моему подъезду углу, образованному соседними зданиями. Там росли кусты, на которые выходили задние, слепые витрины аптеки и парикмахерской, что занимали первые этажи. На уровне фундамента между домами оставалась щель шириной в три ладони и высотой метра полтора, наполовину заложенная битым кирпичом. Вдоль закрытых щитами витрин шла тропинка, но взрослые там не появлялись. Лаз позволял здорово срезать путь, однако протиснуться в него и остаться чистым не представлялось возможным, так что пользовались им только мы, детвора, играя в прятки или войнушку, а взрослым, чтобы попасть на остановку автобуса, приходилось топать к одной из арок.


Прямо напротив лаза из земли выступал квадратный, размером с открытую книгу, торец каменного блока или столба, вкопанного там за какой-то надобностью ещё, видимо, при строительстве: получился небольшой пьедестал. Следовало положить на него какое-нибудь животное, гласила легенда, а затем убить. Тогда на месте лаза откроется проход не на бетонную площадку позади булочной, как обычно, а совсем в другое место, в "мёртвый мир". Проникнув туда, нужно было как можно быстрее отыскать торговый ларёк с закрытыми или закрашенными (тут версии путались) стёклами, подойти к окошку и чётко, громко попросить, чего хочется. Просить можно что угодно: хочешь — новую Сегу, или даже компьютер. Один мальчик, по слухам, попросил целый настоящий джип. И если ты всё сделал правильно, тогда оно сбудется, только нужно будет быстро-быстро убегать, пока проход снова не закрылся.


Типичная, в общем, небылица: мрачная, жестокая и дурацкая. Как раз такая, как дети любят. В качестве доказательства её истинности всякий раз приводили в пример знакомого другого знакомого, который так сделал, и у него всё сработало. Ещё указывали на концентрические круги и закорючки, которые кто-то из местных выцарапал на вершине колонны гвоздём или перочинным ножиком — для пущей, надо думать, правдоподобности.


Никто из нашей компании никогда не думал замучать животное, чтобы проверить глупую историю. Даже за сделанное не в шутку предложение попробовать мы назвали бы сказавшего такое больным и покрутили пальцем у виска. Но Ника была не из нашей компании. Почти взрослая, как мне тогда казалось, очень красивая девочка с медными волосами и вечно разбитыми коленками, она приехала как-то летом к своей бабушке, что доживала долгий век в соседнем подъезде, и сразу захватила роль атаманши двора, установив свои порядки.


Весь июль мы шатались по округе вместе. Думаю, каждый из моих друзей успел хоть немного в неё влюбиться, такой уж возраст. В один из последних долгих вечеров перед её отъездом мы жгли на пустыре небольшой костёр, болтали и пекли в фольге уворованную где-то картошку с солью. Прозвучала и эта история, в числе прочих. А на следующий день Ника принесла в наш "штаб" на пустыре бабушкиного попугая.


🌖 🌗 🌘


Ты уже догадался, да, Саш? Кто угодно другой решил бы, что я повредился головой или, может, запил, раз всерьёз рассказываю, как детская страшилка оказалась правдой. Но не ты. Да, верно понимаешь: все эти годы, когда приходила нужда, я покупал в зоомагазине тварюшку из тех, что не так жалко, и шёл туда. Лаз и камень до сих пор на месте. Но не спеши радоваться, дочитай сперва. Потому что одной дохлой пичугой в твоём деле не обойдётся. Не бывает, чтобы так легко, уж ты-то знаешь.


🌖 🌗 🌘


Когда, игнорируя наши протестующие крики, Ника свернула голову бьющему крыльями по камню попугаю, мы затихли. Что-то надломилось вместе с его позвонками, что-то правильное вдруг испортилось. Ника больше не казалось мне красивой, ничуть. Хоть её внешность не изменилась, сама девочка и всё, что её окружало, стало уродливым в моих глазах. Особенно гадким показался белый камень с распростёртым на нём трупиком. Как если бы, скажем, был сделан из кишащего мотыля и мокриц, а не обыкновенного железобетона. Тогда я не смог понять, где именно произошёл этот надлом, внутри меня самого или где-то снаружи? Сегодня я знаю: повсюду.


Замешательство длилось лишь миг, потом за нашими спинами раздался громкий в наступившей тишине звук. Словно кто-то огромный причмокнул, разлепив губы, и глубоко, с наслаждением вдохнул. Воздух на прогалине среди кустов, где мы стояли, поплыл, обтекая нас. Устремился туда, где между фундаментами двух домов образовался вертикальный проём, ведущий теперь в сизые сумерки какого-то совсем другого, чужого двора. В нашем-то, к слову, только пробил полдень.


Там тоже стояли дома. На вид обычные, но выглядевшие пыльными и давным-давно заброшенными, даже почему-то древними, как пирамиды на картинках в детской энциклопедии. В лёгком сквозняке образовывались и распадались смерчики пыли, потянуло холодом: не сильно, а как бывает в жаркий день возле входа в пещеру. И слабый запах. Он был противным, каким-то горьким и протухшим, как от влажной переполненной пепельницы или от включенной люстры Чижевского. Поднявшийся ветерок раскачивал траву на нашей стороне и какие-то бесцветные, сухие как солома стебли — на той.


Я успел (поборов внезапный спазм отвращения) схватить за запястье пробегавшую мимо Нику, но та оттолкнула меня и протиснулась в щель. В портал. Почему бы и не назвать вещи своими именами. Она постояла там немного, крутя головой. Обернулась на нас, и на её лице был страх, но и восторг тоже. Восторг, похоже, преобладал.


— Чего застыли? Идите сюда! Тут такое!!


Никто не сдвинулся с места. Даже наоборот, Костя, младший из нас, начал пятиться, пока не упёрся в стену кустов. Рыжие волосы Ники в тусклом свете за проходом будто выцвели, стали невзрачно-бурыми. Дурацкие подробности, возможно, но именно такой я её и запомнил: испуганной и поблёкшей. Какой-то надтреснутой.


— Ник, вернись пожалуйста, — тихо сказал Антон.

— Чего-о? Вот ссыкло! А ещё мужики называетесь. Вам что, не интересно? — голос её доносился глухо, интонации затухали на границе.

— Правда, не надо. Это... Не нужно туда ходить, там плохо, ты же видишь. И свалкой воняет. Может, там радиация вообще.

— Бабке твоей соврём, что Кеша в окно вылетел, — подхватил я. — Скажешь, я выпустил, тебе не влетит. Пойдём, а? Вдруг проход закроется, как мы тебя тогда достанем?


Наша очевидная тревога, разумеется, только раззадорила её. Нам бы заткнуться или хотя бы предложить вернуться позже, с верёвкой и фонариком. Но мы просто перепугались. А потом она ушла, велев нам охранять лаз. Сказала, что мы все лохи, а она пойдёт загадывать желание, и скрылась за углом ближайшего дома с чёрными проёмами вместо окон.


🌖 🌗 🌘


Мы ждали долго, может, минут тридцать, но ничего не происходило. Двигаясь медленно, как под водой, я по широкой дуге обогнул пьедестал и подошёл ближе к отверстию, чтобы лучше рассмотреть мир за ним. Там был город, верно, но словно распухший и траченный молью; монохромный, какими бывают сны. В целом похожий на наш, пока не начинаешь присматриваться к деталям.


Всё там казалось чуть-чуть более крупным, чем нужно: дыры окон больше, этажи выше, а в валяющуюся на боку железную урну я смог бы, пожалуй, забраться целиком. Вкривь и вкось стояли вдоль дорог фонарные столбы, подчёркивая перспективу, на которую неприятно было смотреть. Верхние этажи терялись в дымке, отчего странно узкая, сдавленная с боков громадами зданий улица представала пещерой с высоким потолком, а вовсе не открытым пространством. Никакого движения. И никакого неба, только мгла оттенков старого шифера вместо него, и за одними панельками рядами вставали другие: закрывая горизонт, формируя давящий лабиринт, дальние части которого проглатывали всё те же сумрак и туман. Возле бордюров, скособоченных лавочек и пары ржавых остовов машин тут и там намело кучи мелкого серого песка.


Скользя взглядом по прямым углам, уходящим вверх и в стороны стенам, я старался представить, как здесь ходили люди, жили в этих вот подъездах, а потом вдруг собрали вещи и переехали в какое-то другое место... Не получалось. Вместо этого на ум приходили образы заброшенных сценических декораций, призванных лишь имитировать Обычный Советский Город для какого-нибудь давно отснятого и всеми забытого кино.


Мысли разбил ошеломивший меня вопль, раздавшийся с той стороны, загулявший эхом в пустоте меж страшных монолитов. Кричала Ника, но крик её был такой силы, он длился так долго, что под конец перешёл в рык, даже в хрип. Ты не поверил бы, Саш, что маленькая девочка способна так кричать. Наступила тишина на время, необходимое для глубокого вдоха, и вопль раздался вновь. Он приблизился. Ника вот-вот должна была показаться из-за угла, за которым скрылась целую вечность назад.


Секунды текли, я не сводил с этого места глаз, пытаясь разглядеть хоть что-то в мутных сумерках мёртвого мира. Наконец, увидел покачивающийся силуэт. Не похожий на человеческий. С трудом перемещавшаяся на коротких пеньках ножек, безрукая и ассиметричная фигура привалилась к стене, из-за которой только что вышла. Гроздьями волочившиеся по земле вслед за существом хлюпающие мешки и комки поочерёдно надувались и опадали, подобно лягушачьему зобу. Изогнувшись, как червяк, оно всем телом оттолкнулось от стены и сделало ещё несколько неловких шагов по направлению к нам. Закричало голосом Ники. Крик исходил от беспорядочной груды плоти, которую тварь тащила за собой.


Я вскрикнул сам и отшатнулся, под колени меня ударил край камня, о котором я успел совершенно забыть. Падая, я скинул труп птицы в траву. Снова раздалось чавканье, как ножом обрезав истошный плач нашей подруги. Постепенно вернулись другие, нормальные звуки: смех детей со стороны песочницы, курлыканье голубей, голос женщины, зовущей кого-то обедать из окна кухни. В узком проёме опять был день, там качались редкие одуванчики, к остановке "Спортивная школа" подъезжал потрёпанный жизнью автобус. Полосатая кошка пробежала мимо и шмыгнула в подвальное оконце. Ники нигде не было.


🌖 🌗 🌘


Обливаясь слезами, мы наперебой рассказывали взрослым, что произошло: сперва родителям, потом мрачному человеку в расстёгнутом милицейском кителе, пока второй опрашивал соседей. Бабушку Ники увезли в больницу, ей стало плохо с сердцем. Никто не говорил нам, что мы, де, врём или заигрались. Но и всерьёз показания малышни тоже не восприняли. Уточняли раз за разом, не видели ли мы подозрительного мужчину, и даже описывали его внешность. Должно быть, какой-нибудь маньяк был у них на примете.


Я проводил милиционера к месту, где пропавшую видели последний раз. Там он осмотрелся, покрутил головой внутри лаза, обошёл дом и долго бродил с другой стороны по пятачку земли между торцами домов, выискивая что-то в траве. Потом они уехали. Синий уазик ещё несколько раз появлялся в нашем дворе, но, разумеется, Ника исчезла бесследно.


Тем летом я время от времени вспоминал, какой она была, когда стояла там, полуобернувшись, и звала нас за собой. Ночами же мне снилось то, другое. Нечто, словно бы вывернутое наизнанку, но всё ещё живое... Однако случалось это всё реже, да и жизнь расставила приоритеты. Осенью от нас ушёл отец, дома начались проблемы, в школе также были нелады. Шли годы. Старая компания развалилась, появились новые приятели, уже из других дворов. Про рыжую девочку я вспоминал мало, только с тех пор всегда обходил проклятое место стороной. До тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать.


🌖 🌗 🌘


После того, как отец нас бросил, мама начала выпивать. Сперва немного, заперевшись на кухне после работы. Думая, что я сплю у себя в комнате и не слышу, как она плачет, сидя со стопкой водки перед выключенным телевизором. Потом дела пошли хуже. Напиваясь, мать становилась слезливой, просила у меня прощения, обещала, что с завтрашнего дня бросит, но куда там. Пару раз я получал по морде от мужиков, которых она приводила с собой — пытался выставить их из квартиры. Тогда я неделями прогуливал школу, чтобы не показывать синяки.


Завуч записала нашу семью в неблагополучные и махнула, наконец, рукой. К восьмому классу всё хозяйство было на мне, я даже научился готовить. В основном, варить супы, потому что сытно и выходит недорого. Устроился к знакомому отца на автомойку "бегунком", когда мать уволили с работы. Почти все алименты она пропивала. Отец был в курсе, скидывал иногда дополнительных денег, но встревать в наши дела не хотел. Кажется, у него была новая семья, но я не спрашивал, а он не спешил рассказать.


Перейдя в девятый класс, каждое утро, только открывая глаза, я искренне ненавидел эту жизнь. Иногда целые дни проводил в расстеленной кровати, равнодушно слушая, как звенят на кухне бутылочным стеклом новые друзья и подружки матери. Или как она блюёт в ванной, орёт на телевизор, скребётся в дверь моей комнаты: "Коленька, сыночек, ну соточки не хватает, я в конце месяца верну! А хочешь, в парк потом сходим погулять? Помнишь, ты хотел? Я только до магазина и назад". После очередного вызова скорой, пока мать спала под капельницей, фельдшер сказал мне (не отрываясь от заполнения бумаг об отказе от госпитализации), что ещё год она протянет в таком темпе, может, два, а потом вызывать нужно будет не скорую, а похоронку.


В общем, каждое своё утро в девятом классе я просыпался с мыслями про лаз в углу двора и странный город, лежащий за ним. Легенда оказалась точна в первой своей части, так почему бы, чёрт возьми, ей не быть правдой целиком? Я знал, какое желание хочу загадать. Только чудо помогло бы спасти маму, вернее, нас обоих. А если нет, то и жить-то мне хотелось не слишком сильно. Я помнил весь ужас того лета, но от себя не убежишь: идея казалась привлекательнее день ото дня, понимаешь, Саш?


Однажды, вернувшись с уроков, я нашёл мать на полу у плиты мертвецки пьяной, со сломанной в локте рукой. Кажется, она старалась приготовить для нас ужин, когда не удержалась на ногах и упала. Острый кончик сломанной кости проткнул изнутри натянутую кожу, а она даже не проснулась. Чудо, что не успела включить газ.


Отправив её в больницу, я всю ночь просидел без сна, а утром пошёл в зоомаг и купил на последние в этом месяце деньги экзотическую ящерицу. Она стоила гораздо дороже забавных хомячков, что суетились в соседнем вольере, но я не смог заставить себя посмотреть на них. Так мне было проще.


🌖 🌗 🌘


Всё сработало, как и в прошлый раз. Я снова ощутил, что мир треснул, но теперь центром раскола оказался я сам, как некогда — Ника. С того дня я стал хуже относиться к себе, знаешь? Как к человеку, которому при встрече не подал бы руки. Стал сам себе немного неприятен, не задерживаю взгляда на отражении в зеркале, постоянно ношу эту погань в себе. Это ждёт и тебя, если решишься отправиться по моим стопам. У меня есть теория. Она состоит в том, что, открывая лаз, ты совершаешь что-то отвратительное, причём даже не по личным, а по космическим, что ли, меркам... И дело не в убийстве невинного животного, необходимом для этого, а в том, что происходит затем — в самом появлении прорехи.


Подняв от камня глаза, я даже не удивился. Словно и не было всех этих лет, город за прорехой ничуть не поменялся. Он вообще не меняется, если не считать пары мелочей. Я думаю, что время идёт там иначе или даже замерло на месте. Потому что "мёртвый мир" — не расположенный в самом деле где-нибудь на севере брошенный посёлок. Скорее, это эхо. Сон о том, какой могла бы стать наша реальность, случись с человечеством что-то страшное, чего мы чудом сумели избежать. Люди никогда не населяли эти дома. Их жители — они совсем другие. И они всё ещё там.


Когда я пролез в просвет, запах тлена и горечи, разлитый в холодном воздухе, живо возродил детские воспоминания. Я заозирался в поисках следов присутствия той твари (Ники), что вышла к нам четыре года назад из темноты. Наносы песка будто бы образовывали чуть заметную тропинку, ведущую вдоль стены и делающую петлю возле лаза, откуда падал сейчас длинный прямоугольник света. Но это могло быть иллюзией или естественной работой ветра, а больше я ничего не увидел.


Фонарь у меня был при себе, но включить его я так и не решился. Света хватало, пусть не ясен был его источник. Вскоре я заметил, что свет есть и в некоторых окнах: то в одной части здания, то в другой квадратные ямы без рам слабо опалесцировали всё в том же грязно-сизом спектре, словно за ними работали телевизоры, настроенные на одну программу. Из других окон торчали длинные чёрные пучки чего-то вроде кривых веток мёртвого кустарника или ножек грибов.


Холодея внутри на каждом шагу, я побрёл, загребая ногами вонючий песок, в ту сторону, куда убежала Ника в поисках способа загадать заветное желание. Прижавшись к ледяному камню, заглянул за угол. На улице по прежнему ничто не двигалось. Дорога продолжалась, в двух местах перегороженная упавшими фонарными столбами, разбившимися на куски, как античные колонны среди древних руин погибшей цивилизации. Но отчего-то мне постоянно казалось, будто за этими стенами всё ещё что-то дышит и, быть может, даже смотрит на незваного гостя из темноты огромных квартир. Собравшись с духом, я сделал несколько шагов к центру улицы, напряжённо глядя по сторонам, чтобы вовремя обнаружить возможную опасность.


Слева, чуть в стороне, стоял серый куб чего-то вроде котельной или трансформаторной будки с настежь распахнутыми, словно в приглашении, створками ворот, вокруг валялись наполовину заметённые оборванные провода. За ним начинался лабиринт приземистых гаражей, почти полностью скрытых за зарослями таких же пучков острых палок, пробившихся там и тут из под земли, как застывшие взрывы, из круглых дыр колодцев с сорванными люками. Что бы ни произошло здесь, случилось это быстро. Я посмотрел вперёд. Вдалеке, через один дом от меня, возле чего-то, напоминавшего искалеченный вестибюль метро, разливалось по асфальту пятно тусклого сияния: там горел один из фонарей, единственный, на сколько хватало глаз. В круге света стоял ряд обычных торговых ларьков. Ты знаешь, этакие бронированные монстры с маленькими окошечками для денег, они торчали раньше на каждом углу и торговали всем, от жвачек до дефицитных колготок.


Моё сердце заколотилось ещё сильнее, если такое было вообще возможно. Значит, легенда не врала и в этом! Чтобы туда попасть, казалось, достаточно было пройти прямо по улице мимо череды подъездов, на части из которых даже сохранились повисшие на одной петле двери. Должно быть, от нетерпения я утратил бдительность... Каждый слепой дверной проём был метра три в высоту. Поравнявшись с первым из них, я услышал, как что-то катится там, внутри, отскакивая от ступеней. На дорогу передо мной выкатился потёртый резиновый мяч с двойной полосой. Точно такой же был в детстве и у меня, только затерялся где-то. Возможно, улетел от сильного пинка куда-то в кусты, и больше я его не видел. Может даже, в те самые кусты в углу двора.


🌖 🌗 🌘


Не буду утомлять тебя подробностями того, какого страха я там натерпелся. И в первый раз, и во все последующие. Всё равно ты увидишь что-нибудь своё, личное, здесь мой опыт тебе не пригодится. Просто... будь готов ко всему. Как в том ущелье, на первой Чеченской, помнишь? Ха, тогда, после обстрела, мы с тобой решили, что теперь-то видели всё, прошли крещение, и больше нас ничем уже не напугать. Не знаю, как ты, но я потом ещё насмотрелся: и в мёртвом мире, и в нашем, обычном. Иногда я даже скучаю по войне. Не пойми неправильно, но в то время у меня были друзья, мы клялись всю жизнь пройти вместе, если только доведётся выжить, и верили в свою клятву.


Извини, отвлекаюсь. Давно не было случая поговорить с кем-нибудь по душам.


Я не знаю точно, может ли этот мир навредить тебе, играет ли, хочет ли напугать, или наоборот — пытается подружиться. Скажу только, что его обитателей следует избегать. Это не сложно, они редко бывают навязчивы и почти не покидают жилищ. Но если увидишь в песке свежие следы или как бы полосу, какую могла бы оставить огромная улитка — разворачивайся и уходи. Не беги, там вообще не надо бегать. Вернёшься на следующий день. Каждое убитое животное отнимет частичку твоей души, но лучше уж так, чем сгинуть совсем.


Посмотри на картинку во вложении. Я изобразил, как смог, маршрут, оказавшийся самым безопасным. Строго следуй ему, даже если какая-нибудь петля покажется тебе странной и не нужной. Особенно если покажется. Да, в одном месте тебе придётся войти в дом. В квартире на втором этаже есть пролом, выйдешь там, спустишься другим подъездом. Так надо, и ради бога, не устраивай себе экскурсий, а внутри дома смотри только под ноги. Прямо под ноги и никуда больше. В идеале вообще закрой глаза. Нужное количество шагов я записал, выучи и считай.


Что ж, осталось рассказать самую малость. Как я дошёл до ларька и загадал своё первое желание.


🌖 🌗 🌘


Выйдя под мертвенный свет фонаря, я уже почти ничего не воспринимал. Мне не причинили прямого вреда, но психика человека, особенно тощего подростка, каким я был, просто не приспособлена выносить такие нагрузки. Я дрожал всем телом, не веря, что добрался. Сперва меня охватило отчаяние при виде ряда ларьков: они были разбиты, разрушены и местами просматривались насквозь: всего лишь ржавые каркасы в пятнах облупившейся краски. В полу одного из них, раздвинув обломки, вырос мерзкий грибоподобный куст.


Медленно идя вдоль груд металла, я добрался до последнего киоска в ряду, и, хотя свет внутри не горел, я понял: вот оно. Сваренный из листового железа, как и все прочие, этот был цел. Уцелели даже стёкла за решётками, грязные настолько, что никакого товара за ними, если он и был, разглядеть не удалось. На маленьком полукруглом окошке, за которым полагалось быть продавцу, желтела карточка с выцветшей, как и всё вокруг, надписью: "АТКРЫТО". Собравшись с силами, костяшкой пальца я постучал в окно. Спустя секунду оно распахнулось.


Меня обдало ужасающим смрадом. Однажды я уже ощутил нечто подобное. Когда как-то осенью глубоко вдохнул горячий и влажный пар, прущий из коллектора, в котором умерло и давно разлагалось какое-то животное.


Мрак железного ящика не был полным: что-то, смутно видимое в оконце и за грязными, в разводах, стёклами, тяжело заворочалось внутри, издавая влажное хлюпанье. Огромное, оно занимало почти весь объём киоска. Это был Продавец.


Наконец, движение в темноте прекратилось. "Даже будь у киоска дверь", — подумал я, — "эта тварь не смогла бы выбраться наружу и погнаться за мной". Мысль немного успокоила, но я растерял все заготовленные слова. Мой голос странно и глухо прозвучал посреди пустой площади этого всеми забытого мира.


— Моя мама... Она хороший человек, но очень много пьёт. Водку, то есть... любой алкоголь. Она не сможет остановиться сама, потому что больна, а я не могу ничего с этим поделать. Я пытался!

Последнее "ался" быстро гаснущим эхом растворились в переулках и дворах. Мне не отвечали. Не знаю, кому и что я старался доказать, слова просто текли из меня, и они были искренними.


— Она умрёт, если будет так дальше, и я останусь один. Мы этого не заслужили. Я всё равно её люблю! Поэтому хочу, чтобы мама прекратила напиваться, и всё у нас стало хорошо, как раньше!


— Можно? — добавил я, дождавшись, пока снова затихнет насмешливое эхо.


Наступила тишина. Прошла минута, я обречённо выдохнул. О чём только думал. Повёлся на детские байки, забрался в мир, где все либо миллион лет назад умерли, либо стали чудовищами, пытаюсь говорить с одним из них... Надо скорее спасаться. А может, когда я вернусь к проходу, он окажется закрыт? От мысли, что я могу остаться здесь навсегда, захотелось лечь и заплакать.


