Каюта вместо автопилота
До отлёта оставалось сорок минут, и Адам Ковач в третий раз пересчитывал пассажиров. Одиннадцать. Двенадцатая стояла у трапа с рюкзаком.
Но сначала были другие.
— Капитан, — сказал полный мужчина из каюты первого класса, — нельзя ли выпить? Хоть бутылку. Рейс долгий.
— Нельзя.
— Я заплачу.
— Вы уже заплатили за рейс. Бутылка — это заход на рынок, а у меня топлива ровно на четыре прыжка. — Ковач не повернул головы. — Приятного полёта.
Женщина из бизнес-класса попросила платье для фотографий у маяка. Ковач отказал и ей. Она обиделась. Он привык.
Со стороны это выглядело жадностью, но каждая такая просьба тянула за собой поиск товара, а поиск товара — лишний прыжок. Дополнительного бака у корвета не было: на его месте стояла каюта, и топлива хватало ровно на четыре прыжка, два туда и два обратно. Никакого «на всякий случай».
Он слишком хорошо помнил, как выглядит «на всякий случай».
Полгода назад на подлёте к станции диспетчер сказал: «Корвет, приготовьтесь к сканированию». Сердце у Ковача упало: за пассажира из третьей каюты полагался розыск. Он развернул корабль и ушёл в гиперпространство, не дожидаясь вопросов. Потом искал корабль-носитель, чтобы заправиться, потом высаживал пассажиров, оплативших рейс вперёд, на первой подвернувшейся станции и выслушивал всё, что они о нём думают. Потом полдня искал, где закрыть штраф, чтобы не жить в розыске. В тот рейс он не заработал ни копейки, а репутация восстанавливалась месяц.
Поэтому сейчас он считал пассажиров.
— Можно вопрос? — спросили сзади.
Двенадцатая. Девушка лет двадцати пяти.
— Вы заплатили за рейс. Один вопрос входит.
— Где ваш стыковочный компьютер?
Ковач посмотрел на неё внимательнее. Обычно спрашивают про еду и вид из окна.
— Вы пилот?
— Недавно получила допуск. Лина. Пока на Сайдвиндере.
— Тогда слушайте. Стыковочный компьютер занимает слот, а на этом слоте у меня стоит каюта. За рейс она приносит больше, чем он приносил за месяц. Поэтому корабль я сажаю сам.
— А если стыковка пойдёт не так?
— Она пойдёт так, потому что её сделаю я.
Лина кивнула, как человек, получивший ответ на вопрос, который ещё не успел задать.
— Можно в кабину? Только посмотреть.
В кабину он пускал не каждого. Но у неё были внимательные глаза.
— Садитесь. Ремни. Ничего не трогайте.
Она села и тут же заметила то, что замечают только пилоты.
— Вы же с полным салоном. С такой массой корвет не тянет два прыжка до маяка.
— Не тянул бы, — согласился Ковач. — Каюты тяжёлые, и на заводском гипердвигателе я бы добирался до Сотиса за три-четыре прыжка. Поэтому съездил к инженерам и поставил на гипердвигатель улучшение на дальность. Теперь хватает двух. Заодно экономлю топливо, а оно у меня на счету.
— Дорого?
— Дороже, чем кажется. Но каюта окупила.
Первый прыжок лёг в туннель, подсвеченный золотистой пылью туманности, и вынес их в пустую систему с названием, которое Ковач так и не научился выговаривать с первого раза. Второй был длиннее: двадцать девять с половиной световых лет. Без доработки такой прыжок корвету с полным салоном не дался бы.
Сотис встретил белой звездой класса F. Навигатор показал: система Федерации, средняя безопасность, а в графе про самого Ковача значилось «чист». Пока.
Дальше был суперкруиз. Помощник вёл корабль к маяку сам. За семь секунд до цели Ковач бросил первый теплоотвод: к маяку стоило подходить остывшим. В углу панели горела красная строка: «Нелегальный пассажир». Он давно перестал её замечать, как перестают замечать тиканье часов.
Маяк «Сириус Атмосферикс» проступил на фоне голубой планеты с материками и облаками: сначала сигнал, потом огни. Рядом висел чей-то корабль-носитель, огромный и равнодушный. В салоне ахали и щёлкали камерами. Даже любитель выпить притих. Ковач завис у маяка ровно настолько, чтобы все успели снять, и развернул корабль.
— Это всё? — тихо спросила Лина. — За это платят такие деньги?
— Люди платят, чтобы потом рассказывать. Обратно.
Два обратных прыжка Ковач вёл молча. Он следил за топливом, которое с каждым прыжком опускалось к последнему делению, и косился на пассажира из седьмой каюты. Мужчина в сером за весь рейс не проронил ни слова. За него Ковачу платили вдвое больше, чем за остальных: пассажиры в розыске всегда платят вдвое. А тихие, как знал Ковач, хуже всех.
Впереди вырос Робиго 2, планета в широком кольце, а рядом с ней висела станция Хаузерс-Рич.
— Лина, — сказал Ковач. — Сейчас я сделаю одну вещь. Смотрите и молчите, пока не сядем.
— Станция, запрашиваю посадку.
— Посадка разрешена, — ответил диспетчер скучающим голосом, каким отвечают все диспетчеры на свете.
Только тогда Ковач включил тихий ход. Корабль сжался, щиты погасли, температура поползла вверх. Лина сидела очень прямо.
— У вас не дрожат руки, — вдруг сказала она.
— Дрожали. Первые сто стыковок.
В эфире щёлкнуло.
— Корвет, не удаётся вас просканировать. — В голосе диспетчера впервые появилось живое. — Вы где?
Ковач не ответил. Он помнил такой щелчок и помнил, чем тот закончился в прошлый раз. Но теперь запаса на лишний прыжок не было, бежать было некуда. Оставалось сесть.
— Корвет, подтвердите позицию.
— Они же вас не видят, — прошептала Лина.
— Вот и хорошо.
— Перегрев, — сообщил бортовой компьютер.
— Знаю.
Теплоотвод ушёл, и температура упала. Лина резко выдохнула.
— Первый. Второй сейчас.
Шлюз вырос в стекле. Ковач прошёл между двумя грузовиками, как между соседями в тесном коридоре; борт одного оказался так близко, что Лина невольно втянула голову. Внизу показались ярусы площадок и синяя разметка. Над панелью мигнуло приветствие: «Добро пожаловать в Хаузерс-Рич». Станция радовалась гостю, которого не видела.
Выравнивание. Щелчок захватов.
— Посадка подтверждена, — сказал диспетчер, и по голосу было слышно, что он так и не понял, как это вышло.
Ковач снял руки с рычагов только сейчас. Они были мокрые. Стрелка топлива лежала почти на нуле.
— Вот зачем я сам, — сказал он. — Не из гордости. Просто не люблю ждать, пока посадит кто-то другой.
Мужчина в сером уже стоял у шлюза с небольшой сумкой.
— Спасибо, капитан, — сказал он. Первое слово за весь рейс. — Хорошо летаете.
— Знаю, — ответил Ковач.
Когда шлюз закрылся, Лина спросила:
— А если бы вы ошиблись?
— Тогда бы мы обсуждали это в другом месте. А вы стояли бы на чужой станции с чемоданом.
Она подумала и вдруг улыбнулась.
— Завтра сниму стыковочный компьютер с Сайдвиндера.
— Не надо. Сначала научитесь, потом снимайте. Не наоборот.
До следующего рейса оставалось два часа. Хватит, чтобы выпить кофе, заправиться и ещё раз пересчитать теплоотводы.
