Темнейший. Глава 91⁠⁠

Путь от Перевала до Ветрограда долог. Обычная армия его преодолела бы за недели две-три пути, в зависимости от собранности и дисциплинированности войск и состояния дорог. Имперцы же от границы до Ветрограда уже находились всего лишь в неделе марша. Они были ближе. Но у Камила в распоряжении имелась мёртвая армия, способная передвигаться куда быстрее живой… Если Дружина Смерти будет двигаться и днём и ночью, если Камил забудет о сне и если дороги высохли после весенней распутицы, то он прибудет к Ветрограду, в лучшем случае, на день-два быстрее имперцев.

На что хватит этого времени?

Они не останавливались даже, чтобы развести костёр и согреться или подогреть пищу, и неслись на юг так быстро, как только могли бежать мёртвые.

Камил помышлял о том, чтобы отправить вперёд только Мёртвую Гвардию. Молниеносная конница добралась бы к Ветрограду, если мчать почти без остановок, чуть меньше, чем за двое суток – если считать по времени, за которое Камилу когда-то удалось преодолеть путь от Шабановичей до Крайницы. Но сто пятьдесят конников вряд ли смогут взять город с наскока. И даже если посадить по два всадника на спины и без того нагруженных лошадей...

– Хильдиньяры – гвардия князя – бьются очень хорошо, – рассказывал Дылда Грег. – Вся дружина и городской гарнизон, может, нарочно и ослаблены. Но о своей гвардии Мал Леон точно хорошо заботился.

– Конечно! Кому, как не предателю, больше всего бояться предательств? – сказал Камил. – Если ты был Хильдиньяром, то мне страшно представить, если там все пятьдесят воителей равны тебе!

Когда князья-изменники припёрли Царя Альгерда к стенке, то дружине Мал Леона пришлось сильно постараться, чтобы перебить всех царских хильдиньяров. И пусть государство распалось, но традиция отбора пятидесяти лучших бойцов осталась жить в Ветрограде.

Три друга мчали на войну. И культист Лазарь подметил это сходство с тремя владыками Чёрной Песни. Должно быть, фанатики видели в этом походе знамение. Едва ли не вселенскую цикличность. Они ждали.

Ждали, когда Камил споёт Чёрную Песнь, а ведь он и вправду теперь мог это сделать, если текст, обнаруженный им на Старом Капище, достаточно точно составлен. Вот только станет ли он призывать в мир свирепую эпидемию, которая наверняка поможет культу Плесени, даже ради победы над имперцами?

Уж лучше сдохнуть вместе со всем Царством, чем обречь на уничтожение весь остальной мир. Как сказали бы монахи Наланды – этот поступок наверняка породит кошмарную карму.

По мнению монахов – далеко не всех после смерти ждал ад. Это известие обрадовало Миробоича, вселило в него надежду, ведь он всё это время думал, что после смерти неизбежно угодит в беспощадные жернова Изнанки.

– Эта участь и вправду достаётся многим, – отвечали монахи. – Но не всем.

– Неужели и вправду существует рай? – спросил Вальдемар, которого учение интересовало не меньше. Он стремился найти здесь того самого Бога…

– Есть миры, переродившись в которых, вы будете счастливы, – отвечали монахи, показывая куда-то ввысь, в небо. – Среди других звёзд, на другой земле, в других телах, в других исполнениях. В мирах, сотканных судьбой без войн и кошмаров. Ходит легенда, что когда-то очень давно и на земле был такой мир, где не было убийств, где существа ещё не пожирали друг друга… Но и миры без войн не назвать тем, что в вашем крае называют раем. Истинный рай там, где нет смерти и жизней, а значит там, где Изнанка не может тебя коснуться. Истинный рай находится в сиянии Ади-Будды.

И Вальдемар вглядывался в это сияние, которого ещё не мог достигнуть.

– Но путь туда лежит через добрые дела. Через добрые свершения.

– При чём тут вообще добро? – возмущался Камил. – Всё это звучит, как сказочки. Неубедительно. Я не вижу взаимосвязи, но зато вижу нравоучения!

– Ты видел мир призраков. Зазеркалье. Мир пребывающих в вечной жажде. Своими собственными глазами. Так?

