Царь Кощей
На другом конце этого богом забытого государства, куда не ходил ни один автобус по причине полного отсутствия дорожного полотна — видать, бояре со скоморохами всё ещё при царе Горохе пробухали, — жил-был царь Кощей Бессмертный.
Ну как царь... В царстве его из всех богатств были только ковыль в пояс да будыль сухой, зато гонору — о-о-о, на сотню импяраторов и цезарей с лихвой хватит! Жил он в своём замке — покосившейся халупе, ремонту ни разу за тысячу лет не видавшей, с полуобваленной крышей, но зато со шпилем. Правда, зачем тот шпиль нужен, сам Кощей уже и не помнил, но гордился им страшно и при каждом удобном случае пальцем в небо тыкал: мол, глядите, какой у меня дворец, не то что халупы ваши!
Жил он там не один, а со своей внучкой Варварой. Родители её, великие романтики больших дорог — так они сами себя величали, — давным-давно за бугор свалили. То есть дали дёру за красивой жизнью из этого треклятого королевства, хоть и волшебного, а дочку деду подкинули прямо на порог перед до-о-олгим путешествием.
Кощей, конечно, сначала от такой радости окосел на левый глаз. Потом, как осознал масштаб трагедии, окосел ещё раз, уже на правый. А в третий раз моргнул, да и понял, какое ему счастье привалило: наконец-то в его царстве бесплатные рабочие руки появились!
И тут началось детство Варвары в лучших традициях концлагерей. Подъём до рассвета, работа до заката, еды — с гулькин нос, ну хоть воды через край, благо рядом ручеёк ледяной тёк. Так и росла Варвара-краса, немытая коса, спины не разгибая: там убери, тут постирай, здесь щи навари, там забор подлатай, а еще принеси да подай, иди нафиг не мешай.
Но девочка, унаследовавшая от бродячих родителей только хорошее настроение, оказалась на редкость жизнерадостной. Ей, как говорится, песня строить и жать помогала. Да-да, вы не ослышались — именно жать! Рожь. Пока дед на печи костями гремел, Варвара умудрилась даже сельское хозяйство в царстве Кощея с колен поднять. Вспахала пустошь лопатой, засеяла, полила — и попёрло!
Шли годы. Варвара из несчастного брошенного ребёнка превратилась в упаханную по самое не могу девицу. Кощей нарадоваться не мог на свою внучку: и тут она всё сделала, и там успела, и то переделала. Глянул он как-то на её мозолистые ладошки, даже грустно ему малость стало и чуть леденец ей за старания не подарил — двухсотлетний, ещё от прабабки оставшийся, немного пыльный, но вполне себе крепенький. Однако вовремя успел одуматься: «Нечего баловать! От сладково зубы портятся!» — и сунул леденец обратно за пазуху.
Зашёл он как-то в амбар при замке. Ну как амбар — одна покосившаяся стена с дверью, зато замок амбарный висел настоящий, пудовый, фиг кто откроет. Хоть смысла открывать его и не было, но Кощей никому недоверял, хоть себе например, потому держал всё под замком. Заглянул он внутрь, а там — горы ржи! Не путайте с «сиди, не ржи», а настоящей, отборной, золотой ржи. Варвара в заточении у дедули видным агрономом заделалась, хоть сейчас на выставку достижений народного хозяйства отправляй.
Почесал Кощей свой костлявый лоб, пошкреб пустое брюхо и решил: «Скоро ведь в соседнем городке большая ярмарка будет! Надо рожь продать да золота запас пополнить. Ох, хорошо, что я Варвару тогда от супостатов спас! Они ж её у меня в детский дом забрать хотели, ироды! Молодец я, что не сдал, всё же с родным дедушкой-то завсегда лучше, кто еще кроме родных то поможет.»
А Варвара в это время на заднем дворе тайное совещание проводила со своими лучшими друзьями: ослом, петухом и старой дворовой собакой. Как эта разношёрстная компания в царстве Кощея оказалась — им самим неведомо, а может, скрывали тёмное прошлое, да не о том сказ.
Варвара по-тихому сунула украденное зёрнышко петуху, дала собаке обглоданную косточку после дедова обеда, а ослу протянула пучок свежего сена. Тяжело вздохнула краса и молвит голосом горьким:
— Ой, устала я, друзья мои, мочи моей больше нету! Не знаю, как мне у деда дальше жить. И хозяйство подняла, и часовенку покосившуюся подправила, и дом отремонтировала, и забор новый поставила. Говорю ему вчера: «Дедушка, отпусти ты меня хоть на месяцок в люди, дай жизнь хоть глазком одним увидеть». А он только руками замахал: «Да ты что?! За оградой знаешь какие людишки бродят? Все ж тебя обидеть захотят! Под юбку залезут, последнюю копейку отнимут, зельем опоят, заставят документы на халупу переписать, а потом, как узнаю что и холупы то нет, будешь у них всю жизнь в рабстве горбатиться! Нет, нет и нет, и даже не проси! Только у деда Кощея ты как у Христа за пазухой, в полной сохранности, на родных людей а за всегда рассчитывать только и можно!!! Не узнаю я тебя внучка, сколько жили не тужили, а тут подменил как тебя кто-то, и не проси даже.»
