Системный сбой. Том 1⁠⁠

Глава 25

Меня занесли через ворота вражеского ДК.

Тяжёлые створки, обитые чёрным металлом, со скрежетом захлопнулись за спиной, отрезая путь к отступлению. Я оказался внутри — в самом сердце территории, которую мы собирались атаковать, считали вражеской, чужой и враждебной.

Мужчина в капюшоне подошёл ближе к нам с Лукой. Обвел рукой просторный двор своего посёлка, и в этом жесте ощущалась гордость хозяина, демонстрирующего собственные владения.

— Не ожидали увидеть здесь подобное? — в его голосе слышался смешок, но он переплетался с какой-то странной теплотой, словно перед ним были не пленники, а дорогие гости. — Вы хотели прорваться сюда, чтобы перебить всех этих людей? Как был убит Мирон — один из лучших моих парней?

Я огляделся вокруг. Это оказалось совсем не таким, каким я представлял себе увиденное. Совершенно не таким.

Здесь не было казарменного порядка, военной дисциплины, запуганных лиц. Здесь была жизнь. Настоящая, мирная, почти нормальная жизнь.

По единственной улице этого небольшого поселка, выстроенного внутри бывшего ДК, гуляли люди. Много людей. Кто-то сидел на лавочках, обсуждая новости. Женщины смеялись, стоя в очереди за выпечкой.

Палатки с выпечкой — настоящие, с хлебом, булочками, пирожками. Лотки с молочными продуктами — молоко, сметана, творог, даже сыр, судя по виду. Колбасные вкусности висели на крючьях, и от одного их вида у меня потекли слюнки.

Сбоку промелькнули знакомые лица. Это были жители нашего поселения — женщины, старики, несколько мужчин. Выглядели они... нормально. Без страха, без затравленности. Просто жили.

Виталий уловил мой взгляд и мягко улыбнулся.

— Они здесь добровольно, — сказал он. — Я никого не держу силой. Можете спросить у них сами, если не верите.

Он сбросил капюшон, открывая лицо.

Сильное, волевое, с прямым носом с горбинкой и ровными губами. Седина в висках контрастировала со слишком молодым лицом — явный признак того, что прокачал уровень, и система его уже омолодила. Тот же Матвей всё еще выглядел старше — видимо, делился камнями с внучкой, не жалея себя.

— Я не предлагаю вам остаться, — продолжил Виталий. — Сейчас вы наверняка хотите меня убить. Я понимаю.

Меня внесли в жилое здание. Подняли на второй этаж, отнесли в отдельную комнату. Охранники развязали меня грубо, но без излишней жестокости.

Павел — то самое чудовище, с которым я дрался, — стоял в углу, играя слегка загнутым кинжалом. Парный клинок висел на его поясе. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением, готовый в любой момент вмешаться.

С меня сняли путы и посадили на стул. Простой деревянный стул, такие были и в столовой нашего поселения.

Виталий поставил стул напротив меня — лицом к лицу, колено к колену. Огляделся на сопровождающих:

— Принесите поесть и попить. Позовите лекаря, чтобы осмотрел раны наших гостей.

Бойцы кивнули и ушли. Павел остался.

Виталий перевел взгляд на меня. Он внимательно изучал мою позу — такую, словно я вот-вот сорвусь, вопьюсь ему в горло, убью, невзирая ни на что. Если бы не это чудовище с кинжалами, стоящее рядом...

— Ты считаешь, будто я захотел совершить бессмысленную месть? — произнес глава визовских. — Просто, чтобы что? Чтоб убить вас всех...

— Мне плевать на твои оправдания, — оборвал я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлило. Между тем я растирал запястья, восстанавливая кровообращение.

— Понимаю тебя, — спокойно кивнул мужчина. Ни следа обиды, ни искорки раздражения. Его спокойствие так и подмывало закричать на него или совершить что-то другое, но я умел подавлять эмоции.

Он бросил взгляд на Павла, и тот подтянул к нам маленький столик, который стоял у стены. Простой журнальный столик, каких много бывает в гостиных.

В этот момент дверь открылась, и вошла хрупкая фигуристая девушка. Маленького роста, с огромными карими глазами, полными детской наивности. В руках она держала поднос, до краёв уставленный яствами.

На нём стояли две тарелки с дымящимися пельменями — домашней работы, свежайшими, политыми густой сметаной и посыпанными зеленью укропа. Запах моментально ударил в ноздри, заставляя желудок болезненно сжаться. Возле них красовалась глубокая миска с густым ароматным борщом насыщенного темно-красного цвета, поверх которого плавал ломоть мясца, покрытый белой шапкой свежей сметаны. Отдельная тарелка была заполнена солениями — малосольными огурчиками, сочными помидорами и хрустящей кислой капустой. Завершали картину ломти горячего свежеиспечённого хлеба с золотистой хрустящей корочкой и огромный пузатый чайник с горячим крепким душистым чаем.

— Спасибо, Насть. Угощайтесь! — Виталий осторожно взял поднос у девушки и поставил прямо передо мной. — Еда совершенно безвредна, не волнуйтесь. Мне вовсе невыгодно губить такого ценного человека!

Рот тут же наполнился слюной. Измученное простудой, битвами и голодом тело отчаянно нуждалось в пище. Оно жаждало этого аромата, этого вкуса, этой согревающей теплоты.

Девушка подошла, чтобы осмотреть мои раны, но я отодвинулся. Она мягко улыбнулась без обиды, с пониманием, и ушла.

— Я не держу на вас зла за достойный отпор, который вы нам дали, — продолжил Виталий. — Молодцы. Я восхищаюсь, причем искренне!

Он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. Стараясь не смотреть на еду, я всё равно постоянно возвращал взгляд к тарелке с пельменями.

— Однако вы устроили засаду на Мирона, — голос его стал твёрже. — Без него нам пришлось тяжело. Скажи, стоило ли оно последствий такой катастрофы?

— Если ты о... гхм... — непроизвольно сглотнув, я попытался совладать с запахом.

Чёрт. Откинувшись назад, занял более удобную позу, скрывая слабость.

— Ну... если речь о тех неудачниках, — справился наконец я с собой, — так ведь некоторые из них друг друга сами же и перебили. Мы лишь слегка подтолкнули.

В глазах Виталия мелькнул огонёк интереса. Наклонив голову набок, он улыбнулся уже спокойнее, оценивающе.

— Нет никаких сомнений, чьих рук это дело, — тихо заметил он.

Поднявшись, он сделал несколько шагов к выходу и обернулся. Голос вновь зазвучал уверенно, властно, словно у опытного командира.

— Ешь спокойно, Дмитрий, — произнёс он. — ты заслужил хороший обед. После можешь идти куда захочешь. Уходи сам, или бери с собой всех желающих.

Он помолчал, глядя на меня. Потом добавил:

— Но… — он обернулся на секунду, встречаясь взглядом с Павлом, после вновь посмотрел на меня. — У нас ты будешь на особом положении. Ведь удивительно: ты создал ранговое оружие! Это достойно уважения и почёта. Я ценю тех, кто делает дело, а не сидит сложа руки, ожидая подачек.

Он вышел. Павел отправился следом, бросив на меня последний взгляд — тот же самый оценивающий и изучающий.

Дверь они прикрыли, однако щёлчка замка не раздалось. Я остался один.

На столе передо мной лежало то, о чём я мечтал последние дни — именно это хотелось съесть первым делом, очутившись в нормальных условиях. Пельмени... со сметанкой... сука...

«Стоп».

Я поднялся, подошёл к окну, отдёрнул штору и снова взглянул на площадь. Люди гуляют, смеются, едят, пьют, живут своей жизнью. Спокойствие посреди ада — реально ли это?