— па͔̬ле̜̟̟ц̅, — пробулькала темнота.

— Что? Палец?

— пал̨ец


Господи, это и голосом нельзя было назвать, но, кажется, я понял, чего от меня хотят. Меня пробил ледяной пот. И почему я вообще решил, что всё будет бесплатно? Разве это дерьмо с самого начала было похоже на добрую сказку? А если эта тварь откусит мне палец, смогу ли я выбраться назад и не истечь кровью?


Не давая себе шанса одуматься, я с трудом оторвал от футболки две длинных полосы, потом вытащил брючный ремень и сжал его в зубах, сложив вдвое, как видел в фильмах, пока мама не продала кому-то за бесценок наш видик. Сжав левую руку в кулак, я выставил мизинец и сунул руку прямо в оконце киоска, одновременно зажмурившись и стиснув зубы.


Ничего не произошло. Через пару минут я осмелился открыть глаза. Может, я неправильно понял, и речь шла не о бартере? Как только я вынул руку, оконце со стуком захлопнулось. Надпись на карточке изменилась, теперь тут было "ЗАКРТО". От взгляда на левую руку у меня закружилась голова, начало тошнить: мизинца не было. Крови не было тоже, оставшаяся половина фаланги выглядела так, словно я потерял палец давным-давно, не меньше года назад. Решив разобраться с этим позднее, я отправился в обратный путь. Прореха и ясный солнечный день за ней оказались на месте.


Знаешь, Саш, мне с тех пор интересно: а чего же пожелала тогда Ника? И какова на самом деле была её плата?


🌖 🌗 🌘


Дальше, я думаю, всё понятно. Когда мать вернулась на работу, мы подлатали порядком разрушенную к этому моменту двушку. Я из простого мойщика машин переквалифицировался в помощника слесаря там же, в автосервисе. Мне поручали несложный ремонт, ну и платили, соответственно, чуть побольше. В общем, денег стало хватать. Пришлось позвать друзей, чтобы отвадить некоторых не в меру борзых хануриков, которые никак не желали понять, что у нас дома им больше не рады, и жизнь пошла своим чередом. Обходиться без мизинца я научился буквально за неделю, а матери соврал что-то про несчастный случай на работе в прошлом году. Она снова расплакалась, конечно. Мама умерла десять лет назад: тихо, в постели, уже выйдя на пенсию. Ни о какой выпивке речь больше не шла, и это были хорошие годы. Было бы их больше, если б не её подорванное здоровье.


После окончания школы случилась война, и военкоматы особенно не разбирали, кого брать. Тут ты знаешь всё сам. Кто-то вернулся, кто-то нет. Нам вот повезло. Там-то вы меня Колькой Беспалым и прозвали, но теперь ты хотя бы в курсе, где на самом деле остался мой палец.


Дома я устроился автослесарем в автобусный парк. Между танком и пазиком не такая уж большая разница, если разобраться. Жизнь не то чтобы задалась, но были у меня и девушки, и наши встречи старичков-ветеранов. Маме купил в пригороде дачу, чтобы выращивала там свои тюльпаны — что ещё человеку нужно? Только в страшном сне я мог представить, что вернусь когда-нибудь в мёртвый мир. Но судьба рассудила иначе.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
353

Обитатели странных мест

Рассказ по ноябрьской теме: "Детские телевизионные передачи"


В тот день, как назло, ярко светило солнце, и стояла замечательная погода. Я зашел в здание психбольницы вместе с сопровождающими людьми и печально оглядел коридор. Туда-сюда ходили пациенты, одетые в серые клетчатые пижамы.

- Ух ты, новенький, привет! - ко мне подошел лохматый парень с улыбкой на лице. - Меня Саша зовут, а тебя?

- Артур. Я тут всего на две недели, - мрачно ответил я.

- Уверен, ты будешь удивлен! - Саша так и лучился позитивом.

- Не сомневаюсь.

По нелепому решению военкомата я был вынужден почти полмесяца находиться тут с этими ненормальными. Само осознание этого уже вызывало глубокое чувство печали.

- Что, еще один? - услышал я недовольный голос и посмотрел, откуда он исходит. На меня со злостью в глазах смотрел мужчина лет тридцати с полностью седыми волосами.

- А этого ворчливого зануду зовут Глеб, - радостно сообщил мне Саша.

- Держись от меня подальше, понял? - мрачно сказал Глеб, глядя на меня исподлобья.

- Хорошо, как скажите, - ответил я.

В палате кроме меня лежал Федор - кудрявый парень лет двадцати, который почти всегда молчал и спал.

В тот день я больше ни с кем не общался и провел все время за чтением книг, которые взял с собой. На других пациентов я старался не обращать внимания, и не замечал в них явных признаков проблем с психикой. Никто не буянил и не кричал, все вели себя вполне адекватно.

Примерно часов в 8 вечера в коридоре вдруг послышались оживленные разговоры. В палату заглянул Саша и радостно крикнул:

- Начинается передача! Идем!

Федор, лежавший на кровати рядом, молча встал и пошел вслед за Сашей. Мне захотелось чем-то разнообразить свое чтение, и я тоже пошел с ними.

В общем зале повсюду сидели пациенты - на всех стульях, креслах, лавочках и прямо на полу. В углу комнаты стояла тумба, на которой находился старенький небольшой телевизор. Я встал за одним креслом и начал смотреть.

На экране был лысый мужчина лет пятидесяти в красочной разноцветной рубашке. Он сидел за небольшим столиком вместе с мальчиком лет десяти и добродушно улыбался.

- Здравствуйте, ребята, - начал говорить он. Это была какая-то детская телепередача, в которой мужчина вместе с мальчиком обсуждали разные темы, например, как нужно себя вести в общественном транспорте.

Сначала я внимательно смотрел, но потом мне стало скучно, и я пропускал все мимо ушей, задумавшись о своем. Вдруг все люди, находящиеся в зале, начали бурно разговаривать. Стараясь понять, что они обсуждают, я сосредоточился на экране.

- Теперь самое главное! Вопрос от зрителя! - интригующе произнес мужчина в телевизоре, держа в руках лист бумаги. - Что делать, когда приходят Тени?

"Чего, блин?" - пронеслось у меня в голове. Комната наполнилась оживленными возгласами - кто-то плакал, кто-то возмущенно высказывал недовольство, а один из пациентов упал на пол и закрыл лицо руками.

- Ну наконец-то, - сказал хриплым голосом мрачный парень, под глазами которого были настолько огромные мешки, что сами глаза казались черными. Смотря на него, можно было подумать, что он никогда в своей жизни не спал.

Его взгляд вдруг резко перескочил на меня. По моей спине тут же пошли мурашки, а в груди появился страх. Было в этом взгляде что-то жуткое и неестественное.

- Единственное средство против теней - это свет, - сказал ведущий передачи. Я встал и пошел к себе в палату, потому что мне наскучил весь этот бред.

"Неудивительно, что у них проблемы с психикой, - подумал я. - Когда постоянно смотришь такую хрень, то точно головой тронешься."

Ничего необычного больше не произошло, и я, немного почитав книгу, лег спать.

Шепот. Он пробивался сквозь сон и раздражал каждую клеточку моего тела. Он шел откуда-то из коридора. Проснувшись посреди ночи, я посмотрел в дверной проем и увидел там темный силуэт. Кто-то стоял там и неразборчиво что-то шептал.

- Дайте поспать, - громко сказал я. Все затихло, но ненадолго. Спустя пару секунд в проеме показался еще один силуэт, а шепот повторился с удвоенной силой. Моя голова почему-то стала сильно болеть.

- Вы охренели что ли?! - крикннул я и, встав с кровати, направился к выходу из палаты. Все находившиеся в проходе сразу же удрали оттуда. Включив в комнате свет, я выглянул в коридор и посмотрел по сторонам. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, в каждой палате горел свет кроме самой дальней. Возле нее маячили темные силуэты.

- Не выключай свет, - раздался за моей спиной испуганный голос Федора. Обернувшись, я увидел, что он смотрит на меня полными страха глазами, вцепившись в одеяло, а на его шее виднеются черные следы чьих-то пальцев. Боясь думать, откуда они могли появиться, я решил поддержать его идею:

- Хорошо, пусть горит.

Оставшуюся часть ночи я провел за чтением книг, и вскоре нас позвали на завтрак. Меня удивило, что только вчера ярко светило солнце, а сегодня стоял темный сумрак и было похоже, что днем светлее уже не станет.

Находившиеся в отделении пациенты будто бы тоже изменились. Стало больше людей мрачной наружности с мешками под глазами, которые злобно озирались на других. А некоторых больных, что были тут вчера, я уже больше никогда не встречал, в их числе был и жизнерадостный и позитивный Саша, исчезнувший неизвестно куда.

- Видали, что случилось с Никитой из последней палаты? - спросил один из мрачных людей во время завтрака в столовой. - Не повезло ему. Лампочка не вовремя перегорела, и ночь он провел в темноте... Хе-хе-хе...

Он злорадно засмеялся вместе с двумя такими же неприятными людьми, а потом продолжил:
- Если хотите посмотреть, то поторопитесь - труп скоро уберут.

Холодок пробежал по моей спине, и я посмотрел на сидевшего рядом Федора, на шее которого до сих пор были темные следы от пальцев. Быстро закончив доедать завтрак, я вышел из столовой и прошел до своей палаты, никуда не заглядывая.

Читать книгу без света было очень сложно. Небо на улице было затянуто черными тучами, из-за чего везде был полумрак. Да и читать я уже был не в состоянии, так как в голове постоянно появлялись тревожные мысли, забирающие все внимание на себя.

"Что здесь происходит? Куда я попал? Может быть, это какой-то розыгрыш?... А может, я просто сошел с ума, и мне все это кажется?"

Пока что я не спешил расспрашивать всех о происходящих событиях, потому что боялся, что меня могут посчитать сумасшедшим. На протяжении дня я несколько раз слышал неразборчивый шепот, доносящийся из темных мест здания. Все пациенты находились в подавленном состоянии кроме тех, что с мрачными улыбками обсуждали за завтраком чью-то смерть. Они, казалось, напротив чувствовали себя, как дома, и им нравилась вся эта атмосфера с ее жуткими существами, скрывающимися в темноте.

Наступил вечер, и снова из зала раздались возгласы о том, что начинается передача. Я направился вслед за всеми и встал у стены, смотря на экран.

Там снова появился лысый мужчина в разноцветной рубашке, сидящий за одним столиком с мальчиком лет десяти, но уже другим. В этот раз ребенок смотрел исподлобья недобрым взглядом прямо в камеру, а под его черными глазами виделись большие мешки.

Ведущий начал, как и тогда, в позитивной манере рассказывать о правилах поведения и хорошего тона. Только мальчик, вместо того, чтобы соглашаться с ним, презренно хихикал, вероятно, считая все это бредом.

- А теперь вопрос от зрителя! - наконец-то сказал мужчина. Все люди в комнате стали неотрывно смотреть в телевизор. - Что делать, если все вокруг постоянно смеются?

По залу прошла волна недовольства, а один из пациентов безумно засмеялся и начал кататься по полу. Мрачного вида люди с отвращением смотрели то на него, то на экран, на котором ведущий, сделав небольшую паузу, начал называть ответ:

- Нужно стараться слиться с окружением и ни в коем случае не выделяться.

Передача закончилась, и все начали расходиться. Зайдя к себе в палату, я даже и не думал о том, чтобы выключить на ночь свет, и начал читать книгу, постоянно озираясь по сторонам. Спустя некоторое время мне все же захотелось спать, и в какой-то момент я уснул прямо с книжкой в руках.

Разбудил меня громкий и режущий барабанные перепонки безумный смех. Проснувшись с книгой в руках, я удивленно посмотрел на дверной проем.

В палату зашел парень с длинными волосами, лицо которого искажала огромная застывшая улыбка с обнаженными зубами. Он оглядел своими выпученными глазами комнату и остановил взгляд на Федоре, который только проснулся и не мог понять, что происходит.

Улыбающийся парень ничего не говорил, а только подходил все ближе к Федору, который начинал паниковать:

- Что такое? Кто вы? Что вам от меня надо?

- Не тако-ой... - прошипел парень, едва шевеля ртом с застывшей улыбкой. После этого он резко повернулся и пошел ко мне.

Я вспомнил слова ведущего передачи и начал фальшиво улыбаться перед этим ненормальным. Он сосредоточил на мне свой сумасшедший взгляд, от которого по моему телу пробежали толпы мурашек. Было очень страшно, но я не сводил улыбку со своего лица, и вскоре он развернулся и ушел.

"Сработало? Нихрена себе!" - пронеслось в голове.

Немного придя в себя, я подошел к окну и увидел, что небо залито ярко-красным светом, словно сейчас закат.

- Оно тут всегда такое, - раздался сзади знакомый голос. Обернувшись, я увидел седого Глеба, который изначально относился ко мне с неприязнью.

- Тут? - спросил я. - В каком смысле?

- Завтрак! Все на завтрак! - послышался из коридора звонкий голос, за которым последовал безумный хохот.

- Потом расскажу, - быстро ответил Глеб и вышел из палаты. Я пошел вслед за ним, а Федор остался сидеть на кровати, со страхом глядя по сторонам.

Мне пришлось постоянно улыбаться во время завтрака вместе с Глебом и некоторыми другими людьми, так как вокруг находились эти сумасшедшие, рты которых, будто бы навечно исказились огромными улыбками. Среди нас были также пациенты, лица которых закрывали желтые круглые маски с нарисованными смайликами. Они только делали вид, что едят, поднося пустые ложки к маскам, не снимая их.

- От них лучше держаться подальше, - прошептал мне Глеб. - Они гораздо опаснее тех, что лыбятся во весь рот.

После завтрака я пошел в свою палату, а Глеб пообещал скоро зайти. Федора нигде не было. В ожидании я начал смотреть на ярко-красное небо и размышлять над всем происходящим тут бредом.

Через некоторое время в комнату кто-то зашел, и я обернулся, ожидая увидеть Глеба, но это был не он. Стеклянными глазами на меня смотрело улыбающееся лицо Федора.

"Что они с ним сделали?"

Он пристально посмотрел на мою фальшивую улыбку и пошел куда-то в коридор по своим делам.

- Видишь, что бывает, когда они замечают, что ты не такой, как они? - в дверном проеме появился Глеб, который сел на кровать, смотря на меня усталым взглядом.

- Что здесь происходит? - шепотом спросил я. - Кто все эти странные люди?

- Местные обитатели, - Глеб глубоко вздохнул и продолжил. - Если ты не заметил, тут все постоянно меняется. Сегодня мы в одном месте, а завтра проснемся в другом...

Вдалеке на улице раздался безумный хохот.

- Я тоже попал сюда по дурацкой случайности и вынужден теперь скакать по мирам, как телега по кочкам, - он задумчиво посмотрел на окно. - Каждый день это место переносится в другое измерение, со своими порядками и особенностями. То, что для одного норма, для другого - безумие.

- Если ты все знал, почему не предупредил меня, когда приходили существа из темноты? - возмущенно спросил я после небольшой паузы. - Я ведь мог погибнуть!

- Откуда мне было знать, может в мире, откуда ты пришел, убивать других - это нормально... Например, как у Саши, с которым ты общался.

- Что? - удивился я.

- Со стороны и не скажешь, правда? Так вот, знай - он вообще не человек. То появляется, то исчезает, утягивая с собой таких, как ты, чтобы потом прикончить... Поэтому будь осторожнее, общаясь здесь с кем попало.

В комнату вошли двое смеющихся людей, и мы тут же перестали разговаривать, скорчив фальшивые улыбки и разойдясь в разные стороны.

Вечером все собрались у телевизора и стали смотреть загадочную передачу, которая была как-то связана со всеми этими переходами между мирами. Ведущий, сидя рядом с улыбающимся во весь рот мальчиком, зачитал вопрос с листа бумаги:

- Что делать, если люди вокруг состоят из мешанины?

Улыбающиеся люди в зале стали смеяться, услышав этот вопрос. Глеб удивленно шепнул мне:

- Я не в курсе, о чем он. Впервые такое слышу.

- Держаться от них подальше, - ответил ведущий.

На следующий день появились те существа, о которых говорили в передаче. Они словно были собраны из частей тела нескольких людей. У них были разные руки, ноги, пальцы, глаза и уши. Во время разговора они постоянно меняли свой голос: то он был женский, то становился мужским, то был низкий, а потом делался высоким. Мы с Глебом не подходили к ним близко, и они нас не трогали.

Мне пришлось повидать еще много необычных миров: мрачных и странных, жутких и безумных. Об этом можно долго рассказывать... Но в конце концов я все-таки смог выбраться оттуда.

Когда мы перенеслись в нормальный мир, я говорил Глебу, чтобы он пошел вместе со мной, но он отмахивался и отвечал:

- То, что для одного норма, для другого - безумие. Мы ведь все здесь из разных измерений, и ты не знаешь, откуда пришел я... Так что, если собрался - иди, а я пока остаюсь тут.

Это был не тот мир, в котором я жил изначально, но неизвестно сколько времени бы прошло, пока бы мы попали туда, если бы вообще попали...

Поэтому я "вышел" в измерении, которое показалось мне приличным и адекватным... Тут, конечно, тоже хватает абсурда, да еще и какой-то коронавирус повсюду... Но это явно лучше, чем спасаться от теней и смеющихся психов...

---------------------

Всем спасибо за внимание! Кстати, появилась группа в ВК, где также можно почитать мои рассказы:
https://vk.com/rorroh_stories

Показать полностью
36

Лифт в преисподнюю. Глава 60. Странные законы огня

Предыдущие главы


Вышел из комнаты.


Тело — костяной студень, меняющий состояние от одеревенения до желеобразной массы.


Хочется завалиться. Развалиться. Забыться.


Вошёл в дальнюю комнату квартиры-овощехранилища. Таблеток здесь не видно.


«Так-так-так. Маша — заражена. Умрёт или станет "первой"? Как? Как мне её… от неё избавиться?»


«Может, попробовать свалить сейчас? Убежать? Но как?»


Вышел в другую квартиру.


***

«Сашка-Сашка, похоронил меня уже!»


Маша чувствовала, что вся пылает. Температура? Нет, зараза. Клеточка за клеточкой зараза отбирала это тело у той, что с рождения считала его своим.


«Чёртовы америкосы».


«Или немцы».


«Ну, а может, и китайцы».


«И англичане ещё сто процентов здесь замешаны».


«А французы?»


«Наверное, нет. Хотя им тоже есть за что мстить!»


— А почему я, собственно, сижу? Всё же готово, — прошептала и развела руками.


Собрала банки в тазик. Одну обвязала тонкой тряпкой так, чтобы получился длинный хвост.


Сунула подмышку гитарку-негитарку.


Встала.


Реальность чуть-чуть пошатнулась. Расплылась. Мигнула красками. И такой примерно и осталась. То есть, чуть-чуть не той, какой должна быть.


Ещё одна судорога прощупала тело.


Вздохнула и поняла, что процесс пошёл...


«Как же хочется пить! Так сильно хочется, что я даже забываю об этом!»


Вернулся Саша.


Посмотрел на заражённую как на незнакомку. Как, когда устраиваешься на новую работу, и тебя просят зайти в такой-то кабинет, что-то узнать у того-то, кто сидит там-то. А ты пока идёшь, забываешь — и где он сидит, и его фамилию, и что нужно спросить. Заходишь в кабинет. Смотришь на людей. Они — на тебя. Ты раскрываешь рот. Начинаешь нести какую-то белиберду, пытаясь вспомнить, для чего ты здесь. Так тебя и запоминают, как идиота. Или как весельчака. Зависит от того, куда попадёшь.


Так посмотрел на неё Саша.


Протянул на ладони несколько таблеток и пакетик с жаропонижающим. Что за таблетки, непонятно.


Маша нахмурилась:


— Сссс, — и из-за боли тут же расслабила мышцы лица.


— Давай заварю тебе эту штуку?


Недоверчиво посмотрела на пакетик. С виду — невскрытый.


Саша встряхнул его, и послышался шелест порошка по фольгированным стенкам водонепроницаемого прямоугольника.


— Точно легче станет. Давай в компоте прямо?


Она всё ещё ничего не отвечала и смотрела на пакетик. Мужчина скептически нахмурил брови, бросил таблетки на диван и вышел в кухню.


Маша за ним.


Взял кружку.


Налил компота.


Женщина вновь почувствовала, как сильно хочет пить. Даже губы пересохли, покрылись тонкой белой коркой сухой кожи.


Вскрыл пакетик. Высыпал белый порошок в розовый компот. Бросил в кружку ложку. Начал размешивать.


— Холодный. Поэтому, наверное, растворится хуже.


Маше было уже всё равно, так ей хотелось утолить жажду.


Взяла кружку. Выбросила ложку. Выпила всё до последней капли.


— Налей ещё!


— Пакетик был один…


— Да я пить хочу просто.


— Ааа.


Налил. Подал. Выпила. Швырнула кружку на стол.


Взяла тазик с банками. Пошатываясь:


— Пошли, хип-хопер.


«Что ж за лекарства ты мне нафиг принёс, Санчес-панчес? Впрочем, уже...»


***

Вошли в соседнюю квартиру. Ту, что выходила окнами на Кирова. К дому Саши.


Переглянулись, когда почувствовали неладное.


Слишком много дыма.


— Твою мать! — мужчина рванул к балкону.


Маша хотела крикнуть, чтобы не высовывался, ведь «трупники» заметят. Но потом поняла, что ей уже всё равно. Да и сил не было. Хотелось только отомстить. Ради этого и тащила банки с бензином.


***

Когда она вышла на балкон, увидела, что горит Сашин дом.


Закашлялась.


Много дыма.


Гудение огня.


Треск. Щелчки. Хлопки.


Глухие взрывы.


Пылала вся правая сторона улицы вверх по Кирова. Слева, на перекрёстке «Оптики», огонь почему-то немного приостановился. В низине. Возможно, потому что с Нормандии-Неман дул пусть и слабый, но всё же ветерок и гнал пламя в другую сторону. Может, мусор и листва на перекрёстке не просохли и плохо схватывались огнем.


Неизвестно.


— Как же всё загорелось?


Видимо, огонь пошёл от дома Маши. По сухой траве добирался до машин. Сначала загоралась резина и пластмасса. Начинало вытекать горючее. Взрывались бензобаки. Топливо растекалось и помогало огню распространяться во все стороны, особенно вверх по улице. Хотя должно было быть наоборот. Гравитация.


— Почему всё пошло гореть вверх? Лучше просохло сверху?


Дорога, заставленная брошенными машинами, полыхала. Те вспыхивали одна за другой.


Лужи горящего бензина. Огонь разбрызгивался от лёгких взрывов баков и покрышек ещё не вспыхнувших автомобилей. Так загорелась другая сторона улицы.


И Сашин дом.


Под его окнами и с дальней стороны здания стояли пять или шесть машин. Они горели. Пламя перебросилось на первый этаж. Раньше там было ЖЭУ. Деревянные окна, где-то заколоченные фанерой или чем-то похожим.


Горел уже весь первый этаж, часть второго, и занималась квартира посередине дома на третьем.

Сашина квартира. Или соседей.


Из-за дыма разобрать не получалось.


Соседние здания тоже уже горели.


Маша посмотрела вниз.


Первый этаж её собственного дома схватывался…


***

У него всегда было такое чувство, что расставание с семьёй не навсегда. Точно знал, что ещё увидит своих.


Что всё будет «так же».


Просто железобетонная уверенность. Как, наверное, у лихачей, за две секунды до смерти считавших, что проскочат на легковушке между фурами на слякотной дороге. Просто был уверен, что с ним такое не может произойти. Ну это же он, а не кто-то другой.


А теперь тот самый «кто-то другой» — это он.


***

Саша выскочил с балкона, едва не сбив Машу с ног. Рванул в подъезд, намереваясь бежать к своим.


Вся улица полыхала. Пожар распространялся по каким-то странным законам огня.


