Тяжело быть злым в DnD. Часть первая.⁠⁠

Сегодня я расскажу вам о своем опыте отыгрыша злого персонажа в DnD. В жизни я нейтрал гуд, в игре – хаотик гуд. Любимый класс – бард, конечно же! Дипломатия, хитрость, друзяшки, вот это всё. И вот я решила попробовать перейти на темную сторону…

Маленькое лирическое отступление:

Сейчас моя собственная кампания подзастряла (двое игроков не могут присутствовать на сессиях по уважительным причинам), и я чутка приуныла. НО! Мы же семья дм-ов, черт побери!

Муж решил заполнить этот промежуток ваншотами. Таким образом, время от времени мастер сам может отдохнуть и поиграть :) Правда, слово «отдохнуть» здесь крайне неуместно, т.к. муж мой очень злой и жестокий дм, и его сессии – это превозмогание в лужах крови, в попытках не поскользнуться на кишках :3

Итак, приключаемся мы с другом. Берем персонажей первого уровня. Он – клирика Домена Кузни, дворфа по имени Тордэк Ледяная Борода, lawful neutral. А я наконец-то воплощаю идею персонажа, которую вынашивала уже больше года. Девочка-тифлинг, колдун Древнего с договором гримуара. Neutral evil. И самый сок – в предыстории.

В меня могут полететь тапки за неоригинальность главной драмы жизни персонажа. Так вот:

Туда же тапки за хоумрулы и всякие мастерские допущения (да, они у нас есть, а у кого нет – тот просто стесняется признаться). И за отсутствие отчетности по каждому броску дайсов (иначе вы бы не дочитали это никогда).

Итак, девочка-тифлинг по имени Алиса появилась на свет в глухой деревушке вдали от цивилизации, где и эльфов-то отродясь не видывали. «Порождение ада, демонское отродье, которое нагуляла ее шлюха-мать!» – говорили одни. Другие перешептывались: «Мать-то поди сама колдунья, проклятая она, и дитя ее проклятое, всех нас они в могилу сведут».

Детство у Алисы было кошмарным. Никто не смел говорить с ней, матери уводили от нее детей, закрывая им лица подолом, чтоб не сглазила. Дети подросли, осмелели – и стали бросаться в Алису грязью и камнями. Мать ее тоже ненавидела – за тот позор, который принесла ей бедная девочка своим рождением. Она заставляла Алису прятать хвост под длинной юбкой, а однажды, разозлившись, взяла пилу и спилила ее рога. Девочка плакала, умоляла… но мать не успокоилась, пока не завершила начатое.

Единственным другом Алисы была ручная мышка Мэдди.

Однажды в деревне началась эпидемия, и в этом, конечно же, обвинили Алису и ее мать. Селяне пришли с вилами и факелами, дабы отродье это наконец-то пришибить. Когда они стали ломиться в дом, мать просто отошла от двери и дала им войти. Девочка взмолилась ко всем богам, но никто не ответил на ее зов.

Никто, кроме НЕГО.

Комнату залила чернильная тьма. Шепот в голове оглушил ее. Когда Алиса открыла глаза, вокруг нее были лужи крови, фарш из внутренностей и перемолотых костей. В голове затихали слова на неведомом ей языке:

– Кхассалидаш фаришаса ё таш…

Она медленно встала и пошла прочь – подальше от этого ужасного места. История умалчивает о той фамилии, что досталась ей от матери. Отныне Алиса берет новую – Блейм, ибо ее всю жизнь винили во всех бедах. И теперь уже она сама обвиняет и карает любого, кто причиняет ей зло!

Ее скитания привели ее в Лускан. После недель холода, голода и ночевок на земле она была рада любому, кто дал бы ей кров и пищу. Так она присоединилась к местной банде. Притворялась просящей милостыню… смотрела, слушала, сообщала. Она продемонстрировала неплохие результаты и вскоре была повышена до шпиона. Ее подсылали к нужным людям, и она приносила важные сведения и распускала правильные сплетни. Она тщательно скрывала свои магические способности, особенно телепатию, которую даровал ей господин.