– Допустим…

– Туда попадают те, чьи сердца были омрачены завистью и скорбью. Боль ведёт в Зазеркалье. Яростные и гневные – болтыхаются ещё глубже – в адских мирах, на землях, где каждый стремится только к одному – убить и жестоко растерзать другого. Они многие циклы убивают и ненавидят друг друга, почти не имея выхода оттуда. Ведь в ярости трудно вершить благие поступки, – монахи рассказывали, а Камил внимательно слушал – он с жадностью впитывал новые знания о мироустройстве, ради которых и пришёл сюда. – Кто живёт как животное, подверженное праздности и похоти – тот перерождается – животным. Многие циклы он только и будет делать, что поглощать пищу, спать и совокупляться.

Камил хотел бы сказать, что животным переродиться не так уж и плохо, но промолчал, чтобы не позориться перед мудрецами.

– Ко всему этому ведёт зло, – продолжали они. – Восприятие людей, не следящих за своим умом и часто пребывающих в неблагих состояниях, замыливается грязью. И эту грязь способно очистить лишь спокойствие. Как достигнуть спокойствия?

– Я не знаю.

– Спокойствие не достигается в сожалениях об убийствах. Согласен? В сожалениях об изменах. В сожалениях о предательствах. В проявленях скупости. Спокойствия нет в гневе и в страхе. Согласен ли ты с этим?

– С этим сложно спорить.

– Неспокойные люди ненавидят и презирают мир, такие люди убеждены, что мир заслуживает презрения – и именно поэтому такие несчастные относятся ко всем враждебно. Поэтому спокойствие достигается только через добро. Это не нравоучения. Это умопостижимая истина.

– Спокойствие, а не счастье? Зачем спокойствие, если все хотят не его, а счастья? – спросил Камил. И мудрецы ответили ему почти без раздумий, словно объясняли арифметику школяру:

– Счастье – это цвет, который мы видим только в одном случае – если светит солнце страданий. Жаждущий в пустыне будет счастлив испить воды. Но лежащий на твоём пыточном столе предатель, которому в горло палачи вливают кувшин за кувшином – от той же самой воды страдает, – на этих словах Камил поёжился, вспоминая, скольких людей замучил. – Получается, во внешних вещах нет счастья, ведь оно кроется не в воде. Оно кроется в другом. В исчезновении жажды. В удовлетворении твоего страдания. Это значит, что счастья нет без страдания. Стремящийся к счастью обречён на муки. Он будет достигать своего желаемого объекта, если повезёт, но он не будет в упор видеть того, что его к этому стремлению и подтолкнуло. В этом и заключается главная ловушка и обман этого мира. Именно поэтому, вырвавшиеся за пределы – непоколебимы и спокойны. Они Освобождены. Они очистили своё стекло восприятия настолько, что оно не содержит и соринки зла. К этому очищению ведёт искреннее свершение добра. И добавленная к этому упорная практика медитаций. Именно этим ты и должен заниматься, правитель, если не желаешь падения в адскую бездну. Если желаешь сделаться легендарным Чакравартином.

– А что же, если во мне сильны многие загрязнения? Я гневлив, завистлив. Я вижу мир серым и убогим, я его презираю. Но при этом я убиваю множество людей потому, что власть держится на силе и у меня нет выбора. Кем я тогда перерожусь? Демоном, призраком? Животным? Или всем сразу?

– То, что ты испытаешь в момент смерти – к тому тебя и притянет. Правильное умирание – удел сильнейших, способных многое отринуть в последний миг.

– Поэтому у сновидцев и существует традиция сопровождения души после смерти! – догадался Вальдемар.