Дыма становилось всё больше.


Маша поставила тазик на пол балкона. Её затея провалилась.


Саша что-то крикнул сзади, но она не обратила внимания.


Всё и так было ясно.


Его семья уже погибла. Если они не сгорели, то задохнулись от дыма. Бежать туда бесполезно. Да и как? Но для Маши и всё остальное уже было бесполезно.


— С другой стороны, почему нет?


Зачем ей все эти банки? Она собиралась оклеить гитарку-скрипку пятилитровыми бутылками из-под воды. Включить музыку. Сбросить вниз. Бутылки смягчили бы падение игрушки.


«Трупники» прибежали бы на звук. Она закидала бы их банками с бензином. И сожгла бы к чёртовой матери столько неживых, сколько бы смогла.


Но теперь скидывать гитарку некуда. Бензиновые банки бросать тоже. Внизу и так всё горит. Поэтому Маша просто нажала кнопку «Вкл». И к гулу пожара добавился мерзковатый визг синтетических звуков.


— Может, с крыши будет лучше слышно? И кто-то из этих всё-таки сюда прибежит?


***

Выбежав в подъезд, Саша увидел на лестнице «бывшего». Тварь поднималась на площадку между вторым и третьим.


— Маша! — крикнул назад в квартиру. — Здесь твои.


«Тот» наконец-то добрался до сока.

Показать полностью
29

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину

От мистического фэнтези до мрачного хоррора

1. Милости просим, леди Смерть! (англ. "Come, Lady Death") Питер С. Бигл

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

Эту подборку решила начать с прекрасного рассказа с оригинальной идей, смотрите сами: бал со смертью,  старый Лондон, Атмосфера магического/фэнтезийного и мрачновато-сказочного  - неет, мимо такого я не смогла пройти - завораживающий рассказ со стилистикой, близкой к поучительной притче, с любопытным образом самой Смерти (никаких старух в черном одеянии с косой), финалом, который оказался не очевидным, как можно было сначала предположить, ну и что по мне - таким же красивым, содержанием, как и само название.


"— Смерть, как вся мало-мальски приличная публика, без сомнения, живет в Лондоне... Если поразмыслить, то, право же, странно, как это мы до сих пор не раскланиваемся на улице.

— О нет, миледи, вы заблуждаетесь! Смерть живет среди бедняков. Смерть живет в самом узком и грязном переулке города, в мерзкой, кишащей крысами лачуге, где пахнет… пахнет… Смерть живет среди бедняков и навещает их изо дня в день, ибо Смерть для них — единственный друг." (с)


Время чтения: 36 минут

Под какое настроение: потанцевать со Смертью на балу

Жанр: Магический реализм, Фэнтези

Аннотация: Вот уж поистине гордость и предубеждение: пригласить на бал саму Смерть. У аристократов свои причуды, подавай им чего-нибудь эдакого.

Но раз уж пригласили, будьте добры принять Её такой, какая Она есть. Соизвольте выполнить все Её условия.



2. "Праздник" Г. Ф. Лавкрафт

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

Это, конечно, не канун Дня Всех Святых, но праздник занятный.

Лавркафтовские миры точно помогут создать мрачную атмосферу - читая "Праздник", становишься свидетелем таинственного и жуткого древнего ритуала, с ужасом наблюдаешь за обстановкой и существами в подземельях под храмом вместе с главным героем, так как Лавкрафт мастер создавать такую атмосферу, которую неизбежно прочувствует читатель


Время чтения: 22 минуты

Настроение: лавкрафтовское, таинственное

Жанр: Ужасы

Аннотация: Маленький рыбацкий городок, затерянный на морском побережье. Туда, подчиняясь зову предков, прибывает молодой человек на праздник Рождества. Праздник, который на самом деле гораздо старше Вифлеема и Вавилона, который уходит корнями в доисторическую эпоху. Праздник, который в этом городке знают как Юлтайд – запрещённый праздник языческих божеств.


3. "Заколоченное окно" Амброз Бирс

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

Мрачный, трагичный, с концовкой, над которой в ужасе размышляешь после прочтения.

Антураж одинокой хижины в лесу, легенды, рассказанной от одного другому, создают атмосферу страшной истории. Самое то почитать в Хэллоуин. Но эти ужасы без мистики.


Время чтения: 9 минут

Под какое настроение: мрачное

Жанр: Ужасы

Аннотация: Хижина Мэрлока стояла в лесу. Жена его с легким сердцем делила все выпавшие на его долю опасности и лишения. Когда после тяжелой лихорадки жена Мэрлока умерла, он погрузился в оцепенение. Сидя в темноте у стола над трупом жены, Мэрлок задремал и проснулся лишь от шума борьбы. Стол был пуст...



4. "Черный кот" Эдгар Аллан По

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

Рассказ, который пугает своей гнетущей и даже шизофренической атмосферой.

Последовательная история безумных событий (таких же безумных, как и сам главный герой) одного пристрастившегося к вину человека, без особого смысла и морали, а с особым Эдгаровским настроением.


Время чтения: 18 минут

Под какое настроение: мрачно-депрессивное

Жанр:  Ужасы , Мистика

Аннотация: В камере смертников безымянный рассказчик пишет историю распада собственной личности, уверяя читателей, что он пребывает в здравом уме, не смотря на дикость излагаемых им фактов.

История отправляет вас на много лет назад, когда рассказчик обладал мягким характером, любил животных, особенно кошек и собак, которых считал более верными друзьями, чем окружающих его людей. Рассказчик женится на юной девушке, разделяющей его нежность к братьям нашим меньшим. Среди птиц, золотых рыбок, кроликов, он особенно выделяет своего любимца – умного и величавого черного кота по имени Плутон.

Все меняется, когда в жизни рассказчика появляется еще одна сильная страсть – алкоголь.



5. " Кентервильское привидение" Оскар Уайльд

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

Хэллоуинская подборка без привидений - не подборка.

А это еще и замечательная сказка с классической английской эстетикой и тонким юмором.

Главный персонаж - привидение лорда Симона де Кентервиля, за ворчливым нравом которого в прошлой жизни водились грешки, а теперь он - 300-летний неупокоенный призрак, с ролью которого успешно справлялся все это время, пока его замок не купила новая семья. Теперь современные материалистичные американцы сами наводят ужас на старого духа аристократа.

И только у юной Вирджинии завязался диалог с привидением. Вот только вскоре она исчезает...


Время чтения: 56 минут

Под какое настроение: расположенное к английским сказкам о призраках с чашечкой чая Эрл Грей за чтением :)

Жанр:  Готическо_юмористическая_волшебная_сказка

Аннотация: Американский посол мистер Отис покупает в Англии замок, о котором ходят легенды. Покупает вместе с мебелью и фамильным привидением. Злобный дух намерен вволю покуражиться над новыми хозяевами, но не тут-то было: Отисы - та ещё семейка!


6. "Демон"/"Женщина-демон" ("Demoness") Танит Ли

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин

"Ее любовь была всепоглощающей, она съела бы его, если б могла. Такой была ее любовь." ("Демон" Танит Ли)


Рассказ, с привкусом баллады, вызвал неоднозначные эмоции, пронесся мимо как туманный сон и показал историю о рыцаре, чьим проклятьем стала женщина-демон, одержимая любовью.

У меня возникли ассоциации с Андерсеновской русалочкой, только в стиле "дарк" и в мистической аранжировке.


Время чтения: 20 минут

Настроение: лирическое, печальное, поэтичное

Жанр: Фэнтези, Мистика

Аннотация: На берегу моря стоит башня. Белая башня принадлежит женщине, цвет которой — белый: белые лицо и руки, белые одеяния, белые скалы у берега моря. И только её волосы кроваво-красного цвета. Она ждёт рыцаря. И когда этот рыцарь войдёт в её башню, она подарит ему неземную любовь, а взамен заберёт его разум и силы, он же заплатит за это жизнью. А потом она опять будет ждать, целыми днями глядя на море.

Но однажды всё пошло по-другому.



🎃 Если вы подозреваете, что наши книжные вкусы сходятся - заходите в мой телеграмм-канал: Книжный уют, туда я публикую рассказы и книги, которые мне нравятся, не то чтобы каждый день, но почаще, чем сюда)

Подборка мрачных рассказов вдогонку уходящему Хэллоуину Что почитать?, Мистика, Ужасы, Мрачное, Длиннопост, Конкурс на Хэллоуин
Показать полностью 6
198

Когда приходят кошмары

В ту ночь я впервые с этим столкнулся. Жена была на работе, а сын спал в другой комнате. Проснувшись часа в два ночи, я захотел по нужде и отправился в туалет.

- Черт возьми! - непроизвольно вырвалось у меня, когда я увидел стоящий в темноте в коридоре детский силуэт. Это был мой шестилетний сын, Данил. Слегка пошатываясь, он стоял на месте и не двигался.

- Данил, ты что здесь делаешь? - спросил я, и ответом мне была тишина. Подойдя к нему вплотную, я внимательно посмотрел на его лицо. Глаза были открыты, взгляд уткнулся в одну точку.

"Ходит во сне," - понял я. Около года назад такое уже было, только тогда я не видел своими глазами, как это происходит, а лишь нашел Данила спящим за столом на кухне. Теперь вот увидел...

Осторожно придерживая сына руками, я повел его к кровати, так как нельзя резко будить человека, пока он находится в таком состоянии.

- Под кроватью, - слегка невнятно пробубнил он, не просыпаясь.

- Ты будешь спать на кровати, Данил. Не под кроватью, - тихо сказал я, понимая, что он спит и не слышит меня.

- Под кроватью кто-то есть, - пробормотал он, после чего со стороны моей комнаты послышались какие-то шорохи.

"Совпадение, просто совпадение," - мысленно пытался я унять появившийся страх. Положив Данила на кровать в его комнате и укрыв его одеялом, я прислушался. Шорохи в этот момент затихли.

Осторожно пройдя в свою комнату, я ничего там не увидел и прислушался. Стояла полная тишина.

Включив свет, я заглянул под кровать, а затем осмотрел все вокруг. Ничего не обнаружив, я решил, что мне просто показалось, и лег спать.

Несмотря на все странности, сон пришел довольно быстро. Но спустя какое-то время меня разбудил непонятный шум, раздавшийся поблизости.

Сквозь полусонную завесу вместе с прочими звуками до меня дошел голос моего сына:
- Пап, смотри сюда!

Окончательно проснувшись, я открыл глаза. Шкаф был открыт, а по всей комнате была разбросана одежда. Протирая сонные глаза, я пытался понять, что здесь произошло.
"Наверное, Данил лунатил и все тут раскидал," - пронеслось в голове.

- Пап, - раздался из коридора его голос, а затем и смех.

Поднявшись с кровати, я увидел в темном проеме двери силуэт Данила, который вдруг рванул в сторону кухни, громко засмеявшись.
"Это он во сне так?"

В груди появился сильный страх, и я отправился вслед за сыном. Мои пальцы нащупали выключатель, и на кухне зажегся свет. Там никого не было.

Почесывая голову, я в недоумении стоял и смотрел по сторонам. Пока мой разум старался понять, куда делся Данил, сверху внезапно раздался смех.

Надо мной на потолке находился мой сын, который, радостно улыбаясь, сказал:
- Ты нашел меня.

Остолбенев от ужаса, я наблюдал, как он, ухмыляясь, смотрит на меня. Через пару секунд Данил с радостью в голосе крикнул мне:
- А теперь прячься ты. Я считаю до десяти и иду искать.

В его широко открытых глазах всплыло маниакальное безумие и, задыхаясь от возбуждения, он прошипел:
- Но я обязательно тебя найду.

В этот момент я что есть силы побежал в комнату Данила, сам не знаю, почему именно туда. Оказавшись там, я рывком захлопнул дверь и только тогда посмотрел на кровать. На ней, тихо сопя, спал мой сын.

В еще большем недоумении я сел рядом с ним на кровать и думал, что же мне делать. Вскоре из кухни раздался громкий радостный вопль, сопровождаемый смехом:
- Я иду искать!

Сразу после этого послышались шаги, которые невообразимо быстро приблизились к комнате. Буквально спустя секунду они остановились за дверью, и оттуда послышался веселый смешок.

Находясь под действием огромного страха, я неосознанно начал отползать назад на кровати и этим потревожил спящего Данила. В момент его пробуждения смех в коридоре осекся, и раздался громкий звук падающего на пол тела.

- Пап, мне приснился страшный сон, - сказал мой сын и вцепился в меня трясущимися руками.
- Что?.. Какой сон? - я находился под действием не менее сильного страха, чем он, но все же старался сохранять спокойствие.

- Мне приснилось, что за тобой гнался он! - в ужасе сказал мне Данил.
- Кто "он"? - спросил я, абсолютно не понимая, что сейчас происходит.

- Тот, кто притворяется человеком! - на глазах сына появились слезы. - Мне снилось, что он играл с тобой в прятки, а ты не мог его найти. Но потом ты все-таки нашел его на потолке на кухне, и тогда уже он пошел искать тебя. А ты испугался и прибежал сюда.

- Это... - мне было очень сложно пересилить свой страх. - Это был просто сон.

- Тот, кто притворяется человеком, хотел сделать тебе больно! - плача, объяснил мне Данил. - Помнишь, я рассказывал тебе, что один раз мне приснилось, как он поиграл с нашим соседом?

Было чертовски сложно унять дрожь в руках. Я вспомнил, что месяц назад соседа нашли мертвым у себя в квартире. По оффициальной версии он подскользнулся и неудачно упал... Настолько неудачно, что это стало последним падением в его жизни.

- Не волнуйся, - сказал я своему сыну и лег рядом с ним на его кровать. - Это просто плохой сон. Хочешь, я посплю сегодня с тобой?
- Да, - он вытер рукой слезы и крепко вцепился в меня.

"Мне страшно, как и тебе, Данил, - думал я. - Ведь я пережил все, о чем ты мне рассказал, в реальности..."

Тогда я еще не понял до конца, что все это значит. Но немного позже у меня уже было безумное предположение, которое к несчастью оправдалось.

В тот момент, когда я случайно разбудил Данила ночью, то существо за дверью испустило дух, рухнуло на пол и пропало. На утро я не нашел ничего кроме разбросанных по моей комнате вещей.

Это случалось довольно редко, однако, каждый раз это был настоящий ужас. По неизвестной причине частью реальности становились только самые страшные сны моего сына. И хотя все жуткие существа исчезали с его пробуждением, причиненные ими последствия оставались... Этих существ мы прозвали Кошмарами.

Кошмары бывали самые разные - как весьма безобидные создания, которые могли только лишь напугать, так и очень опасные и агрессивные существа, обладающие большой силой и скоростью.

Тот, кто притворяется человеком, которого я тогда встретил, является одним из самых худших Кошмаров. Не сразу понимаешь, что разговариваешь не с сыном или женой, а с чудовищем, отчего становится по-настоящему страшно, особенно осознавая то, что это существо может без труда порвать любого в клочья, если захочет.

После визитов Кошмаров часто приходится покупать новые вещи, так как старые становятся повреждены или уничтожены, а также проводить тщательные уборки в квартире.

Нам пришлось дважды полностью заменять всю проводку из-за Того, кто приходит из пепла. Когда он появляется, работающие в комнатах лампы взрываются, а все линии электропередач полностью выгорают. Все, к чему он прикасается, обугливается и покрывается золой. Его горящие пламенем глаза всегда жадно осматривают окружающую обстановку в поисках предметов, поджечь которые легче всего.

Иногда первоначальное представление о Кошмаре может быть ошибочно. Однажды я нашел отклеившиеся следы на обоях в форме ладоней рук и лица, будто со стороны стены кто-то прислонился к ним. Данил сказал, что это Тот, кто прячется в стенах, осматривал комнату. Подумав, что это существо может только прятаться и наблюдать за нами, я решил, что оно не представляет опасности...

Но мое мнение изменилось, когда одной ночью рука, выскочившая из стены, вцепилась в мое предплечье. Мертвая хватка сдавливала мою руку сильнее с каждой долей секунды, пока я не услышал хруст и не почувствовал адскую боль. Мои крики разбудили Данила, и от чудовища остался лишь выпуклый порванный кусок обоев.

Наверное, все думают, что в таких ситуациях сразу же приезжают военные и ученые, которые силой забирают необходимый им "объект" для опытов и экспериментов. Но на самом деле никому это было не нужно. Скорее всего большая часть людей воспринимала это, как бред сумасшедшего... даже учитывая мощные электро-магнитные импульсы, сгоревшую проводку, деформацию стен и прочие странные вещи, происходящие тут.

Мы пытались что-нибудь сделать с этим, но у нас ничего не получалось. На вопрос о том, откуда Данил берет названия для этих существ, он отвечал, что просто знает, как их называть, как только видит во снах.

Кошмары с каждым разом становились все хуже, и в один день случилось страшное...

Я вернулся поздно с работы, где был полный завал, и увидел, что жены нет дома, а сын сидит в страхе под одеялом у себя в комнате.

- Привет, Данил, - спросил я, положив на него руку. - Что случилось?
- Приходил он, - сквозь слезы ответил сын.
- Кто "он"? - я осторожно снял одеяло с Данила, который, плача, смотрел на меня.
- Он сделал маме больно.
- Что? - страх, печаль и беспокойство мигом одолели меня. - Где она? Что с ней?
- Она скоро будет здесь.

- Фух, - мне стало гораздо лечге и уже громче я спросил у сына:
- А кто это приходил-то?
- Тише, - Данил судорожно замахал мне руками. - А то нас услышат.
- Кто услышит? - не понял я.
"Они ведь все исчезают, если он просыпается, так в чем же дело?"

- Милый, я дома, - раздался из коридора знакомый голос. Я встал и собирался пойти туда, но Данил крепко схватил меня за руку и испуганно прошептал:
- Не иди туда! Нам нужно спрятаться!
- Почему? Ты так и не сказал, кто приходил и что случилось с мамой.
- Приходил Тот... - сын осекся из-за шагов, которые послышались недалеко от комнаты. Они звучали так, будто тот, кому они принадлежали, только учился ходить. С неуклюжим топанием, шеркая по ковру ногами, к нам кто-то приближался.
- Тот, кто воскрешает мертвых, - закончил Данил и закричал, когда дверь в комнату резко открылась от сильнейшего удара, а в проеме показался труп мамы.

Показать полностью
42

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года

Надвигается самый страшный праздник в году, а по совместительству — один из самых атмосферных. Ведь только празднующие Хэллоуин могут решить, будет ли это веселый карнавал или что-то действительно пугающее. Для любителей второго пути, а также тех, кому мало одной ночи в году, предлагаем тематическую подборку пугающих книг, вышедших на русском за последнее время. Но не простых, а мистических, про то, как истончается грань между мирами и монстры становятся ближе. После таких книг тянет засыпать с ночником, чтобы никто не подкрался к вам в темноте. Вы уже готовы услышать голоса в плаче октябрьского ветра? Тогда давайте бояться вместе.

«Полный газ» Джо Хилл

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года Книги, Ужасы, Литература, Длиннопост, Подборка, Что почитать?, Мистика, Хэллоуин

Джо Хилл — признанный мэтр жанра ужасов, которого прославила малая форма. Так что сборник рассказов, написанных этим автором в разные годы — настоящая шкатулка с сокровищами. Здесь и мрачные сказки для взрослых, и по-настоящему пронзительные и тяжелые истории, триллеры, детективы, постапокалипсис… Вступительное эссе во многом задает сборнику настроение, чуть лучше открывая нам внутренний мир самого автора. Когда понимаешь, из-за чего он пишет и где пытается оказаться, между рассказами выстраивается невидимая связь.

Этот сборник здорово читать понемногу, чтобы распробовать послевкусие каждого рассказа. Впрочем, можно и познакомиться со всем текстом быстро, чтобы выбрать любимое и однажды перечитать. А перечитать наверняка захочется, рассказы Джо Хилла — вещи тонкой огранки, которыми тянет восхищаться снова и снова. Здесь задаются важные нравственные вопросы, а повороты держат в напряжении, делая финал непредсказуемым и удивительным. И да, в «Полном газе» видно наследника Стивена Кинга, а две истории написаны с ним в соавторстве. Но все-таки, несмотря на все эксперименты и то, что некоторые рассказы ждали публикации более 10 лет, авторская интонация Хилла чувствуется отчетливо. А значит, это будет настоящий праздник для тех, кто любит литературу ужасов со свежей подачей.

«Космология монстров» Шон Хэмилл

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года Книги, Ужасы, Литература, Длиннопост, Подборка, Что почитать?, Мистика, Хэллоуин

История, рассказанная младшим ребенком семьи Тернер о своих родных и монстрах, которыми они одержимы. Лавкрафтианские мотивы на изнанке обыкновенного американского аттракциона, представляющего из себя дом с привидениями. Эта книга особенно хороша тем, что объединяет мотивы страшной сказки, семейные тайны и психологическую глубину. Каждый герой чего-то боится. Каждый герой что-то скрывает. Это в той же степени грамотная драма, в какой история реальный монстров.

Почему одно и то же чудовище приходит к матери, одной из двух дочерей и сыну? Что будет, когда сын решится пустить его в дом? И как настоящие монстры связаны с метафорическими? Это лишь немногие из вопросов, которыми будет задаваться читатель «Космологии монстров». Тяжелую атмосферу книги можно буквально резать ножом, а в сюжете имеется любопытная детективная составляющая, он неторопливо и неотвратимо движется к корню всех тайн. И все это в окружении классики жанра ужасов, ведь персонажи буквально живут выдуманными кошмарами.

«Подменыш» Виктор Лаваль

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года Книги, Ужасы, Литература, Длиннопост, Подборка, Что почитать?, Мистика, Хэллоуин

Еще одна пронзительная история про семью, но на сей раз главным героем становится самый «нечуткий» к потустороннему персонаж. Да, Аполлону Кагве в юности снились странные повторяющиеся сны, с тех пор, как его отец пропал. Да, когда он становится отцом сам, эти сны возвращаются. Но когда его жена заявляет, что младенец в колыбели — не их ребенок, первым делом он думает о послеродовой депрессии. Но холодность Эммы превращается в безумие, а потом они с ребенком исчезают из жизни Аполлона. Он абсолютно потерян.

Чтобы найти их и понять, что Эмма имела в виду, герою предстоит пройти долгий путь, как реальный, так и мистический. Это одновременно и путешествие в глубину времен, дорога к прообразам. В основе сюжета Лаваля лежат совершенно архетипические вещи. Но отчасти, пожалуй, именно это делает его особенно жутким. Жители больших городов — все еще беззащитные люди за тонкими стенами, а необъяснимые вещи продолжают происходить. И если родительская любовь переходит в одержимость, с точки зрения мифа это может быть как ужасающей опасностью, так и единственным спасением.

«Ночные видения»

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года Книги, Ужасы, Литература, Длиннопост, Подборка, Что почитать?, Мистика, Хэллоуин

16 рассказов, сюжеты которых выстроены вокруг о пугающей атмосферы Хэллоуина. Время ритуалов, когда слабеет грань между мирами, и нарушение негласных правил грозит обернуться бедой. Впрочем, книга немного расскажет вам о том, чего делать не стоит. Между строк слышен стук костей на день мертвецов и горят огни холодного Самайна. Это разные авторы описывают время перехода на темную сторону, собирающее свою дань.

В общем, когда расходятся дети в нелепых костюмах, собирающие сладости, начинается настоящее веселье. Вот только веселиться будут уже не люди, они лишь игрушки в руках тех сущностей, которым так редко удается порезвиться всласть… Это необычная атмосфера праздника, но тем, кто любит отмечать Хэллоуин, почти без сомнений понравится. Можно даже устроить вечер чтений!

«Новые страхи»

Что почитать на Хэллоуин: хорроры 2020 года Книги, Ужасы, Литература, Длиннопост, Подборка, Что почитать?, Мистика, Хэллоуин

Название этого сборника идеально выражает то, чем он наполнен. Это истории о страхах нового времени, которые таятся в повседневной рутине жителя XXI века. О том, что в мелочах все еще может крыться хтонический ужас, что безопасности не существует, это лишь иллюзия, которую мы создаем для себя. В мире остается слишком много необъяснимого, перед чем человек абсолютно беззащитен. И, возможно, необъяснимое уже идет по вашим следам…

Каждый рассказ «Новых страхов» пробирает до костей демонстрируя, насколько зыбким может быть мир, окружающий нас каждый день. Это мистика городов, актуальная и потому заставляющая мурашки бежать по спине. Истории о том, что страх вечен. И истории о том, что страх — и есть главный враг.

Материал подготовлен редакцией издательства интеллектуальной фантастики fanzon.

Показать полностью 5
176

Зазеркалье

До отчаяния человека могут довести разные вещи: банкротство, предательство, лишний вес, служба поддержки сбербанка, но хуже всего до отчаяния доводит одиночество.

Вадим Анатольевич был одинок уже очень долго. Так долго, что когда кондуктор протягивала руку, чтобы взять плату за проезд, он, точно старый пёс, подставлял свою лысую голову, чтобы его погладили. Обычно за такие ласковые выпады его, точно собаку же, из троллейбуса и изгоняли.


Вадима Анатольевича жена оставила около десяти лет назад. Причиной тому был новый фильм с Робертом Паттинсоном в главной роли. Жена требовала от Вадима, чтобы тот сделал пластическую операцию, ну или хотя бы отрастил волосы. Но сколько бы ни натирал Вадим Анатольевич голову перцем и крапивным раствором, а волосы расти отказывались. Пластические операции в их городе делались только поздним вечером — в темных переулках и возле рюмочных. Но так как Вадим работал в ночную смену, попасть к «докторам» ему не удавалось. О том, что когда-то жена мечтала о Брюсе Уиллисе, она и слышать ничего не хотела. Женщина ушла, оставив в душе Вадима большую рану, которую он десять лет лечил в клубе анонимных жертв Голливуда.


Мужчина потерял веру в себя, стал нелюдим и купил себе спиннинг.

Рыбу Вадим ловил хорошо, но золотую так ни разу и не подсек, зато однажды вытащил со дна реки зеркало.

Вещица была красивая, судя по окантовке и толщине стекла — древняя, и явно имела некоторую ценность.


— Двести пятьдесят, — озвучил стоимость продавец антикварной лавки, крутя в руках таинственный предмет.


— Тысяч?! — обрадовался Вадим и почувствовал, как в груди зародилась какая-то щекочущая надежда.


— Рублей, — с насмешливым выдохом ответил мужчина. — Минус НДС, итого двести.

Вадим Анатольевич был прост как табурет и крайне доверчив. Облапошить его мог любой, кто закончил три класса средней школы. Он уже хотел совершить сделку и на вырученные средства купить прикормку, но вдруг что-то кольнуло его в бок, да так сильно, что он передумал и понес зеркало домой.


Водрузив реликвию на кухонный стол, он долго вглядывался в мутную гладь стекла, которая искажала изображение так, что вместо брутального героя ретро-боевиков Брюса Уиллиса на Вадима таращился болезненного вида Пригожин.

Смотрел Вадим в зеркало, смотрел… И что-то в сердце его ёкнуло, загорелось недобрым пламенем. Вспомнилось ему почему-то детство, пионерские лагеря, дискотеки под открытым небом, зубную пасту на лицах своих товарищей и ночные шалости.

В те времена, когда детям радость дарила не usb-колонка, а водяная, телефоны были не мобильные, а таксофонные, а вместо вейпа школьники давились окурками «примы», от которых уши скручивались в трубочку, вечерние утехи в лагерях имели совсем иной характер, нежели сейчас.


В полночь, зашторив окна, дети собирались перед зеркалом, рисовали губной помадой лесенку из тринадцати ступеней и дверь на самом верху. Зажигали свечу и, держа в дрожащих руках игральную карту, призывали пиковую даму. Сути вызова данного персонажа Вадим Анатольевич не помнил, в данный момент его совсем не интересовала мистическая составляющая данного процесса, и гораздо больше привлекало слово «дама».

Без женского тепла мозг бедолаги огрубел, закис и был готов на любые, даже самые абсурдные решения. И он решился.


Красной помады в доме рыбака не водилось, зато был острый кетчуп чили, который хранился в холодильнике больше трёх лет. Есть его всё равно было невозможно, а выкидывать жалко.

Игральные карты Вадим Анатольевич приобрёл в местном киоске. Мужчина долго выбирал между колодами с классическими рисунками и эротическими. С одной стороны, ему хотелось, чтобы женщина была скромна и воспитана, создавала в доме уют, была умна и целомудренна. С другой — он так изголодался по женской ласке, что готов был на что угодно, лишь бы снова почувствовать себя мужчиной, самцом. В общем, выбор был очевиден.

Свечи он взял в том же киоске. Это были свечки для торта в виде цифры «20», именно такой возраст, по мнению Вадима, был наиболее подходящим для волшебной нимфы.

Весь день Вадим готовил, убирал, стирал, гладил. В общем, готовился к приходу волшебной гостьи. Кое-как дождавшись ночи, Вадим в нетерпении зашторил окна, зажег свечу и, положив перед зеркалом игральную карту, принялся рисовать ступени. Кетчуп ложился на зеркальную поверхность неохотно, постоянно размазывался и отваливался, упаковка то и дело издавала не самые приятные звуки. Но спустя десять минут картина всё же была завершена. Вадим Анатольевич, прочистив горло, принялся произносить заклинание.


— Пиковая дама, приди! — повторил он три раза застенчивым голосом, словно его кто-то подслушивал, а в конце жалостливо так добавил: — Ну, пожалуйста!


Послышался треск, пламя свечи задергалось, игральная карта сорвалась с места, закружилась в воздухе и, врезавшись в зеркало, исчезла.


Раздался стук в дверь. Вадим хотел было сорваться с места, чтобы открыть нежданным гостям, но тут понял, что звук идет не из коридора, а из зеркала.


Это было невероятно. Одновременно с челюстью Вадима Анатольевича распахнулась нарисованная им дверь. Из нее вышло что-то маленькое и кругленькое. Разглядеть во мраке девушку было сложно, но, к сожалению Вадима, он заметил, что голыми у неё были только ступни. Дама сперва спускалась медленно по ступеням, но, сделав пару шагов, перешла на бег и… Кажется, материлась.


Добежав до самого низа, она вытерла ноги о подол черного платья и вдруг стала разрастаться. Да так стремительно, что в итоге только одно её лицо заняло большую часть зеркала, которое самому Вадиму было по пояс.


Вадим Анатольевич ожидал увидеть молодую симпатичную девушку, а по факту — перед ним была копия его учительницы математики из школы и, судя по всему, лет ей было столько же.


— Чего надо? — заговорила она хриплым басистым голосом, от которого по всей комнате исходило эхо.

— З-з-з-драсте, — произнес в ответ дрожащим голосом Вадим.

— Забор покрасьте! Чего, говорю, призывал?

— Так я это… Познакомиться хотел, — мялся он, сомневаясь в правильности собственных слов.

— Дама, фамилия моя Пик, но можно просто — Дама, — представилась женщина и, достав откуда-то сигарету, принялась прикуривать её от свечи.

— Вадим Анатолич, но друзья зовут меня просто — Анатолич.

— Угу. Так и чего, собственно, ты меня вызвал? Не просто же поздороваться.

— Н-н-ет, что вы. Я, честно говоря, представлял вас немного иначе.

— Это как же? — вскинула женщина одну бровь и выпустила в воздух струю дыма. Вадим закашлялся, сам он никогда не курил из-за астмы.

— Ну… Помоложе, постройнее, как на картах, — неуверенно произнес он.

— А ты хам, Анатолич. Я, между прочим, на карты эти позировала две тысячи лет назад, а то, что ты в киоске купил, так это вообще стыд и срам. Подобных «дам», я тебе скажу, можно и без зеркала призвать, достаточно иметь сто долларов в кармане и свободную квартиру на полчаса.

Вадим покраснел.

— Да ты и сам вообще-то не Вин Дизель, — продолжила дама, разглядывая рыбака.

— А вы с ним знакомы?!

— Конечно. Откуда, по-твоему, у него такая известность?

— Талант?

— Шмалант. Любой, кто достиг звездных высот, нашел одно из зеркал и призвал меня. Я, если ты не в курсе, исполняю желания. Не за бесплатно, есстестно. Так чего же ты желаешь? Только помни: желания имеют свойство исполняться. Лучше трижды подумать, прежде чем произносить вслух.


Анатольевич смотрел на докурившую в зеркале женщину, которая тушила свою сигарету о его стол. Понимая, что расплачиваться ему особо нечем, да и женщина вроде идёт на диалог, а ужин уже стынет, выпалил:


— На свидание хочу вас пригласить.

Женщина вдруг закашлялась.


— Ч-ч-ч-чего? — захлебываясь собственными слюнями, спросила она.


— Пригласить вас желаю! На свидание! — более уверенно сказал мужчина, поправляя галстук.


— Меня? На свидание? — женщина внимательно оглядела Вадима. — Ну, вроде ничего такой

Валетик. Черт с ним, давай попробуем, а то я тоже засиделась в зазеркалье, — заулыбалась Дама. Голос её стал более игривым и звучал на полтона выше. Она отошла вглубь зеркала и попыталась поднять ногу, чтобы переступить через межпространственный порог.

Нога вышла из зеркала, следом за ней начал пролазить таз. Женщина пыхтела, матюгалась, а потом позвала на помощь.


— Ну чего ты там стоишь? Помоги мне, Анатолич!


Вадим схватил женщину за ногу и начал тянуть изо всех сил, но таз отказывался пролезать в зеркало. Женщина начала кричать ещё громче.

Как ни старались они, а всё без толку, не смогла Дама пробраться в мир людей.


— Не судьба, видать, — вытирала она раскрасневшееся лицо платьем.

Вадим тяжело вздохнул, а потом предложил — раз такое дело, так хотя бы через зеркало поужинать.


Дама отказываться не стала, несмотря на то, что последние несколько веков ужинала в основном теми, кто её призывал и не платил за дары.


Анатольевич зажег ещё несколько свечей, затем притащил с кухни грубо наструганные салаты, жареную курицу, картошку в мундире, маринованные грибы, нарезку и две бутылки «сухого».

Полночи он рассказывал о своей тяжелой судьбе, о том, как жена ушла от него из-за волос, что не растут, об одиночестве и отчаянии, о клубе анонимных жертв Голливуда.

Дама слушала и ела, а Вадим только пил. Впервые за долгое время он был с женщиной и даже та не могла остаться с ним.


Когда картошка уже не лезла в рот, а последний бокал был выпит, пиковая Дама достала ещё одну сигарету и, прикурив по привычке от свечи, сказала:


— Знаешь, Анатолич, а ведь ты сам идиот.


Уже изрядно подвыпивший мужчина непонимающе взглянул на гостью.


— Такой мужик хороший, не Туз, конечно, но и не семерка бубей. Любая нормальная баба была бы твоей. А знаешь что? Я тебе помогу.


— П-п-п-равда? — уже заикающимся от вина голосом произнес мужчина.


— А то! А за гостеприимство твоё и доброту ничего взамен не попрошу. Так что давай выбирай чего хошь, любой каприз.


Вадим почесал подбородок и, наконец-то придумав, сказал:


— Хочу выглядеть как этот, как его, Патиссон.

— Ты уверен?! — с серьёзным видом переспросила женщина.

— На все сто! Пусть эта дура, увидев меня, поймёт, как глубоко она ошибалась. А я скажу, что сама, мол, виновата!

— Ничего не понимаю, как это должно помочь?

— А и не надо понимать. Обещала — помоги, а если нет — ну, значит, так тому и быть…

— Да ладно, ладно, мне не жалко, а по буквам можешь произнести еще раз, на что ты хочешь быть похож.

— Я лучше напишу.

Он взял листок с ручкой и, усевшись за стол, начал выводить буквы.

— Вот.


Пиковая Дама взяла в руки лист и принялась читать каракули:


— Па-тис-сон, — проговорила она по слогам. — Ну… Что ж, желание для меня — закон. Приятно было познакомиться, Анатолич. Надеюсь, однажды ещё встретимся, — сказала Дама и щелкнула пальцами.


— И я тоже наде… — Вадим Анатольевич не успел договорить, так как рот у него уже отсутствовал. Отсутствовали глаза, уши, руки и ноги. Осталась только лысая голова, которая теперь занимала большую часть его тела.


— Эх, а ведь хороший же мужик был, жаль, что чудной, — сказала Пиковая Дама и ушла восвояси.

На столе догорали свечи, за окном рассветало солнце, а на стуле лежала белая тыква. Желания имеют свойство исполняться, лучше трижды подумать, прежде чем произносить их вслух.


(с) Александр Райн


Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Зазеркалье Авторский рассказ, Мистика, Одиночество, Мужчины, Пиковая дама, Роберт Паттинсон, Лысые, Отчаяние, Длиннопост
Показать полностью 1
50

Кракен

Кракен Грусть, Ужасы, Детство, Литература, Семья, Хоррор стори, Мистика, Психология, Длиннопост

Не успела мама выйти за порог, как пиратские корабли заполонили воды зальной комнаты, и раскладному линкору пришлось в одиночку отражать их атаки. К счастью, линкором управляла храбрейшая в мире игрушечная команда под предводительством Героического Капитана, так же известного как Масик, но никто не смел его так называть вслух, кроме старшего Помощника Капитана.


Время было раннее, воскресное, и, насколько Капитан мог помнить, старший Помощник обещала помочь бороться с пиратами "хоть целый день", но внезапным донесением была вызвана на Большую землю. Капитан упрямо сидел за штурвалом корабля и молча смотрел в бескрайний горизонт, пока мама спешно сушила волосы, красила ногти и надевала свой выходной костюм. Он не посмотрел в её сторону даже когда она пообещала "вернуться как только сможет". А на: "Ты уже взрослый, Масик, не заигрывайся и покушай. Обед на столе, и, на всякий случай, ужин в холодильнике" - Капитан лишь демонстративно стал рассматривать содержимое сундука с сокровищами, по большей части чтобы скрыть подкатившие слёзы.


Капитан знал, что Помощник нарушила морской кодекс, чего никогда не делала раньше, и наказание за это самое суровое, но фактически она была незаменима на корабле. Поэтому вместо неё он отправил на корм акулам Второго Помощника Зайку, сбросив его за борт, от чего получил некое подобие злого удовлетворения. Дальше была битва с пиратами, втройне отчаянней и тяжелее от того факта, что оба помощника отсутствовали. Но в ходе неё Капитан хотя бы на время забыл о том, что был сегодня в первый раз тяжело предан. Или это был первый раз когда он понял, что его предали?


Время перевалило за полдень, и Капитан вдруг осознал, что ужасно голоден — битва была "воистину" изматывающей. Мама всегда улыбалась, когда он использовал такие взрослые слова, как "воистину", "отнюдь" и "парламентёры", хоть чаще и не к месту. Но сейчас некому было улыбнуться его кажущейся взрослости, как некому было позвать его коронным "Капитан Мася, кушать!" Обычно оставшегося одного Капитана к трапезе сопровождал Второй Помощник. Не потому что путь до кухни долог и полон опасностей, но просто... просто... ну а вдруг Капитану нужно будет срочно надиктовать послание на линкор или запись в судовой журнал, а писать умеет пока только Помощник. Так что заткнитесь, ему вовсе не страшно!


Конечно, он отправил Второго Помощника прогуляться по доске ещё до боя, но кажется, что он всё ещё может слышать слабые крики о помощи за бортом. Хвала богам, Зайка не утонул, и его можно великодушно простить! Но когда Капитан глянул за борт в том месте, куда он со злости швырнул игрушку, то ничего не нашел. Та же ситуация с других бортов и вокруг корабля насколько хватает глаз. Но ведь голос откуда-то доносится, а, значит, остаётся лишь одно место — под самим линкором.


Но что Зайка может там делать, если только... Нет, этого не может быть! Пираты, осознав своё бессилие перед непобедимым Героическим Капитаном, пошли на самый низкий поступок в своём арсенале. Они выпустили Кракена! Именно так поступили пираты в том старом фильме, который Капитан случайно посмотрел в долгие часы ожидания матери с работы.


Кракен — это что-то состоящее из щупалец, жадно отбирающих у тебя всё, что ты ценишь больше всего, оно огромное, но всегда невидимое целиком, предпочитающее подкрадываться незаметно среди тёмных вод. И сейчас оно прячется под днищем линкора, держа в заложниках одного из самых ценных членов экипажа! Всё ради того, чтобы добраться до самого Капитана. Воистину, коварству пиратов нет предела, но надо что-то предпринимать. Трюмы с провизией пусты, команде и, что самое ужасное, Капитану грозит голодная смерть.


Стали тянуть жребий чтобы выбрать парламентёра, который отплывёт подальше от корабля и отвлечёт на себя Кракена. Именно в этом задача парламентёров, раз они всегда погибают в фильмах, ведь так? Жребий пал на плюшевую черепаху, ведь из-за медлительности от неё всегда было мало проку на корабле. Капитан закинул игрушку в дальний угол комнаты и стал ждать, не отрывая от неё взгляда, готовясь чуть что прыгнуть в шлюпку. Черепаха изо всех сил пыталась привлечь к себе внимание Кракена, но ничего не происходило. План не сработал.


Капитан стал разрабатывать новый план, а попутно поискал в сундуке что-нибудь хотя бы отдалённо напоминающее еду, ведь он не ел со вчерашнего вечера. О завтраке он матери соврал. Когда же он разочарованный снова посмотрел в угол, где плавала Черепаха, той не оказалось на месте. Но ведь прошло так мало времени, неужели Кракен успел схватить и её? Или она обиделась и уплыла, ведь в жеребьёвке не участвовал только сам Капитан. Но разве он может участвовать? А что если жребий падёт на него, он тоже должен будет добровольно отправиться в пасть монстра? Капитан вопросительно посмотрел в пустые глаза оставшейся команды, и никто не отвёл взора.


Но так нечестно! Он здесь Капитан, и он всё решает! Без него они всего лишь игрушки, а линкор — просто разложенный диван, на котором они с мамой спят. И океан — это зальная комната, вон окно, за которым уже слегка начало темнеть, вон там висит телевизор. И коридор всего лишь коридор, а не полный рифов залив, между которыми не проходит линкор. Но темнота под диваном всё ещё темнота, и с каждым часом она становится гуще, заражая собой углы комнаты и почти весь коридор. И в этой темноте всё ещё прячется Кракен, сколько не говори ему, что ты больше не играешь.


Посмотреть бы телевизор, но как назло пульт лежит слишком далеко, а все книжки с картинками в шкафу в коридоре. Где его экстренный сотовый телефон одному лишь шкафу с игрушками известно. Поэтому до прихода мамы Капитану остаётся лишь сидеть наедине со своими мыслями, каждая из которых хуже предыдущей. А что, если это Кракен позвонил маме и выманил её из квартиры? Что если она никогда не вернётся за ним, или вернётся, но будет уже слишком поздно, и его заберёт бабушка, которая не умеет играть и совершенно очевидно не любит его? Что если монстр схватил маму и теперь мучает её? Или она всегда была его заложницей, работала на него, и потому допоздна оставалась на работе?


Прошло много часов и в квартире почти совсем стемнело, прежде чем до смерти напуганный ребёнок, боящийся показать спину собственным игрушкам или слишком близко подползти к краю дивана, услышал как открывается входная дверь. Несмотря на облегчение, он не бросился навстречу матери, даже когда в коридоре зажегся свет. Вдруг Кракен только того и ждёт? Героический Капитан должен быть умнее. Вскоре слегка растрёпанная и рассеянная мать вошла в зал и со словами "Чего в темноте сидишь?", бросила свою сумку на журнальный столик. Затем она пошла в кухню, забыв включить свет в зале. Оттуда донеслось: "Масик, ты почему совсем ничего не ел?" — таким усталым и раздраженным тоном, который едва ли может предвещать что-то хорошее. Мать вернулась в комнату и вопросительно уставилась на сына, сидящего на диване. В темноте макияж на её лице казался слегка смазанным.


Мгновение мать с укором смотрела на сына ожидая, видимо напрасно, каких-то объяснений. Но из её сумки донёсся звонок сотового телефона, и она решила сперва узнать кто звонит. Достав телефон, она глянула на дисплей и лукаво улыбнулась, шутливо закатив глаза, словно говоря "И пяти минут не прошло". Капитан тоже разглядел дисплей, и даже если большие тексты он осилить не мог, но слово "Крамцов" он разобрать мог. Мгновенное озарение настигло Капитана, страшная догадка о том, что должно произойти. Вернулись линкор, океан, пираты и страшная судьба, постигшая Второго Помощника Зайку. Какой уважающий себя монстр будет называться своим настоящим именем? Он придумает что-то достаточно похожее, но "завуалированное". Как во фразе "завуалированная угроза".

Капитан уже начал свой предупреждающий вопль, когда Старший Помощник ответила на звонок, и в этот момент из-под дивана выстрелило огромное серое-чёрное щупальце, обвившись вокруг её ноги. На лице матери появилось умоляющее выражение, а глаза уставшие и печальные встретились со взглядом сына.


А потом мама рухнула на пол и почти мгновенно исчезла под днищем линкора. Капитан с ужасом глядел, как аккуратно наманикюренные пальцы одной руки из последних сил, неестественно скрючиваясь, держатся за поверхность дивана. А потом и они безвольно расслабились и пропали в темноте. Ребёнок ладонями зажал себе уши, чтобы не слушать доносящиеся из-под дивана влажные звуки и стоны, переходящие в крики, которые, казалось, не закончатся. А когда всё, наконец, стихло, Героический Капитан снова остался один на один с мёртвыми глазами команды, которой больше не доверяет, посреди океана, полного опасностей.

Показать полностью
194

Голод

Переворот, ГКЧП сдал позиции, Союз распался. На первом канале показывали повтор новостей. Высокий крепкий мужчина с раскрасневшимся лицом охотно давал интервью. Журналисты, словно рой назойливых мух, облепили своего героя, а он всё говорил, медленно, гнусаво, жадно…

— Это же я могу с работы вылететь. Что же я потом буду есть? – испуганно проскулил Уваев. Отчаяние наплывало волнами, нестерпимо захотелось объесться.

Борис Семёнович бросился на кухню, упал на колени перед холодильником и заплакал: на решётчатой полочке лежала зачерствевшая колясочка Краковской колбасы и полупустая банка консервированного зелёного горошка. Мужчина ел колбасу, вычерпывая ей круглые горошины из прозрачной стеклянной банки. Всё, нет больше Страны Советов, нет больше тёплой кормушки, теперь только с голоду помирать… Колбаса и горох закончились быстро, предательски быстро. Уваев сейчас чувствовал себя кишечным паразитом, которому суждено заживо сгнить вместе с телом умершего хозяина.

Выпив валерьянки, Борис Семёнович попытался уснуть. Сон шёл плохо, будто из-под палки. Под утро удалось задремать. Снился кошмар: на дворе тридцать третий год, старый колхозный барак, затерянный где-то на южной Волге. Уваеву три года, тощее, почти невесомое тельце, будто пёрышко, лежит на руках матери. Костлявая, чёрная от работы женщина засовывает в рот ребёнка марлевый мешочек, в нём жёваная кукуруза.

— Давай, подкрепись маленечко, — приказывает мать. Борис Семёнович высасывает из кукурузы скупые соки, солёные, со вкусом материнской слюны.

Злое воспоминание заставило проснуться с криками. Толстое тело, завёрнутое в мокрую от пота простыню, ныло нестерпимо. Каждый сустав крутило судорогой. Больше уснуть так и не удалось.

***

Минул год тоскливой полуголодной жизни, а за ним и ещё один. Зимой девяносто третьего года Уваев решился встать на весы: восемьдесят два килограмма. Почти на шестьдесят килограмм меньше, чем в августе девяносто первого. Борис Семёнович ощущал себя слабым и маленьким, болезненным... В сердце больно кольнуло: изрядно подтаявший живот и исхудавшие ляжки мешали жить! Безразмерные штаны висели киселём, пиджак, сшитый на заказ, болтался на исхудавших плечах как на вешалке. Ноги при ходьбе не тёрлись друг о дружку, это очень расстраивало и заставляло приходить в трясучую, бессильную ярость. Будто бы живёшь не в своём теле, будто бы дали чужое, не по размеру! Где весь этот нежный жирок, который Борис Семёнович слой за слоем, года за годом, с такой родительской любовью наращивал? Нет его… Убили Бориса Семёновича, Борис Семёнович уже не тот, что был раньше.

