148

Странные сообщения.

Четыре.


Это сообщение в контакте меня заинтересовало. Обычно всякие спамеры и рекламщики добавляются либо не написав ни фразы, а потом яростно просят подписаться на группу, либо сразу заявляют свое отличное предложение, приняв которое я обрету деньги и счастье.

А тут четыре. Что за четыре?

Новый развод какой-то, чтобы мне стало интересно.

-Что четыре? - спросил я, ожидая ответа, но ни через 5 минут, ни через 40, ответа не последовало.

Я зашел на страницу этого человека. Она была создана совсем недавно, явный фейк. Ни фотографии, ни каких записей на стене. Просто пустая страница.

Но имя.

Имя было крайне необычным. MС24А.

Такое имя нельзя создать, как так? Я обновил страницу и увидел на экране - страница была удалена пользователем.

Что за чертовщина?

Весь вечер я просидел у окна своей однокомнатной квартиры, пытаясь разгадать это сообщение.

Но сон победил мое желание, и утром я решил не тратить время на эти шутки.

Пробираясь по заваленным снегом улицам в полном одиночестве, ибо было 6 утра, я добрался до работы. Зайдя в эту бетонную коробку, и пробравшись в более маленькую коробку, на двери которой была табличка кабинет 5, я принялся доделывать работу, которую не закончил вчера.

Бумажка за бумажкой отнимала у меня самое ценное - время.

Стук в дверь.

-Войдите, - произнес я и продолжил перекладывать договора.

Никто не вошел.

Мне это показалось странным, и я решил открыть сам.

За дверью не было никого. Шутников в нашем отделе точно уж нет. Вернувшись за стол я увидел что там лежит договор по номером четыре, хотя я точно помнил, что перед моим походом к двери был 157.

-Что за черт?- с этими словами я пошел к охраннику.

Просмотрев видео с камеры наблюдения установленной в коридоре, я понял, что мне послышалось. Никто ко мне в кабинет не стучал.

В полном недоумении я шел обратно, уворачиваясь от своих коллег, которые бегали из кабинета в кабинет, не успевая сдать статьи в журнал, который должен был выйти завтра утром.

Мне тоже надо было написать статью, но как-то было плевать на это. Моей целью было доделать все дела на работе связанные с договорами и написать заявление об уходе.

Я думал, что загрузившись работой можно забыть о том случае, но я ошибся. Все эти чертовы стены и люди мне постоянно напоминали о том, что случилось два месяца назад. Хотя они пытались выказать свое сочувствие, но эти слова лишь давали мне повод вспомнить то, что я не хотел вспоминать.

Сев поудобнее в кресло, я подписал последнюю бумажку. Все. Наконец-то.

Оставив заявление об уходе на своем столе, и докурив сигарету, я пошел домой в середине рабочего дня.

Я теперь не езжу на машине, мне нравится ходить пешком, наблюдать за людьми - это крайне занимательно.

Кто-то написал смску. Похоже, это мой начальник написал мне пару ласковых.

Четыре.

-Что за?

Эта смс была с неизвестного номера, на который перезвонить не было возможности.

Быстрыми шагами я пробирался к своему дому, мне уже начинало мерещиться, что меня преследует эта цифра и человек который мне все это отправляет.

Я уже почти закрыл за собой входную дверь, как меня окликнули.

-Максим, подождите.

Это был почтальон, который протягивал мне письмо.

-Откуда неизвестно, но куда доставить написано. Сегодня утром на почте в письмах нашел.

Трясущимися руками я взял письмо, и, сказав спасибо, закрыл за собой дверь.

Открыв конверт, я увидел 4 пустых страницы, на одной из которых было написано от руки:

-Четыре и набор каких-то цифр 55.764687, 37.712129

Я присел на стул в прихожей в полном недоумении. Меня одолевали странные мысли, но их нужно было отгонять прочь, что я собственно и пытался делать.

-Где они? - говоря себе под нос, я шел к шкафу, в котором лежало 2 билета на поезд. Разорвав оба билета на дату 4е февраля, я выкинул их на улицу.

Спустя пару дней, сидя дома и просто смотря в монитор, я видел ужасные кадры новостного телеканала. Тот поезд, 4го февраля сошел с рельс, имелись погибшие.



Два месяца назад, в тот вечер, Марина спешила домой, но не только она пыталась добраться поскорее. Водитель синей Volvo ехал слишком быстро, и, решив проехать на красный, думал, что успеет проскочить. Он проскочил с ней на капоте, после чего я услышал по телефону приглашение на опознание моей жены.

Почерк в письме, которое я получил пару дней назад был ее.

Пока я шел домой я решил проложить свой путь по местам, где мы раньше любили с ней гулять.

Остановившись перед зданием 24А, я прокручивал счастливые моменты своей жизни, именно тут, мы с ней и познакомились. Мой взор упал на табличку. Сторожевая улица, дом 24А.

Я быстро достал сотовый и, посмотрев на имя своего спасителя, понял, что означал этот набор символов. Я находился именно там. Москва, Сторожевая улица, дом 24А.

Я подошел на то место, где мы в первый раз познакомились, и включил карты. Координаты были 55.764687, 37.712129.

Мне как то стало спокойнее на душе.


Годовщина свадьбы, я за столиком один, но это только со стороны так может показаться.

Дубликаты не найдены

+6
Мурашки меня чуть не убили. Отличное чтиво, надо ещё!
+2

Вот так приведёт он девушку домой,а Марина уже в курсе

+3

Тег для  игнора поставь

+2

А два билета — это с кем он ехать собирался?

раскрыть ветку 3
+1

Может туда-обратно в один день? Хотя у меня тоже взгляд зацепился. @MysticalTime,  не подскажете?=)

раскрыть ветку 2
+1

По этим билетам должны были поехать Максим и Марина на отдых, но собственно не успели

раскрыть ветку 1
+1

Печально....

+1

реально крипово

+1

Пиши ещё. Не зря на тебя ранее подписался.

+1
Будоражуще. Хотя я такое не очень но тут как то тепло.
+1

Почерк. не поДчерк.

раскрыть ветку 2
0

Исправлено. Спасибо

раскрыть ветку 1
+1

Добавь тег "рассказ"

+1
Круто. Очень даже.
Похожие посты
41

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта

Осторожно: для создания атмосферы страха и ужаса подборка содержит страшные и ужасные фотографии призраков.

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Призраки бывают разными: от бряцающего кандалами «Кентервильского привидения» до кровавой жути в «Багровом пике» дель Торо. Они могут поджидать людей в старых домах, а могут и преследовать их, выпивая жизненную энергию. Впрочем, в одном большинство трактовок сходится: появление призраков нам о чем-то должно сказать (возможно, рядом закопан клад). Но есть и совершенно особенный род призраков – это тени прошлого, как-то связанные с определенными людьми.


Классические страшные истории По, Гофмана, Стокера, Ле Фаню и других литературных гигантов прошлого нам хорошо известны. А что можно почитать из более-менее современной прозы? Просматривайте подборку и предлагайте свои варианты!



Книга №1: Ричард Адамс «Девушка на качелях»

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Ричарда Адамса знают в основном по его бестселлеру о кроличьем обществе «Обитатели холмов». «Девушка на качелях» от него разительно отличается - это затягивающая история в духе готической литературы и романтизма XIX века: вспоминается и Дафна Дюморье, и «Джейн Эйр», и «Замок Отранто».


Главный герой, молодой мужчина Алан, работает в антикварной лавке родителей (готовьтесь, здесь будет много изощренных описаний старинного фарфора), но однажды по делам отправляется из Британии в Данию. В Копенгагене он встречает поистине неземную девушку: Карен красива, умна, чувственна – но сверх того в ней есть какая-то будоражащая загадка, которая не отпускает Алана. Вернувшись в Британию, они скоропалительно женятся и начинают жить в доме, который, кажется, наводнен призраками…

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Завязка, казалось бы, чрезвычайно банальная: сколько мы уже повидали странных домов и загадочных девушек (фарфора, правда, в остальных книгах маловато). Но тут вступает в игру писательский талант Адамса, который из вторичной истории с призраками, призванной слегка пощекотать нервы читателям, делает глубоко впечатляющее произведение.


В «Девушке на качелях» саспенс сплетается с эротизмом, а великая любовь оказывается неразрывно связанной с великой трагедией – без лишней сентиментальности. И специально для любителей романов воспитания: Адамс не только обеспечит атмосферу и интересный сюжет, но еще и преподаст пару неординарных жизненных уроков.

Книга №2: Сара Уотерс «Маленький незнакомец»

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Книги Сары Уотерс в родной Британии причисляют к современной классике, и это неудивительно: она мастерица воплощать в тексте какой-то неуловимый британский дух, который нельзя уместить в простую чопорность или подчеркнуто-холодноватую вежливость. Не зря истории Уотерс часто разворачиваются в больших домах, темных родовых поместьях: каждое такое здание скрывает тайны – как и его обитатели.


«Маленький незнакомец» - идеальный пример такой истории. В старом (да что там говорить, разваливающемся!) доме живет благородное семейство, которое особо ничем, кроме благородства, уже похвастаться не может. Денег у пожилой хозяйки нет, дочь в возрасте и незамужняя, сына ужасно покалечили на войне: от былого блеска остался лишь небольшой след. Зато в доме, кажется, есть призрак. Может быть, это галлюцинации странных обитателей дома? И как эта ситуация будет выглядеть в глазах молодого доктора, зачастившего к ним в гости?