С того самого дня он ни разу не обращался к ней, но она чувствовала его незримое присутствие, и в дни полной луны – особенно. Тогда она уединялась в своей комнатке, делала небольшой надрез на ладони и орошала кровью земляной пол, повторяя услышанные тогда слова. Ей казалось, что еще немного – и она осознает их истинный смысл… но понимание ускользало от нее.

Через некоторое время Алиса оказалась невольно втянута в опасный конфликт между ее бандой и головорезами, что правили преступным миром Лускана. Осознавая, что эта мясорубка ее перемелет, Алиса улучила момент и безлунной ночью сбежала из города, прихватив с собою лишь посох да несколько монет. И Мэдди – единственного верного друга.

Так дорога привела ее к деревушке Смоллвилль. В покосившейся таверне хозяйкой была полуорчиха – по совместительству местная староста. Она предложила Алисе скромный ужин и комнату за пару медяков. Там же она встретила и Тордэка.

Ночь прошла тихо (у обоих персонажей отвратительная пассивная внимательность), и утром они оказываются в пустой таверне. В гробовой тишине они спускаются в холл, выглядывают на улицу – и видят лишь серый туман. Алиса, видя крепкого парня в кольчуге и с щитом, предлагает объединить усилия по выживанию в этом странном месте. (Окей, такая мотивация объединения пати не выбивается из роулплея ивэла). Алиса использует телепатию, чтобы даже звук их разговора не привлек ненужного внимания. В дальнейшем за всю историю – практически ни слова вслух. Тордэк инициирует общение, подавая Алисе знаки, словно парень из спецназа.

Приключение проходит в лучших традициях мистического триллера. Мастер сразу же спускает на нас вервольфа (с опасностью 3!), и мы кое-как вдвоем превозмогаем его, пустив в дело все наши познания о тактике и магии. К концу боя клирик падает в нули, и Алиса из последних сил добивает проклятого монстра мистическим зарядом.

Она чувствует, что господин доволен. И впервые получает от него приказ: уничтожить здесь всех отвратительных оборотней!

Она еле-еле дотаскивает тяжеленного Тордэка в кольчуге до таверны и приводит в чувство. Мотивируя это тем, что дворф был полезен в качестве живого щита, и терять такого союзника сейчас просто невыгодно. Обыскивая комнаты, они натыкаются на восставшую нежить. To take the long story short, в таверне обнаружилась еще куча всякой некромантской гадости, с местным некромантом в придачу (погибшим от лап вервольфа во время своего отвратительного ночного ритуала). Посему пати (конечно же) приняла решение спалить таверну к ядрене фене :3

И вот нам стало негде ночевать, поэтому мы отправились к домам местных жителей. Дворф продемонстрировал просто невероятное везение на вышибание дверей (трижды выбрасывал чистую двадцатку), чем вызвал истерический смех за столом и получил от мастера хоумрульный фит «Неудержимый» - отныне все его броски на вышибание дверей роллятся с преимуществом :)

Во всех домах жители спали беспробудным магическим сном. Их беззащитные тела жрали крысы. Тордэк пытался сгонять их с тел, а Алиса лишь наблюдала с отвращением. В одном из таких домов они и остались залечивать раны после боев с нежитью. После продолжительного отдыха клирик замечает, что нанесенная зомби рана начала премерзко вонять и гноиться. Герои понимают, что зомби заразил его болезнью, от которой лечения нет (первый левел же! Не метагеймим >_>). Счет идет на дни.

Через некоторое время к домам приходит четверо вервольфов и начинают куда-то утаскивать тела жителей. Прячась по углам и осторожно выглядывая, Алиса предпринимает попытки поговорить с ними с помощью телепатии. Верфольфы скалятся и очевидно угрожают героям расправой, используя очень похожую фразу: «Илассахкдаш фаришаса ё таш».