У депо за два года четырежды менялось начальство. Предпоследнего директора расстреляли прямо посреди цеха. Уваев в этот день сидел у себя в каптёрке, выстрелы слышал, но на место преступления так и не сходил. И слава богу! Борис Семёнович очень не хотел увидеть кровь, в последнее время аппетит и так приносил одни лишь душевные расстройства.

Зарплаты кладовщика хватало на скромный набор продуктов да на оплату коммунальных счетов. Новой одежды Уваев не покупал, боясь лишить своё чрево лишней макаронины. К бедности привыкаешь. В конце концов, можно радоваться еде, пусть и не в таких количествах как два года назад.

Борис Семёнович только-только начал свыкаться со своей судьбой, как неожиданно его попросили написать «по собственному желанию».

— За что!!!? — кричал в истерике Уваев. — Я же честно трудился, и гвоздя не вынес! У меня грамоты, у меня рекомендации от профсоюза!

— Ничем не могу помочь, — пожимала плечами начальник отдела кадров, неприятная женщина с кривыми жёлтыми зубами. — Сокращение, а у вас ни семьи, ни детей. И функционал у кладовщика не самый хитрый. Семёнова поставим и грузчиком, и кладовщиком.

— Пожалуйста, не губите! Землю жрать буду, в лепёшку разобьюсь! Не выгоняйте.

— Ничем не могу помочь, — всё также безучастно повторила кадровичка.

***

Жизнь показала кукиш и смачно харкнула в лицо. Хуже уже некуда. Всю неделю Уваев мучился кошмарами. Снились ему картины голодного детства, сцены колхозной жизни на Нижней Волге. Воспоминания о голоде крутили кишки, Борис Семёнович вставал посреди ночи и шёл на кухню – варить пшёнку. Пустотелая солёная каша создавала приятную тяжесть в животе. Желудок от вынужденных диет сильно утянулся, и пары ложек крупы хватало, чтобы успокоить пищеварение для нового похода на боковую. Но стоило варёному пшену провалиться поглубже в кишки, как плохие сны возвращались вновь.

Кое-какие деньги всё же старый кладовщик сумел припасти. Даром что всю жизнь занимался складским учётом, крепкие навыки хозяйственника сохранились.

Мужчина решил прогуляться по микрорайону и заодно прикупить газету с объявлениями. Возможно, какая-то работа в городе есть, можно устроиться сторожить детский сад или подработать в порту, если позволят. Всё чаще Борис Семёнович предавался постыдным мыслям: ради своей первой и последней любви — еды, он готов абсолютно на всё!

По возвращению домой Борис Семёнович разогрел себе пшёнки на плите и принялся её поглощать, жёсткую и сухую. Каша драла горло, даже горячий чай нисколечко не скрашивал трапезу.

Деньги на газету были потрачены зря. Как и ожидалось, никакой толковой работы. Одни лишь сомнительные предложения по созданию выгодного бизнеса. Однажды Борис Семёнович откликнулся на такое объявление. Сухопарый мужчина в строгом сером плаще предложил ездить в Норвегию нелегально и покупать там вещи, после чего продавать их уже здесь, в Балтийске, но уже совсем по другой цене. Никаких гарантий и подстраховок бизнесмен не предложил, только деньги на товар, а также на дорогу туда и обратно, он также непрозрачно намекнул, что в случае неудачи Уваев может и сам серьёзно подставиться. Борис Семёнович вежливо отказал, он привык полагаться на (почти) честный способ заработка и приверженность советской трудовой культуре. А посему, работы не было…

Уваев хотел было уже ложиться спать, как его взгляд привлекло странное объявление:

«Компания друзей примет в свои ряды желающих сильно растолстеть! Стабильный раскорм, по желанию возможен и интим, анонимность гарантирована!»

— Стабильный раскорм… — повторил вслух Борис Семёнович.

Пальцы сами набрали нужный телефонный номер.

***

Встреча произошла в кафетерии универмага. Гостья приехала из Калининграда по первому же звонку. Это была стройная и высокая шатенка. На вид женщине едва перевалило за тридцать, однако возраст тяжело угадывался из-за обилия дополнительных аксессуаров: несмотря на дождливую и пасмурную осень, женщина носила большие солнцезащитные очки, тонкие кисти прятались в изысканные кожаные перчатки, шея закутана в толстый шерстяной шарф, на голове широкополая шляпа коричневого цвета. Сентябрь выдался достаточно тёплым, но женщина предпочла облачиться в плотное драповое пальто, в складках которого терялись очертания фигуры.

— Ешьте, ешьте. Вы совсем исхудали, на вас больно смотреть, — ворковала спасительница.

— А вы? — хлюпал Уваев, доедая третье мороженое.

— А я сыта, с дороги ещё не проголодалась.

— Как вас зовут?

— Аудра.

— Какое необычное имя. У вас такой волшебный акцент. Откуда вы?

— Я литовка, – несколько высокомерно ответила женщина. Но это была ложь, старый кладовщик прекрасно помнил литовский акцент.

Уплетая за обе щёки пирожное «корзиночка», Уваев не мог поверить, что это всё происходит взаправду. Последние пару месяцев не доводилось есть что-нибудь вкуснее варёной пшёнки. До дома Аудру и Бориса Семёновича домчало такси. Грязный двор с одинаковыми хрущёвками, с разорённой детской площадкой и снующими туда-сюда алкашами вызывал у Уваева необъяснимое чувство стыда. Но его спутница, скорее всего привыкшая к лучшей жизни, не выглядела удивлённой или расстроенной.

— Вы здесь живёте? — только и спросила она.

— Да.

— Уютное местечко.

Женщина расплатилась с таксистом и вышла из машины следом за Уваевым.

— Ну что, пирожок, веди меня в свою берлогу.

Он неуклюже спотыкался по пути к родному подъезду, она шла следом — такая изящная, поступь её была хоть и грациозной, но какой-то тяжёлой, будто бы женщину целиком высекли из гранита и эта её аспидная тонкость всего лишь иллюзия.

Едва дверь квартиры затворилась, как гостья тут же скинула с себя пальто. Под ним была одна лишь ослепительная нагота: несмотря на точёную стройность, бёдра Аудры были крутыми, между ног гладко выбрито, плоский живот и две небольшие, но аккуратные грудки, будто каллиграф кисточкой махнул. На фоне аристократичной бледности довольно контрастно смотрелись красно-коричневые соски цвета гончарной глины. И ни одной морщины. Под гладкой, похожей на пергамент кожей, игриво гуляли крепкие мышцы.

Женщина легонечко толкнула Уваева в грудь, и тот послушно попятился из прихожей в единственную комнату. Так он и шагал, пока не споткнулся о край кроватного матраца и не плюхнулся на него всем весом. Девушка склонилась над распластавшимся Борисом Семёновичем и одним изящным движением извлекла член из расстёгнутой ширинки. Вялый орган исчезал в её аккуратном ротике и снова появлялся до тех пор, пока все двенадцать сантиметров мужества не затвердели и налились кровью.

— Вы очень вкусный, Борис Семёнович. Вы точно нам подойдёте. Ваши соки — настоящий деликатес!

В ответ Уваев лишь гаденько ухмыльнулся. Однако про себя отметил, что рот этой женщины какой-то неприятно холодный и шершавый. Память о юности выдавала совершенно иные ощущения, и прежде девушки хватали его ртом за срамное место, но то были горячие, влажные поцелуи. А сейчас… будто статуя отсасывает.

Аудра оседлала Бориса Семёновича. Она помогла себе рукой, введя член прямо во влагалище, другой рукой она упиралась в грудь кряхтящему Уваеву. Когда всё оказалось на своих местах, литовка ускорилась, двигаясь настолько изящно, что её неуклюжему партнёру на мгновение показалось, что он совокупляется с пумой или самкой леопарда. Однако ощущения всё же были странными, лоно прибалтийской красавицы было хоть и влажным, но твёрдым, как стены пещеры. Борис Семёнович ощущал, будто бы его пенис поместили меж двух осклизлых и едва тёплых камней. Впрочем, неприятными ощущения не показались. Ещё несколько фрикций, и он кончил. Аудра метнулась в сторону всего за секунду до эякуляции, Борис Семёнович пролился фонтаном себе на живот.

— Вы очень, очень вкусный, — мурлыкала литовка, запуская пальцы в густую сперму, и отправляя их себе в рот, один за другим. — Я не зря потратила на дорогу сюда целую вечность!

***

Расшатанный «Икарус» вёз Уваева и его новую подругу по ухабистым дорогам Калининградской области. Аудра задумчиво отвернулась к окну и не проявляла никакого внимания, будто бы и не было близости с Борисом Семёновичем всего пару часов назад. Впрочем, самого Уваева внезапная холодность литовки волновала мало, если там, куда они едут, всегда будут еда и секс, то плевать на всё и на всех. Пускай хоть камни с неба, главное наполнить свой желудок и видеть хорошие, сытые сны. Хотелось забыть о ночных кошмарах, о воспоминаниях, об исторической родине.

— Куда мы едем? — спросил Уваев.

— К друзьям.

Через час ржавый «Икарус» подкатил к стоянке на автовокзале. Пассажиры спешно покинули салон, Аудра и Борис Семёнович вышли последними. На выходе к Калининскому проспекту их ждала чёрная BMW с тонированными стёклами. Водитель посигналил и дважды моргнул фарами на «аварийке», чтобы привлечь внимание.

— Это за нами. Пора ехать, Борис.

Уваев молча кивнул. Из салона немецкой иномарки вышел высокий и стройный водитель. Одет он был в чёрный костюм-тройку, на глазах солнцезащитные очки, такие же, как и на Аудре. Его лицо имело неопределённый возраст: мужчине с одинаковым успехом могло быть и двадцать, и тридцать, и сорок лет. Водитель открыл заднюю дверь и жестом пригласил сесть. Аудра и Уваев разместились в салоне. Водитель вернулся на своё место и завёл двигатель.

Не было возможности разобрать дорогу, тому мешал начавшийся дождь и почти непроницаемая тонировка стёкол на пассажирских местах. Только лобовое стекло пропускало какой-то свет, но и его не было достаточно. Впрочем, немолодой кладовщик уже давно перестал волноваться и всецело доверился своей новой знакомой. От неё исходило какое-то магнетическое спокойствие, такое убаюкивающее, такое умиротворяющее. Борис Семёнович крепко уснул, а когда проснулся, машина уже была припаркована в светлом просторном помещении с высокими потолками. Белые стены прямоугольной комнаты украшали литые светильники-бра с неяркими лампочками накаливания.

— Приехали, – мурлыкнула Аудра. — Следуйте за Томасом, он проводит вас в вашу комнату.

***

— Как ваши дела, Борис Семёнович? — медсестра жёлтой лентой сантиметра измеряла объём конечностей, живота и груди изрядно раздувшегося Уваева.

— Прекрасно! С таким круглым животом и настроение, что называется — круглое, как солнышко!

— Рада слышать! Вы не голодны? Плановое кормление через полтора часа. Может, хотите чего-нибудь дополнительно: еды, напитков, меня или другую девушку?

— Я бы не отказался от нескольких свиных отбивных и литра-другого пшеничного пива. С близостью пока что повременим.

— Рада слышать, что у вас замечательный аппетит! — длиннолицая, с каштановыми волосами девушка всеми чертами напоминали Аудру. Будто бы родственники…

Медсестра покинула просторную светлую комнату, захлопнув за собой дверь.

За время своей новой сытой жизни Уваев имел множество женщин. Но каждый раз они были холодными и скользкими, с одинаковыми фигурами и одинаковым набором дежурных фраз. Лишь однажды ему разрешили вскарабкаться на толстушку, которая отчаянно просила «живого» мужчину. Под конвоем Уваева отвели в отсек номер четыре, для особо тучных «друзей», как их здесь называли. Женщина уже не могла вставать самостоятельно, на вид в ней было больше трёхсот килограмм. Впрочем, выглядела она ухоженно, без струпьев и пролежней. Уваев буквально нырнул в неё, секс был недолгим и утомительным, у обоих сильно сбилось дыхание и прихватило сердце, после этого случая Бориса Семёновича больше в четвёртый отсек не пускали. Всё чаще приходилось обходиться услугами Аудры, это было почти как первая любовь. Впрочем, день ото дня близости с женщиной хотелось всё меньше.

Сегодня утром Борис Семёнович встал на весы: сто восемьдесят шесть килограммов. Другой бы забил тревогу, но только не Уваев. Каждая новая унция живого веса была для него настоящим сокровищем, настоящей жемчужиной души. Показания стрелки весов оставляли в сердце какую-то приятную сладость.

Через несколько минут зашёл Томас. Их всех звали Томасами… Почти что одинаковые, они практически не разговаривали, лишь отвечали односложными «да» или «нет». На вопросы о странностях обслуги Аудра в короткие мгновения близости сообщала, что это прикрытие. Правительство якобы охотится за ними, считает деятельность «друзей» незаконной. Судя по её словам, функционирование этого эдема для толстяков оплачивали разжиревшие западные богатеи, которые готовы были поделиться удовольствием гедонизма лишь с истинными ценителями такой жизни. Всё это походило на сказку, Борис Семёнович мог и не поверить, однако сам был свидетелем всех этих чудес, творящихся под землей. Да-да. То, что над головой находится саркофаг из железобетона, а над ним еще несколько десятков метров земли, Уваев понял сразу. В подземных продовольственных складах, на которых он проходил практику, будучи студентом техникума, были точно такие же потолочные перекрытия. Впрочем, знание своё он никак не показывал, ибо прогулки разрешались только по строго отведённому отсеку номер два, который почти в точности имитировал обычный наземный скверик. Впрочем, покинуть этот рай никто не решался. Людей месяцами откармливали, после чего их переводили в четвёртый отсек на усиленное обеспечение. Уваев видел, как Томасы заботятся о разжиревших «друзьях» лишь единожды: когда его водили к любовнице-толстушке. Тогда эта гиперопека показалась Борису Семёновичу более чем уместной: и что нужно подадут, и в туалет или душ сводят, и задницу подотрут. Всё для тебя, знай себе – ешь! Он и сам ждал, когда его переведут в заветный «четвёртый».

***

Уваев не знал, сколько времени сейчас на часах, как долго он находится под землей, какой сейчас день, месяц или год. Его волновало лишь одно: как следует подкрепиться! Сегодня наступило время очередного сеанса антропометрии: взвешивание покажет — можно ли переводить Бориса Анатольевича в отсек для настоящих обжор!

Медсестра Хельга была как всегда приветливой.

– Борис Семёнович! А вы всё круглее и круглее! Прямо приятно посмотреть. Даже больно вспоминать, каким вас сюда привезли.

— Да, милая моя. Мне уже и вставать с кровати тяжело. Пора бы уже в четвёртый.

— Это мы сейчас и хотели посмотреть! Так. Вставайте на весы, аккуратно. Двести тридцать два килограмма при росте один метр восемьдесят один сантиметр. Что ж, Борис Анатольевич, поздравляю. Сегодня же мы переводим вас в четвёртый! Сейчас Томас подготовит для Вас подходящую комнату. Что-нибудь хотите?

— Да, Хельга. Могла бы ты мне помочь… ротиком?

— Всегда пожалуйста!

Уваев тяжело рухнул на кушетку и широко раздвинул ноги. Два Томаса приподняли ему живот, надёжно удерживая тяжёлые жиры на весу. Борис Анатольевич уже привык к безмолвным помощникам, его не смущало, что Томасы готовы прийти на помощь даже во время секса. Хельга изящно опустилась на колени и, стянув с пациента трусы, присосалась к короткому члену. Отравленная эстрогенам половая система работала с холостыми оборотами, однако мастерство Хельги позволило Уваеву возбудиться. Медсестра так яростно работал головой, что Борис Семёновоич, несмотря на почтенный возраст, эякулировал очень быстро.

— Да, — протянула медсестра, вытирая сперму с пухлых губ. – Соки по вкусу действительно достигли необходимой консистенции. Вам уже месяц как пора в четвёртый отсек.

***

Четвёртый отсек подарил покой. Теперь нет нужды самому подниматься за едой или напитками: всего одно нажатие на специальную кнопку, и кто-то из свободных Томасов приносил всё необходимое моментально. Борис Семёнович сильно отяжелел. Он больше не мог вставать с кровати без посторонней помощи. Приходили Томасы и делали всё, что от них требовалось: провожали в ванную или туалет, включали фильмы на проекторе, приносили книги.

Ночью Бориса Семёновича разбудили чьи-то тяжёлые шаги и сбивчивое дыхание, он проснулся. Мужчина почувствовал, как рядом с его кроватью кто-то уселся.

— Не пугайся, — шепнул незнакомец. — Извини, если я тебя потревожил. Пытаюсь вот немного самостоятельным побыть, похудеть немножко.

— А зачем? Ты разве сюда пришёл не для того, чтобы растолстеть до предела?

— Да, за этим, только видишь ли, брат, какая штука. Мы тут с тобой еда, и стони других таких же, как мы, они тоже еда.

— Да что ты такое несёшь, ты что, с ума сошёл?

— Ах, если бы. Я жив только потому, что стараюсь худеть и не даю весу перевалить за триста килограмм. Иначе меня отправят в Каналибус. Они говорят, что у меня особый вкус, что в моих соках много энергии. Иначе бы прихлопнули как муху, Томасы… Хотел бы, чтобы всё это было плодом моего воображения.

— Каналибус?

— Да, кормушка. Слышал о ней из разговоров. Между собой они говорят по-норвежски. Странное наречие, должно быть архаичное… Уж не знаю, что они такое, но явно не туристы из северной Европы. Каналибус находится где-то в горах Норвегии. Туда отвозят самых откормленных…

— Откуда знаешь норвежский?

— Изучал германскую филологию в университете. Послушай, срочно начинай худеть, ясно? Если хочешь продлить себе жизнь, не ешь! Кормят насильно — вызывай рвоту. Убивать они не станут, у этих тварей какой-то кодекс чести касательно еды. Им нужны наши соки, нужен наш жир. Они пьют его! И семя… Как они говорят, в капле спермы жизни больше, чем в капле крови.

— Да что ты такое несёшь, чёрт тебя подери!? — Борис Семёнович почти перешёл на крик.

Рассказчик крепко зажал рот Уваева своей влажной, пухлой ладонью.

— Не кричи! — шепотом продолжил он. — Я знаю, что они не люди. Они только похожи на людей, но внутри они другие, не такие как мы, будто из камня, понимаешь? Они будто живые камни… Чтобы метаболировать, им нужен колоссальный источник органической энергии, а это жир, жир! Понимаешь!? Жир заставляет камни двигаться! Вот поэтому они и откармливают нас, им нужен жир строго определённой консистенции! Сюда привозят далеко не каждого.

Глаза привыкли к темноте. Уваев смог различить черты говорящего: это был огромный нагой толстяк с бородой, его волнистое тело покрывала россыпь длинных волосков. Впрочем, по габаритам он значительно уступал Борису Семёновичу.

— Я должен хоть кому-то это рассказать! — продолжал шептать бородач. — Видел, как они кутаются в одежду, наверняка видел? Эти люди-камни – дети подземелий! Они не любят свет. Не то чтобы он мог их убить, нет, от света они слабеют, становятся вялыми и сонными. Меня сюда Марго притащила. Длинная худа сучка, а, впрочем, они все здесь такие. Когда мы гуляли, из-за туч выглянуло солнышко, её беднягу так разморило, что Томасу пришлось запихивать нас в машину чуть ли не силком. Я так думаю, они и размножаются с нашей помощью. Каменная баба может родить от человека, а вот Томасы, они как рабочие пчёлы, понял? На подхвате, ниже рангом.

В комнате внезапно включился свет, несколько десятков светильников, подвешенных под потолком, вспыхнули в одно мгновение.

— Так-так! — в дверном проёме появилась Хельга в сопровождении двух Томасов. — И что тут делает наш непослушный поросёночек?

— Я? Да так, перед сном решил прогуляться! — Бородач резким движением отнял ладонь от лица Уваева.

— Зачем ты тратишь драгоценные калории? Зачем расстраиваешь наших хозяев, а, Евгений?

— Я, я… Больше не повториться.

— Нарушитель режима! Привяжите его к кровати и назначьте гастростомию. Хирург придёт через час.

— Нет! Нет! Не нужно, пощадите…

Хельга проводила взглядом двух Томасов, с завидной прытью утаскивающих Евгения под локотки.

— Что он вам наплёл? – улыбаясь, спросила медсестра.

— Он… он только сказал, что мне нужно худеть, вот и всё.

— Не слушайте его, он безумен. Мы держим его здесь лишь из жалости. Больше он никому не нужен, нет родственников, сирота. Мы назначим ему лечение… ради его же блага.

***

Прошло несколько недель после визита ночного гостя. Уваев почти забыл эти страшные и нелепые слова самоназванного филолога-германиста. Жизнь текла своим чередом, и мужчина практически забыл о своих голодных сновидениях. Кормили по расписанию, интимная близость требовались всё реже, а потом и вовсе в ней отпала надобность. Всё кастрированное существование человека весом в четыреста килограмм свелось ко сну, личной гигиене и приёмам пищи.

Однажды ночью Бориса Семёновича разбудил шум. В его комнату въехал жёлтый дизельный автопогрузчик. Под исполинской кроватью Уваева протянули стальные тросы и прикрепили их к стреле подъёмника. Машина загудела, груз с натугой оторвался от бетонного пола.

Кровать везли по разным коридорам, они уходили в глубину под небольшим углом. Вокруг царил хаос: толпы Томасов, медсёстры, Аудры… На других вилочных погрузчиках тащили точно таких же обитателей «четвёртого». Толстяков, разожравшихся до полной беспомощности.

Всех свезли в просторную белую комнату, такую же безликую, как и все остальные помещения этого подземного лабиринта. Единственное отличие заключалось в высоком сводчатом потолке.

Кровати с ценным грузом выстроили кругом, по периметру помещения. В центре стояла женщина. Хищная в своей худобе, она возвышалась над снующими Томасами на две-три головы. Лик её был сухим и безжизненным, казалось, что из неё откачали всю жидкость. На голове не росли волосы, женщина могла бы показаться грубо сработанной статуей, если бы не эти глаза… умные, проницательные, полные ярости. Она стояло неподвижно, и стоило ей сделать шаг, как свита тут же расступалась.

Долговязая женщина-статуя издала протяжное шипение, резко согнулась пополам, внутри неё что-то щёлкнуло. Её голова… Она как спущенный футбольный мяч вывернулась наизнанку, обнажив огромную пасть, усеянную рядам острейших игл. Глаза, уши и рот с аккуратными губами съехали на затылок. «Человеческие» части лица этого чудовища прерывисто двигались: глаза попеременно моргали, уши и губы хаотично подрагивали.

– Матрона! Отведай свежей плоти наших священных свиней! Дай нам знать, достойно ли мы поработали, – произнесла одна из женщин, как две капли воды похожая на Аудру.

Щёлкая и дёргаясь, матрона кивнула. Свита тут же ступила в тень.

Чудовище начало свой пир! Оно склонялось над каждой жертвой, вонзая иглы вывернутого наизнанку лица прямо в живот. Она… питалось жиром! Очередь дошла и до Бориса Семёновича! Мужчина ощутил ужасающее прикосновение этого поцелуя: матрона впилась в тучное тело, хлюпая и чавкая. Уваев чувствовал, как разжижается жир под кожей, как он исчезает в тончайших иглах, засевших глубоко в животе. Связанный и испуганный, он не смел и шелохнуться. Матрона продолжала свой пир, глаза на затылке внимательно следили за каждым движением.

