Те, кто ушёл⁠⁠

— Сто восемьдесят метров, — сказала Ильса. — Остановись здесь.

Хольт затормозил. SRV качнулся на подвеске, пыль медленно поползла вверх по лучам фар и не торопилась оседать. Гравитация тут была такая, что казалось, будто мир дышит.

Впереди, на фоне звёзд, стояло оно. Треугольные плиты, каждая выше станционного дока, сложенные в форму, которую мозг отказывался называть зданием. Поверхность изрезана узорами — то ли схемы, то ли письмена. Где-то в глубине тускло мерцал голубой свет.

— Миллион лет, — сказала Ильса, и голос у неё дрогнул. — Миллион лет, Хольт. А оно светится.

— Батарейки хорошие, — сказал Хольт.

Она посмотрела на него так, что он пожалел о шутке.

Ильса Морн была ксеноархеологом из какого-то университета с длинным названием. Она заплатила ему за этот рейс больше, чем он заработал за полгода на торговле, и попросила только одно: «Довезите меня туда, где никто не стреляет». Хольт не стал объяснять, что в системе с пометкой «Anarchy» стреляют все. Деньги были нужны.

— Мне надо подойти к обелиску, — сказала она, отстёгиваясь.

— Нет.

— Я не просила разрешения.

— А я не спрашивал, — Хольт кивнул на экран. — Видишь вон те штуки у входа?

Она прищурилась. У подножия плит, полузасыпанные пылью, лежали тёмные угловатые фигуры. Неподвижные, как камни.

— Это часовые. Стражи их оставили. Они спят, пока ты не тронешь то, что они охраняют. А потом стреляют. Очень хорошо стреляют, у меня от прошлого раза половина брони до сих пор не отремонтирована.

— Ты был здесь раньше?

— Двенадцать раз.

— Зачем?

Хольт помолчал. Как объяснить, что сначала ради чертежей, ради модулей, которые делают на их основе, а потом уже незачем? Просто приезжал. Садился на холм, выключал фары и смотрел.

— Красиво тут, — сказал он наконец.

Они договорились: Хольт подъезжает к ближнему пилону, Ильса сканирует узоры прямо из кабины. Никто не выходит, ничего не трогает.

Сканер пищал. Ильса что-то бормотала себе под нос, записывала, сверяла. Хольт держал руку на рукояти орудия и смотрел на часовых.

— Тут повторяется последовательность, — вдруг сказала Ильса. — Смотри: треугольник, три точки, линия. Потом то же самое, только зеркально. Это не украшение. Это…

— Что?

— Это похоже на предупреждение. Или на эпитафию. — Она подняла на него глаза. — Хольт, они знали, что исчезнут. Они это записали.

Один из часовых шевельнулся.

Хольт увидел это раньше, чем понял. Голубое свечение в глубине плит стало ярче, пыль у входа дрогнула, и тёмная угловатая фигура медленно оторвалась от земли.

— Держись, — сказал он и дал полный назад.

SRV рванул, подпрыгнул на кочке, на секунду завис в низкой гравитации. Над кабиной прошёл голубой луч и оставил на грунте дымящуюся полосу. Хольт развернулся, ударил по газам, ушёл за холм. Второй выстрел ударил в склон прямо за ними.

— Ты что-то тронула?

— Нет! Я только сканировала!

— Значит, сканировала слишком долго.

Они остановились в полукилометре, за гребнем. Часовой повисел над руинами и медленно опустился обратно, снова превратившись в камень.

Ильса тяжело дышала. Потом засмеялась, нервно и совершенно счастливо.

— Он защищает. До сих пор. Миллион лет никого нет, а он защищает.

— Работа у него такая.

— Нет, — сказала она. — Не работа. Это верность.

Хольт не ответил. Он выключил фары, и в темноте над гребнем снова проступили треугольные силуэты. Голубой свет внутри медленно гас.

— Ты поэтому сюда возвращаешься? — тихо спросила Ильса.

— Я сюда приезжаю смотреть, — сказал Хольт. — А почему, это уже твоя работа выяснять.

Они просидели так ещё час. Никто не говорил.