Смена
Краскинское городище у посёлка Краскино, над бухтой Экспедиции в заливе Посьета, Хасанский округ. Около четырёх часов от Владивостока.
Самый старый порт на нашем берегу — это поле. Тысяча триста лет назад здесь, на правом берегу реки, у самого выхода её в бухту Экспедиции, стоял город Яньчжоу. Он принадлежал государству Бохай, которое соседи называли великим поморским, и был центром целого округа: со стенами, тремя воротами, улицами, жилыми кварталами и буддийским храмом в середине. Отсюда, от его стен, начинался морской путь. Корабли уходили из этой бухты за море больше чем за девятьсот лет до того, как на берегу Золотого Рога поставили первый пост.
Сейчас от города остались валы. Они поросли травой и стоят в рост человека, широким неровным кольцом почти в полтора километра. Внутри кольца поле, ковыль, жаворонки, раскоп под тентом и несколько вагончиков экспедиции. Археологи копают здесь с 1980 года. Снаружи ветер с залива, устье реки, низкие сопки у границы и большая светлая вода, над которой в июле почти каждое утро стоит туман.
Я приехал сюда из-за одной фразы. Старый археолог, с которым мы как-то разговорились во Владивостоке, сказал мне, что Яньчжоу нельзя понять по книгам и по находкам в витринах. Надо обойти вал на закате, весь, по гребню, а в конце постоять в южных воротах, тех, что смотрят на море. Тогда, сказал он, увидишь, что это был за город. И добавил, что лучше всех это объяснит Вера Андреевна.
Вера Андреевна копает Краскинское городище тридцать с лишним сезонов. Невысокая, загорелая до черноты, в выгоревшей панаме, она приезжает в июне и уезжает в конце августа, и в лагере её знают все, от студентов до местных собак, которые провожают её до раскопа. Привычка обходить вал досталась ей от учителя. Тот в последний вечер каждого сезона, когда раскоп уже был законсервирован, а вещи собраны, обходил городище по гребню вала и говорил, что город надо закрыть. После его смерти обходить стала она.
В тот последний вечер с бухты пришёл туман. Он поднимался от воды медленно, сначала закрыл устье, потом сопки, потом вагончики, и к девяти часам лагерь стоял в сером, как под марлей. Студенты сидели у костра, кто-то играл на гитаре. Вера Андреевна взяла фонарик, который не стала включать, и пошла к валу.
Она начинала всегда с западных ворот и шла по часовой стрелке. Гребень вала узкий, местами осыпавшийся, но за тридцать лет она знала на нём каждую ямку. Трава была мокрая, туман лежал на ней ровно, и звуки из лагеря через сотню шагов пропали совсем. Осталось только её дыхание и далёкий, глухой шум прибоя. Пахло мокрой полынью и морем, по склону вала цвёл шиповник, и его розовые цветы в сумерках казались серыми. Где-то в поле резко, по-жестяному, крикнул фазан и замолчал.
На северной стороне, там, где вал поворачивает к востоку, она услышала шаги.
Они шли ей навстречу по тому же гребню, издалека, ровно, не быстро, тяжелее её собственных. Через какое-то время раздался мягкий стук, дерево о дерево, два раза, короткий и глухой, как стучат ночные сторожа колотушкой. Шаги продолжались. Вера Андреевна считала их, сама не понимая зачем. Через сотню шагов снова раздался стук, два раза.
Она подумала, что кто-то из студентов решил её разыграть. Окликнула по имени двоих, самых бойких. Никто не ответил. Шаги не остановились и не ускорились.
Вера Андреевна пошла дальше, к южным воротам, и шаги шли ей навстречу. Она знала, что они встретятся в одном месте, потому что идут по одному кругу с разных сторон. Это место она тоже знала: проход южных ворот, где вал разорван и откуда видно море.
Когда она вышла к воротам, в проходе кто-то стоял. Высокая фигура, тёмная, неподвижная, лицом к бухте. Туман вокруг неё был чуть светлее, чем везде, как бывает вокруг фонаря, хотя фонаря не было. Вера Андреевна остановилась на гребне, в нескольких шагах, и не могла ни заговорить, ни уйти.
Фигура обернулась. Лица в тумане видно не было, но Вера Андреевна потом говорила, что почувствовала, как её узнали, так узнают знакомого в толпе. Фигура отступила из прохода в сторону, освобождая место, как уступают пост. Постояла. Потом повернулась и пошла вниз, к воде, в туман, и шаги её стихли где-то у самого прибоя.
Вера Андреевна спустилась в проход и встала туда, где стояла фигура, лицом к морю. Простояла, по её словам, долго. Туман перед ней был ровный и пустой, внизу шуршал прибой, и ей казалось, что если смотреть достаточно долго, из белого выйдет нос корабля с загнутым кверху бортом. Ничего не вышло. Когда у неё замёрзли руки, она пошла в лагерь.
Утром она пришла на раскоп у южных ворот, чтобы проверить консервацию. На слое, который накануне вечером они вдвоём со студенткой зачистили до чистого грунта, лежала маленькая колотушка. Тёмное сырое дерево, толстая короткая ручка, ударная часть стёрта от долгой работы. Ни земли, ни корней на ней не было. Вера Андреевна долго сидела над ней на корточках, не трогая, потом позвала студентку и попросила сфотографировать, как положено, с линейкой и номером.
Объяснение есть, и Вера Андреевна сама его записала в отчёт. Краскинское городище стоит у воды, и в сыром грунте здесь сохраняется древнее дерево: археологи находят его каждый сезон. Подпочвенная вода иногда выдавливает предметы к поверхности, после дождя или в сильный туман. Шаги на валу могли быть шагами кого-то из лагеря. Только слой был зачищен вечером, ночью дождя не было, а все в лагере, включая собак, всю ночь были у костра.
Бохайцы строили свои города вокруг храма и порта. Город жил морем: отсюда уходили корабли, сюда они возвращались, и у морских ворот всегда кто-то стоял, глядя на воду и ожидая паруса. Корабли перестали приходить больше тысячи лет назад, когда государство Бохай пало. Город опустел, стены осыпались в валы. А пост у ворот, похоже, никто не снял.
Есть посты, которые не снимают тысячу лет. И есть люди, которые тридцать лет стоят на них, сами того не зная, обходят город в последний вечер и закрывают его, как закрывали до них. В тот туманный вечер, мне кажется, старый часовой наконец сдал свой пост.
Колотушку в отчёте описали как деревянный предмет неясного назначения, с указанием слоя и глубины, и увезли во Владивосток вместе с остальными находками сезона.
В последний вечер каждого сезона Вера Андреевна по-прежнему обходит вал. Теперь с ней ходит студентка, та самая, с которой они зачищали слой. Однажды она спросила, зачем это, и Вера Андреевна ответила, что город надо закрыть. В южных воротах они останавливаются рядом и стоят лицом к бухте, пока туман не закроет воду.
Как найти это место
Краскинское городище лежит у посёлка Краскино в Хасанском округе, на правом берегу реки у её впадения в бухту Экспедиции; от Владивостока до Краскина около четырёх часов по трассе через Славянку. Округ приграничный: перед поездкой уточните, нужен ли пропуск в те места, куда вы едете. Раскопки на городище идут летом, раскоп и лагерь экспедиции не трогайте и в них не заходите. Вал можно обойти по гребню за полчаса. Лучше делать это на закате или в июльский туман, а в конце постоять в проходе южных ворот лицом к морю.

Мистика
878 постов1.5K подписчиков
Правила сообщества
Хейтерство - ЗЛО