Прикрыв глаза, я открыл статус.

Последний раз, когда проверял опыт, его не хватало. Однако теперь, собрав трофеи с врагов во время засад вместе с Лукой, убийства патрулей и боев, накопилось достаточно очков опыта.

Опыт: 14 253.

Я вкладываю десять тысяч опыта в Селективное восприятие.

Меня слегка качнуло — будто земля ушла из-под ног. Я схватился за стену, удерживая равновесие. В глазах потемнело на секунду, а потом мир вспыхнул новыми красками.

Серое глиняное покрытие навыка начало плавиться и трансформироваться. В нём появились новые оттенки — сперва едва различимые, затем всё ярче. Позади иконки навыка проступил нежно-мятный фон, спокойный и умиротворяющий. Сама иконка тоже изменилась.

Она стала похожа на запотевшее стекло, по которому провели пальцем, оставив прозрачную полосу. Внутри неё отчётливо вырисовывался кот — такой живой и реалистичный, словно сейчас моргнёт. Всё остальное осталось расплывчатым, грязноватым и каким-то неясным.

Идеальная метафора для моих новых ощущений.

И описание сменилось:

[Селективное восприятие (ранг F)]
«Вы ещё лучше концентрируетесь на деталях и способны подсознательно замечать то, что раньше бы упустили из виду. Ваше зрение, слух и обоняние улучшены. В активном режиме вы можете фокусироваться на одном источнике информации, игнорируя остальные».

Я открыл глаза.

Мир слегка преобразился. Голова закружилась от обилия красок и запахов — столько всего, что мозг едва справлялся с обработкой. Конечно, я не увидел муху за километр, но резкость заметно повысилась. Теперь видны были трещины в стене, ранее незамеченные. Я пока не слышал дыхание людей в соседней комнате, но вот запах еды ощущался сильнее, притягивал ещё больше.

Тут же в уголке зрения промелькнул сигнал уведомления. Я сразу открыл его.

«Вы открыли поднавык "Взгляд мудреца" — вы способны видеть уровень других игроков и их ранг. Вы так же способны видеть уровень системных предметов и одно их главное свойство. Ранг навыка зависит от Селективного восприятия, Ясности мысли и Интуиции».

Я замер.

Если бы у меня был этот навык раньше… Если бы я мог видеть уровень Паши…

Тут же я вспомнил бой с ним. И теперь, когда я понимал механику, когда знал, что он, скорее всего, высокоуровневый игрок, я отчетливо осознал: нет, я бы не смог победить. Теперь я четко понимал — он сдерживался. Намеренно снижал свою скорость, чтобы сравняться со мной, чтобы дать мне шанс. Это знание огорчало, но одновременно и давало понимание.

Я с грустью посмотрел на еду и напитки.

Голод пока отсутствовал — адреналин и напряжение еще держали организм в тонусе. Но если я съем хотя бы кусочек, это станет маленькой победой визовских. Моя слабость, моя уступка им.

С другой стороны… Еда есть еда. И запах её был настолько соблазнительным, что слюни текли ручьями.

Я решил не есть. Пока. Сперва надо найти остальных.

В коридоре мне улыбнулась та девушка, что принесла еду. Стояла у стены, перебирала пальчиками край фартука, и когда я вышел, её глаза вспыхнули.

— Ой, — она чуть подпрыгнула на носочках очень по-девичьи. — Вы уже покушали? Наш повар так старался, он…

— Где остальные? — резко перебил я её.

Девушка обиженно смолкла. Пухлые губки надулись, большие карие глаза вспыхнули растерянностью. Она указала рукой направо, потом налево:

— Там твои друзья. Совсем необязательно так грубо...

Пройдя мимо неё, я даже не оглянулся. Позади раздался обиженный вздох, но мне сейчас было не до вежливостей.

Первая комната. Толкнул дверь и вошёл.