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Уотерс легко играет стереотипными образами из готического романа: полубезумный парень, непредсказуемая женщина, молодая пугливая служанка – и, наконец, герой-спаситель. Стоит ли говорить, что история оказывается совсем не такой прозрачной, как видится в начале? Персонажи раскрывают все новые и новые грани (временами отталкивающие), постепенно отходя от карикатурных фигур из викторианской страшилки. Психологизм, свойственный произведениям Уотерс, тоже добавляет красок, и с его помощью призраки вполне могут превратиться из неупокоенных душ во что-то совсем другое.


Пару лет назад у книги появилась одноименная экранизация, режиссером которой стал Леонард Абрахамсон (он же снял сериал «Нормальные люди» по книге Салли Руни и фильм «Комната», за роль в котором Бри Ларсон получила «Оскар»).

Книга №3: Кейт Мортон «Дочь часовых дел мастера»

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Единственный не европейский автор в этой подборке – австралийская писательница Кейт Мортон. Но она настолько влюблена в Британию, что книги пишет исключительно о ней: в основном это околовикторианские романы со старинными домами, прекрасными дамами, кровавыми тайнами и парой-тройкой призраков.


Такой получилась и ее последняя книга «Дочь часовых дела мастера». В романе две сюжетные линии: первая рассказывает о нашей современнице, сотруднице архива, которая находит старую сумку с рисунками неизвестного художника; вторая линия раскрывает судьбу молодой натурщицы из XIX века. Между героинями пролегает полуторавековая пропасть, однако же, есть здесь какая-то связь…

Что почитать о призраках прошлого: мистика, драма и немножко уюта Фантастика, Книги, Длиннопост, Призрак, Мистика

Мортон, в отличие от Адамса и Уотерс, не стремится играть на поле интеллектуальной, неординарной литературы: ее книги гораздо более простодушны, в них на первый план выходит увлекательный сюжет и невероятные судьбы людей. Это далеко не глупые истории с колоритными историческими реалиями, атмосферными викторианскими особняками и местными легендами – в общем, в самый раз для духоподъемного чтения у воображаемого камина.

Если читали что-то похожее, предлагайте свои варианты в комментариях!

Показать полностью 6
86

Перезаклад

Ветер свирепствует над пустырем, срывает объявление о пропаже собаки, подкидывает рваные пакеты, двигает картонные коробки, бьется об бетонные блоки, сухие деревца и брошенные гаражи. Никому не захочется соваться ночью в такое место, пусть оно и в черте города; но десятки отчаянных молодых людей ныряют туда через дырку в сетчатом заборе. Я вижу их сквозь пыльное окошко, из разваливающейся многоэтажки через дорогу от пустыря, и каждый раз мне от увиденного печально.

Всем известно, чего они там ищут - то, что для них прячут такие же бедолаги. Но тех, кто прячет, мне не жалко, а тех, что ищут - жалко. Однажды и я такой была, и однажды плохо кончила.

Днем я не могу выйти из дому; но ночью, в темные сезоны - получается. Беззвучно я выскальзываю из квартирки - дверь моя никогда не заперта - и иду вслед за очередным кладоискателем.

Я быстрая. Молодой человек подсвечивает себе путь фонариком, дрожит от холода, оглядывается. Совсем один пошел. Боится он не меня - в таких как я он не верит - а боится полиции. Что же, это нормально. Однажды и я боялась только полиции, понимаю.


Пустырь меня не любит. Местные - еле видные тени, такие же, как и я - стоят поодаль, покачиваются и мрачно наблюдают. Я раздражаю теней-маразматиков, я беспокою их сон, но мне они сделать уже ничего не могут - слишком ослабли.

Тупые, пустые создания. Хотят лишь исчезнуть.


А я еще вполне в форме, и вполне соображаю, и все преследую дурачка. Паренек - совсем молодой, едва ли 18 лет отметил - подходит к кустам, сверяется с фото в телефоне, нагибается и начинает шарить рукой по земле. Значит, пора.

Воплощаюсь. Это для призраков ужасно больно - выдираться в реальный мир, это словно бы через стекло разбитое лезть - потому ужасный крик из рваного рта вылетает сам собой. Являюсь я, какой меня последний раз видели люди - ужасно худая, скрюченная, с мутно-желтым пакетом на голове, с кровавыми ранами - и реву, кричу, шиплю, руками размахиваю. Парень сам вопит и скрывается во тьме - вглубь пустыря, дурак, побежал; но ничего, выберется. Придет домой, скажет себе: "пора, похоже, завязывать, крыша уже едет...", и об увиденном друзьям проболтается лишь годы спустя, по пьяни - ему не поверят, конечно. Или ничего он не поймет, а может, даже вернется назад через час - что же, дурак он тогда. Уже не мое дело.

А я снова становлюсь невидимкой - и мне ужасно плохо, двигаться почти не могу, и тошнит, и в глазах все кружится, словно бы напилась. Придется теперь ползти домой часами - до рассвета нужно успеть.

Но я сделала что-то почти хорошее, и я этому рада.


______
в вк

82

Местные мы (рассказ, мистика, ВОВ) окончание

Ссылка на начало рассказа

Местные мы (рассказ, мистика, ВОВ) часть 1


Никто не спал. Для меньшего распыления сил, по приказу Рейхерта, весь личный состав был переведен в три дома, стоящих друг у дружки. Солдаты едва друг на друге не сидели, было бы желание, тремя гранатами всех положить можно. Технику подогнали всю, фары зажгли на манер прожекторов, часовые парами ходили. Сам Рейхерт тоже на улице был, курил, кутался в плащ – прохладноватая ночь выдалась.

Где-то за речкой, в лесу завыл волк, на соседнем подворье громко закудахтали куры в решетчатой сарайке. Ночь как ночь, тихая, спокойная, темная – луна едва-едва проглядывалась через прорехи в низких облаках, как бы дождь к утру не пошел.

Из-за угла донесся гогот солдат. Видать байки травят. Правильно, ночью так и надо, чтобы лишнего страха не нахвататься.

Рейхерт глянул на часы: время к полуночи подходит.

Справа, за избой, что-то глухо стукнуло, будто топором по бревну, и сразу же тишину ночи располосовала в ошметки длинная очередь из шмайсера.

И заголосило следом! Ночь взорвалась: кругом стреляло, рявкало очередями, лаяли отдельные выстрелы из винтовок, тяжело загрохотал пулемет, установленный на мотоцикле. Потом тяжело ухнул взрыв, и все как-то разом стихло, только пара несмелых выстрелов пистолетных бухнуло и все – тишина.

Рейхерт поймал за плечо пробегающего мимо солдата, остановил:

- Докладывай! – капитан посмотрел на солдатский автомат, от ствола курился сизый дымок.

- Я… Я не знаю, я туда, - пальцем куда-то за спину, - я туда… - он замялся, будто слова подыскивал, - Все туда стреляли, и я, я тоже.

- Кто открыл огонь?

- Не знаю, не видел, я прибежал, а там уже стреляют все.

- Сейчас куда?

- Так это, патроны, - и он ткнул палец в пустой подсумок, - вышли все.

- Иди, - он отвернулся от солдатика, потеряв к нему всякий интерес, твердым, чеканным шагом пошел туда, где прогремел взрыв гранаты. Свернул за угол дома и тут же увидел солдат: они сидели на жердях забора, курили, у одного уже была обмотана тряпицей рука, посередине повязки набухали темные пятна.

- Кто начал стрелять? – спросил Рейхерт.

- Вильгельм, - отозвался солдат с перевязанной рукой.

- Где он?

- Там, - солдат кивнул в сторону дома, Рейхерт посмотрел туда, и увидел у стены распластанный, с раскинутыми в стороны руками, труп. Лежал он в тени, разглядеть ран не получилось.

- Как погиб?

- А кто его знает, - подал голос Райс, тот самый рядовой, которого Рейхерт днем отправил спать, - крик поднял, стрелять начал, мы тоже. Подбежали, а он уже…

- Может сами в спину? – предположил Рейхерт подходя ближе к мертвецу, присел на корточки, - Смотрели?

- Нет еще, - Райс соскочил с забора, подошел, сел рядом на корточки, потянулся к мертвецу, Рейхерт заметил, как дрожат его руки, перевернул Вильгельма лицом вниз. Оба присмотрелись.

- Ни черта не видно, есть чем подсветить?

- Ага, сейчас, - Райс достал коробок, чиркнул, поводил горящей спичкой над спиной мертвеца, - целый вроде.

- На свет надо, - Рейхерт кивнул бойцам, тут же с забора соскочил еще один солдат и они вдвоем с Райсом вытащили Вильгельма из тени на лунный свет, перевернули лицом вверх.

Лицо Вильгельма было перекошенным, каким-то помятым что ли, а вот грудь… Грудь была располосована длинными бороздами, из под темной формы рваными лохмотьями торчала изодранная майка.

- Осколками что ли посекло, - сипло сказал кто-то из солдат.

- Да не могло, гранату то когда кинули? – сказал Райс, поднялся, захлопал по карманам, достал сигарету, прикурил, - Нет, - это, я вам скажу, дело другое.

Рейхерт расстегнул форму Вильгельма, распахнул. Раны были рваные, глубокие, в черном месиве мяса белели оголившиеся ребра.

- Райс, - кивнул солдату, - отойдем.

Райс кивнул, вместе отошли подальше.

- Что видел?

