Тальянка⁠⁠

Отец все реже стал разговаривать, все чаще сидел на балконе, где оборудовал себе комфортное место и молча, часами, курил трубку. На удивление, дым его табака не напрягал. Скорее наоборот - возвращал в то деревенское детство - запах хлева, вспотевшей лошади и материнской выпечки. После смерти мамы, решили его забрать в город. По началу упирался, дескать, мешать буду. Да и мы с мужем не до конца были уверены в своем решении - человек всю жизнь прожил на земле, всякое может быть - конфликты дело обыденное в наше время. Но потом папа согласился - внучки повлияли. На удивление, сжился папа, даже с соседями нашел общий язык. Пробовал организовать клуб любителей шахмат и домино во дворе. Но идея не развилась, кроме соседа сверху, дяди Паши, с которым они потом долгими вечерами могли переставлять коня, споря про вспашку, ремонт какого-то трактора и вообще немного о политике. С мужем чинили старую "ниву", ездили на рыбалку, пробовали гнать самогон. Иногда закрывались на кухне и долго ужинали, дегустируя свои изделия.

- Ты чего-то стал вялый. Все в порядке?

- Да. А что может быть? Всему свое время... Да... Всему свое время. Устал я, дочка...

- Так поспи, кто ж тебя что, кто-то заставляет делать?

- Сколько можно лежать, скоро кости плоскими станут.

Но однажды его долго не было, пришел вечером. Принес гармонь.

- Вот! Нашел! И вообще, недорого, продавец хороший, парень. Вертлявый какой-то, но мы договорились.

Зачем? Папа ни когда не играл на гармошке. И как бы чувствуя наш немой вопрос пояснил:

- Когда умру, вы обязательно Кольку хромого позовите. - Колька хромой - сын его соседа по деревне. Парень родился с дефектом и всю жизнь хромал. Его и в армию из-за этого не призвали - такая трагедия была. Жизнь его не заладилась - замуж никто не хотел. Так и жил всю жизнь бобылем. Но играл он, действительно, душевно - хоть в пляс, хоть плакать.

- Да, а гармонь Кольке отдадите.

- Что за бред, папа? На похоронах играть? Да и вообще, ты что, уже собрался?

- Всему свое время, дочка. Мое уже вышло. А Колька сыграет, чего плакать. Плохо что ли я жил? Да... Жили с твоей матерью... - папа снова замолчал, набивая заскорузлыми пальцами свою трубку.

...Папа никогда не был "рвачем", всю жизнь работал трактористом в совхозе. Был бригадиром трактористов. Распад союза и развал совхоза переживал тяжело. Когда на металлолом отправляли часть парка, говорят, сидел за гаражом и плакал. Но мы жили. Мы - родители и пятеро сестер. Любил нас всех с матерью. Когда кололи свиню на продажу, возили в город, всегда приезжал с кучей подарков нам. Кому конфет, кому бантов модных, и ведь мог же найти и разобраться. А однажды привез мне калькулятор. Не с проводом от розетки, а маленький, как блокнот. Однажды сломался автобус, который возил в школу - она была в соседнем селе. Папа быстро сбегал в правление, взял трактор с прицепом, посадил нас всех, а Колька взял гармонь. Так под гармошку и приехали мы ."Кузьминские... Они всегда были "куку", говорили тогда - ведь мы могли остаться дома. Но ехать было весело, а еще папа давал порулить нашим мальчишкам. Годы прошли, жизнь разметала сестер по стране, собирались изредка у родителей по случаю. Дети чаще общались - пока жили у родителей в деревне. А однажды, это был какой то юбилей, то ли у мамы, то ли у папы, в разгар посиделок, папа куда-то ушел и приехал на тракторе с прицепом, за рулем сидел мой одноклассник. - Ну что, вспомним молодость, городские? - лукаво смеялся он.

...Папы не стало в январе. Заказывать столовую или еще чего не стали - людей было не много, потому собрались дома. Колька играл, мы пели. Играй, "тальянка"....