Лука лежал на кровати. Раны покрывали тонкие бинты — чистые, явно обработанные магией или лекарством. Сам парень спокойно спал, дыхание ровно, лицо расслаблено. Решил его пока не будить — пусть организм восстановится, магия сделает своё дело. Он заслужил отдых.

Следующая комната оказалась дальше по коридору. Открыл дверь и застыл. Там сидела Софа.

Поджав ноги, девушка сидела на кровати и задумчиво глядела в окно. Услышав шум входящей двери, быстро повернулась ко мне.

Едва увидев меня, Софа разрыдалась. Вскочив с постели, бросилась ко мне, обвивая руками мою шею так крепко, словно боялась снова потерять.

— Дима! — голос дрогнул, переходя в всхлипывание. — Дима, Дима, Дима...

Я стоял, чувствуя, как её слёзы капают мне на плечо, как дрожит её тело, как она прижимается ко мне всем своим существом.

И снова за долгое время я не знал, что сказать.

— А-а-а... хнык-хнык...

Она пыталась что-то сказать, но даже новый ранг навыка не позволял разобрать её слов сквозь эти отчаянные, рвущиеся из самой глубины души всхлипы. София тряслась в моих руках, словно осиновый лист, и каждое её дыхание было пропитано такой болью, что у меня самого сжималось сердце.

Я погладил её по волосам — мягким, рыжих, пахнущих дымом и ещё чем-то родным. Шепнул, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее:

— Софа, где дедушка?

Она не отрывалась от меня. Продолжала плакать мне в грудь, и я чувствовал, как её слёзы пропитывают ткань куртки, добираясь до кожи.

— Его... — всхлип. — А-а-а... за-закрыли... Они всех... убили...

Голос её срывался, тонул в рыданиях, и каждое слово давалось ей с таким трудом, будто она вытаскивала его из себя клещами.

— Тише, — я обнял её крепче, чувствуя, как дрожит её тело. — Тише, я знаю. Я пришёл за вами всеми.

Она подняла на меня глаза — красные, распухшие, с размазанной по щекам тушью. В них была такая бездна отчаяния, что на миг мне показалось — я захлебнусь в ней.

— Ты можешь сказать, где его держат? — спросил я, осторожно вытирая большим пальцем слезу с её щеки.

— Хнык… — Она шмыгнула носом, попыталась взять себя в руки. — Да… всхлип… Он в таком сером здании… Там все нарушители…

Она замерла, собираясь с мыслями, потом снова посмотрела на меня — уже чуть осмысленнее.

— Что мы будем делать? Они же… они же убьют нас, если мы попытаемся…

Она снова готова была разрыдаться, но я взял её за плечи и заглянул в глаза.

— Софа, — сказал я твёрдо. — Они ответят за то, что сделали. За всё ответят. Успокойся.

Она замерла, глядя на меня. В её глазах мелькнуло что-то — то ли неверие, то ли надежда.

— Мне нужно найти наших, — продолжил я. — Где они все? Они в одном здании со всеми, где все и живут?

— Да, — кивнула она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — У всех есть комнаты… Кто-то… кто-то просто смирился.

Она помолчала, потом посмотрела на меня с такой мольбой, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ты заберёшь нас?

— Да, — ответил я без колебаний. — Я вернусь за тобой. Всё будет хорошо.

Я вышел из комнаты, оставив её, чтоб она могла привести себя в порядок. В коридоре остановился на секунду, прислушавшись к себе. Внутри всё кипело, но я заставил себя успокоиться. Эмоции сейчас — худшие советчики.

В нескольких других комнатах я обнаружил ещё несколько человек. Одни сидели на кроватях, другие на стульях, третьи прямо на полу — подавленные, испуганные, сломленные. Я запоминал лица, отмечал про себя, кто где. Это могло пригодиться.

Арина находилась в больнице — местной лечебнице, куда её отправили и заставили помогать раненым. Я направился туда, стараясь идти спокойно, не привлекая внимания.

И только теперь, выйдя во двор, я заметил то, что упустил ранее.

Люди смотрели на меня по-разному. В ком-то была та самая обреченность — пустые глаза, опущенные плечи, равнодушие ко всему. Кто-то затаил злость — я видел, как сверкают их глаза, как сжимаются кулаки, как отворачиваются, чтобы скрыть свою ярость. А в воздухе... в воздухе появилось что-то новое.

Гнилостный, тяжелый, пробирающий до костей, запах. Запах разложения, смерти, запах тления. Он становился всё сильнее с каждой секундой, и я понял — сюда приближалось нечто мертвое. Нечто многочисленное.

«Ульяна…» — подумал я, и улыбка сама наползла на мое лицо.

План созрел мгновенно. Только так он мог сработать — неожиданно, дерзко, на грани фола.

Я начал подходить к тем, в ком видел ту самую злость. К тем, кто был готов бороться. Знакомился, говорил несколько слов, смотрел в глаза. Старался делать вид, будто просто общаюсь — за мной постоянно следили охранники со стен. У местного бара стоял Паша и неотрывно наблюдал за мной с легкой полуулыбкой.

Он видел всё. Но не мешал.

В местную тюрьму меня не впустили.

— Не положено! — прохрипел охранник, которого сюда поставили, видимо, лишь бы не путался под ногами. — Ты не гражданин, так что проваливай!

Мужик был старым, с седой щетиной и мутными глазами. Форма висела на нём словно бесформенный мешок, а древняя винтовка была небрежно перекинута через плечо таким образом, что вытащить её раньше, чем мой кулак настигнет цель, было совершенно невозможно.

— А за камень пустишь? — спросил я, показывая ему камень с сотней опыта. Маленький, тусклый, но для таких, как он, — целое состояние.

Его глаза загорелись. Он воровато огляделся вокруг, проверяя, не следит ли кто, и прошептал:

— Давай за двести и проходи. Но никому ни слова.

Я вложил в его протянутую ладонь двести очков опыта и проскользнул внутрь.

Темный мрачный коридор, я на цыпочках, как вор, прошел до нужной двери. Где-то капала вода, а где-то стонали заключенные.

Дверь в карцер деда я нашёл сразу. Крепкая, обитая металлом, с маленьким зарешёченным окошком. По её виду было понятно — он часто колотил её изнутри. Вмятины, царапины, следы крови на металле были видны невооруженным взглядом.

— Старик? — я прильнул к окну. — Ты там?

И тут же чуть не пожалел.

Почуял опасность за долю секунды до того, как та должна была произойти. Отшатнулся назад, и вовремя — в решётку с такой силой врезалась нога, что металл загудел.

— Ублюдок, мать твою! — разъярился дед. — А ну иди сюда, говно собачье! Я тебе покажу, как людей воровать!

— Это я! — крикнул я, подходя ближе, чтобы он меня видел. — Успокойся!

Он замер и вгляделся. Глаза его всё ещё горели бешенством, но в них начало проступать узнавание.

— Пацан? — голос его дрогнул. — Это ты?

— Я, — кивнул я. — Живой и пока вроде целый.

Одной секунды хватило, чтобы он снова взбесился:

— Открывай быстрее! Софа где?

Он схватился за решётку, вращая бешеными глазами, готовый хоть сейчас ринуться в бой. Казалось, ещё немного — и он голыми руками разорвет эту дверь.

Я поднял руки, показывая, что ключей у меня нет.

— Она в безопасности, — сказал я твёрдо. — Цела и невредима. Вернусь за тобой, посиди пока здесь.

— Ты чё там делать собрался? — Он дёрнул решётку так, что та заскрежетала. — Открой, я помогу!

— Главное, — я понизил голос, стараясь, чтоб до него дошло, — жди и никого не трогай. Ты услышишь, как всё начнётся.