- Да ничего. Темно, стреляют все, а потом гранату бросил сдуру.

- А чего руки трясутся?

- Руки? – посмотрел на ладони, быстро сунул в карманы, - Со стрельбы, наверное.

- Райс, мы с тобой с первого дня, мне то не ври. Что было?

- За дурака примешь, - Райс, закусил губу, посмотрел на капитана, отвернулся, - что-то не то я видел, неправильное.

- Что?

- Там чернота была, - пожевал губу, - не знаю как сказать.

- Темно что ли?

- Да нет, там… Там как будто темнее чем темнота и двигалось оно, как, как… Как тряпки что ли, или веревки. И еще силуэты, как черти носились – тени.

- Остальные видели?

- Нет, я первый подбежал, остальные позже.

- А гранату зачем кинул?

- Оно по сторонам потянулось, с боков, длинно, другие наверное не заметили, а я вот… А может нервишки шалят, не знаю.

- А с рукой тот, как?

- А это как раз осколком. Да там царапина, чуток попортило. Он даже не в обиде.

- Ладно, - Рейхерт отвернулся, покачался на каблуках задумчиво, - Значит так, никому ничего не говоришь – все стреляли и ты стрелял, гранату с перепугу бросил. Все.

- Хорошо.

- Свободен. Если спросят, про что говорили, скажешь, - задумался, - соври что-нибудь.

- Ладно.

Райс поправил на плече автомат, торопливо пошел к дому, Рейхерт постоял еще с минуту, подумал.

- Тени значит. Ну-ну.

Утром, при перекличке личного состава выяснилось, что кроме Вильгельма есть еще потери: два караульных наряда пропали без вести. Прошли по маршруту следования, ничего не нашли, только несколько окурков и подобрали.

Деревенские опять же были спокойны. Только спокойствие это было совсем уж не человеческое. Они занимались повседневными делами: работали в огородах, мальчишки погнали скотину на выпас, несколько баб к реке пошли с грязными тряпками – стираться решили. Вот только делали они это будто во сне: глаза смотрят вперед, руки движутся ровно, ни единого лишнего движения, на лицах ни улыбок, ни недовольных гримас – ровные лица, застывшие. Солдаты к ним не подходили, издали смотрели, с опаской, а особо нервные так и вовсе, чистили оружие и на проходящих смотрели не иначе как через планку прицела.

Рейхерт отсыпался после ночи. Днем ничего случиться не должно было, в этом он был уверен, потому и спать лег.

Проснулся он от выстрелов. Выбежал на улицу без сапог, глянул в сторону и припустился со всех ног. Там, за околицей, двое солдат, почти в упор, расстреляли мальчика – пастушка, и теперь стояли оба над мертвым недвижно.

- Почему? Кто распорядился! – на бегу закричал Рейхерт, к нему повернулись, оба солдата вскинули оружие, будто и капитана своего готовясь расстрелять, но признали, оружие опустили. Рейхерт остановился в нерешительности и вдруг заорал во все горло, - Вы что, совсем с ума посходили?! Что творите! Да я вас, обоих!

Он посмотрел в глаза солдат и не увидел того, что ожидал: вины, рвения должностного – этого там не было, а был в их расширившихся зрачках, в широко распахнутых глазах с белками навыкат, только ужас. Оба молчали, у обоих оружие наизготовку и пальцы на курках застыли.

- Что случилось? – смягчился Рейхерт, глянул на мальчика. Долго в него стреляли, каждый по обойме расстрелял, никак не меньше.

Солдаты глупо смотрели то на мальчишку, то на капитана, друг на друга они не смотрели.

- С выпаса он их гнал, - в конце-концов сказал один из солдат.

- Ну это я и сам вижу, дальше что?

- Он, - солдат посмотрел на распростертое мальчишеское тело, будто сомневаясь, и сказал неуверенно, - он на нас напал.

- Что? Он, этот, - кивок в сторону, - напал? Как?

- В голове, - подал голос второй солдат, - мозги все скрутило, а он на нас смотрит, улыбается, а в башке все крутит. Автомат не поднять, глаза вылазят. И кошмары всякие видятся.

- Быстро в деревню, найдете Райса, все ему расскажете. Все, бегом марш!

Солдаты скорым тяжелы шагом пробежали мимо Рейхерта, свернули к мостку через речку, и скрылись за зелеными садовыми кустами. Рейхерт остался, подошел к мальчику, посмотрел внимательно. Мертвец как мертвец – много он таких видел, да и чего греха таить, сам детишек постреливал. Поначалу для тренировки воли, а было время, что и из спортивного интереса, на спор, а теперь вот только по приказу такое мог сделать – рука бы не дрогнула. Крови было почему-то не так много, будто только чуть натекло из ран, и все – кончилась она в мальце. Рейхерт присел на корточки рядом с трупиком, ухватил его за плечо, намереваясь перевернуть и тут же отдернул руку. Труп был холодный, как будто мальчика не только что расстреляли, а часов пять назад. Рейхарт осторожно протянул руку, потрогал мальчишескую щеку – тоже прохладная, взял за подбородок, повернул лицом к себе – мальчик улыбался, из под соломенных бровей нагло и совсем не мертво смотрели пронзительно голубые глаза.

Краем глаза уловил движение, вскинул голову и увидел проходящих мимо баб. Со стираными вещами шли, тугие скатки отжатых тряпок лежали в тазах. Они шли мимо не обращая внимания ни на Рейхерта, ни на труп мальчика, будто бы и не заметили их. Рейхерт соскочил, ухватил одну женщину за руку, подтащил к трупу, ткнул в него пальцем, показал, чтобы забирала.

Она кивнула. Поставила таз свой с тряпьем на землю, тело мальчишеское сграбастала и как куль на плечо забросила, пошла следом за уже далеко отошедшими к деревне бабами.

- Что же это? – тихо спросил сам у себя Рейхерт, глядя, как плетями болтаются руки мальца за спиной дородной бабы. Они не люди – люди себя так вести не могут, просто не могут. Он попытался вспомнить, какими они, деревенские были, когда их подразделение только-только в деревню пришло. Ведь совсем не такими: живыми они были, улыбались, смеялись, бабы бедрами толкались, за курями бегали, мальцов вдоль спины розгой протянуть могли за провинность, а мальцы голосили тогда, как и полагается. Что же теперь то с ними со всеми сделалось? Куда вся жизнь из них пропала?

Он вернулся в расположение его подразделения, подошел к избе, мельком глянул на старика – хозяина дома. Тот был занят своими делами: подбивал клинышки в большие тележные сани, потом поддавливал сверху руками, видать чувствовал слабину, и снова тюкал молоточком по клиньям. Рейхерт остановился на секунду, потом вытащил пистолет, подошел к старику.

Старик оглянулся, в глазах его ничего не отразилось, будто стекляшками в лицо капитана блеснуло, и отвернулся. Рейхерт ухватил старика за ворот рубахи, рывком отбросил от саней в сторону, шагнул к нему, взводя пистолет.

Убивать старика он не собирался, он просто хотел посмотреть, какая будет реакция. Старик упал навзничь, поднялся, отряхнул латаные штаны, распрямился и уставился в лицо Рейхерта, будто команды ждал. Рейхерт вскинул пистолет, выстрелил прямо над ухом старика, тот даже не вздрогнул, голубые глаза не мигая смотрели в лицо капитана.

Рейхерт с силой саданул рукоятью пистолета старику по лицу, старик снова упал, подниматься не стал, глянул снизу вверх в лицо мучителя.

- Да что же ты как бревно! – выкрикнул Рейхерт старику, тот молчал. Тогда Рейхерт не глядя всадил пулю старику в ногу. Нога дернулась, темным прочертилась из под штанины кровь по пыльной земле. Старик молчал, лицо было спокойным. Рейхерт поднял пистолет, едва не уперев его в лоб старика, тот проследил глазами за стволом.

- Кто вы? – тихо спросил он старика, - Кто?

- Местные мы, - неожиданно ответил старик на немецком языке без всякого акцента, будто всю жизнь в Германии прожил.

- Что? Что ты сказал? – закричал Рейхерт, а старик улыбался, глупо так, не понимающе. Рейхерт понял, что больше он ему ничего не скажет. Он выстрелил, и старик упал на землю.

А дальше они устроили казнь. Общую. По всем домам прошли, всюду заглянули, правда, как оказалось, - зря. Никто не прятался, все были на виду. Собрали всех, погнали в лес за речкой, там тычками и криками согнали в овраг и из пулеметов расстреляли. Всех. Хоть и было это нарушением приказа, но оставлять хоть кого-то в живых, Рейхерт боялся.

Яму наскоро забросали землей, навалили сверху бревен и вернулись в пустую деревню уже ближе к вечеру. Особенно не разговаривали, все больше молчали, много курили. Страх не прошел.

На ночь все же решили оставить караульных.

К глубокому вечеру немного разошлись, настроение у личного состава повысилось, кто-то взялся за губную гармошку, откуда-то достали выпивку. Стало веселее.

А ночью начался ад.

Луна яркая была, большая, такой большой луны Рейхерт никогда и не видел. Звезды на небе блестели яркими светляками, и все вокруг светлое, будто молочным сиянием залито – как днем все видно. Гул пошел от леса. Тихий, едва слышный, похоже на то, будто далеко-далеко едет колонна танков. Такой гул больше телом чуешь, чем ушами слышишь. Солдаты в небо как один смотрели, думали что может авиация летит. Но небо чистым было, а дальше…

Пятна черные, как кляксы на молочном лунном свете, из леса вышли и гул ударил по ушам, по глазам, казалось бы ворвался в сами мысли, в мозг, в душу. Люди выли, люди хватались за уши руками, скребли ногтями по лицу, по ушам, по голове своей, будто стараясь вырвать этот гул из своих черепов. А тени были все ближе и ближе и можно было в них уже различить человеческие силуэты за которыми словно бы плащом темнота тянулась.

И вдруг сразу гул стих, боль отпустила и нет никого: ни теней этих, ни призраков – ничего. Ночь, луна, тишина и тихий плач солдат, как дети малые.

Рейхерт посмотрел на свои пальцы: в крови, голову саднит, щеки изодраны, соленый вкус крови на губах и страх. Он выскочил из дома через окно, поискал глазами караульных – они валялись в отдалении: оба живые, оба свернувшиеся, как младенцы, оружие рядом валяется – плачут.

- Почему не стреляли! – заорал он на бегу, а они будто не услышали. Подбежал, одного поднял, по щекам отхлестал, второго – никакой реакции, в глазах ни единой мысли, только страх.

Во двор бросился, дверь дома, где солдаты были, распахнул, заорал вовнутрь:

- На улицу, с оружием! Все! – замолчал и услышал тихие стоны, вой, плач. Вбежал вовнутрь, так же вповалку, как и те, на улице. Стал хватать одного за другим, гневно хлестать по щекам, с силой, наотмашь, так, чтобы голова болталась из стороны в сторону. Солдат открыл глаза, взгляд его сфокусировался, стал осмысленным.

- Капитан… - словно спросонья спросил он.

- Буди остальных! – Рейхерт уже хватал следующего, с настойчивостью механизма стал хлестать его по щекам. Солдат кивнул, ухватил за плечо одного солдата, потряс, а потом тоже, как и капитан, стал хлестать по щекам.

Вскоре почти весь личный состав был при оружии, все были на улице, всматривались в поле перед лесом, откуда пришел гул. Поле было спокойным, словно серебряное лунное море.

А потом вновь замелькали тени – скорые, смазанные от своей скорости, мечущиеся над полем словно дикий ветер. Разразились увесистым лаем пулеметы, затарахтели автоматы, отрывисто загрохотали винтовки.

- Не подпускать! – орал Рейхерт, всматриваясь в поле. Он видел, как от теней, словно бы черные клочья отлетали, их отбрасывало назад, но они вновь и вновь напирали вперед. Тени взрыкивали, визжали громко, когда их разметывало пулями, но было ощущение, что не от боли они так кричат, а от злости, от ярости, что не могут достать живых.

Когда тени подошли близко, вход пошли гранаты. Не сговариваясь, не по приказу, несколько солдат разом хватанули за деревянные рукояти гранат, дернули чеку и полетели они, поблескивая в лунном свете. Ахнуло, и еще, и еще! Раз за разом – взрывы слились в сплошной долгий взрыв, будто канонада пушек. Громко и яростно зазвенел нечеловеческий крик, заложило уши, многие упали, прижимая руки к голове, закрывая уши.

В черном месиве опадающей земли, поднятой пыли, тени стали неразличимы и солдаты палили просто так, наугад. Но вот мелькнуло темно, уже совсем близко, уже почти в упор, Рейхерт выхватил пистолет, большим пальцем снял предохранитель, вскинул оружие.

Тень! Выстрел! Выстрел! Выстрел! – тень рвало на черные ошметки, отбрасывало, откидывало назад до тех пор, пока она не повалилась в траву и истаяла. Рядом, не умолкая, строчил и надрывался пулемет, его дырявый кожух уже светился багровым отсветом – перегрели, безбожно перегрели оружие.

Тени метались уже средь солдат. Люди вскрикивали, падали, их словно обволакивало черным туманом, и только приглушенный крик было слышно из под этого черного покрывала.

Рейхерт скоро заменил обойму, и, отступая к дому, отстреливался от приближающихся теней. Уперся спиной в дверь, на короткое мгновение оглянулся через плечо, ухватился за ручку, дернул дверь на себя, посмотрел на наседающие тени – те были уже почти перед ним, протяни руку и коснется она темного зыбкого тумана. И увидел он в этих тенях что-то светлое, едва заметное, прищурился на мгновение и различил лицо, бледное, серое, мертвое – лицо внутри тени. А может и показалось это ему… Он заскочил в дом, захлопнул за собой дверь, отступил на шаг, вновь перезаряжая пистолет.

Его словно отрезало от крика от боя на улице, внутри было неожиданно тихо, приглушенная стрельба едва доносилась с улицы. Зато внутри отчетливо тянуло заунывным полустоном-полувоем, будто волк подранок издыхает. Тени во внутрь не ломились.

Рейхерт оглянулся по сторонам, вскинув оружие, пошел на звук. Вошел из сеней в дом, глянул скоро по сторонам, - вой тянулся из спальни. Рейхерт подошел к двери, облизнул пересохшие губы, и вломился в дверь.

В комнате было темно, лунный свет едва сочился в окно через сеть ветвей на улице. В спальне не было никого – только мрак и вой, тихий, долгий, мученический изо всех углов. А еще ощущение присутствия, сильное, крепкое, уверенное, будто дырявят жадным, злым взглядом со всех сторон разом.

- Где ты? – закричал Рейхерт, панически тыча стволом из стороны в сторону, - Выходи!

Он посмотрел на старый, покосившийся шкаф. Выстрелил в него, потом всадил несколько пуль в кровать так, чтобы навылет, чтобы если кто под ней прячется, и ему бы досталось – вой лился на одной ноте.

- Где ты? - он метнулся по комнате, сбрасывая со стен полки, опрокидывая вещи, откинул в сторону подвернувшийся табурет, плечом ударил по шкафу, тот качнулся и, тяжело заскрипев, ухнул на пол, - Где ты?

Рейхерт уселся на кровать, глупо посмотрел на пистолет в своей руке, будто впервые его увидел, усмехнулся. Ему вдруг стало смешно, как тогда, в первый раз, когда он заскочил в похожий дом и, так же тыча пистолетом, поставил на колени в спальне всю семью. Молодую женщину, с растрепанными волосами, мужика с коротенькой стриженной бороденкой и маленькую, веснушчатую девчушку… Это была карательная операция, шел сорок первый год и никто еще не думал о том, что за грехи придется расплачиваться. Предписывалось произвести казнь. Рука дрожала, откуда-то взялся заливающий глаза пот… Он выстрелил три раза. Отец, мать, дочь. Только дочь – эта маленькая девчушка с такими большими веснушками, повернулась к нему и сказала тихо-тихо, что-то на своем, на русском, которого он так и не выучил, улыбнулась. Почему-то ему казалось, что она сказала ему: «не надо». Приказ он выполнил, а потом, сидя так же на кровати и смотря на тела почему-то смеялся и смеялся, как с ума сошел.

В комнате резко потемнело, громко захлопнулась дверь, ветви за окном сплелись в тугой клубок, не пропускающий в окно свет. Он услышал дыхание. Громкое и, наверное, жаркое. А еще смешок, тоненький, детский.

Он вскинул пистолет, нажал на курок и во вспышках выстрелов увидел их – мать с растрепанными волосами, отца с короткой, обстриженной бородой и веснушчатую девочку. Мать с отцом были мертвы: страшные, черные, раздутые, раззявленные, изжеванные. А дочь… Она смотрела на него голубыми глазами и улыбалась, повторяя часто и нежно: «не надо».

Патроны кончились, навалилась темнота, а в темноте холодные как лед, студеные прикосновения, будто облапили всего, исхватали.

Утром, когда взошло солнце, от всего подразделения в живых осталось только шестнадцать человек и еще один – капитан Рейхерт. Только живым его сложно было назвать: седой, постаревший за ночь лет на сорок, с трясущимися руками, с глазами распахнутыми широко и бессмысленно, и повторяющий безостановочно: «…не надо, не надо, не надо, не надо…».

Райс, по негласному соглашению оставшийся за главного, приказал уходить из деревни. А для того, чтобы тут больше никто не погиб, решил все сжечь – дотла. Дома вспыхивали легко, будто только и ждали прикосновения жадного языка пламени, смолянисто дымили, весело потрескивали угольки в пламени, со звоном лопались стекла, летели искры.

Управились к десяти часам. В половину одиннадцатого вышли. Увязавшегося было за ними капитана Рейхерта в упор застрелил Райс. Ему никто ничего не сказал.

А к вечеру они уже вышли к другой деревне, которой тут вроде бы и быть не должно было. Первое, что им показалось странным – это то, что в деревне было много мужиков…


Автор Волченко П.Н.


ссылки на мои прочие произведения на пикабу:

Простите (разбивка по выкладкам в аккаунте)

Показать полностью
134

Местные мы (рассказ, мистика, ВОВ) часть 1

Деревня осталась далеко за спиной и даже дым от горящих изб был почти не виден, но ощущение страха не проходило, держало крепко. С самого начала, с самого первого дня деревня эта показалась неправильной, необычной. И вроде бы всё как везде: дома с бревен сложенные, сады, живность, дороги топтаные коровьими копытами с присохшими лепешками. Люди тоже вроде бы обычные: в заношенных серых одеждах, платки у баб замотаны под подбородком по осеннему, ребятня грязная, стриженные кто под горшок, кто на лысо, дедки с самосадной махоркой и мужики… Вот тут то и надо было сразу задуматься! Откуда в военное время в деревне мужикам взяться? Все на фронте должны быть, а если кто и останется, так разве что калеки или шишки партийные. А тут простое, крепкое мужичье.

Потом уже и другие странности замечать стали: в деревне не голодали, погреба полны были, скотина опять же не тощая, не порченная колхозами. Самое же необычное таилось в избах: ни в одном доме по всей деревне не было ни единого портрета, ни единой фотографии Сталина! Нигде не было ни единой газетной вырезки с Лениным, ни одного красного полотнища, кроме протертой скатерти с обтрепанными в бахрому краями.

Деревенские делились провиантом справно, даже угрожать не приходилось, будто бы по-соседски. Бабы солдатню не гоняли, но и особенно близко к себе не подпускали, да и вообще – народ деревенский вел себя так, словно не с оккупантами рядом жили, а с заезжим людом.

Плохое началось на второй день, после того, как весь личный состав расквартировался в нескольких домах стариков, живших на околицы деревни. Ефрейтор Розенберг блажить начал, мол де мяса ему хочется – говядинки, да так, чтобы от пуза натрескаться. А брать, вроде бы как и не хорошо, деревенские и без того посильную помощь оказывают: яйца, курей, молочком поят – живи, как сыр в масле катайся. Короче, когда возвращалось стадо с выпаса, вышел ефрейтор на дорогу, приглядел коровку одну пегую да и саданул ей промеж глаз с винтовки. Мальчишка пастушок в крик, бабье галдеж подняло, мужики на пришлых тоже недовольно поглядывают, а один, видать хозяин коровки, подошел к ефрейтору и сказал что-то громкое, и, наверняка, обидное. Ефрейтор отмахнулся, вытащил нож с пояса, и к корове двинулся, он все с бока больше мясо любил. Мужик его за грудки хватанул и, еще разок чего-то сказанул, да как даст зуботычину! Розенберг в грязь отлетел, глаза ошалелые, пальцы по луже шарят – нож ищет. А мужик развернулся, к корове подошел, погладил по простреленной голове, помощь кликнул и втроем они тушу в сторону дворов поволокли.

Ефрейтор соскочил, с кобуры пистолет дернул, заорал как блаженный, руку задрал и выстрелил. Мужики даже не оглянулись, будто и дела им не было до этого стрелка. Солдатня, что вокруг собралась, смотрят, смеются – Розенберга никто не любил, дурак он, даром что ефрейтор. А Розенберг приметился и мужику тому в спину, в аккурат промеж лопаток пулю всадил. Мужика вперед толкнуло, ноги подломились, и упал он. Все разом притихли, только Розенберг орал еще чего-то радостно.

Один дед, жившей в крайней хате, сплюнул самокрутку на землю, вошел в дом, вышел с двустволкой, и без единого слова выстрелил поочередно с обоих стволов в ефрейтора. Розенберг схватился за живот, уставился глупо на деда, и тоже в грязь упал

Дед, словно бы и не произошло ничего, приставил ружье к косяку, уселся на ступеньки крыльца, достал кисет, сыпанул махорки в обрывок газеты, послюнявил. Старика застрелил капитан Рейхерт, застрелил в упор, ни о чем не спрашивая, не допытываясь.

На следующий день не проснулось четверо солдат. Они были целые, никаких следов насильственной смерти, ни колотых ран, ни сизых синяков удушения – ничего, абсолютно ничего, будто бы спят. Даже лица их были не привычно заострившимися, как у обычных мертвецов, а спокойные, только бледноватые слегка.

Сразу решили, что их отравили. Вспомнили, где они вчера харчевались, в какой избе, и отправились туда четверо солдат с Рейхертом во главе. Они выволокли из дома женщину, ребенка, лет десяти, бородатого, с диковатым взглядом мужика. Двое солдат держали их на прицеле, другие двое ливанули на стены дома бензином, зажгли. Дом загорелся сразу, будто не из бревен был, а из просушенного хвороста сложен. Как ни странно, ни мужик, ни баба кричать не стали, - стояли спокойно, смотрели, как горит их дом, а ребенок, так тот и вовсе – поднял с земли прутик и бросил его в пламя.

Тем временем остальные солдаты согнали к горящему дому всех деревенских, даже бабы с младенцами и те тут стояли. Притащили и четверых мертвых солдат, уложили. Офицер знаками показал, что солдат этих вчера тут покормили, сказал со знанием дела: «курка кушат». Народ молча проследил за пантомимой, никто и слова не сказал. Тогда капитан дал отмашку, резко выстроилось трое молодцов со вскинутыми винтовками, раздался залп. Выстрел был хороший, по пуле во лбу, точнехонько в серединке.

Люди не галдели и не кричали, посмотрели на дом горящий, на мертвецов, да и разошлись, к расстрелянным никто не попытался подойти.

Утром не досчитались двенадцать человек. Не было их там, где вчера спать ложились, а оказались все на заднем дворе, вповалку, так же как и те, вчерашние, рядышком лежат, открытые глаза бессмысленно смотрят в небо. У каждого отметина на лбу, будто ворон клюнул.

И ладно бы, если пулей – так нет же! Выглядит так, словно гвоздик ко лбу приложили и молоточком аккуратно тюкнули. Да и из дома их как вытащили? Ночью, меж своих, таких же спящих, мимо выставленного у входа на ночь дозорного. Ни шума, ни звука не было.

Капитан долго рядом с телами ходил, но ничего не говорил, только ноздри его широко раздувались. Потом караульного подозвал, спросил про ночь, тот головой помотал, мол де не видел ничего, не слышал. И можно было бы ему разнос устроить за то, что тот проспал, прошляпил вот этих, двенадцать мертвецов, да вот ведь незадача – капитан и сам ночью не спал, бессонница его одолела. Выходил ночью покурить несколько раз, да и в окно частенько поглядывал, а расквартировался то он как раз напротив этого злосчастного дома и видел, как ночью ходил караульный из стороны в сторону, как присаживался на лавочку, как от нечего делать шмайсер свой разбирал и собирал, как курил… Исправно караульный отслужил, не придерешься. Только как в такое поверить? В такую чертовщину: ночью, без единого выстрела, без единого писка дюжину солдат положили!

Как на смотрины деревенские подтянулись. Правда никто близко не подходил, но издали смотрели, обсуждали, а кто-то даже посмеивался. Этого капитан выдержать не мог.

Быстро грянули команды, скоро метнулись солдаты к собравшимся, выловили в толпе мужиков сколько нашли, подогнали к дому. Толпа разом притихла, все ожидали, что будет дальше. Только где-то у кого-то в доме ребенок маленький заплакал громко.

Капитан ухватил одного из мужиков за шиворот, подтащил к мертвецу, толкнул с силой, мужик упал на колени едва не клюнув носом в мертвеца. Капитан вырвал из кобуры люггер, ткнул мужику в затылок и закричал на русском:

- Кто?

Мужик что-то затараторил сбивчиво, попытался оглянуться.

- Кто? – вновь закричал капитан, надавливая сильнее стволом в затылок.

Мужик примолк на секунду, а затем показал через плечо кукиш капитану. Рейхерт выстрелил. Никто не голосил, никто не кричал, все молча смотрели.

Быстрой, дерганной походкой, подошел к следующему мужику, ухватил его за ворот, ткнул пистолетом под подбородок, и в глаза закричал:

- Кто?

Мужик улыбнулся щербато, посмотрел на Рейхерта искоса, с хитрецой в глазах, и промолчал.

- Кто? – уже в бешенстве заорал капитан мужику прямо в лицо, отчего-то подумав, что мужик то выше него будет, а то что глаза у них на равных, так только из-за того, что Рейхерт выше по укосу стоит.

Мужик не ответил, только продолжал косить глазами и все так же щербато улыбаться. Рейхерт выстрелил, лицо заляпало кровью. Мужик упал прямо, как стоял, щербатая улыбка его с лица так и не сошла. Рейхерт утер лицо.

- На колени их! – приказал Рейхерт солдатам, те ударили прикладами по спинам, по ногам, деревенские мужики попадали на колени. Рейхерт прошел вдоль выстроенных в ряд людей, поглядывая им в лица. Все смотрели на него исподлобья, но вот что странно, никто не боялся, и вроде бы даже и не злился. Спокойные они были, а некоторые так и вовсе – веселые чуть. Улыбались ему, а может и щерились, кто их русских знает…

- Цельсь! – солдаты вскинули оружие, стволы уперлись в затылки людей. Никто, из тех, кто стоял на коленях, не вздрогнул, не закрыл глаз, Рейхерт не верил своим глазам. – Огонь!

Грянуло громко и многоголосо. Мужики мешками повалились вперед.

- Трупы убрать, - приказал капитан, пряча люггер в кобуру, увидев, что солдаты хватают мертвецов за ноги, распорядился брезгливо, - Да не вы, этих заставьте, - кивнул в сторону собравшихся.

Солдаты взялись за дело: бабы, под прицелом автоматов, по двое оттаскивали мертвецов в сторону, к тихой, с заболоченными берегами речке, и укладывали там. Кто-то из стариков уже подогнал туда длинную скрипучую телегу без бортов, и стоял, облокотившись о дерево и покуривая самокрутку. Никто не ревел, никто не голосил, никто не кричал. Все было спокойно, будто не мертвецов убирали, а мешки с мукой грузили.

- Странные они какие-то, - сказал капитану рядовой Райс, давая Рейхерту прикурить, - вы когда-нибудь таких видели?

- Нет, - покачал головой Рейхерт, - никогда.

- Вот и я тоже.

- Райс, а ты ведь тоже в этом доме спал?

- Да.

- А где?

- А у дверей, в сенях.

- Слышал хоть что?

- Ничего. Всю ночь как блаженный спал. Правда когда собака забрехала проснулся, и все.

- И все… - повторил капитан, затянулся еще раз, бросил курящийся бычок в траву.

- Знаете что, капитан, - панибратски обратился Райс к Рейхерту, - уходить отсюда надо.

- Тебе спать надо, - зло ответил Рейхерт, - тебе сегодня первому дежурить.

- Есть! – отчеканил Райс, развернулся на каблуках и строевым шагом отправился к дому. Спать.

Рейхарт злился. На себя в первую очередь. Он и сам понимал, что уходить отсюда надо, да что там уходить – бежать! Марш бросок в полной выкладке отсюда и до вечера, причем солдаты еще и спасибо потом за это скажут, вот только нельзя этого делать. Приказ был: деревню держать до подхода основных сил. По возможности сохранить население, для сохранения продуктовой базы. Так что даже если захочешь, нельзя всех к стенке поставить, нельзя…

А сегодня ночью он решил держать оборону. Сегодня ночью спать не будет никто! Все будут при оружие, а если кто носом клюнет, то под трибунал!

Мертвецов убрали к полудню, могилы для них бабы выкопали ближе к вечеру, землей засыпали, когда смеркалось, по домам по темноте разошлись.

Показать полностью
32

Призраки отеля «Шхуна»

В английской деревушке Алмунд находится небольшая сельская гостиница, переполненная призраками. На протяжении веков призраки появлялись в коридорах и комнатах гостиницы, наводя ужас на постояльцев.


Все эти кошмары происходят и сегодня. В отеле «Шхуна», графство Нортумберленд, Британия.


Немного истории

Отель «Шхуна» построен в шестнадцатом веке. В те времена это был захудалый постоялый двор, где останавливались контрабандисты, беглые убийцы и бродяги. Специфичность постояльцев, нередко совершавших насилие, создали будущему отелю дурную славу. Стены отеля хранят мрачные истории самоубийств, семейных расправ и убийств. Неудивительно, что «Шхуна» считается местом обитания множества призраков.


Мистический мир старого отеля

История встреч с призраками в стенах отеля «Шхуна» насчитывает три тысячи случаев. Общество исследования психических явлений назвало «Шхуну» самым «призрачным» отелем в стране. С мнением авторитетного сообщества ученых, занимающегося исследованиями паранормальных явлений с 1882 года, сложно спорить. Присутствие в отеле призраков оправдано его непростой, кровавой историей. Нынешние хозяева «Шхуны» хранят старинный журнал, в котором описаны встречи с 70 разными призраками.


Многовековая история отеля с призраками не закончена. За последние десять лет паранормальная активность в «Шхуне» только возрастает.


Черный силуэт

Одним из самых страшных случаев встречи с призраком в отеле «Шхуна» признано наблюдение за темной фигурой, быстро вылетавшей из 20 номера и проходившей сквозь расположенную напротив дверь пожарного выхода. Появления этого призрака повторялись неоднократно - и его поведение никогда не менялось. Кроме одного раза.


В тот раз случайными свидетелями появления темной фигуры стали двое служащих отеля. Увидев это явление, они были напуганы, как вы можете себе представить. Однако служащих пришли в еще больший ужас, когда темная фигура повернула голову в их сторону и начала быстро приближаться к ним. Охваченные паникой, они бежали прочь.


Рассказ служащих о встрече с призраком не был принят на веру. Управляющий отелем предположил, что в «Шхуну» проник посторонний (возможно, вор в черных одеждах и маске), и отправил охранников проверить верхние этажи. Как и ожидалось, охранники никого там не обнаружили. Дверь пожарного выхода оказалась закрыта. Проникнуть в отель другим путем посторонний не мог.


Этот случай так и не получил естественного объяснения, но подкрепил истории о призраках отеля «Шхуна».


Ужасы номера 28

Большинство номеров отеля отмечены сообщениями о проявлении призраков, однако больше всего подобных сообщение собрано о номере двадцать восемь. На то есть причина. Именно в двадцать восьмом номере свершились множество случаев самоубийств, убийств и семейных разборок. Постояльцы номера сообщали о звуках детских голосов и плача, женских криках, подавляющем чувстве страха и ощущении незримого присутствия чего-то сверхъестественного.


Невидимые «жильцы» 16 и 17 номеров

Эти два номера играют не последнюю роль в рассказах о появлениях призраков. Постояльцы обоих номеров часто видели нечеткие фигуры, стоящие ночью у изножья кроватей. Замечали их и днем - в коридоре, причем эти призраки всегда держатся неподалеку от номеров 16 и 17 (будто привязаны к ним). Загадочность в эту историю привносит и то, что номера 16 и 17 когда-то были одной комнатой, разделенной стеной на две равные половины. Раздельные комнаты связывала дверь, которую во время перестройки постоялого двора под отель оставили на месте. Закрытая и заклеенная обоями, дверь стала потайной. Постояльцы не подозревают о ее существовании, и администрация отеля никогда не расскажет им об этом.


Нам уже известно: проявления призраков в 16 и 17 номерах однозначно схожи. Не связано ли это сходство с тем, что эти номера некогда были одной комнатой? И если связано, то что произошло там в прошлом? Вероятно, жестокая резня или разборка между контрабандистами. Правда скрыта прошедшими веками и узнать ее невозможно.


Тайна 16 и 17 номеров остается неразгаданной. Часть этой загадки - призрак маленького мальчика. Появляясь изредка, он поочередно стучится в двери 16 и 17 номеров, а после исчезает. Время от времени призрак мальчика меняет поведение: он бегает по коридору и стучит во все двери. Бывает, постояльцы открывают на стук, - и никого за дверью не обнаруживают. Некоторым удается услышать быстро удаляющийся топот маленьких ножек. В пустом коридоре.


Беспокойная троица

В номерах 28, 29 и 30 тоже наблюдалась паранормальная активность. Их постояльцы слышали множество звуков, таких как стуки, удары и шепот. Нередко они испытывали чувство беспричинного страха, внезапные головокружения и резкое ухудшение самочувствия. За пределами номеров негативное воздействие на постояльцев моментально прекращалось.

Общество исследования психических явлений провело во всех трех номерах ряд экспериментов. Ученым удалось записать стуки и удары по стенам, и шепот, но происхождение этих звуков установить не удалось. По заключению Общества, зафиксированные в номерах явления похожи на признаки присутствия полтергейста. Вывод ученых подтверждается тем, что полтергейст никогда не проявляется в осязаемом облике, но обнаруживает свое присутствие созданием различных звуков.


Солдат и горничная

Эти призраки считаются самыми безобидными. Появляются они редко, и не причиняют никакого вреда - кроме страха, который может вызвать внезапная встреча с ними. Призрак солдата проходит по всем коридорам отеля, словно несет караул, а горничная спускается по лестнице третьего этажа, и тает в воздухе на последней ступеньке.


История переведена с английского и художественно обработана. Оригинальней материал доступен по ссылке: https://www.hauntedrooms.co.uk/product/the-schooner-hotel-al....

Показать полностью
167

Случаи из практики 21 (Голоса в голове)

Мужчина, 34 года:


— Я больше так не могу! – клиент спрятал лицо в ладонях и едва слышно пробормотал. – Они сведут меня с ума.


— Кто они?


— Призраки, - отозвался он, продолжая смотреть на меня сквозь пальцы. – Такое ощущение будто они и сейчас наблюдают за мной.


— Можете быть спокойны – мы тут совершенно одни, - успокаивающим голосом сказала я. – Расскажите все по порядку.


— По порядку? – эхом отозвался он. – Попробую…


Я тогда только вернулся из армии, нашел девушку – не срослось, потом другую, и так далее. В конце концов, Она нашла меня сама – остановилась и подобрала прямо на дороге, когда я без копейки в кармане пытался вернуться домой после очередного приключения. Мы разговорились, потом начали встречаться и, подождав пару месяцев, Лена рассказала, что она - ворожея. Вы знаете, что это значит?


— Она занимается колдовством?


— И многим, многим другим, - кивнул он. – Она не создавала впечатление какой-то ненормальной, и я не придал этому значения. А потом Лена предложила помочь ей – требовался надежный человек, который мог бы помочь нагнетать обстановку и заодно решать проблемы с недовольными клиентами. Сумма за эти услуги оказалась раза в три больше, чем та, что мне предлагали на тогдашней работе, поэтому я согласился. Как оказалось, требовалось находится в соседней комнате, прослушивать разговоры с посетителями и в нужный момент включать что-то из реквизита – ну там, запись с едва различимым шепотом или гадальный шар. Поначалу было немного жутко – особенно от всего того, что Лена говорила и делала, но со временем я привык.


— И при этом вы поддерживали отношения?


— Больше того – мы поженились. Правда в тайне – она не хотела, чтобы об этом кто-то узнал. Понимаете, это могло повредить ее образу.


— Раз вы на это пошли, значит окончательно свыклись с ее паранормальными способностями?


— Знаете, я все это время так и не был уверен в том, что они у нее вообще есть, - честно признался он. – По телевизору же постоянно показывают психологов, которые делают примерно то же самое что и она, при этом не являясь колдунами. Собственно говоря, поэтому я и пришел именно к вам. Где-то несколько месяцев назад я начал слышать голоса, причем совершенно отчетливо!


— Чьи голоса? Что они говорят?


— Я не знаю этих людей, но порой они шепчут очень интересные вещи. Так я узнал, что моя супруга уже была замужем, или что наш последний клиент переписал на Лену все свое имущество. После этого я почти перестал спать и есть, а в голове появились жуткие мысли: почему она не рассказала про первого мужа, как стала ворожеей в таком молодом возрасте, по какой причине выбрала именно меня? Я уже готов все бросить и уехать, но…


— Вы боитесь ее?


— Да… - глухо ответил мужчина.

Показать полностью
209

Поджигатели (часть 2 из 2)

Поджигатели (часть 1 из 2)


Живой и подвижный мальчонка притих, стал мало разговаривать и как-то замкнулся в себе. Я надеялся, что это временно и скоро пройдёт, но в голове крепко засел страх, что изменения связаны с кислородным голоданием, и в мозге его погибли важные клетки, а последствия этой гибели необратимы.


– А если с его мозгом всё нормально, просто он увидел там призрака? – предположил мой лучший друг, когда я облегчил душу, рассказав ему про нашу прогулку.


– Призрака? – скривился я, – Какого ещё призрака?


– Солдата-поджигателя. Или любого другого. Мало ли призраков может шляться по заброшенным казармам?


– Ты веришь в них?


– Ну да! Я же тебе тысячу раз рассказывал, как видел привидение двоюродной бабушки после её похорон.


– Да помню.


– К тому же, вы оба слышали, как в подвале кто-то ходил. А дверь-то замотана проволокой.


Я задумался: если он действительно увидел там что-то потустороннее, а не упал в обморок от недостатка кислорода, то, стало быть, никакие клетки в его голове не погибли. И со временем он станет таким, как прежде. На мгновение мне даже захотелось в это поверить.


В четверг я прогулял уроки и вместо школы отправился в «Немезиду» – по утрам в будний день там почти никого (если, конечно, вообще открыт), и поэтому за час просили в два раза меньшую цену, чем обычно. Время с девяти до одиннадцати пролетело незаметно, растворившись в виртуальной реальности сказочного Майами, с его вечнозелёными пальмами, аккуратно подстриженными клумбами, восходящим над лазурным океаном солнцем и солёным ветром, треплющим гавайскую рубаху Томми.


Постепенно стали подтягиваться другие ребята, занимать компьютеры и очереди к ним, так что мне пришлось продлить время ещё на два часа, чтобы гарантированно застолбить за собой место. Я вышел на улицу подышать свежим воздухом и увидел шагающих по тропинке младшеклассников с ранцами на перевес – тропа вела к той самой заброшенной части. Мальцы казались знакомыми, но со спины я не мог их хорошенько рассмотреть до тех пор, пока один из них, тот, что шёл первым, не обернулся, осматриваясь по сторонам, – вот тогда я и узнал в нём сводного брата, а в остальных троих – его дворовых друзей. Не знаю, заметил ли он меня, но виду не подал и продолжил путь.


Какого он там забыл? Мало ему, захотел ещё попробовать? К тому же они явно сбежали с уроков, что для них не по годам дерзко. Я колебался, размышляя, стоит ли догнать их и забрать Виталика домой – вот только сам-то туда не собирался. Так что я вернулся в клуб, решив, что, как только кончится время, отправлюсь в часть и заберу искателя приключений. Но затем подошли мои друзья, я забыл про сводного брата и ушёл гулять до самого вечера.


Вернулся я в половину девятого и застал мальчишку за уроками. Когда спросил его, что он вместе с друзьями делал в заброшенной части, он, смотря мне в глаза, совершенно спокойно ответил:


– Я не ходил туда. Ты что-то путаешь. Уверен, что это был я?


– Конечно, уверен! Я дурак по-твоему?


– Нет, я не считаю тебя дураком. Но и в часть я не ходил. А сейчас извини, мне надо делать уроки.


Ясно, что сводный брат врал самым наглым образом, и, поскольку он не спросил, откуда мне известно о его посещении части, стало быть он заметил меня, когда оборачивался. Но его абсолютное хладнокровие и уверенность сбили меня с толку и, растерявшись, я оставил его в покое.


За ужином родители рассказывали, что в городе резко участились случаи поджогов. Ничего серьёзного, горели в основном мусорные контейнеры во дворах, несколько брошенных дачных избушек на окраине, пара сторожек. Но власти всё равно обеспокоены, они считают, что это дело рук шайки подростков, ведь, кто знает, что они подожгут в следующий раз? Это особенно опасно, учитывая, что до трети всех многоквартирных домов в городе – деревянные (как и наш), и спалить такой ничего не стоит. Поэтому мы с Виталиком должны проявлять бдительность и, если перед нашим домом ошиваются подозрительные люди, сообщить об этом кому-нибудь из взрослых.


Я внимательно наблюдал за реакцией сводного брата на то, что говорили родители, рассчитывая, что он как-нибудь выдаст себя. Но нет, ни один мускул не дрогнул на его лице, мальчик со всем соглашался и поддакивал родителям, но, делая это, как мне показалось, картинно и наиграно.


С мальчишкой мы перестали разговаривать, и я совсем наплевал на то, где он и чем занимается, ходит ли в школу или дни напролёт торчит в подвале заброшенной казармы, – главное, что он возвращался до прихода родителей.


«Почему я должен с ним возиться, он мне даже не родня, – размышлял я, – Пусть делает, что хочет. Моей вины в том, что он изменился, нет. С головой у него тоже всё в порядке, кислородное голодание тут не при чём. У него есть родная мать, она пускай и беспокоится».


Дальше события развивались стремительно, и про шайку подростков-поджигателей заговорил весь город. Как и предполагалось, им довольно быстро надоело поджигать заброшенные, никому не нужные избушки. Они, как самые настоящие живодёры, ловили бездомных или просто выпущенных погулять домашних животных, обливали горючим веществом и поджигали. Их обгорелые тушки находили по всему городу, но ни у одного чудовищного акта не нашлось свидетелей, никто не видел, как подростки измывались и поджигали несчастных питомцев. Рассказывали, что одна девочка вышла искать запропастившуюся во дворе кошку, но искать не пришлось: кошка, вся в огне, прибежала к подъезду и, побившись в агонии, умерла на глазах у своей хозяйки.


Существовала версия, что никакой шайки поджигателей нет, а поджоги – дело рук одного взрослого человека, недавно выпущенного из психбольницы. Кто-то говорил про вернувшегося в город солдата-поджигателя, что пропал после поджога ныне заброшенной части, чтобы за что-то отомстить.


Я не был уверен, что сводный брат замешан в поджогах, но имел основания его подозревать. Набравшись смелости, я решился всё обсудить с отцом, возможно, даже рассказать про случай в подвале. Но отец не воспринял мои слова всерьёз и лишь отмахивался, а, когда я вскользь упомянул про слухи о солдате-поджигателе, так вообще взбесился. Я понял, что зря затеял беседу, и быстренько её закончил.


Глубокой ночью, сквозь сон, я слышал, как Виталик возился в комнате, будто бы сперва одеваясь, а потом, чуть позже, раздеваясь и укладываясь в постель. Затем я проснулся, не сразу осознав, почему. Мальчишка лежал ко мне спиной, с головой укрывшись одеялом. И тут я понял, что не так: комнату осветило ярко-оранжевое зарево, которое могло означать только одно – горит дом напротив. И действительно, деревянный двухэтажный дом горел, с каждым мгновением всё сильнее поддаваясь пламени. Лопались стёкла, хрустела крыша, обитая шифером, люди выбегали в ночных рубашках и ночнушках, а затем возвращались, чтобы вынести что-то из имущества.


Я разбудил отца, и он бросился помогать соседям. Заверещали сирены пожарных машин, но все понимали, что шансов потушить огонь, пока он не уничтожит весь дом, нет. С рассветом от него остались лишь кучи пепла и сажи, погоревшей домашней утвари, да огрызки оштукатуренных стен. Погибли в пожаре два человека: старушка, не сумевшая выбраться и задохнувшаяся в дыму, и мужик, который старался спасти побольше вещей из своей квартиры, но был прибит горящей балкой.


Погорельцев разместили в общежитиях, кто мог – поселился у родственников. В городе ввели комендантский час для несовершеннолетних. Жильцы всех деревянных домов города организовали еженощный посменный караул. В первую ночь после поджога заступил мой отец вместе с парнем из соседнего подъезда, и эту ночь ничего не произошло ни в нашем доме, ни вообще в городе.


Теперь я не сомневался, что этот поганец Виталя если и не сам поджог соседский дом, то уж точно этому так или иначе поспособствовал. Я попытался поговорить с ним об этом, но хитрец и на этот раз прикинулся, что ничего не понимает, и вообще пригрозил, что пожалуется на меня матери.


Я решил, что не спущу с него глаз, и ночью буду чуток к каждому скрипу его кровати. На вторую ночь тоже всё обошлось без происшествий, и малец спокойно спал. А вот третьей ночью он ускользнул из дома, собравшись без единого шума; когда я проснулся, в постели его уже не было. Не знаю, почему, но я точно знал, где искать – в подвале заброшенной части, куда я в одиночестве и отправился.


Я, как и Виталик, спокойно прошёл мимо единственного часового, который дрых, развалившись на лавочке у подъезда. Мной двигала исключительно злоба, и я собирался хорошенько навалять гадёнышу. Я должен его остановить и, желательно, найти доказательства его причастности.


Пробираясь по опустевшему ночному городу, я два раза едва не попался на глаза милиционерам, патрулировавшим улицы на УАЗе. Также пришлось убегать от мужика, который сперва шёл за мной две улицы подряд, а потом стал что-то орать и бросился в погоню. Благо, он довольно быстро перестал меня преследовать.


И вот я добрался до заброшенной части. Конец октября, уже довольно холодно, но я, разгорячённый бегом и возбуждённый опасностью, не чувствовал его. Я осторожно шагал по плацу, залитому лунным светом, и в реальность происходящего верилось с трудом.


Из подвала доносился слабый, дрожащий свет – фонарика или свечи. Я, стараясь не наступить на хрустящее стекло, аккуратно спустился по лестнице. На трубах, на полу стояли маленькие свечки, противоестественно освещая грязный, прелый подвал. Я двинулся направо и скоро услышал голос брата, но не смог разобрать слов. Он исходил из просторного помещения, в центре которого, облизывая потолок, полыхал огромный костёр. Вокруг него, как ученики вокруг учителя, на коленях расселись мальчишки. Ближе всех к пламени сидел Виталик и с закрытыми глазами вещал, точно дельфийский оракул.


Вместе со сводным братом я насчитал двадцать человек. Неразумно было выдавать своё присутствие, но я это сделал, убеждённый, что десятилетки они и есть десятилетки, пусть их и целая толпа.


– Вы чего тут собрались, уроды? – крикнул я и вошёл в комнату.


Двадцать пар глаз тупо смотрели на меня, не моргая. Я растолкал всех марионеток на своём пути, поднял с пола палку, чтобы вытолкнуть из костра горящие поленья и по отдельности затушить. Но марионетки тут же набросились на меня. Первые двое отлетели, как сбитые кегли, а у третьего что-то хрустнуло. Один прыгнул на меня сзади и вцепился в волосы; другие схватили за ноги и пытались повалить. Боковым зрением я увидел, как Виталик схватил кусок трубы и замахнулся, но, обвешанный мелкими гадёнышами как елочными игрушками, я не смог уклониться. Первый удар меня слегка оглушил и вызвал вспышку ярости; тут прилетело с другой стороны, снова Виталик, ещё и ещё… и комната поплыла. Я упал перед костром и, теряя сознание, смотрел на извивающиеся в диком танце лоскуты огня.


Язычок пламени задрожал, сжался и возник на коричневой спичечной головке; я почувствовал запах серы и прогорающей древесины. «Где я? Это сон? Или я мёртв?» – эти вопросы копошились в голове, пока солдат сидел на подоконнике перед открытым окном, курил и чиркал спичками, позволяя каждой догореть и обжечь пальцы. Докурив, он выбросил «бычок» в окно с решетками и вышел из умывальника. Из тёмного кубрика раздавался храп и редкое поскрипывание шконок – рота спала. В кабинете сидели три офицера и пили водку, закусывая чёрным хлебом, луком и шпротами. Одного из них, окосевшего, с красным лицом и с такой же красной повязкой «Дежурный по полку» на руке, я сразу же узнал. Сложно не узнать родного отца.


Солдат ходил в парк, в вёдра сливал «солярку» из КАМАЗа и тащил их на этаж. Я видел это отстранённо, со стороны. Нечто среднее между сном и просмотром телевизора в тёмных очках. Он спустился в подвал, чтобы перекрыть воду, а затем занёс на этаж последнее, пятое ведро, и изнутри запер дверь на ключ. Офицеры, тем временем, совершенно пьяные, дремали за столом. Солдат стулом подпёр дверь их кабинета и принялся расхаживать по кубрику, разливая топливо и растирая его шваброй по полу. Остатки «солярки» он выливал на стены, шкафы, деревянные двери, стенды, информационные щиты. Затем он натянул на себя ОЗК, противогаз, поджёг бутылку наподобие коктейля Молотова и забросил её в кубрик.


Пламя распространилось мгновенно, и началась паника. Кто-то из солдат пытался тушить пожар, сбивая огонь простынями, кто-то открывал окна, но запоры на металлических решётках не поддавались. Звали дневального, чтобы он достал шланг, надел его на кран и, открыв воду, тушил пожар. Но дневального не дозвались, и несколько солдат пробрались через пламя к умывальнику, где увидели, что воды нет. Офицеры выбрались из кабинета и, почти протрезвевшие, стали раздавать приказы, но их никто не слушал. Солдаты стихийно разделились на группы, и каждая из них пыталась выбраться из горящего здания по-своему. К моменту, когда одновременно удалось выбить дверь и выдавить одну из решёток на окне, многие потеряли сознание, надышавшись дымом.


В числе тех, кто прошёл через дверь, оказался и поджигатель, только он вышел не на улицу, а юркнул в подвал. Дежурный по полку, мой отец, заметил его, спустился за ним и нашёл в одной из захламлённых кладовок. Поджигатель выхватил штык-нож и бросился на него. Завязалась борьба, которая закончилась тем, что солдат напоролся на свой же нож. Дежурный проверил пульс, но не нащупал его: солдат был мёртв. Тогда он отнёс тело к разводке водоснабжения, пролез под толстыми трубами и втащил за собой труп, засунув его в щель между полом и стеной…


Я очнулся от острой боли в шее: проклятая крыса вгрызлась в неё длинными, кривыми резцами. Отцепив тварь, я со всей силы швырнул её в стену; с мерзким писком и хлюпающим звуком она врезалась в бетонную поверхность и медленно сползла вниз. В пустой комнате догорел костёр, лишь головешки пульсировали красноватым цветом. Укушенное место болело, из него немного подтекала кровь, и я хотел прижечь рану раскалённым углём, но одумался. Я уже собирался выбираться, как вспомнил про тело солдата, якобы спрятанное отцом. Вооружившись фонариком, я стал искать это место и довольно быстро нашёл. Забравшись под трубы, я дополз до той самой щели и застыл, увидев мумифицированный труп солдата в истлевшей военной форме.


Я поскорее выбрался из подвала и, оказавшись на улице, поразился очередному зрелищу: над городом вознеслось оранжевое зарево и огромное облако дыма. Город горел.


Ревели сирены пожарных, полицейских машин, машин скорой помощи; к тушению привлекли всех, кого только можно. По всему городу, словно факелы или спички, полыхали деревянные дома, без шансов на спасение. Полуголые люди стояли перед кострищем, наблюдая, как жадная, беспощадная стихия пожирает их жильё и имущество; кругом плакали, кричали, ругались, плач переходил в истерику и пронзительный вой.


Слабо помню, как встретил перед нашим догорающим домом отца и обезумевшую от беспокойства за Виталика приёмную мать, как пытался что-то им объяснить, рассказать. Наутро город превратился в задымлённую вонючую клоаку с тлеющими развалинами сгоревших домов, но этого я не увидел: в бреду и лихорадке, с температурой под сорок, я попал в больницу.


Крыса заразила меня острым инфекционным заболеванием, а за этой инфекцией последовало воспаление лёгких, так что я провёл на больничной койке полтора месяца. На всю жизнь я запомнил одну из многих галлюцинаций, что посещали меня во время болезни: я качаюсь по небу на огромных качелях, а под ногами разгорается пламя, и чем сильнее оно горит, тем ниже опускаются качели, и как только я ощущаю прикосновение огня, качели взмывают вверх, и всё начинается заново.


Всего в ту ночь сгорело двадцать три дома. Всех, участвовавших в поджогах, поймали либо на месте, либо позже, после того, как те сдали своих товарищей. Главарь шайки, Виталик, на глазах у жильцов, выбежавших из загоревшегося дома, бросился в самое пекло и больше не выходил, сгорев заживо.


Отношения отца со своей новой женой разладились и завершились разводом. Она считала, что я должен был лучше следить за её сыном и потому виновен в его гибели. После выздоровления я вернулся в нашу квартиру в панельном каменном доме, правда, ненадолго: отцу предложили повышение в другом городе, и он согласился.


Я много думал о том, что мне привиделось в подвале, о трупе солдата; в итоге я рассказал отцу всё как есть. Он немало удивился, но не стал отнекиваться и подтвердил всё, что я видел. Про существование щели в подвале он знал давно, и сразу же решил спрятать в ней тело. Он посчитал, что его могли обвинить в убийстве солдата; тем более, что после пожара в казарме во время его дежурства, ему сулило увольнение в лучшем случае. Так и получилось. Из армии его уволили, а гибель солдата осталась тайной, поэтому он до сих пор считался дезертиром, пропавшим без вести.


За день до отъезда я отправился к руинам дома, где погиб мой несостоявшийся сводный брат. Обгоревшие останки дома покрывал слой нетронутого белоснежного снега; из-под него выглядывали ритуальные венки с искусственными цветами. Помимо Виталика, свою смерть при пожаре здесь нашёл ещё один человек.


Я вспоминал тот злосчастный поход в заброшенную часть; то, каким Виталик был до и каким стал после. Определённо, отчасти во всём виноват и я. Чем дольше я стоял перед сгоревшим домом, тем сильнее ощущал себя непрошенным гостем. Я нащупал во внутреннем кармане зажигалку – ту самую, которую купил для мальца, достал и, пару раз чиркнув, бросил к одному из венков.


– Она твоя, – произнёс я и побрёл домой.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: