Сквозь решётки - глава вторая⁠⁠

Глава 1

Виктория и Лиззи сидели за одним из столиков Дырявого Котла. Внутри было, как обычно, многолюдно, и Виктория натянула на голову капюшон, боясь, что её кто-нибудь узнает. Впрочем, люди не обращали на неё особого внимания. За соседним столиком молодой человек приятной наружности громко рассказывал своим собеседникам:

— И вот, я понимаю, что тролль стоит за углом. Я уж думал, тут мне конец, но счастье, что в моём кармане обнаружился плюй-камушек — это мой братец меня просил у себя попридержать. Заглядываю я за угол и бросаю троллю этот камушек прямо в морду! Тролль весь в красной краске, злющий до ужаса, но в глаза попало, и пока он их протирал, от меня там уже и след простыл.

Публика доброжелательно рассмеялась. Даже Виктория улыбнулась. Раньше она всегда любила проводить время в Дырявом Котле. Сегодня ей было тревожно, и постоянно мерещились косые взгляды, но после нескольких глотков пива она смогла немного расслабиться.

До этого они уже прогулялись по Косому Переулку: Лиззи купила Виктории новую серебристую мантию у Мадам Малкин. Котёл Виктория покупать не хотела, но как только они зашли в магазин, в котором они продавались, в груди зашевелилось уже забытое чувство воодушевления.

— Смотри, — показала она подруге один из мешочков, лежавших на прилавке, — это шипы мантикоры. Из них можно приготовить чудные исчезающие чернила.

— Да, — рассмеялась Лиззи, — помню, ты в школе их варила, чтоб потом писать мне письма, не боясь, что их прочитает твоя мама.

— Да... — вздохнула Виктория. — Слушай, я не знаю, буду ли я сейчас варить какие-нибудь зелья. Но, наверное, да, купим котёл на всякий случай.

Хозяйка магазина, Мадам Потаж, неодобрительно косилась на Викторию, оформляя покупку. Виктории приходилось гадать, узнала ли та её. Скорее всего, нет — её дело было не таким громким, чтобы люди начинали узнавать её на улице, но что-то внутри шептало: «На тебя все смотрят, они всё знают».

— Ты мне так и не рассказала, что всё-таки произошло между тобой и твоей мамой, — сказала Лиззи, отхлебнув пива из кружки.

— Да ты знаешь... Я же много тебе про неё рассказывала. — Виктория не знала, как объяснить. — Я приехала из Хогвартса, хотела пожить дома пару дней, а потом искать другое жильё. У меня было немного денег, отец выделил мне небольшую сумму на первое время. Но тут мама начала говорить, что я не смогу жить одна, что она уверена, что стоит мне съехать от неё, и я уже на следующий день буду плакать от одиночества в пустой квартире, и что незачем тратить средства, когда у меня есть такая чудесная комната...

— Обычное дело, — кивнула Лиззи с пониманием.

— Ну и вот, я поддалась, решила, что останусь ненадолго, хотя бы пока не начну работать, и это было, скажем так... плохое решение. Ты же знаешь мою мать: она терпеть не может, когда я использую магию, она стала искать для меня магловские вакансии, а когда я сказала, что мне это не подходит, кричать, что я ничего не добьюсь в этой жизни, попыталась отнять у меня палочку, и я... ну, не выдержала, в общем. — Стыдливо замолчав, она уткнулась в собственное отражение в пивной кружке. Потом отпила ещё немного пива и взялась за лежащие на тарелке сухарики. Ей давно хотелось курить, но в волшебном мире не жаловали эту привычку.

— Ты говорила с нею после того, как тебя отпустили? — спросила Лиззи.

— Она пока не знает, что я на свободе.

— А твой отец?

— Он знает, но... — замялась Виктория. — Он дал мне деньги, чтобы я смогла снять жильё. Потому что всё, что он отдал мне раньше, осталось в доме у мамы. Но мы с ним не очень много общаемся, у него другая семья...

— Понимаю, — Лиззи снова кивнула. За годы знакомства она, хоть никогда и не видела родителей подруги, успела узнать о них немало.

— Ты знаешь... — Виктория сглотнула. — Я всё думаю... Я была так счастлива, когда получила письмо из Хогвартса. Я ведь почти не знала магический мир. Папа никогда не показывал мне ничего, и для меня это всё... Я как будто очутилась в сказке. И, конечно, за все эти годы я поняла, что в волшебном мире бывают плохие люди, даже очень плохие, но Азкабан... Этого места не должно существовать. Даже для самых плохих.

— Тебе там было очень плохо, да? — тихо спросила подруга.

— Да, — коротко ответила Виктория, на мгновение помрачнев. — Но дело не в этом. У маглов ведь тоже есть свои тюрьмы. И ты знаешь, Лиззи, я, конечно, не была в магловской тюрьме, но даже плохим людям в нормальных странах дают возможность чем-то заниматься, работать, у маглов есть стремление, чтобы преступники выходили из тюрем в конечном итоге и могли вести нормальную жизнь.

Она рассказала подруге всё, что сама знала о магловской системе правосудия и магловских тюрьмах. Лиззи с интересом слушала, а когда Виктория замолчала, задумчиво произнесла:

— Что-то в твоих словах есть.

— Вот. Ты понимаешь, это не система исправления. Это просто месть. Со мной в камере была девушка... Лиззи, она не произнесла ни слова за то время, что я провела рядом с нею. Я даже не знаю, как её зовут. Знаю только, что она была приспешницей Ты-Знаешь-Кого, но она не могла ничего успеть совершить, она была слишком молода.

— Мне кажется, никто и не задумывается, что можно иначе, — подтвердила Лиззи. — Послушай... — она замялась, — если тебя волнует эта тема, ты можешь написать об этом. Я уверена, что найдутся люди, которые согласятся с тобой по этому вопросу, и, может быть, кто-нибудь сможет что-то сделать.

Виктория тихонько хмыкнула.

— Мне кажется, ты просто нашла тему, которая может воодушевить меня на какие-то действия.

— Возможно, — тоже рассмеялась Лиззи. — Но ты всё же подумай.

— И кто захочет публиковать слова преступницы? — Виктория опять помрачнела.

— Точно не «Ежедневный Пророк», — согласилась подруга. — Но есть газеты, которые готовы опубликовать всё что угодно. Да, их не так много читают, — поспешила она добавить, видя, что Виктория уже готова возражать, — но мне кажется, что если тебе важно что-то сказать, небольшой охват аудитории лучше, чем никакой. И ты знаешь, у меня даже есть кое-кто на примете...

Виктория пообещала подумать. Ложась спать после того, как подруга взяла её за руку и трансгрессировала до квартиры, она уже обдумывала содержание будущего текста.