Богомерзкая дегустация кончилась, матрона заскрипела всем телом, затем раздался резкий хлопок. Голова чудовища провалилась сама себя и обрела прежний, почти человеческий облик.

— Отлично, сёстры, — заговорила матрона. — Я довольна вашими трудами, этого и ещё вон тех двух я заберу для архиматрон. Остальные будут готовы примерно через два месяца. Вы свободны!

Все разошлись, в комнате остались три Томаса, Уваев и ещё два мужчины. В одном из них Борис Семёнович узнал того самого бородача, из его живота торчала пластиковая трубка, всё это время нарушителя режима кормили насильно… Третьим был расплывшийся смуглый мужчина с иссиня-чёрной порослью по всему телу.

Томас наклонился над Уваевым, в его руке громко жужжала татуировочная машинка. Толстяк не чувствовал боли, укусы иглы с чернилами после поцелуя матроны казались лёгкой щекоткой. «11213» —Уваев, как забойная скотина, получил свой серийный номер.

Больше рассказов здесь: https://vk.com/@sheol_and_surroundings-proza-i-poeziya
Продолжение "Голода" в комментариях.

Показать полностью
256

Гастроном

Гастроном Мистика, Фантастика, Крипота, Авторский рассказ, Длиннопост

От автора - эта история имеет отношение к вселенной пятого измерения.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Платон Иванович чем-то напоминал богомола. Стариком его никак не назвать, скорее предпенсионного возраста. Очень высокого роста, каждое его движение медленное и выверенное до хирургической точности. Он мог часами стоять неподвижно наблюдая за нашей работой, а нам так и не удавалось заметить когда он успевал переместиться из одного места в зале где мы работали в другое. В строгом синем пиджаке и брюках, по видимому от другого костюма, поскольку они были ему коротки, он замирал, выставляя напоказ волосатые щиколотки. Обувь, при нас он принципиально не носил. А может у него её и не хватало? Размер ноги был, наверное, пятидесятый. Непропорционально большие ступни. Обычно он наблюдал молча и лишь изредка мы слышали от него — “А это зачем? А почему”?


Нет, сам он нас не раздражал. А вот ноги его до дрожи пугали моего напарника Макса.

— Чего он, босой по мусору ходит? Нормальный человек хотя бы тапки одел, а этот топчется...И всё на нас зырит. Мне его мохнатые ноги уже во сне снятся. В кошмарах. Ночью глаза раскрою — передо мной так и стоят его ноги, — жаловался он мне.


— Он хорошо платит. Под ногами не путается. Я не вижу причин обвинять клиента в излишнем любопытстве, — отвечал ему я.


Это верно, Платон Иванович всегда платил наличными и в срок. Мы, два вечно страдающих от недостатка денег студента, из Архитектурно-строительного, работали в его доме всё лето, и очень рассчитывали поработать ещё. Особенно Макс. Он и так был по жизни жадноватым парнишкой, но в начале сентября его осенила очередная гениальная идея — “как бы ещё сэкономить’?


— “Audi” - куплю, Тёмка, — заявил он мне, — надо только денег, как следует подкопить. Кое-чего родители подкинут, но я смекнул: можно покупать бич-пакеты по акции, сразу коробками, и питаться ими несколько месяцев.


Я его идею не оценил. Узнав какую сумму он хочет сэкономить на продуктах, посмеялся над ним и предложил до кучи отказаться от сигарет, алкоголя и расходов на Машку с параллельного потока. И ещё, пешком ходить вместо того, чтобы бесплатно ездить калымить на моей машине в качестве пассажира. За бензин, он мне сроду не скидывался. Максим надулся и на следующий день, в районе обеда, отказался ехать со мной в дешевую кафешку. Он вытащил из своего рюкзака большую никелированную тарелку и принялся ломать над ней макароны из пакетика. Я посмеиваясь, предложил ему принести из кафе — три корочки хлеба. И тут, словно из под земли появился Платон Иванович.


— Как вы можете есть такую ужасную пищу, Максим?!! — завопил он. — Вы так молоды и уже портите свой организм всякой химией!


— Так это… Усилители вкуса… Перец… — попытался возразить мой напарник. — Готовить, опять же… Лучше дайте кипяточку?


Наш хозяин картинно схватился за голову. Волосы у него голове жёсткие черные и смотрелись неестественно. Мне на секунду показалось, что они съехали на бок. Он лысый и носит парик?


— В моём доме, пожалуйста, не ешьте такую еду! — потребовал он.


— А у меня денег - на получше, нет! — Макс моментально включил жадину жалобно поглядывая в мою сторону. Я сделал лицо кирпичом, намекая чтобы он меня в свои авантюры не впутывал.


— Так, боже мой! Разве это проблема? Пойдёмте со мной — пойдёмте! И вы - Артем? Я приглашаю вас попробовать настоящую еду, а не эту пластмассу! — принялся уговаривать Платон Иванович.


После таких слов я едва не сгорел от стыда. Наглый Макс, носом почувствовавший халяву, изобразил из себя бедную сиротку и потупив глаза разом согласился — “отведать чем бог послал”.


Мне пришлось идти вместе с ними. Нужно отметить, что дом у Платона Ивановича очень большой. Даже не дом. Старинный особняк 19-века. Трёхэтажный: из красного кирпича. Крыт чёрной черепицей. Комнат бесчисленное число. Мы так ни разу полного проекта этого дома и не видели. Как он утверждал — достался ему по наследству. Крепкий, капитальный дом. Потолки в лепнине, некоторые из комнат отделаны резными панелями из морёного дуба и красного дерева. Не дом, а целый музей. И этот музей нуждался в некоторой реконструкции. Хозяин отдавал строителям по одной комнате. Как только заканчивали - предлагал следующую. Он желал наблюдать лично. Каждую комнату он запирал собственноручно и всегда носил с собой целую связку ключей. Он привёл нас на кухню располагавшуюся в полуподвале и на красивый стол из мрамора поставил перед нами две тарелки. На тарелках лежали кусочки чего-то похожего на желе. Только зелёного цвета. Платон Иванович выдал нам по вилке и предложил попробовать. Я злорадно усмехнулся, наблюдая как скисло лицо у Макса, ожидавшего множества дорогих и бесплатных яств. Мы по очереди попробовали.


Вкус у желе, действительно был восхитительный. Я почему-то вспомнил о детстве, о радостных переживаниях, ощущении некоего счастья. Приятного томления в предвкушении обладать какой-то толи игрушкой, толи невиданным ранее пирожным. Но вот что-то такое. Посмотрел на Макса, он судя по блаженству на лице, испытывал похожие чувства. Как он потом мне взахлёб рассказывал — наяву увидел себя за рулём своей “Audi”, а рядом с ним на переднем сиденье первая красавица института - Ленка Баттерфляй и уже без лифчика.


— Что это за вкуснятина Платон Иванович? — восхищённо спросили мы у него хором.


— Если расскажу состав - то вам неинтересно будет, — отвечал он — скажу только, что сие блюдо полностью из натуральных и полезных ингредиентов. В каждой порции: по сто грамм. Ровно.


— Мало. Вкусно, но мало, — с сожалением облизнулся жадный Максим.


Платон Иванович смерил его высокомерным взглядом и объяснил, что это такой вес не случаен. Будь там, хоть на один грамм больше, то мы бы не смогли оценить его по достоинству.


— Моя профессия и духовное призвание - Гастроном! — сообщил он.


Мы с Максом переглянулись в недоумении.


— Так Гастроном - это же магазин?


— Прежде, так называли знатоков вкусной и здоровой пищи. Я, господа, художник, повар, кулинар, географ, археолог, химик и биолог. Всё - в одном лице. Я познал кухни всех народов нашего мира. Я в курсе всех последних новинок экспериментальной кухни. О молекулярной кухне мне известно всё. У меня десятки наград. Все лучшие и знаменитые рестораны борются за право получить мой критический отзыв, и использовать, для повышения репутации.


Больше, в тот день, он нам ничего не предложил. Да нам было и не нужно. Остаток дня мы работали как заведённые. Прилив энергии — жуткий. Вечером, в общежитии, мне еле удалось уснуть. Хотелось действовать, бегать, прыгать. Я едва отогнал от себя желание пойти в ночной клуб. Утром Макс сообщил мне, что он в отличии меня не удержался и в клубе познакомился с обалденной девчонкой. У неё же и ночевал. Ну её, эту Машку — она ему никогда и не нравилась.


На следующий день, Платон Иванович, снова отвёл нас на кухню, где мы попробовали крем нежного бежевого цвета. Вернее, снаружи он был бежевый, а внутри синий. Съев свою порцию, я вдруг отчётливо вспомнил Новый год. Необычный новогодний праздник, а вполне конкретный — мне было тогда семь лет. Отец привёл меня на детский утренник проводившийся у него на работе. Большая пушистая елка сверкала нарядными игрушками. Взрывались хлопушки осыпая собравшихся детей разноцветным конфетти. Огромный дед-мороз с белой до пояса бородой громогласно поздравлял всех с новым годом и дарил подарки. Я так отчётливо погрузился в события праздника, что пришёл в себя уже на рабочем месте.


Макс смеялся надо мной. Он снял на телефон как я стоя на стремянке декламировал детское стихотворение. Но я-то был уверен, что меня поставили на табуретку и я за игрушку этот стих рассказываю дедушке-морозу. Вместо подарка, Макс торжественно вручил мне перфоратор. Придурок!


— Вкусовые рецепторы, порой, творят с нашим мозгом самые удивительные вещи. По настоящему хорошая и вкусная еда способна творить чудеса, — прокомментировал наблюдавший за нами Платон Иванович, — но вы не представляете, сколько отвратительной гадости мне пришлось съесть, чтобы найти подлинные гастрономические бриллианты. Ведь, согласитесь, вы никогда ещё такого не ели?


— Такое блюдо можно приготовить в домашних условиях? — спросил я поражённый до глубины души.


— Э-нет. Радуйтесь, что имеете возможность прикоснуться к тайнам кулинарии. Такое блюдо умеют готовить правильно лишь единицы. Вы не найдёте его в ресторанном меню. Вы можете найти похожий рецепт в кулинарных книгах, но только похожий. Подлинный рецепт можно получить только применив настоящий опыт. Блюдо на 80 процентов состоит из опыта. Понимаете? Даже, если вы получите в руки настоящий рецепт, у вас ничего не получится. Приготовьте его миллион раз и вот тут...Может быть...Вы познаете чудо.


Я пребывал в сомнениях. Вечером, когда мы распрощались с хозяином и сели в мою машину высказал Максу свои опасения.


— Не... Это не наркотики. Ты на утреннике отплясывал со Снежинками и Зайчиками, а я увидел своё будущее. Знаешь, оно просто охренительное! У меня был свой собственный коттедж, бассейн, белоснежная яхта. Тёма, ты бы видел - какие у меня там были тёлки?!!


— А как же Машка?


— Да что ты всё про неё? Она - случайное безобразие на празднике жизни. Плоская как доска. Сисек нет— считай калека!


Целый месяц Платон Иванович угощал нас удивительными деликатесами. Каждый день было что-то новое. Иногда он рассказывал: как и при каких обстоятельствах стал обладателем уникальных рецептов. Некоторые рецепты, по его словам принадлежали личным поварам восточных Императоров, а другие он находил во время археологических раскопок в Мексике и в Перу.


— Самая любопытная кухня - это Экстремальная. — рассказывал он. — Легко съесть пищу подвергнутую термической обработке, а вы бы попробовали живьём? Пальмовый долгоносик, Витчети, гусеницы мопане, муравьи…Их вкус…


Он заметил наши испуганные взгляды и спохватившись перешёл на другие, более понятные продукты.


— Вы зря так переживаете. Просто, подобная еда не разрекламирована в достаточной мере. Например: устриц вы считаете деликатесом и согласны есть их живьём, а вот зелёную гусеницу, которая в сто раз вкуснее и полезнее вам есть не хочется. Вас приучили с детства, что гусеница -бяка, а устрицы повсеместно: еда для аристократов и богачей.


— Устриц, я бы попробовал, — кивал мой жадный напарник.


— Могу устроить, хотя на мой взгляд -это пошлятина. Может быть, лучше оцените жуков-плавунцов? У меня есть любопытный рецепт…


— Насекомых, мы есть...Как-то...Спасибо.. — отказался я.


Платон Иванович редко улыбался, но в тот момент посмотрел на меня очень странно и я увидел на его лице загадочную улыбку.


Через несколько дней я заболел и не мог уже работать у него в доме. Поднялась высокая температура и я пошёл в поликлинику.


В забытье отсидел очередь с пуленепробиваемыми старухами и еле-еле заполз в кабинет терапевта. Врач померил температуру, присвистнул и меня положили в больницу. Температура была под сорок.


Макс звонил мне поначалу. Интересовался моим самочувствием, жаловался, что не справляется один. Я посоветовал ему взять другого в напарники, временно, пока я буду отсутствовать.

Я пролежал в больнице целый месяц. Врачи, первое время, не знали от чего меня лечить. Сделали кучу анализов, а потом сообщили, что нашли у меня редкого кишечного паразита нехарактерного для нашей местности.


— Вы, Артем никакой странной еды, перед тем как заболели, не употребляли? — спросил меня один из лечащих врачей.


И что я ему мог на это ответить? Ещё как употреблял, каждый день и неизвестно что. Ради меня, из столицы вызвали одного известного врача-паразитолога. Он изучил моё состояние, подтвердил диагноз, назначил лечение, но я ещё не скоро пошёл на поправку. От лекарств назначенных мне начались реалистичные галлюцинации.Каждый раз - одно и тоже.


Я лежал на кровати и наяву видел Платона Ивановича вместе с Максом. Они сидели за роскошно-сервированным столом и дегустировали блюда, которые им приносили. Прислуживающих им я не мог разглядеть, они походили на размытые тени. Я наблюдал их мелькание рук, блеск поднимаемых серебряных крышек и мерцание свечей от канделябров.


Максим жмурился от удовольствия пробуя новые блюда, а Платон Иванович торжественно говорил:


— Мы! Мы - то что мы едим! Все мы состоим из того, что съели за всю свою жизнь. Мы накопленный опыт переваренной пищи, хлопот, надежд и переживаний. Я рад, что не ошибся в вас - Максим.

Вы выбрали единственно правильный путь — путь человека познающего истину поглощаемых им продуктов. Мы едим жизнь и познаём её в процессе поедания, в этом нет ничего предосудительного и чем разнообразнее наш рацион тем полнее и насыщеннее наше существование. Весь смысл в еде! Еда — главный стимул развития любой цивилизации. И дело вовсе не количестве, еды должно быть ровно столько - сколько нужно. Чрезмерное употребление ведёт к быстрому ожирению и смерти, а норма еды к процветанию и бессмертию. Вы понимаете, о чём я говорю, Максим?


— Как же, к бессмертию, Платон иванович? — спрашивал мой напарник. — Неужели, можно так жить вечно? Жить и наслаждаться, не зная никаких бед?


— Поверьте мне, я знаю о чём говорю. Я прошёл весь этот путь и повторил его множество раз. Сама библия учит нас этому, но мы не умеем читать её правильно. Мы глотаем слова, а ими нужно правильно насыщаться. Вот возьмите хотя бы пример о чудесах Христовых — пять хлебов и две рыбки, которые он поделил между пятью тысячами людей пришедших на проповедь. Это тайный шифр правильного питания. Не в количестве дело, а в точной массе потребляемого продукта для каждого. И все сыты и довольны.


— Но ведь там было чудо? Там дело было в том, что они раздавали хлеб, а его не становилось меньше? — припомнил Максим.


— Вот и вы глотаете слова не переваривая их. Опять же, об этом вам рассказали. Вы, может быть, даже и не читали библию. Я только привёл пример, один из множества, подводящих нас к главному моменту: почему мы должны вкушать кровь и тело Христово?


— Так..Традиция.


— Нееет. Не традиция. Это наша единственная возможность стать подобными богу. Христос — сын божий и мы должны вкушать тело его. Бог везде. Значит, вкушая жизнь вокруг нас, мы постепенно и сами становимся подобными богу, но это слишком медленный процесс на который не хватит и тысячи жизней. Поэтому клуб, в который я вас торжественно приглашаю, разработал особую, недоступную большинству людей, систему кулинарии позволяющую выделить из великого множества съедобных продуктов тот самый - божественный вкус. Вы пробовали эти блюда — так скажите, они божественные?


— Они неописуемые! Я такого никогда…


— Вот! — торжествующе произнёс Платон иванович — регулярно употребляя такие блюда вы достигните состояния бога и обретёте не только бессмертие. Вы обретёте могущество равное ему.


— А как же Артем. Он тоже ел?


Платон Иванович нахмурился, помолчал и потом с некоторой грустью сказал:


— Так, тоже случается. Не всякий способен принять в себя бога. К сожалению. Сходят с пути. Сомневаются. Не умеют думать желудком, хотя мне искренне жаль. Бог должен жить в каждом из нас.


Он спохватился и победно посмотрел на Максима


— Вы, как раз смогли пройти этот путь! Не думайте о бывшем друге и даже не сомневайтесь в своём выборе! Вы, теперь, человек особого круга. Попробуйте лучше - вон ту розочку. Она приготовлена из…


Обычно на этом галлюцинация и заканчивалась. Я приходил в себя на полу, упавшим в бреду с кровати, либо от отвратительного вкуса потной больничной подушки, которую я жевал.

Максим не навещал меня. Перестал звонить и слать SMS-ки.


Вернувшись в общагу я узнал от соседей, что он съехал на частную квартиру. Машка, с которой он встречался сообщила, что он в край оху...обурел, купил себе новый автомобиль и что она знать его больше не желает.


Я пробовал с ним связаться по телефону, но он несколько дней не брал трубку. Потом прислал мне сообщение на “Вайбер” о том, что Платон Иванович, больше не хочет меня у себя видеть, а у него теперь, более надёжный и трудолюбивый напарник.


Мне было несколько обидно от такого, ведь это я первый нашёл этого клиента. Это я предложил Максу работать на него и между прочим весь строительный инструмент был моим.

Я написал ему и в красках, что он — козёл, и если не хочет проблем, то пусть возвращает всё моё имущество.


На следующее утро, мне позвонил какой-то парень и сообщил, что привёз мне в общагу инструмент от Максима Петровича.

Немного прихренев, от того, что эту сволочь назвали по отчеству, я спустился и забрал свои вещи, попутно поинтересовавшись у парня — не на Максимку ли он ишачит?

Оказалось, что на Максимку. Максимке очень сильно доверяет сам Платон Иванович и теперь у него своя бригада. Они работают, а он только пальцем им показывает - что и как делать.


Мысленно пожелав своему бывшему другу лопнуть, я переложил сумки в свою машину и решил: раз и навсегда забыть о произошедшем со мной как о страшном сне.


Как же я ошибался.


Прошло несколько месяцев. Я полностью оправился после болезни. Придерживался диеты назначенной врачом и с подозрением смотрел на любую незнакомую еду в магазинах. Ел очень мало. Сильно похудел. Нашёл новую подработку, учился и жизнь вроде как налаживалась. О Максе я практически не вспоминал. Как он там? Где живёт? На чём катается? Мне это было неинтересно. Учёбу он забросил. В университете, со слов его однокурсников, он по прежнему числился, но занятия не посещал. Да и зачем? У него, теперь, такой покровитель - не в сказке сказать ни пером описать. С Платоном Ивановичем он горы свернёт и богом станет. Президенты в шеренгу выстроятся, чтобы только прикоснуться к его величеству.


В новогодние праздники я не удержался и посидел вместе с однокурсниками в кафе. Много пили, ели и неожиданно я почувствовал себя плохо. Сославшись на самочувствие, я побежал к себе, в общагу. Жил, в то время один, соседи разъехались по домам. Едва успел в туалет, где меня тут же вырвало. Обессиленный я дополз до своей кровати и тут у меня снова случилось странное реалистичное видение. Я увидел себя на торжественном приёме в доме Платона Ивановича.


Я гулял по большому ярко-освещённому залу, возле стен, по периметру, стояли длинные столы и толпа гостей: мужчин и женщин в маскарадных костюмах развлекали себя беседами и лёгкой закуской. В центре зала играл целый оркестр. Человек тридцать, не меньше. Дамы сверкали украшениями и дарили окружающим белозубые улыбки. Мужчины, все как на подбор, в строгих чёрных костюмах и в масках различных зверей пробовали со столов различную закуску и обменивались впечатлениями. На меня никто не обращал внимания. Тело моё, словно бы пропало.


Незримый я ходил между гостей, слушал их разговоры, но толком не мог понять о чём они говорят. Вроде бы и по русски, но в тоже время и нет. Я не мог уловить ясно ни слова. Я отошёл к столам и увидел на них множество разных блюд, среди которых узнал и те, которыми меня и Макса потчевал лично Платон Иванович.


Больше всего меня поразили официанты прислуживающие гостям.


Они были без масок. Бледные юноши и девушки в униформе. Они, с отсутствующим взглядом, механически наполняли бокалы шипучим светлым напитком из деревянных бочек, но прежде чем отдать гостю они вырывали щипцами у себя зуб, опускали его в бокал и только после завершения такой жуткой процедуры предлагали напиток.


Они безразлично улыбались, а по их красным распухшим ртам стекала кровь. Среди них, я узнал парня подвозившего мне инструменты. Такое впечатление, что ему было всё равно, где он находится и зачем рвёт свои зубы на потеху гостям. Гости воспринимали зубы в бокале как должное. Они выпивали напиток и проглатывали зубы оставляя на столах пустые бокалы. Я обратил внимание, как один из гостей в маске указал на лицо официантки и она безропотно вырезала ножом собственный глаз добавив его в напиток. Он принял бокал из её рук и отошёл от стола, а она осталась стоять, замерев и не обращая внимания на стекающую по её лицу свежую кровь.


Где то глубоко в душе мне показалось такое странное поведение официантов правильным и даже логичным. “Желание гостя - закон для хозяина” - каким бы жутким и неприятным оно не было. Или это кто-то мне произнёс на ухо шепотом?


Оркестр пропал. Музыка стихла. Все гости разом повернулись и посмотрели в центр где сейчас стоял удивительно высокий Платон Иванович в чёрном плаще. В руках он держал маску с длинным птичьим клювом, а рядом с ним был Максим. В белом с иголочки дорогом костюме. Мой бывший друг и напарник выглядел растерянным. Он вжимал голову в плечи и глядел себе под ноги.


Платон Иванович начал говорить.


— Дорогие и любимые мои гости! Мы ждали этот великий момент несколько лет! Сегодня, я рад вам предложить нового кандидата в члены нашего маленького клуба гастрономов и дегустаторов. Этот момент очень важен и для него, и для всех нас. Сумеет ли он проявить себя, достоин ли он быть на вершине пищевой пирамиды? Вкушать все прелести божьего вкуса и замысла? Постичь истинное величие и право называть себя — Человеком?


Максим ещё сильнее потупился. Гости зааплодировали. Платон Иванович надел маску и ободряюще приобнял его.


— Максим! Мы дадим тебе - всё что ты пожелаешь! Любая твоя прихоть будет исполнена! Деньги! Слава! Высокая должность! Любая красавица будет жаждать твоего внимания! Готов ли ты вступить в наш клуб и доказать всему миру — чего ты стоишь?


— Да...Хочу… — смущённо выпалил мой бывший друг.


— Прежде, чем мы тебя примем, должен свершиться древний ритуал. Все, в нашем клубе, через него проходили. Это своего рода - “Инициация”. Как у племён Южной Америки — мальчик должен доказать, что он становится мужчиной. Я готовил тебя к нему всё это время. Каждая порция божественных блюд, на ступеньку приближала тебя к этому удивительному волшебному таинству.


— Вы меня… Чё? — простонал Максим.


— Сейчас увидишь! Не бойся - это не слишком больно! — пообещал Платон Иванович и пока Максим соображал, что к чему, он ударил его кулаком в живот.