Звери смотрели на неё и только грустно головами качали.
— Да, Варвара, тяжело тебе, — протянул осёл, жуя сено. — У меня от этого хозяйства уже не копыта а лепёшки стали, и явно не хлебные, иааа...
— А может, тебе убежать? — нагло влез в разговор петух, воинственно взмахнув крыльями. — Ку-ка-ре-ку! Может, там, за оградой, не всё так страшно, как старый хрыч расписывает?
— Эх, — грустно глянула на него Варвара. — Но как бежать? Он же меня не отпустит. Да и жалко дедушку, у него ж, кроме меня, совсем никого на белом свете нет. Пропадёт он тут в грязи да без присмотра. А я его так люблю, он ведь столько для меня сделал... — и тут Варвара внезапно зарыдала горючими слезами. Сама толком не поняла почему, но в сказках ведь все красны девицы так делают, вот и она от традиций не отставала.
В этот самый миг с крыльца раздался шипящий, словно змеиный, крик Кощея:
— Варвара! Стань передо мной, как стакан перед едой!
Ах да, совсем забыл сказать: царь Кощей ещё и прибухивать любил. Без чарочки мутного первача за стол откушивать никогда и не садился, для аппетиту токма так сказать, и для блеску в глазах.
Варвара тут же слёзы кулаком размазала и со всех ног бросилась к дедушке:
— Да, мой дедушка! Да, мой любимый! Надо что ль ещё от меня? Крышу перестелить или огород перекопать в пятнадцатый раз?
Кощей внимательно посмотрел на внучку, ища в её глазах хоть каплю неповиновения, но увидел лишь веру в его доброту и любовь. Облегчённо вздохнув, он крякнул и приказал:
— Давай, запрягай осла в телеги, грузи всю рожь до последнего зёрнышка. Поеду я завтра в город на ярмарку. Обратно ворочусь — пряник тебе куплю. А может, даже два! — Кощей на секунду замер, испугался больше своей смерти собственной щедрости, и тут же поправился: — Хотя нет, отставить! Сладкое жутко вредит детской фигуре. И так ты у меня толстенькая какая стала, вон, щёки со спины видать! Эх, надо б тебе хоть немного похудеть, апосля.
Сказал Кощей, уминая за обе щеки третью миску похлёбки с салом. Варвара же, сидевшая на строжайшем трёхразовом питании — понедельник, среда, пятница, — только покорно кивнула дедушке, полностью соглашаясь с его заботой о её талии.
Но тут до неё дошло: Кощей уезжает в город! В настоящий город, где люди, музыка, скоморохи и жизнь кипит! Ей так захотелось хоть на денёк вырваться из этого сонного царства, что она кинулась деду в ноги и принялась упрашивать:
— Дедушка, миленький, родненький! Возьми меня с собой! Так хочется на город взглянуть хоть одним глазком! А я тебе во всём помогать буду: зерно на весы таскать, мешки завязывать, покупателей зазывать. Да и кто тебе там стирать-то будет, дедушка? Кто кашу сварит? Пропадёшь ведь без меня!
Кощей под гнётом столь прекрасных и выгодных доводов долго раздумывать не стал, хотя шкребли кошки его левую пятку.
— Хорошо, попрошайка, уговорила, — милостиво разрешил он. — Поехали. Только пряника тогда точно не получишь, раз уж в город соседний со мной едешь!
И, страшно довольный собой, что тратить целый грош на гостинец не прийдется, Кощей пошёл собираться в дорогу. Взял он с собой огромный кованый сундук под будущие горы золота, а из нарядов — затянул свой засаленный халат потуже верёвкой, да и хватит. Другой одежды у него отродясь не водилось, да и незачем бессмертному гардероб.
А Варвара — грязная коса, вечно мокрые глаза — быстренько, часов этак за десять, перетаскала в одиночку всю рожь в две здоровые телеги и принялась запрягать осла.
Осёл, глянув на эту гору мешков, натурально офигел. Попробовал сдвинуть воз с места — телеги даже не скрипнули. Осёл офигел ещё сильнее, сел на задние ноги, закатил глаза и глухо взмолился всем богам, чтобы его пристрелили прямо здесь, не отходя от амбара, дабы не мучиться.
Варвара же тем временем осмотрела двор, умыла лицо и руки в ледяном ручье, отодрала сухой репей от своего старенького детского платьица, которое досталось ей ещё от родителей и давно просилось сжалиться над ним и сжечь, полностью готовая к дороге пошла звать дедушку.
Вскоре караван тронулся в путь, ехали они по ухабам да колдобинам молча. Царь Кощей с комфортом развалился наверху, прямо на мягких мешках с рожью, и сладко похрапывал, прикрыв лицо дырявой шапкой. Внизу, впрягшись в оглобли рядом с ослом, пыхтела и тащила неподъёмные телеги сама Варвара. А следом за ними вприпрыжку бежали собака и петух, поддерживая друзей как могли и весело выкрикивая на всю округу:
— Молодцы! Молодцы! Молодцы!
И мало этого, собака ещё и под ногами путалась, а петух на осле отдыхал о работы тяжкой. Эх, а еще - друзьями зовутся.