Он замер. Вгляделся мне в глаза. Кажется, понял.

Кивнул. Отступил на шаг от двери.

— Давай побыстрее, парень, — сказал он уже спокойнее. — Долго я тут не высижу.

Я кивнул и вышел.

В больнице было людно.

Арине помогали некоторые знакомые медсестры из посёлка. И Маша. Девушка стояла у постели раненого, держа в руке мокрое полотенце. Вид у неё был... отсутствующий. Пустой взгляд, застывшее лицо, механические движения. Такой я её ещё не видел.

Когда она меня заметила, в ней словно снова вспыхнула жизнь.

Девушка замерла, так и не дотронувшись полотенцем до лба больного. Рука её дрогнула, глаза расширились.

Я спокойно прошёл дальше, осматриваясь вокруг. Здесь лежали раненые — те, кто пострадал в наших стычках. Они лежали на кроватях, перевязанные, стонали и матерились, увидев меня. Были тут и наши ребята — похищенные и теперь получающие лечение, вероятно, по указанию Виталия.

Арина отвлеклась на Машу, проследила за её взглядом и увидела меня.

Из её глаз брызнули слезы. Она приложила ладошку ко рту, сдерживая крик.

Я спокойно подошел.

Маша, словно очнувшись, положила полотенце на лоб больному мужчине и низко опустила голову. Из её глаз потекли беззвучные слёзы — она даже не всхлипывала, просто плакала молча, и это было страшнее любых рыданий.

— Дима? — Голос Арины задрожал. — Т-ты пришел за нами?

Она положила руку на плечо Маши, поддерживая её, хотя сама еле стояла на ногах.

— Да, — ответил я. — Пришёл за вами.

Я присел на корточки рядом с Машей. Она сидела на кровати и перебирала пальцами халат, теребила ткань, не решаясь заговорить.

— Маша, — позвал я тихо. — Как ты?

Она молчала. Затем глубоко вдохнула, выдохнула и прошептала:

— Мы теперь здесь жить будем?

Моя рука легла поверх её маленького кулачка. Маша подняла на меня заплаканный взгляд полный страданий, но уже без прежней пустоты. В нём появилась надежда.

Её пальцы сжались на моих крепко и отчаянно, будто я был единственной ниточкой, связывавшей её с реальностью.

— Мы вернемся домой, — сказал я, и голос мой прозвучал чуть более хрипло, чем я ожидал. — Мы здесь не останемся.

Она кивнула, все еще не отпуская моей руки.

— Когда вы услышите что-то… — я перевел взгляд на Арину, потом снова на Машу. — Поймете сами. Выходите к воротам. Я буду вас ждать.

Я потратил еще несколько минут, успокаивая их, объясняя, что делать. Арина кивала, Маша молча смотрела на меня, и в ее взгляде было столько всего, что слова были ни к чему.

Потом я вышел во двор.

Там меня уже ждал Паша.

Он стоял, прислонившись к стене, и закидывал в рот орехи один за другим, движения его были ленивыми и расслабленными. Увидев меня, он усмехнулся и кивнул в сторону больницы и жилого корпуса.

— Не вижу с тобой толпы желающих, — произнес он, и голос его звучал слегка скучающе.

Но я теперь читал его лучше. Замечал больше деталей.

То, как он держит корпус — чуть развернувшись, чтобы в любой момент уйти от удара. Как рука лежит на поясе, рядом с кинжалами. Как глаза следят за каждым моим движением, даже когда кажется, что он смотрит в сторону.

— Дед пойдет со мной, — сказал я спокойно, но готовый ко всему. — И Лука тоже.

— Посмотрим, — улыбнулся он и пожал плечами. В этом жесте было столько пренебрежительно-уверенного спокойствия, будто только он знал, что будет дальше.

Я смотрел на него и видел то, что раньше было скрыто. Мой новый навык работал как надо.

Паша. Уровень 12.

Это выше, чем у большинства местных. У простых людей я видел три-четыре уровня — они прокачивали их на ремеслах, фермерстве, на чём-нибудь подобном. У бойцов — седьмой-девятый уровень. А это чудовище поднялось выше всех.

Я оценил — смогу ли победить его в открытом и честном бою? Прокрутил варианты, просчитал возможные сценарии. Шансы были… но невелики.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся. Потом закинул в рот еще один орешек и легкой походкой ушел в сторону лавки с мясными продуктами.

Я проводил его взглядом.

Похоже, у него нет улучшенного восприятия. Или пока он его не прокачал. Потому что никто, кроме меня, пока не чувствовал этот запах.

Запах приближающейся толпы мертвецов. Запах того, что вскоре начнется.

═════════════════

Ворожея уже была на пределе.

Под её руководством двигалась сотня мертвецов — людей и монстров, поднятых из могил, из подворотен, из тёмных углов города. Они шли плотной массой, и каждый шаг приближал тот момент, который должен был решить всё.

Ульяна шла с огромным трудом. Из носа тонкой струйкой текла кровь, которую она постоянно вытирала рукавом. Её глаза горели зелёным, но в них читалась такая усталость, будто ещё немного и она рухнет.

Рядом шёл Артём.

Время от времени он включал свой навык, и золотистый свет переливался из него в ворожее, питая её иссякающие силы. Глеб и Кирилл тоже поддерживали её магией, их энергия превращалась в чистое сияние, которое Ульяна впитывала словно губка.

Марк нес в руках старую фотографию той девушки со светлыми волосами, найденную среди развалин, которой больше никогда не суждено улыбнуться. Время от времени он бросал взгляд вперед, на идущих впереди мертвецов, и взгляд его оставался равнодушным. Лишь глубоко внутри теплилась слабая искра надежды на возмездие.

— Ульяна, ты как? — вновь спросил генерал, активируя свой навык.

Она покачнулась, но удержалась.

— Я… — её голос дрожал. — Главное — дойти…

Вытерев кровь, капающую из носа, она внезапно взметнула руку вверх. Один из зомби в переднем ряду дернулся, едва не потеряв управление, но Ульяна усилием воли снова поставила его в строй.

— Они дали им бой, — голос Глеба был полон жестокой радости. Он указал на следы проволочной гранаты — рваные отметины на асфальте, брызги крови, осколки металла. — Если они живы...

— Они живы! — выдохнула ворожея.

Её палец, дрожавший от напряжения, указывал вперед. Там, вдали, за монументальными стенами, высилось здание ДК «Урал».

— Он нас почуял... — прошептала она.

И в тот самый миг по ту сторону стены, во дворе вражеского посёлка, я тоже почувствовал это.

Время пришло.

Имя: Дмитрий
Уровень: 1
Здоровье: 700/700
Энергия: 700/700

Навыки:
𒆙Интуитиция: Ранг G (Скрыт)
🌙Прокрастинация: Ранг F (Скрыт)
𒆙Поглощение: Ранг G (Скрыт)
🖼️Селективное восприятие: Ранг F (Скрыт)
𒆙Ясность мысли: Ранг G (Скрыт)
🗿Закалка: Ранг F (Скрыт)
👣Грация: Ранг F (Скрыт)
𒆙Ритм: Ранг G (Скрыт)

Поднавыки:
Создание предметов (кустарное): Ранг G
Взгляд Мудреца: Ранг G

Недостатки:
Медлительность (Преображён)
Слабость (Преображён)
Невнимательность & Плохая память (Преображён)
Страх (Преображён)
Низкий иммунитет
Неуклюжесть (Преображён)
Тугодум (Преображён)
Слабый желудок (Преображён)
Лень (Преображён)
⬛Бесперспективность: (Перманентно)

Опыт: 4 053

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934