Максим упал и покатился по полу. На него налетели несколько гостей и начали пинать ногами. Он закрывал руками лицо, пытался защитить живот, плакал, но его не оставляли в покое. Я отстранённо наблюдал за тем как его избивают. Тот же невидимый голос подсказывал мне, что всё это не просто так, и от Максима чего то пытаются добиться. Вокруг него появилось серебристое сияние. Оно становилось всё сильнее и ярче. Максим засиял, а ещё через секунду в зале появились тысячи серебристых бабочек.


Гости оставили Максима в покое и с радостными криками бросились их ловить. Откуда - то появились сачки. Бабочки кружились вокруг Максима так, словно пытались защитить его, но их подстерегали и ловили прямо голыми руками. Тут же, на месте, их ели. Бабочки, судя по всему, были очень сочные. Во все стороны брызгал серебристый сок. Одна из бабочек уселась мне прямо на нос и я от неожиданности хлопнул себя по лицу ладонью. И очнулся.


Я лежал на полу в своей комнате и дрожал от холода. Сходил, умылся. От алкоголя и отравления не осталось и следа. В животе урчало от голода. Сколько прошло времени? Что это был за сон? И сон ли это был вообще? Я ничего не понимал. Вернулся к себе и тут зазвонил телефон. Посмотрел на номер и даже не удивился. Звонил Макс.


Я поднял трубку.


— Тёма выручай! Помоги мне, брат! Я только тебе одному могу довериться! — услышал я.


— Чего ты хочешь? Денег не дам, — машинально ответил я.


— Да какие деньги. Спрятаться мне надо. Ты не представляешь, что у Платона в доме происходит!


— А что происходит? Бабочки летают?


Максим поперхнулся, но опомнился очень быстро:


— Это не бабочки. Они живые, разумные существа. Они их едят и заставляют меня. Помоги мне!


— Не верю.


— Я тебе сейчас фотку, на “Вайбер” пришлю. Он нас кормил. Подселил паразитов. В каждом из нас, червяк. Этот червяк, тоже разумный. Они идут на его зов. Платон их потом жрёт и продаёт другим. Я, теперь, у него, как приманка для них.


— Неее, ты теперь не нашего круга. Ты - элита. Бабы, деньги, рок-н-ролл. Ты же, так этого хотел? Платон Иванович, тебя, никуда не отпустит. Наслаждайся сбывшимися мечтами!


— Дурак! В тебе, тоже червяк есть. Ты следующий!


— Мой - сдох. Врачи не смогли спасти. Такая потеря, — злорадно сообщил я.


— Хотя бы забери меня из особняка. Не могу я на такое смотреть. Я заплачу - сколько скажешь! — взмолился он.


— Я подумаю, — ответил я и положил трубку.


Ехать, забирать Максима, мне очень не хотелось. Я задумался. Да, он предатель и гад, но заслуживал ли он такого отношения? Ведь мы дружили и когда с ним произошла беда он первым про меня вспомнил. У него и друзей, кроме меня и не было. Тут я увидел фотографию, которую он мне прислал. Живот скрутило от боли.


Там была изображена миниатюрная женщина с стрекозиными крылышками. Нет, не женщина, но очень похожее на неё насекомое. Нет! Мои глаза обманывают меня — это было очень родное и близкое мне существо.Оно было прекрасно. Меня словно ударило током, а потом ещё раз и ещё. Они их ели?!! Этих прекрасных маленьких женщин?!! Этих волшебных фей?!! Чудовища — они их ели живьём! Скрипя зубами от ненависти, я решил спалить этот чёртов дом вместе с его обитателями. Они ещё там, я был в этом уверен. Нужно спасти моих фей, сколько бы их не осталось. Я быстро оделся, выбежал на улицу и сел в машину. Пока она прогревалась я уже составил чёткий план. Макса нужно убить. Он не достоин моих красавиц. Голос в моей голове подсказывал — Оберон должен быть только один!


К дому Платона Ивановича близко было не подобраться. Дорога была перекрыта. Тревожно кричали пожарные машины, полиция отгоняла прохожих. Дом горел. Я бросил свой автомобиль и на негнущихся ногах пошёл к нему. Огонь горел ярко, сердце от боли рвалось на части. Усталый полицейский грубо оттолкнул меня с глупым видом идущего напролом. Он не понимал мою боль. Я не мог уйти. Плевать мне было на сгоревших в доме людей — там, сейчас гибли в мучениях мои прекрасные феи. Я отошёл к машине и мою голову посетила мысль — разогнаться и на скорости протаранить толпу. Смять всех на своём пути. Уничтожить. Я только хотел сесть за руль, но меня кто-то ухватил за ворот куртки и дёрнул развернув в другую сторону. Я увидел перед собой мужчину в маске чёрного зайца. В его глазах отражалось зарево пожара. Он смотрел прямо на меня. Он казался мне знакомым. Словно дальний, далёкий родственник, но я не понимал - откуда?


— Теперь, я понимаю откуда всё началось, — произнёс он.


— Я знаю вас. Вы…


— Это неважно, — перебил он меня, — забирай её и уезжай отсюда.


Он протянул мне фею. Одну единственную. Завёрнутую в платок, замёрзшую, но всё ещё живую. Мою красавицу.


Я бережно принял её и осторожно засунул за пазуху в свою тёплую куртку.


— Спасибо!. — попытался поблагодарить его я, но человек в маске чёрного зайца пропал. Кроме меня на этой стороне улицы никого не было. Да мне это уже, всё равно. Важна - только она. Моя красавица. Моя красавица...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
44

Лифт в преисподнюю. Глава 59. Звуки пустоты

Предыдущие главы


Маша чихнула и оросила всё вокруг чем-то чёрно-кровавым.


— Ух, — в носу и горле жгло.


«Может, от дыма, которым пахнет всё сильнее?»


Медленно подняла лицо. Различила расплывчатую фигуру. Проморгала слёзы.


Страх.


Её руки дрожали. Но страх захлестнул другого человека...


Саша, не спуская глаз с женщины, сделал шаг назад.


Потом ещё один.


И ещё.


Оказался у выхода из комнаты на кухню. Посмотрел в дверной проём.


Вернул взгляд к Маше. Нахмурился, как будто успокаивал что-то внутри себя. Протянул руку в другую комнату.


Взял что-то.


И бросил Маше.


Полотенце.


Тоненькое кухонное полотенце.


Вафельное.


— Такое ощущение, что я простудилась, — сказала, чувствуя огромное облегчение. На секунду показалось, что осталась брошенной, ненужной. Одной.


Саша покивал, не отрывая от неё взгляда. Потом, поняв, что Маша всё ещё смотрит, добавил, словно оправдываясь:


— Ты валялась там на земле. В этих кустах. Конечно, могла простудиться... Плюс иммунитет...


Грустно вздохнула.


По щекам скатились слезинки.


Сашино избитое лицо открывало новую глубину бледности. Синяки и ссадины становились всё заметнее.


— Я столько всего не успела, — Маша окинула взглядом комнату. — Слишком много откладывала. Саму себя откладывала. На потом. Я человек, отложенный на потом.


Покачала головой.


Её лицо несколько раз пыталось искривиться гримасой рыдания, но боль от ран и побоев помешала. Поэтому Маша всхлипывала, хотя внешне оставалась почти бесстрастной. Онемевшей.


Странное зрелище. Наверное, так пускают слёзы актёры в безымянных мелодрамах на госканалах. Как-то неестественно. Капли из глаз есть, а эмоций нет. Но Саша понимал, что женщина перед ним плачет настолько по-настоящему, как не смог бы никто другой.


И он знал, почему она плачет.


И молчал. Никакие слова тут не будут к месту.


Всхлипнув. Или даже взрыднув, прошипела:


— Грёбаные америкосы.


У Саши тоже защипали глаза. Засвербило горло. Шмыгнул носом и отвернулся.


Сколько он здесь? Несколько дней? А как будто — огромный кусок жизни, который теперь заканчивается. Прямо сейчас.


Повернулся. Увидел жалкую, уставшую, с трясущимися от тихих рыданий руками Машу. Она стояла на коленях возле тазика и банок с бензином. И смотрела в своё прошлое.


Будущего нет.


Будущее всегда, почти всегда — лишь гипотеза. Но сейчас они оба понимали, какое оно у Маши.

Только не знали, сколько до его наступления осталось шестидесятисекундных отрезков.


— Ладно, — шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом. — Надо быть мужиком. Большую часть этой жизни всем нам надо быть мужиком. Эх...


Саша разрывался внутри.


Так хотелось что-то сказать. Как-то поддержать, чтобы она понимала — ему не всё равно. Но слова находились всё какие-то дурацкие.


Да ладно, что уж, тупые были в голове слова. Плоские фразочки, вставленные в память из попсовых фильмов. Хлорированные. Бесцветные. Какие-то не наши.


Ничего не значащие словосочетания.


Звуки пустоты.


«Господи, даже в собственной голове ничего своего нет. Мы все внутри собраны из этих тупых фильмов. И каждый оставляет в нас что-то тупое. А сколько мы смотрим их за всю жизнь? Кто тупее — тот, кто снимает тупой фильм, или тот, кто его смотрит? Курица, цыпленок или яйцо? Может, сковородка?»


Саша тряхнул головой, чтобы избавиться от противных мыслей и пошатнулся. Маша удивлённо посмотрела:


— Ты чего?


Натянуто улыбнувшись, покачал головой: всё в порядке.


Ну не знал Саша, что делать! К такому людей готовят годами. А он всё своё лучшее время ходил на тупую работу, смотрел тупые фильмы, мемы и... всё. И Маша, видимо, тоже. Они оба — люди, отложенные на потом. Только его, вроде как, вся эта зараза не берёт. Да и не покусали в этот раз. А ей — не повезло.


«Но что делать теперь? Может, надо её убить? Ведь тропинка к превращению в «первого», судя по всему, уже протоптана. Пока не поздно...»


Саша снова тряхнул головой и вывалился из транса.


— О чём ты там таком думаешь? — с лёгкой тревогой спросила она, взглянув в ошалевшие глаза.


— Ни о чём, — ответил испуганно, а сам подумал: «Я уже один? Сам за себя? Или мы ещё вместе? Или уже враги? Надо убираться отсюда как-то что ли...»


— Надеюсь, ты там не прикидываешь, как меня завалить? — недобро улыбнувшись спросила Маша. Её тело передёрнула короткая, но сильная судорога, выдавившая из лёгких тихий хрип. Женщина тревожно, как будто прося помощи, посмотрела на Сашу.


Он промолчал. Словно не услышал. Потом, когда отвечать было уже слегка поздно, выдавил:


— Нет, конечно.


Маша опустила глаза.


— Ладно. Надо попробовать провернуть мою маленькую затею. Башка трещит, не могу…


— Поискать таблеток? Может, от простуды что-то?


— Да, было бы… неплохо.


***

Саша вышел в другую комнату.


Отпустило.


Не заметил, как все его мышцы словно одеревенели от напряжения.


«Ещё можно ей доверять? Или она уже думает, как меня сожрать? Но если она думает, то значит всё ещё существует, как человек?»


***

Когда Саша ушёл, слёзы из её глаз потекли сильнее.


«Чёртов трус. Начал прикидывать, как ему меня завалить. Но я уже убита! Зачем меня убивать?»


«Что я могу сделать такого? Загрызть его? Но пока… вроде пока не хочу. Полежать бы, поспать. Температура у меня что ли? Господи, ну зачем, зачем я туда пошла...»


***

Спасаясь от вселенной кипящего пламени, «Тот» всё царапал и скрёб дверь. Удачная комбинация из движения пальцев, применённой силы и точки её приложения помогла оттолкнуть вертикальный металл от стены дома. И появилась щель.


«Первый» на удивление ловко вставил в проём пальцы. Снова затрясся будто от возбуждения. Просунул руку глубже. Ещё глубже. Сделал движение локтём и раскрыл дверь шире. Схватившись за стену внутри подъезда, «Тот» попытался втянуть себя внутрь. Но упёрся плечами в дверной косяк и саму дверь. Голова внутри, туловище снаружи.


Тянул-тянул, а втянуть себя не смог. Истерично зарычав, «бывший» начал яростно мотать головой в стороны. И ударив черепушкой со всей силы о металл двери, распахнул её почти наполовину.


Его несгнившие мышцы будто этого и ждали. За какие-то секунды втянули тело наполовину внутрь.


Но дальше проход был закрыт.


Завален.


«Тот», у которого целой осталась только одна лапища, начал ей скрести по устроенной Сашей баррикаде.


Он не знал, не понимал, не помнил, а чуял, что нужно туда. И что туда можно попасть.


Сок манил его. Заставлял отравленные заразой члены совершать согласованные действия, бессознательно закреплённые когда-то давно. Не понимая. Открывать двери. Ломать тонюсенькие стенки тумбочек. Выбивать головой из них выдвигающиеся ящики. Протискиваться внутрь. Ползти дальше. Скручиваться, бешено извиваться, чтобы сбросить с себя завал. Рвать зубами то, что ими не рвётся.


И оказаться внутри. Увидеть тёмные, холодные бетонные ступени.


Ведущие в страну сока.


***

Сзади за дверью осталось ещё трое «бывших». Затасканная одежда прикрывала лишь некоторые части тел. Чёрные от грязи. Худые. И израненные. Но из старых ран не сочилась кровь.


Они не входили внутрь. А лишь смотрели на дверь. Огонь стал подбираться всё ближе.

Показать полностью
59

Истории демона-работяги. ч1

Пентаграмма, запущенная однушка, грязный окровавленный нож и отчаявшийся мужчина лет пятидесяти. Понедельник начался как всегда.

- Доброе утро, уважаемый! - Миша покосился на древние настенные часы, показывающие 5.54. Вот не мог он подождать еще четыре минутки до смены Серого...


Ответа не последовало. Начинающий сатанист не отводил взгляда от молодого человека в джинсах и красной распахнутой рубашки, медленно выступавшего из столба пламени. Заподозрив неладное Миша принюхался и засмеялся.


- Однако хорошо же вы, уважаемый гуляете. Ничего. Сейчас всё будет.  - Михаил Артёмович хлопнул в ладоши и клиент, мигом протрезвел и уже с полными ужаса глазами уронил нож.


-Ну ну, Василий не надо пугаться, Вы ведь сами меня призвали. Лучше угостите гостя сигареткой, а то за смену всю пачку скурил.


Василий Олегович, протрезвевший впервые за последние 4 года своей жизни дрожащей рукой нашарил в заднем кармане портсигар, купленный 20 лет назад, когда он был молод, счастлив, амбициозен и наслаждался звучной должностью главного инженера.


Миша закурил и внимательно рассматривал своего последнего клиента на эту ночь. Аура греха на этом человеке поражала количеством оттенков: жена, сбитая с пути, бросившая шитьё, лесные прогулки с подругами и постоянная походы в гости. Сейчас она валялась в беспамятстве на старом зелёном диване, в соседней комнате. Подле неё, развалившись в кресле мирно похрапывал двадцатисемилетний сын, два месяца назад потерявший девушку в автокатастрофе. Через три месяца у Василия откажет сердце, жена умрёт через неделю а ещё через пару дней сына зарежут в пьяной потасовке.


-Ух давно я не получал сразу три души за одну сделку - засмеялся Миша, жадно потирая руки.


- Как это три, нечисть поганая? - не выдержал Василий Олегович, раздражённый своим трезвым состоянием и осознанием своего унизительного положения.


- Зачем сразу ругаться? Вечно вы так, сами грешите налево и направо, а виноватым считаете меня. А почему три души сейчас объясню. Ваше сердечко и так на последнем издыхание, а вы собираетесь попросить у меня денег. И вы их получите столько, сколько захотите. По привычке вы всей семьёй будете праздновать без перерыва и ваше сердце протянет всего месяц вместо отведённых ему трёх. Ваша жена не выдержит горя, особенно после такой большой удачи - выиграть в лотерею. Вскоре ваш сын во время пьянки пустится во все тяжкие и умрёт от передоза.


Василий Олегович бледнел с каждым словом.


-В итоге: Ваша душа по контракту, это раз. Душа вашей жены, доведшей своё тело до такого состояния, что наверху - Демон поморщился при упоминание обители длиннопёрых фанатиков - это сочтут за самоубийство, это два, а вашем сыне и говорить не стоит - тут всё очевидно. Получаем три души за одну сделку.


- Не хочу так. Ладно мы с Людкой, сами виноваты, но Витьку то моего за что? - чуть не плача бормотал Василий, рухнувший на верную дубовую табуретку.


- Тут ты не прав, Вася. Ничего, что я на ты? Виноват только ты. И жена тебя пыталась вернуть к жизни и сын часами напролёт кричал на твоё неразумноё пьяное тельце. Из-за тебя подруги начали смеяться над твоей Людкой и она просто выпала из общества. Думала покончить с собой, да плюнула и начала пить с тобой. А ты только и рад - во какая собутыльница. И сына ты споил когда он любимую потерял. - Миша тактично умолчал, что её смерть заказала её же подруга, давно одержимая молодым Васильевичем.


Вася плакал. Его трезвый ум начитанного человека с высшим образованием и многолетнем стажем был беспощаден, впрочем Миша к этому уже настолько привык, что начал различать сто двенадцать видов плача и рыданий на слух и всё же это было что-то новое. Миша улыбнулся и подумал "Всё же есть у мира чувство юмора. Сто тринадцатый плач. Забавно что чёртовая дюжины принесёт столько убытка".


Василий Олегович был из тех упёртых людей, что во времена кризиса всегда становятся опорой для других и черпают силы из осознания собственной полезности и безграничной доброты. Очень извращённый вид эгоизма.


Пожилой алкоголик поднялся в свой полный, двухметровый рост. Миша не удержался и щелчком пальца побрил и постриг своего клиента.


- Сколько лет мне ещё останется? - Он умер. Так сказал бы великий поэт о Алкоголике Васи. Сейчас пред демоном стоял Василий Олегович. Настоящий Василий Олегович.


- А это уже зависит от вашего желание, Василий олегович. Эх вот бы у нас были брошюры. Тогда бы многие знали, что можно попросить две вещи одним желанием. Скажем "Хочу проработать еще сорок лет".

...

...

...

- И ещё вот здесь подпишите.

- Совсем озверел окаянный? Сколько еще крови моей надо на твои подписи? Убить меня раньше срока задумал?

- Ни в коем случае, уверяю вас. Это последняя. Когда пожмём руки всё вступит в силу.


Василий олегович молча протянул руку с окровавленным большим пальцем.


-Василий а сигаретки лишней не будет? А то петух орёт без умолку уже как час. - Миша перевёл взгляд на часы. Смена уже как два часа закончилась. Огребёт же он от Ксюши когда вернётся. И доказывай потом, что по суккубам не шатался. - Чует видать меня. Ну пусть себе орёт. Пока сделка в процессе клал я на этих гадов. 


- Держи, бес. - В руках у миши оказался изысканный итальянский портсигар, во рту сигарета, а на лице Васи улыбка. - Нет нет. Оставь себе.


Миша протянул руку и улыбнулся.

- Ты точно нечисть?  - Василий разрывался между желанием выпроводить чёрта и любопытством, которое изголодалось по историям за четырёхлетнюю спячку.


- Точно. Вертел я на рогах вашу свободу выбора своей судьбы.


8.31 - сделка заключена.


Порталы дело сложное и запутанное. Обычно у Миши уходит минут тридцать, что бы пробраться сквозь лабиринт пространственных коридоров до своей уютной трёхкомнатной квартиры у Братиславской станции московского метрополитена, но сегодня он не спешил. Всё равно огребать от жены. Где-то между переходом Рио-Таганрог Миша свернул в сторону и зашёл в дверь, одиноко стоящую среди вечной пустоты.


-Здравствуй тёска. - поздоровался Михаил.

-Опять ты, рогатый - улыбнулся Архангел. - Сколько ещё ты будешь своевольничать?

-До тех пор пока ты на меня не донесёшь. Ну и как небесный бородач переписал его судьбу?

-Эх меня высечь можно только за то, что я это услышал. Проживёт до 94х лет. Успеет понянчить правнука и подавится мандаринкой.

-А если серьёзно?

-Я серьёзно.

-Мандаринкой?

-Да мандаринкой

-Ну мандаринкой так мандаринкой. Эх жаль он не задумался, о том что приносит себя в жертву. Так бы было к чему придраться, но ведь в ад его не пустят. Делать нечего. Одни от него убытки. Слушай ты не заберёшь его? Ты же знаешь я не люблю этих либеральных идиотов из чистилища.

Показать полностью
151

У моей дочери есть тревожащий и смертельный талант

Следующая часть истории Кэти выйдет уже завтра, а сегодня мы хотим попробовать формат коротких историй.

Мы уже собрали небольшую подборку ужасов, триллеров и мистики, длиной до 500 слов, надеемся вам понравится =)

Оригинал (с) lifeisstrangemetoo

~

Пять слов. Такие невинные, и все же из-за них все рухнуло.

– Папа, смотри, как я могу!

Я с улыбкой обернулся посмотреть на новый фокус моей дочери. Улыбку стерло с моего лица, стоило мне его увидеть. Сердце остановилось, кровь застыла в жилах – тревожное напоминание о прошлом.

Я схватил ее за плечи и тряхнул сильнее, чем следовало. Заставил ее поклясться, что она никому не расскажет о том, на что способна. Много раз. Под конец ее лицо уродливо исказилось от слез, из носа текло. Но она обещала.

Я всегда знал, что это еще не конец. Я знал, что должен сделать. Подсыпать ей снотворного в напиток и накрыть лицо подушкой, как я сделал однажды с ее матерью. Но я не мог заставить себя. Я так сильно любил ее, даже больше, чем когда-то свою жену.

Но когда она подросла и с каждым днем все больше стала походить на мать, я понял, что это только вопрос времени.

Я до сих пор помню ночь, когда жена мне все рассказала. Ночь нашей пятой годовщины. Она купила мой любимый виски, приготовила нам несколько сочных толстых бифштексов и усадила меня за обеденный стол. Наш маленький сын крепко спал в своей комнате.

– Я должна сказать тебе кое-что важное, – сказала она.

От ее тона у меня побежали мурашки по спине.

– Я беременна.

Дыхание перехватило от радости, я улыбнулся. Но она не ответила на улыбку.

– Я не понимаю, – сказал я, затаив дыхание. – Разве это не прекрасная новость?

Губы ее сжались в тонкую линию.

– Это девочка. Я это чувствую.

Я ждал, что она объяснит в чем проблема, но вместо этого она начала нести какую-то чушь.

– Девочки в моей семье… – Она на мгновение запнулась. – У нас у всех есть особые… способности.

Я покачал головой.

– Эм, ладно? – сказал я с вопросительной интонацией. – И в чем они заключаются?

Моя жена нахмурилась.

– Будет лучше, если я покажу.

Она схватила со стола нож для стейка. И прежде, чем я успел ее остановить, яростно полоснула себя по запястью. Я бросился к ней, с грохотом опрокинув стул. Схватил ее за руку. Но то, что предстало перед моими глазами, не имело никакого смысла. Ее плоть была рассечена до кости, но кровь не текла.

– Она не потечет, пока я не разрешу, – сказала она.

И вот тогда-то и появилась кровь. Она струилась вниз по руке, потом вверх, складываясь в причудливую форму. Кровавый сгусток отделился и поплыл вверх, рисуя парящее в воздухе лицо. Лицо моей жены. А потом по спирали вниз, как в воронку, втянулся обратно в ее рассеченную руку. Плоть снова сплелась воедино.

В тот вечер я не притронулся к ужину.

Во всем, что случилось после, был виноват только я. Но в свою защиту скажу, что я чувствовал, что мое доверие было обмануто. Я не знал, к кому обратиться. Слабый и уставший от жизни, я сошелся с другой женщиной. Конечно, все тайное рано или поздно становится явным.

Когда я вернулся домой в тот день, моя жена сидела на одном из деревянных стульев из столовой. Она передвинула его на середину гостиной, так что, когда я вошел, сразу наткнулся на ее взгляд. Наша маленькая дочь тихонько посапывала в своей комнате. Я слышал, как сын смотрит мультики в своей комнате. Когда я посмотрел в глаза моей жены, я понял, что она все знает.

