Темнейший. Глава 109⁠⁠

Белые стены Холма покрылись кровью в закатных лучах, будто голодные камни решили этой ослепительной краснотой дразнить некроманта, не удовлетворившего их жажду. Солнышко, точно заскучав при виде отступающих мертвецов, закатывалось за лесами и полями Долины Ветра. Его кровавые отблески отражались и в тихой реке, забравшей сегодня добрую половину тысячи покойников. Река была тихой не потому ли, что единственная здесь насытилась?

Поля перед городом были вытоптаны. Символы пестрели всюду. И лишь несколько дорожек было проторено сквозь это опасное окружение. Не пошевелиться, не сманеврировать. Враг видит, куда ты стремишься, внезапного удара не совершить.

Как же штурмовать такой город?

– Если так и будем бить по уже проторенным дорожкам – враг нас встретит и подготовится заранее, – сказал Вальдемар. – Не понравилась мне сегодняшняя битва. Мы даже никого не продырявили мечами. Только сами потери понесли – ещё и отступили. Имперцы хорошо подготовились. Вон как теперь смеются над нами со стен. Только погляди на этих гадов.

Ишуас и его последователи были в ярости. Они явно ещё не привыкли проигрывать. После победы над Магнусом Ишуас, должно быть, возомнил себя непобедимым гением.

– Мы должны уничтожить Червей! – ревел Ишуас. – Мы поубиваем этой ночью всех лордов Престола! Пусть они поймут, в какую войну ввязались! Камил, нужно срочно что-то предпринять! Сновидцев нужно наказать, иначе мы не выйдем победителями из этой проклятой битвы! Нужно пойти на какую-то хитрость. Вот только какую? Мне в голову ничего не идёт, а захватить тело их полководца я так легко не сумею!

– Этой ночью мы выйдем из тел сновидческим методом. И будем кружить над Зелёным Холмом, – сказал Камил. – Мы должны устроить в городе ад. Мы должны склонить гарнизон к капитуляции.

– Не помешают ли нам святые? – спросил Лернер.

– Вот и посмотрим, – ответил Камил. – Заманим их в ловушку. Или попробуем договориться.

– Договориться… – скрипел зубами Ишуас.

– Не получится – начнём хитрить, – сказал Камил. – Всегда что-то можно придумать. Из самых безнадёжных положений всегда есть выход. Просто он не всегда может быть очевиден.

Соратники лишь пожали плечами. Что поделаешь против сильных сновидцев и против имперских легионов, обороняющих невероятно мощный город? Адепты Ишуаса вовсе перешёптывались, что не время ли отступать назад, пока все их войска не сгнили и не пришлось убегать? Ишуас за эти слова крепко колотил своих адептов. Он готовил их к ночному выходу и наставлял, как нужно действовать, чтобы самим сжечь вражеских сновидцев Ясным Светом. Он пытался добиться от адептов абсолютной смелости и самоотверженности.

– Было очень тяжело, – сообщил Дылда Грег. – Я потерял всех своих крестьян…

– Вы с Ивашкой молодцы, – не дослушал его оправдания Камил. – Вы проявили храбрость. Но храбрость недальновидную. Больше не рискуйте столь напрасно.

– Напрасно?...

– Хоть я и понимаю твой поступок, Грег – тебя больше смерти пугала перспектива не принять участия в битве, когда все остальные друзья движутся вперёд. Поверь мне – в этом нет ничего зазорного. Крестьяне сдохли – так останови безумную атаку. Береги свою жизнь. Хоть не ради себя, но ради дочери и своих друзей, которые будут потом по тебе горевать лишь потому, что тебе не хватило ума вовремя признать поражение.

Грег не стал спорить и оправдываться – Камил видел его насквозь, потому что и сам был таким же. Они в общих бедах сделались почти одинаковыми сорвиголовами, не желавшими отступать даже перед ликом смерти.

– Где нам набрать новых крестьян? – спросил Грег. – Поворачивать к деревням? Они как услышат, что их предшественники померли под стрелами и булыжниками, так вряд ли пойдут добровольцами. А загонять их силой…

– Сделаем «слёзы радости» и напоим холопов, – отмахнулся Камил. – Ишуас, похоже, так и поступил! Каждый на своём направлении получит самых верных рабов, которые костьми лягут, но выполнят поручение своего господина. Отправляйтесь к ближайшей деревне и раздобудьте людей. Не мелочитесь. Гребите всех, кто способен держать в руках кирку и лопаты!

– А как же ты? Я имею в виду, что лично у тебя уже закончилась возможность обзаводиться новыми рабами?

– Тогда ты мне отдашь Ивашку, – кивнул Камил на ученика. – И паренёк обзаведётся личными рабами, которые расчистят путь на моей дороге.

Ивашка, услыхав, что ему предстояло сделать, побледнел ещё сильнее. У него до сих пор дрожали руки – от напряжения какое он испытывал, пытаясь ковырять плотный грунт, и от страха быть убитым.

– Собственные рабы – это мечта любого. Считай за подарок! За то, что ты проявил инициативу и смелость в своём первом бою! – похлопал Камил Ивашку по спине.

– Б-благодарю…

– Только баб красивых не бери забавы ради! – смеялся Миробоич. – Они слабенькие для расчистки символов. Хоть, стоит признать, «слёзы» могут заставить их вытворять в постели всякое! Но если привяжешься и влюбишься, что будет запросто… ой, и горе тогда тебе! Рожать они будут юродивых, а настоящей любви ты не дождёшься – только одержимости!

– Х-хорошо…

Добровольцы и Ивашка под руководством Грега бросились вскачь к ближайшим деревням – добывать новых крестьян, а Камил и все, кто владел сновидчеством – быстро отужинали и улеглись в шубы.

Великие стены Зелёного Холма, не раз останавливали могучего южного врага. На эту крепость чаще всего полагались при защите от вторжений с юга – она была костью во вражеском горле, которую захватить было куда сложнее, чем крепости на приграничных берегах. Но теперь эти стены, захваченные, кишели имперскими легионерами, освистывающими некроманта, потерпевшего поражение в первом штурме.

Имперцы ликовали. Они устроили праздник.

Да, ранее они содрогнулись в ужасе от вестей о гибели легионов Магнуса. Они пережили кошмарные ночи в атаках заражённых птиц, и большинство солдат было уверено в поражении. Но теперь они увидели, что несметное войско нежити даже не сумело по большей части добраться до стен – и было вынуждено отступить.

Некромант потерял около тысячи мертвецов, несколько осадных башен и теремов, почти всех крестьян и при этом не нанёс гарнизону никакого ущерба. Если всё продолжится в том же духе – некромант обречён.

Имперцы стали думать, как бы восстановить стёртые символы, ведь в них вся мощь… Того и гляди – следующий штурм обернётся иначе!

– Куда они делись? Эти «черви»?! – жирдяй Лернер сильно нервничал, когда летел над почему-то беззащитным городом.

– Уж лучше бы они напали сразу, чем так спрятались! – согласился с ним Мельник. – Ожидание – неприятнее всего!!!

Остальные культисты волновались не меньше. Ишуас внимательно осматривал город, озирался по сторонам.

– За дело! – приказал Миробоич. И культисты бросились к спящим.

Теперь они могли как следует провести разведку Зелёного Холма, увидев все подробности устройства защиты.

Впрочем, ничего необычного Камил не заметил: требушеты, баллисты и катапульты на башнях; символы на стенах; символы поперёк мощёных камнем улиц; символы в садах и на площадях; отряды имперцев, расположенные каждый на своём строго отведённом месте – нигде не прорваться, всюду встретят и остановят резервы; и даже катафракты были готовы подняться и атаковать вдоль какой-либо из улиц в любой миг. Картина удручающая – очень надёжная защита. Настолько насыщенных защитниками городов Камил ещё не брал.

Стрелы воткнулись где в землю, а где в крыши – защитники не обращали на них никакого внимания и даже не принялись их выдёргивать. Нужно было собрать эти стрелы, ничего не упустить, и сделать это незаметно даже для собственных друзей.

Поначалу адепты Ишуаса действовали сообща, опасаясь разделиться. Они делали Миробоичу замечания за то, что он предпочитал летать в одиночестве.

– Камил, не следует ли действовать осторожнее? – поинтересовался и Вальд.

– Всем – разделиться! – всё равно приказал Камил. – Такая толпа, а действуете, как трусливые девочки! Нужно пользоваться возможностью, какая нам может больше не представиться! Каждый – марш к своей жертве!

Ишуас смотрел на Миробоича непонимающе. Он явно подозревал, что сновидцы попросту устраивают засаду и заманивают их в ловушку, на что Камил сказал:

– Всех всё равно не догонят! Будьте начеку – и сразу бегите прочь, если святые заявятся! Нам нужно устроить в этом городе преисподнюю!

Вальдемар, всё же, предпочёл держаться ближе к Миробоичу – он надеялся, в случае чего, переубедить старцев.

Первым делом Камил заявился в сон к Авдию. Трибун прятался в Твердыне, окружённый охраной. Легионеры убивали грызунов с отравой, пытавшихся пробиться к полководцу. У Мицеталия становилось всё меньше крыс и птиц – это примечали и солдаты в караулах, сравнивая редкие атаки со непрестанными набегами предыдущих ночей.

После совещания с центурионами, в ходе которого они сочли результаты первого дня осады удовлетворительными, Авдий отправился спать – он надеялся встретиться с Хартвигом Нойманном и услышать от него очередные советы, которые позволят победить орды нежити. Центурионы считали, что сегодняшний штурм, каким бы победоносным он не казался – всего лишь разведка боем; истинная сила некроманта будет известна всем им позже – и только если «царёк» ничего не сможет противопоставить нового, то можно будет вполне обоснованно надеяться на победу над ним.

– Да чего можно сделать с этими символами? – рассуждал Авдий. – Ничего! Я сам много размышлял над этим, это невозможно! Они не смогут пробиться за стену. А если и пробьются? Что тогда? Хартвиг говорит, что некроманты не смогут управлять покойниками потому, что их не видят. Тогда дело за нами. Пробьются они на улицы – а там снова символы! И ещё! И ещё! Им придётся самим держаться ближе к бою, чтобы управлять мёртвыми. А тут уж мы ударим им навстречу! Или подстрелим арбалетными залпами! Швырнём дротики! Убьём некромантов – и точно победим.

Авдий лёг в постель и быстро уснул – предыдущие ночи были слишком волнительны из-за налётов, да в ожидании нападения мертвецов, но теперь Авдию казалось, что он, наконец, в коей-то мере контролирует ситуацию. Чернокнижники за один штурм лишились одной четырнадцатой от своей армии! Результат недурный. Даже Хартвиг, вроде бы, не наносил таких потерь войску нежити.

Авдий провалился в дрёму, где увидел сон о своей деревне, из которой был родом; ему снилось детство, как он мальчишкой бегал по виноградникам, как прятался в развалинах и как задирал рабов своего отца, ничего ему сделать в ответ не решавшихся. Тогда Камил и предстал перед ним.

Камил не умел делать ничего, кроме того, чтобы потоком слов вызывать в разуме своей жертвы цепочку ассоциаций, которые и уносят её всё дальше – в западню. Он представился старым другом и увёл Авдия «глядеть на голых девок, купающихся в реке». И лишь в самом конце, уже попав в роковую Дверь, Авдий обернулся, с ужасом округлив глаза и осознав, что спит и что сны эти не похожи на сны, в которых к нему являлись преподобные.

– Ты… – узнал он. – Кто ты такой?!

– Я – Камил Миробоич.

– Но где… где Хартвиг Нойманн?!

– Жди. Скоро и он к тебе присоединится.

Эта ночь для Зелёного Холма была самой страшной. Вечерний триумф вскоре сменился очередной паникой – трибун обезумел и прикончил нескольких солдат из своей охраны, прежде чем его с большим трудом убили. Словно по совпадению – те центурионы, которых не могли достать птицы на улицах – тоже сходили с ума. Страшные кровавые драки с обезумевшими командирами вспыхивали всюду. И даже обычные легионеры видели кошмары – иногда и они становились одержимыми, что заставляло бояться уже не только командиров.

Начался особенный хаос, что был хуже, чем даже в прошлые ночи. Центурионы пытались собраться вместе для того, чтобы решить – кого избрать самым главным, ведь все достойнейшие уже мертвы. Большинство центурионов ещё сами недавно были обычными бойцами, причём не всегда самыми талантливыми. Началась грызня – каждый ведь пытался пробиться на самый верх. Если удалось стать центурионом, то почему бы не замахнуться сразу на должность трибуна?

Настало утро.

– Это всё странно, – сказал Ишуас, встретив Камила в конце ночи. – Куда же подевались Черви? В самый разгар осады, когда они так нужны имперцам больше всего?

Камил лишь пожал плечами. Ни слова ни Ишуасу, ни даже Вальдемару он не сказал о том, как уничтожил в одиночку целый сновидческий отряд, как бы ни хотелось потешить тщеславие или в очередной раз убедить соратников в своей изобретательности.

Исчезли сновидцы – и исчезли, чёрт с ними.

Лучше будет, если никто и никогда вообще не прознает о способе уничтожения нематериального – тем более такие же сновидцы-культисты, этот отряд из зазнаек, горделиво считающих себя истинными чернокнижниками, коим нет равных. Впрочем, Ишуас должен был помнить кинжал, подаренный когда-то Готаму – с символами, уничтожающими духов. Однако он явно ещё не сумел срастить их со способами боевого применения против сновидцев. Пусть Ишуас глубже знавал Изнанку, чем Камил, но в военном деле он явно не соображает так же хорошо!

Если святые увидели в Ишуасе Антихриста, значит что-то опасное в нём всё же имеется, и это нужно постоянно держать в уме. Быть осторожнее со старым другом, от которого, быть может, ничего былого и не осталось вовсе.

Камил только думал о том, как бы всё красивее устроить: чтобы Ишуас не заподозрил его в сокрытии важных для общего дела техник, но так же чтобы Святой Престол при этом думал, что в войне с Царём-чернокнижником у них больше нет шансов, ведь тот уничтожил отряд преподобных разом…

Наутро к стенам выступил Трубадур – под защитой особо прочного терема, собранного мертвецами из толстых брёвен. Он спел для утомившихся после ночи имперцев.

– Вас теперь не защищают святые колдуны из Престола! – смеялся Миробоич. – Они бросили вас на произвол судьбы. Видимо, не захотели воевать со мной! Поэтому ваши сны отныне без защиты. Поэтому мы будем убивать каждого командира, пока управлять вами не станет некому! Мы возьмёмся и за обычных бойцов – убьём всех, если понадобится, даже не начиная штурм этого города! Сдавайтесь! Сложите оружие! И тогда, клянусь, вы станете военнопленными, а не удобрением для полей!

Никто не стал сдаваться. Бойцы заперли сами себя в городе, и хоть ночь была тяжела и крайне болезненна для имперской армии – все помнили вчерашний день, когда некромант ничего не добился.

Трубадур же не столько внушал ужас, сколько усиливал уже имевшийся. Солдаты решат попросту не спать. Пару-тройку дней люди вполне выдержат без дрёмы. За это время Дружина Смерти сгниёт, и легионы могут выйти из города для контратаки.

Раздобытые Грегом крестьяне были напоены «слезами радости», и теперь шли вперёд, не осмеливаясь ослушиваться приказов своих господ. Заодно Камил убедился, что для каждого человека число порабощённых – разное.

Вальд и Ишуас были способны поработить семерых, тогда как Грег – всего двух, а Ивашка – трёх. От чего всё это зависело – выяснить ещё предстояло.

За ночь были отремонтированы осадные башни, за ночь были сооружены не просто обычные терема, перенятые как трофеи у войск Магнуса, а целые избы, которые обычные люди вряд ли сумели бы оторвать от земли. Такие укрытия лучше держали попадания из требушетов и баллист, хоть и не гарантировали, что сидящие останутся невредимы.

К полудню символы были стёрты на всех участках будущей атаки. Камил не стал дожидаться ночи. Дружина Смерти пошла в наступление.

Осадные башни вновь преодолели рвы по импровизированным мостикам, подкатились к участкам стены. Мертвецы ринулись наверх, они приставляли к стенам и обычные штурмовые лестницы – покойников было так много, что они могли поставить эти лестницы хоть к каждой городской бойнице, если бы крестьяне смогли везде расчистить подходы.

Первая линия – укладывающие символы. Их легко стирали сами мертвецы при помощи шестов.

Огненных символов на стенах не рисовали – тогда бы защитники сами в них попадались.

Второй линией тянулись преградные символы. Сразу за ними выстраивались шеренги из защитников.

– Держим строй!! – ревели центурионы. – Ни шагу назад! Мы разобьём войско некроманта!!!

Вся сложность атаки заключалась во второй линии. Чтобы преодолеть её – требовались живые люди, которых у Миробоича было слишком мало.

Некроманты управляли боем с высоты. Когда они увидели, что мертвецам удалось разбить первую линию символов, то в дело вступили неотёсанные и неуклюжие крестьяне, облачённые в самую надёжную броню.

Порабощённых защищали щитами, порабощённым тщательно объяснили, что следует делать.

Но для того, чтобы размахивать кирками – им требовалось пространство. Щиты открывались, и в щели тут же летели плюмбаты и пилумы.

Едва защитники разгадали суть задумки некромантов – шагнули ближе. Они наступили прямо в круги символов, и принялись рубить щиты мертвецов, при этом оставаясь в недосягаемости. Имперцам удавалось разбивать щиты покойников в труху, а затем они выхватывали пытающихся размахнуть кирками крестьян – и втягивали в строй, где живо убивали, истыкивая кинжалами под стыки лат. Прочих крестьян разили издалека – из арбалетов в упор, пробивая доспехи, едва щиты покойников расступались.

Крестьяне погибли. Только в двух местах они сумели чудом выбить камни, нарушив структуру символов. Однако легионеры не давали прорваться покойникам – они очень хорошо сражались в строю и разили мертвецов, вынужденных ступать в брешь поодиночке. Только невыносимый смрад от гниющих трупов заставлял самых чувствительных легионеров сгибаться в приступах рвоты…

Одновременно с этим, в толчее, специально подготовленные бойцы выводили очередную линию чёрными углями, вновь закрывая проход – и лишь затем они принимались выскабливать в камнях более надёжный символ.

Пробитые с таким большим трудом проходы оказались тут же затянуты.

Мертвецы не сумели прорваться на стену во время второго приступа. Камил снова приказал отступать.

Дружина Смерти ничего не могла противопоставить легионерам, защищённым преградными символами, а только несла бессмысленные потери.

Нужно было придумать другой план. Вот только какой?

Солнце тем временем палило вовсю. Начиналась почти летняя жара. Слишком тёплым был юг Долины Ветра. Дружина Смерти разлагалась.

День-два – и протухшие покойники начнут разваливаться…

Спасибо за донаты!!

Владислав Васильевич 3000р

Евгений Дмитриев 1000р

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378