– Именно так. Но одного сопровождения мало. Только правильная практика породит в тебе благородные устремления, которые приведут к высшим мирам. Ведь злая душа испепеляется благодатным светом праведных миров. И сложно переродиться человеком вновь, если ты попал в нижние миры – могут минуть сотни и тысячи лет, прежде чем ум очистится или изменится в лучшую сторону, снова выплюнув человека. Человек ближе всех к Освобождению. Ведь он достаточно умён, чтобы обретать мудрость, и при этом достаточно несчастлив, чтобы стремиться к Освобождению. Ни демоны, ни животные над своей волей почти не властны. Над волей своей может быть властен лишь тот, кто вершит добро, ведь скверна не требует усилий – её вершить легко, она притягательна и сладка. Тебе ли не знать, некромант? Так этот мир и ловит всех живых существ в свою ловушку. Именно ради избавления от её иллюзий Аша Друдж написал Книгу Знаний, которая, однако, может свести с ума человека, чей разум слаб. Но она показывает кратчайший путь за пределы.

– И как же мне не вершить зло? Будучи правителем? Наверное, я уже совершил слишком много грехов. Мне не спастись от наказания… ведь я – воитель.

– Будда тоже принадлежал сословию воинов, а Миларепа – убил толпу своих врагов при помощи магии… – сказал молодой монах, но его прервал старец, обращавшийся к Камилу.

– Нет, юноша, ты не прав, когда сказал, что тебе не спастись от «наказания». Ведь наказание приходит не за гнев. Твоё наказание и есть твой гнев.

***

В первом же сновидческом выходе Камил навестил сны Ранескарда и отвёл его через сеть Дверей в Южное Герцогство, к своему наследнику, оставленному управлять государством. Им удалось передать старшему сыну герцога приказ о подготовке похода. Однако эта подготовка займёт время. И удар будет нанесён, самое ближайшее, в конце месяца – и то при условии, что имперцы не заблокируют выходы из реки Анатис в Авалонийский Залив, в чём сомневаться не приходилось.

О сборах пришлось оповестить и всех баронов Ранескарда, сообщив планы сбора войск и им. Некоторые дружины, особенно из прибрежного города Сарагона, вызвались отправиться вперёд, не дожидаясь основных сил, пока вражеские корабли не перегородили залив – тогда ведь им точно не прорваться… Разрозненный флот теперь представлял собой шайки обыкновенных грабителей, которые устроят на побережье Империи ад – но они зато оттянут на себя большую часть флота и попытаются при этом создать видимость того, что их больше, чем есть на самом деле. К тому же множество кораблей поймать будет сложнее, чем флот, сконцентрированный в одном месте.

Угрюмый Зак при походах в Хребты сумел извлечь за весну все четыре сотни бойцов, похороненных при сходе лавины или погибших при тяжёлом январском переходе через высокогорье. Помимо этих хорошо сохранившихся в высотах трупов Зак сумел вытащить и всех остальных – караванщиков, купцов и бойцов, их сопровождавших. Живые никогда не вытаскивали эти трупы с тех высот – это было опасно и никому не нужно. Однако Заку помогали выносливые покойники. Ему удалось вытянуть с гор полторы тысячи трупов, большая часть из которых уже была мумифицирована естественным образом – остальных Зак поместил в коптильни и бочки с солью…

– Не хватает только крови, – сообщил Угрюмый Зак, сверкая своим единственным глазом. – И символов.

– Я доверю секреты воеводе Ланселоту. Он не проговорится. Тебе, Зак, пока не серчай, доверять не буду. Ты не контролируешь свои сновидения, а значит не надёжно хранишь тайны.

– Мне плевать, – сказал Зак. – Поступайте наилучшим образом. Я лишь солдат.

Родогору и Ланселоту, порабощённым слезами в Небесной Горе, было приказано искать преступников и брать пленников – для забора крови. Воеводе Камил передал символы для поднятия и сообщил все тонкости. Полторы тысячи трупов – это серьёзно. Вот только и вправду было недостаточно крови…

Когда Камил добрался до крепости Корнелия и вселился в одного из мертвецов, чья глотка и язык ещё были способны издавать слова, то первым делом он попросил о поиске Одарённого.

– Нам бы очень пригодился Одарённый, – прогремел мертвец, представившись. – Если бы мы нашли его, то живо подняли бы и трупы, спущенные с гор, а их там накопилось на целую армию.

– Одарённые опасны, – сказал Корнелий. – И слишком вкусны. Вампиры убивают их сразу, как только учуют запах их сладкой крови… не берусь утверждать, что Одарённых в Царстве нет совсем, ведь всё таки вампиров на юга не пускали очень давно. А странники вроде меня могли просто их не заметить. Но стоит ли рисковать? Одарённый может убить толпу вампиров взглядом, если, конечно, подозревает о своей великой силе…

– Тогда я вышлю людей. С вас только поиски! Не суйтесь к нему сами.

– Не боишься потерять власть? Если он сделается подобным Македонскому?

– Я всё обустрою так, что он ничего не сделает. А будет только плясать под мою дудку.

– Я отправлю ищеек.

– Какие ещё новости? Мне нужна поддержка вампиров в войне с Империей.

– Я могу отправить тебе отряд. Но не уверен, что это хорошая идея. На севере нам уже объявил войну Кощей.

– Верно…

– В этом свете согнать вампиров на юг – почти наверняка лишиться Лесной Дали.

– Ты прав. Не нужно никого отправлять. Держите Даль.

– Я отправлю тебе отряд в десять вампиров. Одних из лучших. Их ты сможешь использовать, как Хартвиг использовал своих симбионтов – в тонко выстроенных точечных ударах. Тогда наш гарнизон не сильно прохудится, но при этом и ты не останешься без этакого своеобразного «ферзя» на шахматном поле.

– Благодарю тебя, Корнелий. Врагов очень много. И они… повсюду.

– Никто не говорил, что будет легко. Нападение Империи оказалось для меня весьма неожиданным. Это было глупо с их стороны.

– Почему же?

– Они бросились в войну как-то торопясь… Тебе так не показалось?

– Они хотели нанести удар, на который я, Царь, не смог бы ответить. Подожди они с полгода – и мертвецов стало бы больше.

– Возможно. Однако всё это было не совсем на Империю похоже. Великие ромеи не построили бы великое государство, если бы всегда поступали столь импульсивно… Что ж, почерк их меняется. Может это и к добру. Для нас. Что же касательно Кощея, не менее опасного врага – попробуй договориться с Престолом, чтобы они вновь перестали пускать на юг вампиров. Кто хотел – уже ушёл. Не так ли? Гарнизоны рыцарей и поныне там. Пусть работают. Тогда я смогу отправить тебе на помощь ещё больше вампиров.

Камил наведался и к Кириллу. Тому следовало на границе быть внимательным и осторожным, ведь Королевство в первую очередь пойдёт через его владения. Предприимчивый ставленник вовсю работал над длинным рвом вдоль границы, вдоль уже сваленного импровизированного бурелома – он готовился к тотальной обороне. К тому же Кирилл похвалился первыми успехами в торговле.

– Шары свои вытаращили! – рассказывал он. – Когда корабль со свежими великолепными фруктами прибыл в порт Королевства! Все кинулись покупать! А я сразу сказал своим друзьям, которых снарядил в роли купцов – ДРАТЬ С НИХ ВТРИДОРОГА! Назад они плыли, пересчитывая монеты и проверяя их на зуб!... конечно, вам в Перевал отправлю. Сколько нужно…

– Лучше найми дружину. Или построй чего. Распорядись! Тебе видней, что может пригодиться для крепкой встрече королевских солдат! – разрешил Камил. – Только не просади всё без толку! Продолжайте в том же духе, укрепляйте границу и копите золото. Война грядёт. Страшная и гигантская. Будь готов к самому худшему.

И Кирилл кивал и кланялся – ему льстило, что Царь остался доволен, и что он, похоже, вовсе не собирался его смещать с этой должности наместника. Кирилл признался, что отправил часть золота своей семье, и попросил за то прощения, но Камил сказал только, что разумная забота о семье не порицается – если от этого не начнёт страдать Царство…

Дружина Смерти неслась на юг. И днём и ночью.

В пути они повстречали на границе Горной Дали острог – деревянную крепость, обнесённую частоколом – возведённый добровольцем-некромантом с его помощниками, когда-то снятыми с границы Дикой Тайги. Теперь они стерегли границу с Долиной Ветра. Бойцы сказали, что никого ещё не видели, кроме караванов, а Камил сказал оставаться бдительными – и крепко держать острог.