Она встала. У меня кровь застыла в жилах. Потом я понял, что это был не просто озноб – моя кровь действительно густела и застывала. Жена медленно подошла ко мне.

– Я могу заморозить тебя изнутри, – сказала она. – Лопнуть все кровеносные сосуды в твоем теле. Могу сварить тебя живьем. Могу заставить тебя истекать кровью из глаз, ушей и каждой поры. И в следующий раз я так и сделаю.

Мое сердце остановилось, и я без сознания рухнул на пол. К тому времени, как я очнулся, жена уже нашла мою любовницу и сделала с ней то, чем угрожала мне. После этого мы постоянно ссорились, и моя жена начала терять контроль. Моя мать умерла от кровоизлияния в мозг. Сестра – от желудочного кровотечения.

Она никогда не признавалась в этом, но я знал, что это ее рук дело. У меня не было выбора, я должен был убить ее.

И вот теперь я задавался вопросом, должен ли я убить и свою дочь тоже. Сердце сжалось от чувства вины, когда я вспомнил, как много лет назад она впервые показала мне свой фокус... Я знал, что мог бы тогда остановить все это подушкой и какими-нибудь таблетками, как однажды сделал с женой.

Она сказала, что это был несчастный случай. А может, так оно и было. Но когда я смотрел на тело моего сына, покрытое кровью, хлынувшей из каждой его поры, мне было все равно.


***

Дзен

Показать полностью
168

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
174

Призрачный ремонт

― Нормальные обои-то купить не мог? Это что за натюрморт? Безвкусица какая-то, фу! ― раздался из темного угла голос, который выбил Жору из состояния равновесия и тот при падении со стремянки своей шарообразной головой выбил страйк из цветочных горшков.

― Ах ты ж, гаденыш неуклюжий, рожу и руки отрастил, а пользоваться ими так и не научился! Я эту герань выхаживала, растила, а он взял и бестолковкой своей размолотил!

― Кто ты?! Чего надо?! Выходи! Бить буду! ― закричал Жора и схватил в одну руку фонарик, а в другую штангу.


Он только въехал в новую квартиру, которую приобрел за подозрительно низкую стоимость. Риэлтор вёл себя очень странно, когда подсовывал Жоре бумаги — дергался, чесался, нервно давил лыбу. Но для чемпиона области по бодибилдингу странными казались все, кто в пятницу вечером занимался работой или пил горькую, а не разрабатывал мышцы пресса, груди и трицепс.


Зайдя в новую квартиру, Жора первым делом расширил своими плечами межкомнатный проём и решил, что раз начало положено, нет смысла останавливаться. Ремонтом спортсмен мог заниматься в единственное свободное от тренировок время ― после одиннадцати вечера. Тяжелой техникой вроде перфоратора парень не владел и не понимал, зачем вообще он нужен, если саморезы спокойно заходят в стену при помощи отвертки. Продавец крепежа хотел втюхать Жоре какие-то дюбеля, но Жора не мост, его не разведешь. То, что не закручивалось отверткой, бодибилдер заколачивал блинами от штанги, а то, что не заколачивалось, вдавливал гирей. Соседи сами хотели подарить качку перфоратор, лишь бы он не разнёс их дом на камни, но Жора был воспитанным малым и потому любезно отказался.


― Это ты, комбикорм, откуда взялся?! ― ответил голос, который, судя по всему, принадлежал женщине в глубоком возрасте. Но в подсвеченном фонарем углу Жора обнаружил только масляный радиатор, что остался от прошлых хозяев.


― Я из клуба! ― грозно рявкнул спортсмен и провёл фонарем по всей квартире. Электрику Жора почему-то решил отложить под самый конец обустройства, поэтому «творил» либо зажав фонарь в зубах, либо ловя отражение фар проезжающих по ночным улицам автомобилей.

― Из какого ещё клуба? Веселых и находчивых, что ли?! Так я тебя сразу огорчу, веселого в тебе не больше, чем в ремонте печки на «жигулях», а с находчивостью, судя по обоям, совсем всё грустно.


― Из спортивного клуба «Алёша Попович»! ― гордо заявил парень и потряс над головой штангой. С неё на пол слетело несколько блинов, от чего парализованный сосед двумя этажами ниже так подпрыгнул, что расшиб лоб о потолок и впал в кому.

― Тише, богатырь! Иначе ты от дома кирпича живого не оставишь. Значит, так: квартира эта — моя, а ты давай-ка собирай манатки, майки свои потные и вали отсюда подобру-поздорову! ― голос раздавался неизвестно откуда. Жора проверил все углы в квартире, залез в чулан и на всякий случай заглянул под ванну. На секунду забывшись, он сделал двадцать отжимов от груди чугунной махиной, затем, опомнившись, вернулся к радиатору и стал говорить в него, точно в микрофон.


― С какой это радости квартира твоя?! Я вообще-то её купил! У меня все документы подписаны! Сама вали, пока я тебя на белки и углеводы не раскидал!

― Ты как со старшими разговариваешь, жертва протеиновых инъекций?! Я тебе не какая-то пигалица малолетняя из твоего клуба, что за всю жизнь работала только над размером задницы! Бывшая управдом! Герой труда! Почетный пациент поликлиники номер четыре, а ныне — старшая в призрачном профсоюзе. Квартиру эту получила по очереди, отстояв двадцать лет! А тут, видите ли, явился, штангами машет, документы у него подписаны! Да я, между прочим, квартиру эту хотела в наследство оставить, только пока думала — кому, не заметила, как мне уже штамп в небесной канцелярии ставят. Пришлось запрос на «неупокоенность души» составлять и по всем инстанциям бегать, ходатайство выпрашивать! Не успела вернуться, а мою недвижимость уже вовсю пилят!


― Я в привидения не верю! ― заявил Жора в вентиляционное отверстие радиатора.

― Я в циркониевые браслеты тоже в своё время не верила, а как начала по нашему ТСЖ продавать, оказывается, неплохое вложение. Значит, так: даю тебе сутки, чтобы ты покинул мою жилплощадь, а иначе буду тебя с ума сводить — дверцей холодильника хлопать, половицами скрипеть, вес на тренажерах убавлять.


Угрозы Жоре не нравились, обычно в ответ он нервничал, нецензурно выражался и что-то ломал. В основном, конечно, он ломал людей, но разве можно сломать бабку? К тому же — невидимую. Первым, что пришло в голову члену спортклуба, это попробовать самостоятельно провести обряд изгнания неупокоенного духа. Жора свернул два грифа в распятие и, как смог, нараспев зачитал самый священный текст, который только смог вспомнить.

Состояла молитва в основном из святых правил клуба «Алёша Попович» и гласила о том, что снаряды после себя нужно убирать, воду в душе не лить, абонементы не передавать и так далее. Те, кто священные каноны не соблюдал, навсегда изгонялся из клуба, следовательно, и из рационального мира тоже.


Закончив обряд, Жора окропил квартиру самым дорогим дезодорантом из своих запасов и… Кажется, сработало.

Голос умолк, бетонный пол не скрипел, холодильник не стучал. Взяв в руки шпатель, спортсмен принялся разглаживать новый рулон на стене.


― Края плохо промазал, отклеятся. И вести надо ровнее, одни пузыри вон, ― снова раздался противный голос, но теперь из велотренажера.

Жора не выдержал, бросил в сердцах шпатель в ведро с клеем и, разложив на полу мешки со штукатуркой, улёгся на них спать.

― Смотрите, какие мы обидчивые!

Жора не отвечал, ему хотелось поскорее попасть в спортзал и отвести там душу. Всю ночь бабка сводила его с ума. То бубнила что-то нечленораздельное об индексации небесной пенсии, то дверцей холодильника стукала.

Отрубился гигант только под утро и спал как убитый, изредка потрясывая стены своим богатырским храпом.


С первыми лучами солнца Жора, как обычно, ушёл на тренировку, а вернулся уже ближе к вечеру. Под мышкой он держал пакет новых обоев, беруши, пару мешков штукатурки и холодильник с самой тихой дверцей, какую смог найти.

― Явился-таки! Я думала, что выжила тебя!

― Не дождешься, ― проскрежетал сквозь зубы Георгий и, разложив покупки, принялся разводить клей.


Привидение уже готовило новую порцию издевательств, как вдруг в дверь позвонили.

Привыкший делать ремонт в одних трусах, Жора совсем не ждал гостей. В приоткрытую дверь без какого-либо приглашения нахально зашла женщина «в летах» и ядовито-красном вечернем платье. На голове дамы пружинили ещё не остывшие кудри, прямо на Жору смотрело беспардонно глубокое декольте, а сама женщина пахла новым тренажером. У Жоры аж помутнело в глазах.


― Я смотрю, у нас новый житель, ― томным голосом произнесла нежданная особа.

― Жора, ― протянул качок мускулистую руку, и женщина тут же оценила размер пальцев, пожав своей пятернёй один указательный.

― Вы знаете, я так рада, что у нас в доме, наконец, свежая кровь, ― словно кошка мурчала женщина, которая годилась Жоре в матери.

― Какая кровь?! Да что за дом ужасов?! ― воскликнул спортсмен и, взмахнув руками от недоумения, проложил в стенах две новые штрабы под будущую проводку.

― Да я про вас, ― успокоила женщина богатыря. ― Вы ― наша свежая кровь! А то тут одни пердуны старые живут, истерички да инвалиды! Взять хотя бы Зойку, бывшую хозяйку этой квартиры, та вообще во всех номинациях за раз могла победить! Слава богу, ушла на покой, ― последнюю фразу женщина кинула с шутливой улыбкой, а затем представилась: ― Клара Андреевна. Новый управдом!


― Вот ведь стерва! Нет, ну вы слыхали?! Управдом она новый! Это кто ж тебя, змеюка, избрал?! ― раздался голос из стиральной машины.

― Вы слышали?! ― с надеждой в голосе спросил Жора у Клары.

― Что именно? ― непонимающе вскинула женщина бровь.

― Голос! Бывшей хозяйки! Она только что говорила! ― качок чувствовал себя инвалидом умственного труда, говоря вслух подобное, но ему очень не хотелось признавать своё сумасшествие.


― Нет, не слышала, а что, у вас здесь призраки?

― Не слышала она, как же! Зато я каждый раз слышала, как к ней то сантехник, то участковый, то Галькин муж захаживали, все пять этажей слышали!

Клара Андреевна «случайно» задела горшок с диффенбахией, что остался от Зойки и стоял на тумбочке в коридоре. Тот моментально раскололся, слетев на пол.

― Ой! Я такая неуклюжая, позвольте, я соберу землю! ― залепетала женщина, схватила веник и, нагнувшись максимально артистично, принялась за уборку.

― Дрянь! Потаскуха! Сволочь! ― кричал утюг. ― Нарочно ведь уронила!

― Знаете, Георгий, я вам новый цветок принесу! Любите папоротники?

Из цветов Жора любил только подсолнухи, потому что они давали его любимые семечки. Он хотел было открыть рот, но его опередили.

― У меня аллергия на папоротник! ― кричала покойная Зойка, но управдом не обращала на неё никакого внимания.

― Вы, кстати, такой сильный! Не могли бы мне помочь перенести диван?

Спортсмен покраснел от смущения.

― Куда вам его перенести?

― Да вы знаете, у меня дома сейчас так места мало, хочется больше простора, можно, я пока его к вам перенесу? У вас-то, смотрю, и спать даже не на чем, и по ночам, наверное, мёрзнете, ― взглянула она на помятые мешки из-под штукатурки и масляный радиатор.

― Не вздумай! Нечего сюда своё барахло тащить, клопов мне тут озабоченных не хватало! ― никак не мог угомониться голос.

― Да запросто! ― согласился Жора, чувствуя, как бывшая хозяйка рвёт на себе невидимые волосы.

― Тяжело вам тут без женской руки! Уюта не хватает, а я, знаете, как уют создаю?

― Знаем, наслышаны! От уюта твоего весь подъезд маргарином провонял!

Жора и новый управдом проигнорировали привидение.

― В общем, заходите в любое время, а лучше минут через десять, займемся диваном, а потом блинчиками вас угощу домашними, ― проворковала Клара Андреевна и вышла за дверь.

― Кстати, можете приходить прям так, у меня-то дома как на Гавайях, я за отопление всегда вовремя платила, ― улыбнулась она.


Жора вдруг вспомнил, что стоит в одних трусах и неловко прикрылся холодильником.

Управдом ушла, напоследок обведя спортсмена пошлым взглядом.

Жора поставил холодильник на место и уже принялся натягивать штаны.


― Жорочка, солнышко, атлетик мой ненаглядный, ― залепетал вдруг электрический чайник.

Но Жора не обращал внимания.

― Ну прости ты меня, дуру, олимпиец широкоплечий! Не разглядела я в тебе душу праведную!

― Так, значит, теперь я олимпиец, не комбикорм? ― обидно буркнул Жора.

― Да что ты слушаешь меня, бабка от старости совсем головой плохая стала, не ведаю, что несу порой! Не ходи ты к ней! Ведьма она и притворщица! От тебя ей только одно надо!

― Да не хочу я её! Не в моём вкусе!

― Да и она тебя не хочет! Вернее, сегодня хочет, а завтра уже дядю Борю-электрика хочет. Квартира ей моя нужна! Сразу начала тут уютом своим угрожать!

Жора не слушал, он уже шел к двери.

― Так и быть! Тебе квартиру завещаю! Всё что хочешь сделаю, только пообещай, что не пойдешь к этой марамойке!

― Всё, что хочу?!

― Всё!!!

― Борщ хочу!

― Борщ?!

― И котлеты! ― решил пойти Жора ва-банк.

― И всё?! Да я тебе такой борщ сделаю, на всю жизнь запомнишь!

― И доставать меня больше не будете?

― Тебя больше никто и никогда доставать не будет. Слово члена партии ЛДПР!

Обрадованный Жора снова переоделся в рабочее и счастливый бросился делать ремонт.

А Зоя начала греметь кастрюлями да кашеварить. Этот борщ Жора запомнит надолго. Члены Люцеферо-Демонологической Партии Раздора всегда держат слово.


(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Призрачный ремонт Авторский рассказ, Качок, Призрак, Мистика, Ремонт, Соседи, Духи, Недвижимость, Длиннопост
Показать полностью 1
93

Апельсиновые корки в лесу

Рассказ на октябрьскую тему:
Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь
_________________________________________

- Хватит, Костян, давай обойдем, - сказал Максим, посматривая в разные стороны от холма.

Они пришли отсюда, но вернуться назад уже не получалось - крутой склон был слишком скользким из-за снега. Костя в очередной раз скатился вниз и тоже посмотрел по сторонам. Вокруг был лишь зимний лес.
- Давай... Вроде бы этот холм не такой уж большой, - согласился он.
- А если мы заблудимся? - обеспокоенно спросил младший брат Максима, Влад.
- Мы обойдем холм и найдем свои следы на той стороне, - сказал Макс и первым пошел вперед. - Вечно ты всего боишься.

Костя догнал своего друга, поравнявшись с ним, а Влад устало пошел сзади них. Уже стоял вечер, а в это время года темнело рано, так что Максим старался идти быстрее, чтобы они успели добраться домой до захода солнца. Вокруг раздавались звуки пения птиц и шум ветра, который покачивал голые ветви деревьев.

- Помедленней, Макс, я не могу так быстро, - Влад и вправду с трудом успевал за ними.
- А я тебе говорил, чтобы ты не шел со мной, - недовольно сказал старший брат. - А ты, как всегда, увязался за нами. Теперь не жалуйся!
- Да ладно, Макс, мы реально слишком быстро идем, - вступился за Влада Костя. - Даже я устал.
- Ладно, пойдем чуть помедленнее, - недовольно сказал Максим, сбавляя шаг.

- О, смотрите! - после нескольких минут ходьбы Влад прервал молчание и указал пальцем куда-то в сторону. - Там что-то лежит.
Все посмотрели туда и увидели оранжевые тонкие клочки, лежавшие небольшой кучкой под деревом.
- Апельсиновые корки, - сказал Максим. - Не на что смотреть, пошли.
Он пошел дальше, но Костя стоял и смотрел на лесную находку. Что-то ему показалось странным в этих корках.
- Ты че там встал? - крикнул Макс. - Апельсины никогда не ел?
Костя опомнился и пошел вслед за своим другом, догнав его.

Холм остался позади, но они нигде не видеди своих следов. Сильный ветер раскачивал сухие ветви деревьев, которые издавали негромкий треск.
- Ну вот... мы заблудились, - печально произнес Влад.
- Хватит ныть, - ответил Максим. - Сейчас мы уже найдем свои следы на снегу, потерпи немножко.
- Макс, - вдруг сказал Костя и схватил друга за руку. - Смотри!

Вдалеке они увидели человека в зеленой шапке, который выглядывал из-за дерева.
- Это же Гриша, - радостно сказал Костя и быстрым шагом пошел в его сторону.
- Стой! - Макс остановил его. - Гриша пропал год назад, Костян...
- Значит, он нашелся, - ответил Костя. Макс подозрительно смотрел на выглядывающего из-за дерева человека. Это и вправду был Гриша, но что-то в нем было не так... У Макса пробежал холодок по спине, и он сказал:
- Пойдемте отсюда, скорее.
- Но это же.., - начал Костя.
- Это не Гриша! - резко перебил его Макс. - Гриша без вести пропал год назад, и мы все это знаем!

Костя смотрел на своего некогда пропавшего друга. Он не понимал, почему Макс не хочет, чтобы они пошли к нему. Гриша в этот момент быстро заглянул назад и исчез среди деревьев.
- А кто это тогда? - боязливо спросил Влад.
- Не знаю, - ответил Максим. - И знать не хочу.

Они пошли дальше по веречнему зимнему лесу. Костя снова увидел разбросанные апельсиновые корки, но не стал заострять на них свое внимание. Вскоре начали сгущаться сумерки, а ветер стал дуть сильнее.

- Мне холодно, - жалобно сказал Влад. - Где наши следы, Макс? Почему их нет?
- Сейчас найдем, - ответил он, но сам не понимал, почему они до сих пор не увидели их. Ноги начали понемногу мерзнуть, становилось действительно очень холодно. Макс достал телефон и включил фонарик, так как начало темнеть.
- Подождите, мне надо в туалет, - сказал Костя и стал отходить в сторону. Он прошел метров пятнадцать, и Макс крикнул ему:
- Ты куда так далеко-то?
- Нормально, - услышал он ответ Кости, которого стало не видно из-за деревьев. Макс вместе со своим младшим братом остались ждать его. Прошло минуты три, но он так и не вышел к ним.

- Ты где там застрял?! - крикнул Макс, но ответа не последовало. - Пойдем к нему.
Они вместе с Владом пошли по следам Кости. Когда они прошли метров двадцать, то увидели, что следы просто обрываются около одного дерева. Вокруг на снегу валялись апельсиновые корки.
- Что за фигня? - прошептал Максим. - Он что, на дерево полез?...
Он посветил фонариком наверх между сухих веток деревьев, но там ничего не было.
- Костя! - крикнул Максим, после чего еще несколько раз позвал своего друга. - Костя! Костя, твою мать!
- Макс, мне страшно, - по щекам Влада текли слезы. - Мне холодно...
- Подожди немного, Влад, - старший брат светил фонариком во все стороны, пытаясь понять, куда делся его друг. - Не можем же мы его бросить...
Они постояли там еще пару минут, выкрикивая его имя, но Костя так и не пришел.

- Мне очень холодно, - Влад весь дрожал. - Пойдем домой.
- Пойдем, - Максима тоже немного трясло. - Надо идти... А Костя, он... А черт его знает, где он.
Они вернулись назад к тому месту, где остановились, чтобы подождать своего друга, и пошли дальше. Стало уже совсем темно.

- Макс, позвони кому-нибудь, - с дрожью в голосе сказал Влад. - У тебя же есть телефон.
- Я бы с радостью, но тут нет связи, - он посмотрел на своего младшего брата. - Хватит плакать, от этого тебе будет еще холоднее. Ты чего? Давай, соберись! Мы скоро дойдем до дома!
Максим потрепал своего брата по шапке и улыбнулся ему. Влад вытер слезы.
- Я знаю, где мы! Мы скоро уже будем дома! - радостно сказал Макс Владу и тот обрадовался. На самом деле он понятия не имел, где они находятся, но решил, что младшего брата нужно взбодрить. Возможно, они и так скоро доберутся до дома... Макс надеялся на это.

Они продолжали идти одни в темном лесу, не зная наверняка в каком именно направлении нужно двигаться. Максим освещал местность под ногами, изредка направляя фонарь в стороны, чтобы понять, где они находятся. Но вокруг не было никого и ничего кроме голых деревьев и холодных сугробов.
- Я что-то слышал, - шепотом сказал Влад, потрепав старшего брата за рукав. - Сзади.

Максим остановился и посветил назад. Там стоял Костя. Его лицо было искажено ужасом, рот был открыт, глаза смотрели безумным взглядом, а со лба вниз медленно стекала капля крови, оставляя за собой красный след.
- Костян! - Макс позвал его, но тот продолжал стоять и не двигался. Влад от страха вцепился в куртку своего брата. Капля крови, пробежав по лицу Кости, упала вниз с его подбородка. Рядом с ней со лба потекла еще одна.
- Костян, что с тобой?! - крикнул Макс, начиная медленно отходить назад, а вместе с ним и Влад.

Костя рывком сделал один дерганный шаг вперед, во время которого его голова слегка пошатнулась. Через секунду он еще раз дернулся вперед, сделав неестественный шаг, а потом еще... Этими дерганными движениями он начал идти в сторону своих друзей, которые, увидев это, побежали от него со всех ног.

Макс пытался бежать не слишком быстро, иначе младший брат бы сильно отстал от него. Свет от фонаря мотался из стороны в сторону. Везде был только снег и деревья и никаких намеков на то, что этот лес когда-нибудь кончится. Спустя минуту Влад вдруг упал в сугроб, запнувшись о что-то. Макс по инерции пробежал пару метров вперед, но, заметив, что брат упал, он вернулся к нему и начал поднимать его.
- Давай вставай, Влад, - потянув его с силой вверх, он поднял брата на ноги, но Костя был уже близко. Влад закричал от страха, но Макс встал между ними, перегородив Косте путь, и крикнул:
- Беги, я его задержу.

Телефон с фонариком улетел куда-то в сугроб, когда Макс повалил Костю на землю. Влад побежал вперед в полной темноте. Ничего не было видно, он вытянул руки вперед, чтобы ни во что не врезаться. Влад пробежал уже довольно большое расстояние, удивившись, что ни разу не встретил на своем пути дерево, как вдруг он услышал сзади себя тяжелое и быстрое дыхание. Оно становилось все ближе к нему. Влад побежал изо всех сил, стараясь разогнаться, как можно быстрее и... Снова запнувшись, он упал и ударился головой об кусок бетонной конструкции, которую кто-то давным-давно бросил в лесу. В голове помутнело, и Влад потерял сознание.

Очнувшись, он увидел, что уже светло. Влад поднялся и встал, осмотрев место вокруг себя. Его окружали апельсиновые корки, лежавшие повсюду на снегу. Он поднял одну из них и осмотрел.

Это была совсем не кожура апельсина, но издалека отличить было сложно. Влад помял эту вещь в руке и обнаружил, что она шелушится и слоится, словно... Чья-то кожа.

Влад вдруг внезапно захотел спрятать их все, испугавшись неизвестно чего. Он стал брать их и класть в карманы куртки, не замечая, что делает это неестественными рывками. Закончив, он обрадовался и широко улыбнулся. Влад не замечал, что не чувствует холода, хотя его руки давно посинели. Сверху раздались какие-то звуки, и мальчик посмотрел туда.

По деревьям, словно паук-скакун, прыгало существо со множеством конечностей и голов. Влад проводил его взглядом, и оно исчезло между деревьями, мелькнув вдалеке оранжевым пятном. Мальчик постоял минуту на месте, а затем, поддавшись невероятно сильному желанию, пошел вглубь леса, рывками переставляя ноги, которые стали словно деревянными. Он уже не хотел возвращаться домой. Он знал, что ему будет весело и здесь. Даже очень...

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: