Способность сказать "Нет" (Глава 4)⁠⁠

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Оглавление

Способность сказать "Нет" (Глава 1)
Способность сказать "Нет" (Глава 2)
Способность сказать "Нет" (Глава 3)
Способность сказать "Нет" (Глава 4)
Способность сказать "Нет" (Глава 5)
Способность сказать "Нет" (Глава 6)
Эпилог

Версия на АТ https://author.today/work/566890 имеет другую структуру глав.
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику

***

Мелани выписали из больницы через три недели. Она уже уверенно ходила, сначала были проблемы с координацией — неуверенные шаги, чуть сбитый ритм, но она восстанавливалась быстро, слишком быстро.

— Вы хорошо с ней занимались, — сказал мне физиотерапевт на выписке. — Целый год и почти нет мышечной атрофии.

На прощание Морита дал мне планшет — чёрный прямоугольник без логотипов. — Здесь мониторинг нагрузки, — сказал он. — Не нагружайте её поначалу, давайте отдыхать. И вы можете связаться с нами в любой момент, если что-то пойдёт не так. Он не уточнил, что именно считается «не так».

Мы вышли на улицу, и город встретил нас шумом, светом, движением. Мел остановилась на секунду, посмотрела вокруг с интересом, как будто видела всё это впервые или заново. Иногда спрашивала какие-то мелочи — про здания, про людей, про вещи, которые раньше не требовали объяснений. Я отвечал, она слушала. За прошедшее время она говорила совершенно нормально, как будто ничего и не произошло.

Мы подошли к дому. Мел вышла из машины и первой пошла к двери, дом её узнал и открыл замок. Она остановилась у входа, огляделась и улыбнулась.

— Здесь всё осталось так же, — сказала она. Я кивнул, хотя знал, что кое-что переставлял, убирал, передвигал, лишь бы не сидеть без дела.

Первые дни я почти не отходил от неё. Смотрел, как она ходит по квартире, как открывает шкафы, как касается вещей — осторожно, но уверенно. Она двигалась чуть медленнее, чем раньше, но без той пустоты, которая была в больнице. Это было правильно, почти правильно.

Волосы начали отрастать и стали мягкими — почти просто короткая причёска. Я ловил себя на том, что смотрю на это с какой-то странной радостью, как на признак того, что время снова идёт вперёд. Мел набрала вес, лицо стало мягче, исчезла та болезненная резкость, и я вдруг понял, что несмотря на мой уход, она была очень худой, гораздо больше, чем я себе позволял замечать.

Я стоял в дверях спальни и смотрел, как она перебирает свои вещи — спокойно, методично, как будто возвращается к жизни.

Мы снова ужинали вместе. Сначала я готовил сам, потом она стала помогать, потом — делала всё сама, будто возвращалась в прежнюю жизнь шаг за шагом.
— Ты режешь слишком крупно, — сказала она однажды, глядя, как я нарезаю овощи.
Я рассмеялся.
— Ты всегда так говорила.
— Да, — улыбнулась она. — Я помню.

Она многое помнила. Иногда — даже то, что я сам забыл. Однажды я готовил ужин. Ничего сложного — рис, овощи, курица. Поставил на стол соус. Острый. Я сам его почти не ел.

Я не сразу понял, сколько налил ей. Она ела спокойно. Я попробовал — обожгло язык.

— Подожди, — сказал я. — Я, кажется, переборщил. Это же невозможно есть.

Она подняла на меня взгляд.

— Да, — сказала она. — Наверное… ты прав.

Я смотрел на неё.

— Тебе не остро?

Она снова на секунду замерла. Как будто проверяла.

— Я… — она чуть нахмурилась. — Возможно, я хуже стала воспринимать вкус.

Сказала это спокойно. Я убрал соус со стола и больше не ставил.

***

По вечерам мы сидели на диване. Телевизор что-то бормотал на фоне, но я почти не слушал. Я просто смотрел на неё. На то, как она поджимает ноги, как поправляет волосы, как тянется за кружкой. Всё это было слишком обычным — и от этого почти нереальным.

Иногда я просыпался ночью и проверял, дышит ли она. Слушал её дыхание, пока сам не засыпал снова.

Это случилось как-то само собой. Без решения, без разговора. Я слишком долго был один. Она — слишком близко, настоящая живая.

Сначала я боялся. Почти физически. Боялся сделать что-то не так, не знал, как она отреагирует, но она не отстранилась.

Наоборот.

Она ответила сразу. Без колебаний. Без привычных пауз, без тех лёгких отказов, к которым я привык раньше — «не сегодня», «я устала», «у меня болит голова». Раньше у нас был разный ритм, и это было нормально.

Теперь — нет.

Она была внимательной. Слишком внимательной. Как будто всегда знала, что мне нужно, ещё до того, как я сам это понимал. Не смущалась, не стеснялась, не останавливала. Делала вещи, которые раньше для неё были неприемлемы — я это помнил точно.

Сначала я просто был счастлив.

Потом однажды спросил.

— Мел… — он запнулся, не зная, как сформулировать. — Ты изменилась.

Она посмотрела на меня спокойно.
— В каком смысле?

Я почувствовал, как краснею.

— Раньше ты… — я не договорил. — У нас было по-другому.

Она чуть наклонила голову.

— После того, что произошло, — сказала она, — я по-другому смотрю на жизнь, и на тебя.

Я не стал задавать больше вопросов.

Не хотел. Меня посетила странная мысль, что с Мел после операции мне гораздо комфортнее. Раньше мы часто ругались по пустякам, иногда она могла вспыхнуть из-за ерунды, приревновать — резко, без причины. Сейчас мне с ней было комфортно.

***

Наша жизнь была настолько нормальной, что я почти не обращал внимания на планшет. Это произошло где-то через неделю, после того как Мел вернулась домой. Мы ужинали.

Обычный разговор — работа, новости, какие-то мелочи. Мел говорила спокойно, иногда даже улыбалась. Я ловил себя на том, что наконец позволяю себе расслабиться.

Я рассказывал ей про проект — про сеть, задержки, про то, как данные могут идти днями.

— Представь, — сказал я, — ты отправляешь сообщение, а ответ приходит через три дня.

Она кивнула.

— Тогда смысл ответа меняется, — сказала она. — Это уже не взаимодействие, а реакция на прошлые события.

Я усмехнулся.

— Да, примерно так. Не думаю, что это по-настоящему потребуется. Люди дальше Марса не забирались.

Я потянулся за бокалом.

— Ты когда-нибудь думала, что было бы, если бы… если бы всё это не произошло?

Она посмотрела на меня.

Без паузы.

— Да, — сказала она.

Я удивился.

— И?

Она чуть наклонила голову.

— Ты бы устал, — сказала она. — Через несколько лет.

Я замер.

— От чего?

— От меня.

Сказано спокойно. Я усмехнулся.

— С чего ты это взяла?

— Ты уже начинал, — ответила она.

Пауза.

Я почувствовал лёгкое раздражение.

— Это неправда.

Она не спорила.

— Возможно, — сказала она. — Но вероятность была высокой.  — Она продолжила, всё так же спокойно:

— У тебя была растущая нагрузка на работе. У меня — эмоциональная нестабильность, связанная с работой в школе и детьми. Мы реже проводили время вместе. Увеличивалось число микроконфликтов.

Она на секунду отвела взгляд, как будто что-то просчитывала.

— Если бы у нас появился ребёнок, — добавила она, — мы бы остались вместе дольше.

Я медленно поставил бокал.

— Что?

Она посмотрела на меня.

— Общий ребёнок краткосрочно увеличивает инерцию системы, общая ответственность, общая деятельность — сказала она. — но в долгосрочной — это не гарантирует устойчивость.

Планшет тихо завибрировал «Высокая когнитивная нагрузка».

Мел осеклась.

— Прости, я что-то не то говорю.

Мы пошли спать рано. Мел заснула мгновенно, а я долго думал над тем, что она сказала.

— Как мы сейчас? —тихо спросил я, не ожидая что она услышит.

Мел сразу открыла глаза, словно и не спала.  Потом посмотрела на меня.

— Сейчас я с тобой, — сказала она.

Пауза.

Я ждал продолжения. Она чуть придвинулась ближе.

— И мне этого достаточно, — добавила она.

Просто. Без лишних слов. Я смотрел на неё.

Я почувствовал, как напряжение отпускает.

Она провела рукой по моей щеке.

Жест был мягкий.

Знакомый.

— Ты переживал, — сказала она.

Я кивнул.

Она улыбнулась.

— Я здесь, Ник, я всегда буду с тобой.

Тишина.

Я закрыл глаза.

***

С Марком мы встретились в Старбаксе. Я уже без опасений оставлял Мел одну. Она даже выходила на небольшие пробежки, здоровалась с соседями, убиралась в квартире. К моему возвращению у неё почти всегда был готов ужин. Это вошло в привычку быстрее, чем должно было.

Я коротко рассказал, что произошло за последний месяц. Про операцию. Про то, как она проснулась. Про то, что всё прошло… без осложнений.

Марк слушал внимательно. Не перебивал. Иногда кивал, как будто старался удержать всю картину сразу. Когда я закончил, он выдохнул и на секунду улыбнулся.

— Слушай… это же… — он замялся, подбирая слова. — Это невероятно.

Я кивнул.

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Я правда рад за тебя, — сказал он.

И это было искренне.

Он сделал глоток кофе.

— Когда ты пропал после нашего разговора про Hamamatsu Biotech… — сказал он.

Я поднял взгляд.

— Я, честно, подумал, что ты что-то такое сделаешь.

Он чуть пожал плечами.

— Не потому, что это правильно или неправильно. Просто… это на тебя похоже. Я правда не ожидал, что она проснётся.

— Спасибо.

Он улыбнулся в ответ.

Я показал ему снимки — что, в общем-то, было нарушением соглашения о неразглашении с компанией. Рассказал про опыты на макаках. Он долго смотрел на томограмму Мел. Молча.

— Вот эти белые линии — синтетические аксоны процессора, — сказал я. — Они восстанавливают связь через повреждённые участки.

Он не сразу ответил. Сначала чуть наклонил голову, как будто пытался рассмотреть фотографии ближе.

— Слушай, — сказал он наконец. — Я могу глупость сказать, ты меня поправь.

Я кивнул.

— Давай.

— Я не биолог, ты знаешь. Я вообще в другую сторону смотрю. Но… — он на секунду задумался, — если какая-то функция утрачена… ну, физически… её же нельзя «восстановить» в буквальном смысле?

Я молчал. Он продолжил, осторожно:

— Одно дело — когда восстанавливают спинной мозг или делают бионический протез с нейронной связью. Он может передавать сигнал, ощущения… — он чуть пожал плечами. — Это понятно.

Марк снова посмотрел на снимок.

— Но я не понимаю, как можно… — он замялся, подбирая слово, — протезировать личность.

Между нами повисла пауза. За соседним столиком парочка о чём-то увлечённо спорила. Марк посмотрел на меня. Я почувствовал, как внутри снова появляется знакомое напряжение.

— Это её мозг, — сказал я. — Они просто… восстановили связи.

Он кивнул.

— Окей.

Слишком легко.

Я посмотрел на него.

— «Окей»?

Он чуть улыбнулся.

— Я не спорю, — сказал он. — Я просто пытаюсь понять, как это работает. Я же всё-таки инженер.

— Она… такая же, как прежде? — спросил он.

Я кивнул.
— Да. Практически.

Он примиряюще развёл руки.
— Слушай, если честно… — добавил он. — Я правда рад, что она вернулась.
Мы замолчали. Разговор вроде бы закончился. Но вопрос остался.

***

Марк зашёл вечером, как раньше, с бутылкой. Мел открыла ему дверь сама, улыбнулась, предложила чай, на Мел был лёгкий сарафан светлых тонов. Лето выдадлсь жаркое.

— Привет, Марк. Давно не виделись.

Он на секунду задержался на пороге, как будто сверяя то, что видит, с тем, что ожидал увидеть. Мы сели в гостиной. Разговор сначала шёл о пустяках — слишком аккуратно, как будто мы все трое обходили одну и ту же тему. На ужин Мелани приготовила пасту. Она мягко отказалась от алкоголя.
— Спасибо, но мне теперь нужно беречь мою голову.
Марк кивнул.
— Логично.

Он не спешил, но я видел, как он собирается с мыслями.
— Слушай, Мел… — сказал он наконец, — а ты помнишь, как мы познакомились?

Она посмотрела на него.

— На дне рождения у Ника, — быстро сказала она. — Ты тогда пришёл позже всех и принёс кислое вино, которое никто не стал пить.
Марк усмехнулся.

— Да, было такое.
Он на секунду замолчал.

— А где это было?

— У нас дома, — сказала она. — Ты ещё спорил с Ником про какую-то статью и опрокинул бокал на ковёр.
Я фыркнул.

— Это он умеет.
Марк кивнул, но взгляд остался внимательным.

— А потом? — спросил он.
— Потом ты извинился и сказал, что ковёр всё равно был скучный, — ответила она.
Марк чуть улыбнулся.

— Похоже на меня.
Марк задумался, вспоминая.

— А ты помнишь, как мы ездили на пляж Нахант? — спросил он.
— Да, — сказала она. — Было холодно, и ты всё равно полез в воду. Потом жаловался, что не чувствуешь пальцы на ногах.

— Я не жаловался, — сказал он.
— Ты сказал, что это “неприятно”, — поправила она.
— Это считается. —Кивнул Марк.

Он откинулся на спинку дивана.
— Ну да, — сказал он. — Всё сходится.

Я улыбнулся. Это было два года назад, и поездка получилась на удивление удачной. Марк, тогда как раз расстался со своей девушкой, много пил, но в тот день держался. Сидел у костра, говорил, что никогда не найдёт таких ровных спокойных отношений, как у нас с Мел. Что всё время выбирает не тех женщин…

Марк поставил стакан на стол и, не глядя на меня, спросил:
— Ник, а ты слышал про китайскую комнату?
Я вздохнул.

— Марк, давай не сегодня.
— Нет, это важно, — сказал он спокойно. — Представь, что человек не знает китайского… Хотя язык тут не главное. Из уважения к нашему гениальному доктору Морите, пусть будет японская комната. — он выделил «доктору» с лёгкой насмешкой. — Так вот, есть человек в запертой комнате, в которую можно посылать запросы на японском. У него есть инструкция — как отвечать на символы. Ему задают вопрос, он по правилам подбирает ответ. Снаружи всё выглядит так, будто он понимает язык. Он может поддерживать разговор, отвечать складно. Его можно спросить, какая у него любимая еда, и он скажет — паста с мясом. Марк поднял на вилке макароны.

— Но он не понимает ни вопроса, ни ответа. Он просто следует правилам.
Я пожал плечами.
— И что?

Он посмотрел прямо на меня.
— А то, что поведение может выглядеть осмысленным, не будучи им.
— Ты это к чему рассказываешь?
— К тому, — сказал он, — что достаточно сложная система правил может имитировать сознание. Ты же архитектор баз данных, должен понимать. Искины с которыми ты работаешь, — ты же взаимодействуешь с ними в сети. Ты спрашиваешь, и они отвечают, даже шутят, иногда удачно.

Я покачал головой.
— Ты сейчас серьёзно?
Мел сидела рядом, спокойно слушала.
— А ты как думаешь Мел? — вкрадчиво спросил Марк у неё.
— Думаю, что сознание — это больше, чем набор правил и информации, — сказала она. — Но границу провести трудно.
Это был хороший ответ.

— Вот. Слышал?

Марк кивнул, как будто именно этого и ждал.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай проще.
Он достал телефон.

— Мел, а скажи мне квадратный корень из четырёхсот пятидесяти четырёх тысяч пятисот тридцати шести.

Я посмотрел на него.
— Марк ты издеваешься?
Он перевёл взгляд на Мел.
— Так сколько?

Мел на секунду нахмурилась.
— Откуда мне знать? — сказала она. —Странный вопрос, Марк.

Марк чуть улыбнулся.
— А теперь ты спроси её.
В комнате стало тихо. Я посмотрел на Мел. Она смотрела на меня, лёгкая улыбка исчезла с её лица.
— Ты правда хочешь это знать? — тихо, как-то неуверенно, спросила она.
Мне стало не по себе. Но я кивнул.
— Да.
Пауза длилась долю секунды.

— Шестьсот семьдесят четыре целых, сто девяносто две, восемьдесят пять тысячных, — быстро сказала она.
Марк уже смотрел в телефон. Повернул экран ко мне. Там был калькулятор. И тот же ответ.Я перевёл взгляд на Мел. Она сидела спокойно. Смотрела на меня. И ждала, что я скажу дальше.