Алиса чувствует, что Илассахкдаш – заклятый враг ее господина. А остальная часть фразы, по-видимому, означает нечто вроде «приношу в жертву».

Путем стелса, пряток и побегов мы, зашуганные и измученные, убегаем от этих монстров, и все-таки находим цель миссии, данной Алисе – служащую сему Древнему каргу, что управляет оборотнями. Пришло время действовать!

Было больно. Очень больно. Я до сих пор не верю, что мы вдвоем (на тот момент успевшие апнуть второй уровень) одолели ее. Отважный клирик, впитавший в себя тонну урона, лежал на земле, а карга, в попытке деморализовать наглую девчонку, начала добивать его. Остался последний спас от смерти. Ход Алисы.

– Кхассалидаш фаришаса ё тааааааш! – с диким воем я вскакиваю из-за стола и ору, как псих, изображая посланный мною мистический заряд в тело чертовой ведьмы.

Мастер улыбается и даёт мне вдохновение. Тот самый единственный бросок, который решает, жить этой пати или почить с миром – и я делаю его с преимуществом. И выпадает крит успех.

– Ииииии… это добивающий удар! – заявляет мастер.

Неверие... Шок... Осознание… Триумф.

Я стремглав несусь к дворфу, вливаю хилку в его горло, затем поворачиваюсь к мертвой карге и улубаюсь. Я бросаюсь к ней и начинаю кровавую пляску над ее телом. Я разрезаю ее вены на руках и ногах своим жертвенным кинжалом, я терзаю ее плоть, я проливаю ее кровь в землю, священную землю, тело моего Господина, и я кричу: «Все это тебе, кровь врагов твоих тебе, я приношу тебе жертву, о Великий!!!»

Я слышу, что шайка верфольфов, созерцавшая, как я приношу их «духовного лидера» в жертву моему Древнему, с жалостливым воем бежит прочь из этой деревушки.

За избушкой, на цепи, мы нашли полуорчиху-старосту, уже начавшую превращаться. Очевидно, всех «спящих» жителей ожидала та же участь.

«Мы ничем не можем тебе помочь. Если хочешь, я могу закончить твои страдания» – самое милосердное, на что может быть способна нейтрал ивэл Алиса. И то – мне дались с трудом эти слова. Я так привыкла сопереживать, рисковать жизнью ради персонажей в других играх, что этот новый опыт давался мне с трудом. Но я понимала, что должна взять себя в руки и смочь в злой роулплей.

В эту ночь должна была решиться судьба Тордэка. Ему нужно было совершить полный отдых, апнуть третий уровень (на котором наконец-то появляется ячейка второго уровня) и подготовить Малое восстановление, чтобы исцелить свою болезнь. Мастер бросал дайсы на то, за сколько дней болезнь его убьет и превратит в зомби, и, конечно, скрывал это от нас, поэтому мы не знали, переживет ли Тордэк эту ночь. Алиса осталась сторожить у порога.

Я с замиранием сердца ждала, когда откроется дверь. И, к счастью, клирик из неё вышел живым. Но следы отвратительной болезни еще оставались на его лице.

Я много думала над этим поступком. Алисе ничего не стоило просто развернуться и пойти своей дорогой. Я пыталась оправдать это ее коварством и эгоизмом. Мол, Алиса решила, что живой щит ей по-прежнему нужен, и пускай этот глупый дворф таскается за ней, пока это необходимо. Но караулить на пороге дома, не зная, что из этой двери выйдет – живой дворф или восставший труп… Все-таки злой персонаж не стал бы так рисковать своей драгоценной жизнью.

Конечно же, Мастер готовил нам массу неоднозначных ситуаций, в которых я могла бы как следует прочувствовать, каково это – быть evil. Действовать, как evil.

И это было только начало…