Когда сделали привал у границы, то разожгли костёр и бросили на угли куски лошадиного мяса, намедни купленного у попутных караванщиков из степей, а в котелок залили вино с яблоками и специями. Следовало немного отдохнуть. Дальше – вражеская земля.

Перед ночью стремительно холодало. Небо краснело и темнело. Они уселись вокруг костра, согреваясь и наслаждаясь ароматами шипящих кусков и бурлящего напитка, и разговорились.

– Эх, парни, – улыбался Грег, переворачивая куски сорванной веткой. – Сколько времени прошло. И вот мы возвращаемся в Ветроград. Где всё и началось. Возвращаемся все вместе. Столько воды утекло. А мы всё дружим. И противостоим общим врагам.

– А враги всё не заканчиваются, – сказал Вальд. – Их всё больше и больше. Да и Карла рядом не хватает для полноты компании, если уж на то пошло.

– Тогда уж и Толстого Имнара тоже недостаёт, – добавил Грег.

– Того самого толстяка-добряка, которого на дуэли зарубил Маркус Лонч? – спросил Вальд. – Помню-помню… это была ужасная смерть. А ведь подонку теперь даже не отомстить благодаря ублюдкам-культистам.

– А нужно ли? – спросил Грег. – Всё-таки и я с тобой бился на дуэли. И ты с Камилом. И все мы едва не прикончили друг друга. А сейчас мы сидим у костра и обсуждаем не то великие битвы, не то титьки царевен и служанок. Может и Маркус сейчас примкнёт к нам и станет нашим лучшим другом?

– Только после того, как он вернёт мне яйца, – сказал Вальд и все засмеялись, разливая по кружкам горячее вино с кусочками фруктов. Сейчас им необходимо хорошо отоспаться. Ведь, когда они перейдут границу, о крепком сне придётся позабыть надолго.

– Ишуаса тоже не хватает… – с тоской вспомнил Камил своего старого и самого близкого ему по духу друга. – И куда он только исчез?

Ступать во вражескую землю не хотелось, хоть и гарнизоны разбегались при виде Дружины Смерти – никто не дал им отпор, все боялись некроманта, которого считали непобедимым.

Чем ближе они подступали к Ветрограду, тем сильнее был навязчивый и тягучий страх. И зачем он делает это? Неужто ради «народа»?

Нет. Он делает это ради себя. Ведь иначе и он, и его друзья и его семья и всё, что ему дорого – сдохнет, умрёт, будет убито.

Сомнения терзали сильнее всего в этом долгом и напряжённом пути.

Вернутся ли они обратно?

Камил то и дело всматривался в лица своих соратников. Ему казалось, что все думают о том же самом: об ужасе, какой им предстоит испытать, столкнувшись с непобедимым врагом, о невероятной опасности, какой они, бывалые воины, ещё не видывали. Однако никто не подавал вида. О страхах не жаловались, страхи высмеивали, будто имперцы не самая суровая армия на всём белом свете, а потешные скоморохи, будто они не на битву едут, а на цирковое представление, после которого все будут кататься со смеху по полу. Да и толку стенать? Если уж на то пошло, то умирают все, рано или поздно. Старики дохнут в муках и болезнях, в немощи и в безрассудстве, никто не умирает, как написано в фальшивых сказках. Так чего тогда бояться? Неужто самой лучшей участи – умереть молодым?

А жить все они будут только в одном случае. Если убьют всех врагов.

– Дальше нельзя!! – вдруг затараторил Лазарь. Серьёзно обеспокоенный. – Имперцы!! Добрались до Ветрограда быстрее нас. Быть не может. Как это они так быстро сумели перебросить свои войска…

Орлы Мицеталия кружили где-то вдалеке по дороге. Они видели бесчисленные отряды, окружившие столицу, они видели дымные столбы на горизонте – от полыхающих деревень.

Не минуло часа, как впереди и показался отряд имперских катафрактов. Тяжёлая конница навстречу. За этим отрядом культисты почему-то не доглядели…

Спасибо за донаты!!!!

Олегович 20.000 "не публикуй"

Павел Солдатов 1000р

Елена Александровна 666р

Дмитрий 405р

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Базаров Евгений 200р "Добрых снов тебе)"

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378