Сказка о жопе
Жил-был один бедный-пребедный брахман. К тому же с плохой кармой, отчего страдал брахман жестоким геморроем, и всякий раз, когда садился он срать, проклинал брахман Создателя нехорошими словами, чем дополнительно отягощал свою, и так уже поганую, карму. И быть бы ему в следующей жизни гнилым баобабом, если бы однажды не повстречалась ему на дороге чья-то бесхозная жопа.
Жопа валялась в пыли, и была она прекрасна: белая, круглая, симметричная...
"Вот бы мне такую,- подумал брахман,- я бы тогда..."
- А чё? Бери меня себе. Я ничья,- сказала жопа, которая, видимо, обладала телепатическими способностями.
- Как так? - удивился брахман,- Это же не пальто какое-нибудь, это - часть тела.
- А ты просто повернись на восток, и три раза скажи: "Жопа, я беру тебя к себе в жопы".
- И всё? - спросил изумлённый брахман.
- И всё! - подтвердила жопа, - Но помни, добавила она,- ты должен содержать меня в чистоте, относиться ко мне уважительно и прислушиваться к моему мнению по жизненно-важным вопросам. Например, какой туалетной бумагой пользоваться, и как её при этом складывать.
- И всё? - снова спросил брахман.
- И все, - опять подтвердила жопа.
Брахман встал лицом на восток, и сказал трижды, и стала у него жопа, как у махараджи,- хоть на конкурс красоты посылай, хоть в Болливуде снимай, а главное,- геморрой исчез, как страшный сон.
Первое время не мог брахман на жопу нарадоваться. Уж он и мыл её, и благовонными маслами мазал, и труселя себе пошил из алого шёлка, и даже когда ходил, старался ни в коем разе не подпрыгивать, чтобы жопа ненароком не отвалилась.
Но со временем привык брахман к жопе, и стало ему казаться, что так было всегда.
Осанка его стала гордой, взгляд - грозным, борода - кучерявой, чалма - зелёной, и люди стали к нему относиться с уважением, несли ему лепёшки, финики, и даже деньги, а потом вообще выбрали брахмана в правители. Определённо, жизнь его налаживалась, и он думать забыл о жопе, благо и она ему ничем о себе не напоминала.
Полюбил брахман сидеть вечерами на жопе под навесом из парчи, пить вино и беседовать с друзьями, коих развелось у него великое множество. Были среди друзей и поэты, и воспевали поэты брахмана, и ум его, и мудрость его, и даже цвет его чалмы, так что появился уже в народе слух, что брахман,- вовсе не брахман, а скрытый бодхисатва.
А один поэт не воспевал, а всё на жопу брахманову поглядывал.
Бывало, сидит брахман,- поэт скучает, а как встанет брахман, да повернётся, чтобы в дом идти,- тут глаза у поэта так и засверкают, руки стиснутся, и усы дыбом встанут.
Вот, спит как-то брахман сном праведника, и сквозь сон слышит:
- О, прекраснейшая! Ну, покажись мне хоть одним краешком! Ты кругла, как полная луна, и крепка, как две спелые дыни! Твоё совершенство удивительно, и свет ещё не видел такой красоты...
И почувствовал брахман,- опять же, сквозь сон,- пониже спины некое шевеление, и увидел, что жопа, отцепившись от него, на цыпочках крадётся к окну.
- О, богиня! Теперь я могу умереть спокойно! Я видел идеальное, и мне незачем больше жить,- разливался соловьём подлый рифмоплёт,- Ах, если бы можно было прикоснуться к твоей божественной гладкости, то счастье моё было бы безгранично!
Бесстыжая жопа забралась на подоконник и выставилась на улицу. Она торчала из форточки и этак тяжело вздыхала, колыхаясь всеми своими формами, и, что самое страшное, со стороны могло показаться, что за жопой скрывается весь брахман...
"Вот так вот,- горько подумал брахман,- кормишь некоторых, поишь, одеваешь, даже танцуешь их иногда,- а кроме говна ничего от них не дождёшься". И ещё подумал: " Какой позор!.. Ну, погодите, - щас я вам, голубки, устрою райскую жизнь!.." И брахман потихоньку снял со стены слонобойное ружьё, обошёл дом, прицелился основательно, по-Дантесовски, - да и выстрелил. Но то ли поэт шустрый попался, то ли рука у брахмана дрогнула, только полный заряд картечи угодил в жопу, застрявшую в форточке, а не в тощую задницу любимца муз, куда брахман старательно метил.
Два диких вопля прорезали тишину индийской ночи: поэт, увидевший брахмана отдельно от жопы, орал от удивления, а брахман орал, потому что умудрился сам себе из ружья в жопу попасть.
Хитрая жопа, конечно же, по-быстрому привинтилась к брахману, и прибежавшие на шум люди подумали, что поэт подстрелил брахмана, и схватили его, и упекли в психушник. После курса радикальной терапии стали его звать Безумным Поэтом. Не без оснований...
Жопа с тех пор стала мстить брахману: срала некругло, болела всяческими жопными болезнями, за столом громко и зловонно пукала, а по ночам, когда измученный брахман засыпал (зачастую так и не посрав), расхаживала по комнате и гадила брахману в ботинки.
Стал брахман злым, раздражительным, борода его стала клочковатой, чалма - грязной, осанка испортилась, и во взгляде появилась затравленность. Из правителей брахмана уволили, лепёшки и финики приносить перестали, и никто его больше не воспевал, а совсем даже наоборот, охаять норовили, сволочи.
Наконец, не выдержал брахман. Собрал все свои пожитки, продал ненужное, расплатился с долгами, да и махнул в джунгли, где жил в святых развалинах необыкновенно святой йог-отшельник. Пришёл к нему брахман, да так всё и выложил: обижает меня, мол, жопа,- спаси, святой человек, наставь на путь истинный, вот деньги, делай давай.
А отшельник поцокал языком, покачал головой, попил чаю из половинки кокосового ореха, осмотрел внимательно брахманову жопу, и даже ощупал.
- А ты её прогони, если она тебе не подходит,- посоветовал он брахману после осмотра.
- Как?!- воскликнул в отчаянии брахман,- Я не знаю, как это сделать!
- Ты, мил человек, встань лицом на запад, да и скажи три раза, громко и разборчиво:
"Жопа, ты мне больше не жопа".
И больше уже слово это вслух не произноси, иначе я ни за что не ручаюсь.
- И всё?- изумлённо спросил брахман.
- И всё!- подтвердил святой старец, а брахман ощутил некоторое дежавю, отчего невольно задумался.
"Писаю я всё равно стоя,- подумал брахман,- спать можно на животе, а говно,- оно всё равно наружу вылезет, что с жопой, что без жопы..."
Он тут же повернулся на запад, сказал три раза, и жопа у него отвалилась.
И почувствовал брахман такое сильное просветление, что словами выразить никак невозможно. Он даже не стал достреливать жопу и делать из неё чучело винни-пуха, хотя и намеревался, и бесплатно подарил йогу слонобойное ружьё на память.
Йог-отшельник некоторое время спустя обзавёлся прекрасной, хотя и несколько подержанной жопой, и вскоре перестал быть как йогом, так и отшельником, и стал махараджей, завёл слонов, жён и павлинов,- скурвился, короче, и больше о нём ничего хорошего не известно.
В жопе же вскоре проснулся великий актёрский талант. Побывав жопой брахмана, жопой йога и жопой махараджи, она стала задумываться о новых ролях, и видела уже себя в роли жопы Её Величества (Боже, храни королеву!), но тут махараджа, чьей жопой она всё ещё числилась, подавился пельменем и помер. А у индусов в те времена был отвратительный обычай сжигать умершего человека вместе с жопой на костре из сандаловых поленьев.
Вот так вот и гибнут таланты от руки мракобесов...
Брахман же, говорят, прожил долго, и умер вполне себе уважаемым человеком, вот только многие считали его неусидчивым, поскольку даже ученикам своим он объяснял вечные истины стоя или бегая туда-сюда. Впрочем, конец его жизни был необычным, но весьма поучительным.
Дело в том, что втайне брахман жалел о потере жопы. По ночам, лёжа на животе, он вспоминал годы, проведённые с жопой, и приходил к выводу, что надо было стрелять солью, а не картечью, а жопу налупить бамбуковой палкой, но не прогонять.
И вот, однажды, когда он в одиночестве расхаживал по дому, на пороге возникла некая очень знакомая брахману тень, и в воздухе повеяло сандалом и палёными какашками, что отчего-то повергло брахмана в радостное смятение чувств.
- Жопочка! Ты пришла! Ты ко мне вернулась! - возликовал брахман.
- Я не пришла,- донёсся невыразимо печальный голос,- Я настала.
- Жопа! Ты снова жопа! - только и успел продекламировать брахман, как, действительно, настала ему полная жопа.
Зато теперь каждый порядочный индус точно знает четыре истины:
- Призрак жопы увидеть,- не к добру;
- Если часто повторять слово "жопа", то она или отвалится, или настанет;
- Будешь на чужие жопы заглядываться,- свою потеряешь;
- Самые извращённые пидорасы получаются из поэтов.
©Николай Басов