Системный сбой. Том 1⁠⁠

Глава 5

Весь следующий день наше поселение гудело, словно растревоженный улей. Люди чинили стены, таскали бревна, бетонные плиты, листы металла — всё, что могло укрепить нашу скорлупку в этом жестоком мире. Запах свежего цемента смешивался с запахами гари и крови, уже въевшейся в асфальт у ворот.

Артём назначил совещание в бывшем кабинете директора ДК и разрабатывал планы на будущее. Я сидел в углу душного помещения, прислонившись спиной к подоконнику, и откровенно скучал.

Пальцы сами собой застучали по столу.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

— Дима, прекрати, — прошипела мне на ухо Арина, сидящая рядом с блокнотом.

Я кивнул, остановился на секунду, но вскоре вновь принялся стучать.

Тук-тук-тук.

Сидящий напротив парень в джинсовой спецовке бросил на меня раздражённый взгляд. Я мысленно ответил: «Иди ты», продолжив барабанить. Мне было плевать. Мысли витали где-то далеко, перебирали варианты охоты, возможные логова монстров, тактику боя с учетом новых навыков.

— Предлагаю накопить опыт и составить список навыков всех жителей поселения, — говорил тем временем мужчина в разгрузке, с автоматом за плечами. Голос у него был хрипловатым, сорванным то ли во время осады, то ли на стройке. — Я так думаю, если будем знать, кто на что способен, сможем организовать сбалансированные группы. Для охоты, для обороны, для вылазок.

Люди за столом загудели, закивали.

— Верно он говорит! Я тоже согласен! — послышалось с разных сторон.

Артём обвёл взглядом присутствующих. Здесь были все, кто имел вес в поселении: командиры боевых групп, врачи и медсестры, ремесленники, пара стариков с богатым жизненным опытом. Каждый мог высказаться, и каждое слово учитывалось.

— Аркадий Васильевич, — обратился генерал к инженеру в круглых очках и замызганном халате. — Ваша команда обещала показать какое-то оружие?

Инженер, сутулый мужичок, с белыми грязными кудрями и слегка безумным взглядом, поправил очки и заговорил сбивчиво, горячо:

— Артём Михайлович, мы с ребятами… это… в общем, я потратил немного опыта на прокачку навыка и уровня. Теперь мой класс развился до «Инженера-конструктора» первого ранга. Могу создавать простые механизмы из подручных материалов. В частности…

Он начал углубляться в технические термины, сыпать непонятными словами, активно жестикулируя. Люди за столом заскучали. Аркадий Васильевич заметил это, смутился и перешел на более понятный язык:

— Это… ну, в общем, я умею делать самострелы. То есть арбалеты. Из того, что найдем. И стрелы к ним. Они будут не очень мощными, конечно, но уж точно получше, чем палки с гвоздями. Да и патроны скоро кончатся...

Я поднял глаза, отвлекшись от своих размышлений. Вот это поворот!

Самострелы и арбалеты. Когда в городе закончатся патроны, а новое оружие под старые образцы уже никто выпускать не станет, и такие мастера окажутся буквально на вес золота. Нет, даже больше — на вес опыта, на вес самой жизни.

Почему я не запомнил этого человека ещё из прошлого прохождения? Ведь если он действительно прокачал класс боевого инженера — это огромный, невероятный ресурс. Как же получилось, что до сих пор его имя ни разу не всплывало в моей памяти?

Наверняка, — решил я, — его могли убить еще в первую неделю после Катаклизма. А может, ушел в другое место. Или просто-напросто я не обратил тогда должного внимания?

Погрузившись снова в собственные мысли, я внезапно осознал нечто важное, упущенное ранее. Два солнца за окном стояли в зените, отбрасывая двойные тени. И в этом странном свете я увидел его.

Тот самый рабочий в джинсовом комбинезоне сидел за столом, внимательно слушал Луку, который как раз докладывал о результатах разведки. У него был точно такой же взгляд, как у того странного рабочего, которого я заметил пару дней назад.

Я прикрыл глаза, отсекая внешние раздражители. Позволил интуиции вести мои медленные, вязкие мысли. Что именно меня беспокоит?

Вот тот, в джинсовом комбинезоне. Взгляд бегающий, но не трусливый, а оценивающий. Руки лежат на столе слишком спокойно, однако пальцы слегка подрагивают, словно считает что-то про себя. Главное, на него совсем никто не смотрит. Словно невидимка, правда, не магический, а социальный. Присутствие его все игнорируют, хотя вот он, сидит, слушает, даже что-то записывает в блокнот.

«Зараза», — подумал я с досадой. — «Если бы не Тугодумие и Невнимательность, я бы заметил это раньше. И Плохая память — она же мешает сопоставлять факты, видеть закономерности!»

Мысль скользнула к старому воспоминанию, к тому первому подозрительному рабочему на стройке. Однако волевым усилием вернулся обратно, в кабинет, в этот момент. Я открыл глаза.

Шпион, и я уже нисколько не сомневался, что это именно он, сидел и что-то писал в блокнот. Поднял голову, встретил мой взгляд.

Его глаза вспыхнули подозрениями. Затем странное, замедленное моргание — совершенно неестественное, будто активировал какой-то навык. Чувствую легкое давление сознания, легкую рябь мыслей — и всё. Больше ничего не происходит.

«Что он применил?» — напрягся я. — «Отвлечение внимания? Гипноз? Ментальное воздействие?»

Судя по удивленному выражению лица шпиона, на меня должна была подействовать какая-то способность. Но не подействовала.

— Кто этот человек? — я указал на рабочего.

За столом повисла тишина. Все уставились на меня, потом на него.

Рабочий замер. Его лицо на мгновение дрогнуло, но он тут же взял себя в руки и криво усмехнулся:

— Чего ты ко мне прицепился, больной? Я здесь с первого дня. Вон, Семён из мастерской меня знает. — Он обернулся к сидящему рядом мужику. — Скажи, Сём!

Семён, пожилой плотник, замялся:
— Ну... вроде видел пару раз...

— А почему ты тогда на меня смотришь? — наседал шпион. — Я тебя пальцем тронул? Я тебе слово поперёк сказал?

Люди за столом зашевелились, зашушукались. Я чувствовал, как их доверие ко мне колеблется. Он хорошо работал, сука.

Но тут вступила Ульяна. Она прищурилась, всмотрелась в шпиона, и её лицо стало жестким.

— Врёт он, — тихо сказала ведьма. — Я его ауру вижу. Чужая она тут, липкая.

Только тогда шпион понял, что проиграл. Он дернулся, глаза заметались...

Повисло молчание.

Лука, который как раз говорил о перемещениях вражеских отрядов, оборвал фразу на полуслове. Перевел взгляд с меня на рабочего. Принюхался — я заметил это движение, характерное для следопытов с обостренным чутьем. Провел рукой в воздухе перед глазами, словно стряхивал невидимую паутину.

Рабочий вскочил. Лицо его мгновенно побледнело, глаза заметались и тут же рванулся к выходу.

— Эй, ты! Ты куда собрался?! — крикнул Фёдор, наш повар, грузный мужик с красным лицом и могучими ручищами, встав в дверях и перегородив собой путь. — Сказано сидеть!

— Дайте пройти! — голос шпиона сорвался на визг. — Что вы... я же свой! Я здесь с первого дня!

Я видел, как он лихорадочно применяет какие-то навыки — глаза его странно мерцали, пальцы вычерчивали в воздухе невидимые знаки. Но ворожея Ульяна уже зашептала слова защиты, создавая ментальный щит вокруг присутствующих.

— Дима, молодец, — коротко кивнул мне Артём. Затем его голос приобрёл стальные, командные нотки: — Ульяна, кинь на него путы! Стёпа, свяжи его!

Ульяна взмахнула руками, прошептала заклинание — и воздух вокруг шпиона загустел, стал вязким, словно патока. Он дернулся к окну, но его ноги будто приклеились к полу. Степан, наш следопыт, уже доставал из кармана пластиковые стяжки.

Я, преодолевая заторможенность мысли, успел бросить стул под ноги шпиону, когда тот всё-таки вырвался из пут и рванулся к двери. Бросок получился неуклюжим, но стул угодил под колени беглецу, и тот грохнулся на пол.

Степан навалился сверху, профессионально заломив руки и стянув их за спиной. Довольно улыбнувшись, поднялся, опершись рукой на затылок пленника, отчего лицо того ещё сильнее впечаталось в пол.

Лука уже был рядом. Он поднял брыкающегося шпиона за локоть, встряхнул, словно тряпичную куклу, и ласково, почти нежно спросил:

— Ну и кто ты такой? Что ты там писал?

Артём подошёл к опрокинутому стулу, на котором ранее сидел шпион, поднял с пола блокнот, полистал.

— Хм, — нахмурился он. — Тут что-то на французском. Кто-нибудь на нём читает?

Повисло неловкое молчание. Взгляды скрестились, но нико не ответил. Артём сунул блокнот в карман и положил тяжелую руку на голову пленника.

— Зачем ты пытался сбежать?

— А… а зачем вы меня ловили? — взгляд шпиона метался от одного лица к другому, ища поддержки, сочувствия, но встречал лишь холодное любопытство и готовность действовать.

Лука перевел взгляд на меня. В его глазах, скрытых челкой, мелькнул интерес.

— Дим, — спросил он. — Почему на тебя не сработали его навыки?

— Минус на минус дают плюс? — хмыкнул Степан, поправляя стяжки на запястьях пленного.

— А если серьезно? — продолжил Лука, не отрывая от меня взгляда.

Я пожал плечами. Мысли ворочались медленно, но я старался удержать нить рассуждений.

— Может… — начал я. — Может, его ментальные штучки просто не пробили мои дебаффы? Тугодумие, невнимательность… Они, может, как щит работают от всего, что требует концентрации и ясности ума. Он пытался меня загипнотизировать, а мой мозг просто… не отреагировал. Слишком тупой, чтобы понять, что на него воздействуют.

Тишину внезапно прорезало чье-то негромкое хмыканье.

— То есть ты настолько тормоз, что ментальная магия от тебя отскакивает? — уточнил Степан.

— Ага, — согласился я. — А я чё? Я ничё, я просто тормоз.

Люди заулыбались. Напряжение спало. Пленного увели — Лука и Степан взяли его под белые ручки и потащили в подвал, где у нас был импровизированный «блок для допросов».

Дальнейшее обсуждение мне было неинтересно. Я вышел на улицу. Воздух был свежим, но тяжелым. Я поднял голову к небу. Два солнца висели высоко, отбрасывая двойные тени, от которых до сих пор мутилось в голове.

Что же получается?

На меня пытались воздействовать ментально. А я был слишком туп, слишком невнимателен, чтобы это воздействие сработало. Мой мозг просто не заметил попытки вторжения, словно глухая стена, не замечающая ударов.

Или дело в другом? Может, моя Невнимательность отвлекала врага, не давая ему сосредоточиться? А плохая память мешала зацепиться за те образы, которые он пытался мне внушить?

Если я сосредоточусь на этом, если пойму механизм… Я могу найти способ снимать следующие Печати быстрее. Мне нужен опыт. Много опыта. И я знаю, где его взять.

Мой взгляд упал на рабочих, копошащихся во дворе, на охранников, патрулирующих периметр. Все при деле, все заняты.

Сзади послышались шаги.

— Знаешь, — сказал Степан, подходя ближе и останавливаясь рядом, — может, не такой уж ты и инвалид, парень.

Я повернулся к нему. Следопыт улыбался, но в глазах было любопытство.

— И всё же, — продолжил он, — почему ты указал именно на него? Что тебя насторожило?

Я пожал плечами и показал рукой на рабочего, стоящего у штабеля досок — того самого, первого подозрительного, которого я заметил пару дней назад.

— Потому что он мне напомнил этого, — сказал я. — Такой же взгляд. Слишком спокойный. Слишком внимательный. И на него тоже никто не смотрит.

Степан прищурился, вглядываясь в рабочего.

— Вон тот, — кивнул я. — Тоже слишком спокойный. И на него никто не смотрит.

Степан присмотрелся, кивнул и не спеша направился к рабочему. Тот что-то строгал у штабеля досок, делая вид, что не замечает приближения следопыта.

— Эй, друг, — Степан положил руку ему на плечо. — Пойдём-ка перетрём кое-что.

Рабочий обернулся. Улыбка у него была широкая, дружелюбная:
— А чё такое? Я ж работаю, Степан, вон, доски тасую...

— Работать потом будешь. Пошли.

И тут улыбка сползла. Глаза стали пустыми, холодными. Он резко дернулся, пытаясь вырвать плечо, и одновременно вскинул руку с зажатым в пальцах шилом — коротким, острым, незаметным.

Степан, наученный первым шпионом, ждал этого. Он перехватил руку с шилом, выкрутил, и в ту же секунду накрутил на кулак ворот рабочего, припечатав его лицом к штабелю.

— А-а-а-а! Пусти, падла! — заорал тот, брыкаясь.

— Работаем, — спокойно сказал Степан, заламывая ему руки. — Лука, подсоби.

Рядом уже собрались любопытствующие. Один подошёл ближе, поинтересовался, что случилось. Тут появился Лука, и вместе они, поддерживая задержанного под руки, увели второго шпиона в здание ДК.

Я смотрел им вслед и думал. Шпионы. Двое. Кто их послал? Те бандиты, что напали? Или кто-то другой? Может, таинственный невидимка, который узнал меня, имеет к этому отношение?

«Ладно», — решил я. — «Не моя забота. Моя забота — Печати».

В статусе у меня всё ещё болталось больше тысячи опыта. Тысяча ушла на Поглощение, но оставалось ещё... Я открыл окно статуса, прикинул.

Опыт: 1 228.

Для начала мне нужна охота. Мне нужно понять, как использовать свою особенность. Тугодумие — как щит от ментала. Невнимательность — как способ не замечать вражеские воздействия.

Я представил, как буду охотиться на ментальных монстров. Раньше они доставляли мне кучу проблем. Если теперь мой мозг для них — закрытая крепость, если они не могут влиять на меня...

Я вспомнил несколько мест, куда стоило отправиться за опытом. Карту города вспоминал обрывками — плохая память стерла детали, но общее направление я знал.

Рядом с нашим ДК должна была быть активность. Всё устроено хитро: по негласному правилу, монстры и подземелья всегда возникают поблизости больших скоплений людей. Словно хищники, идущие на запах добычи. Чем крупнее посёлок, тем опаснее окрестности.

А скоро — седьмая ночь с Катаклизма. Первая Ночь Охоты.

Я помнил это событие по прошлой жизни. Когда часы пробьют полночь, все окрестные монстры словно сойдут с ума. Их поведение изменится, они станут агрессивнее, умнее, организованнее. Всю ночь будут нападать на любое поселение, любую группу людей.

Выжить одному в такую ночь практически невозможно. Даже с моим опытом и даже с новыми навыками, вбитыми в подкорку.

Зашел в столовую. Помещение гудело голосами — народ обедал после трудового дня. Пахло кашей, жареным мясом и свежим хлебом — наш пекарь умудрялся выпекать хлеб даже в этих условиях, пользуясь старой дровяной печью в подсобке.

Федор стоял у раздачи, его красное лицо блестело от пота. Увидев меня, фыркнул и махнул рукой:

— Димончик! Что тебе надобно?

— Федя, заверни кусок жареного мяса в дорогу, — подошел я к стойке. — Дня на два, если сможешь.

Повар усмехнулся, но спорить не стал. Ловко нарезав мясо, аккуратно завернул в чистую тряпицу и протянул мне. Во взгляде его читалось явное недоумение.

— Ты может к Аришке заскочишь? — спросил он. — А то гляжу, на тебе лица нет. Перевяжет, зелья какие даст...

Я принял свёрток, убрал в сумку. Провёл рукой по волосам — давно не стригся, уже лохматый, как бродячий пёс. Взял со стола стакан с компотом и отхлебнул.

— Эх, Федь, — сказал я, чувствуя, как сладкая жидкость разливается теплом по пищеводу. — Не на одной же кашке мне жить.

И тут я ощутил это. Обычный компот из сухофруктов вдруг раскрылся новыми гранями. Я почувствовал энергию, каждая капля которой, будто впитывалась в стенки желудка, расщеплялась, усваивалась с максимальной эффективностью.

Поглощение действовало магически: оно словно открывало новые горизонты восприятия, позволяя иначе чувствовать и воспринимать вкусовые оттенки.

— К тому же, — продолжил я, наслаждаясь ощущением, — сам расплачусь за свои ошибки. Сколько с меня?

Фёдор махнул рукой:

— Обижаешь, Дим. Сегодня всё бесплатно.

Я пожал его могучую ладонь в знак благодарности, перелил остатки компота во фляжку, стакан оставил на мойке. Развернулся — и чуть не столкнулся нос к носу с разведчиком.

— Зараза, Лука! — выдохнул я, хватаясь за сердце. — Ты чё подкрадываешься, как тень?!

Он ухмыльнулся, что было редкостью для его обычно непроницаемого лица. Он принюхался, коротко глянул на мою сумку, на фляжку.

— Степа сказал, что ты мог бы пригодиться нам в будущем, — произнёс он тихо, почти шепотом. — Что скажешь?

Я зевнул, растягивая слова, будто на меня снова накатилась Лень:

— Ну да, ну да… И от калеки может быть польза… Понял тебя…

Лука замер в ожидании, небрежно скрестив руки на груди. Его жест был демонстративно знакомым — словно отражением моей собственной привычки.

— Если на сегодня планов нет, — продолжил я медленно, жуя слова, — я бы пошел чем-то своим заняться.

Он внимательно всмотрелся в меня. Я чувствовал его навыки — сканирование, оценку, возможно, детекцию лжи. Но прокрастинация давала мне удивительное преимущество: когда я изображал лень, мой пульс и дыхание оставались ровными, спокойными. Я действительно выглядел человеком, которому лень даже врать.

— Опять один пойдешь? — спросил он наконец.

Я беззаботно улыбнулся, махнул рукой:

— Авось ежели грешить не стану, чего-нибудь со мной худого да недоброго не приключится.

И, оставив задумчивого разведчика позади, вышел из столовой.

У ворот меня записали в тетрадь — время выхода, примерный маршрут, приметы. Охранник, молодой парень с трофейным автоматом, кивнул и отворил калитку. Я вышел наружу.

В руках было новое копье. Аркадий Васильевич сделал его специально под мой рост, легкое, но прочное, с наконечником из заточенной арматуры и балансиром из свинцовой пластины. За поясом три кинжала: системный и два трофейных. Сумка с мясом, фляжка, спички, немного бинтов, запасные носки: сухие ноги — залог выживания.

Я был готов к чему угодно. Почти.

Через полчаса я понял, что не готов.

Демонские псы были позади. Эти твари развивались с пугающей скоростью. В первый день они были тупыми, жадными, легко отвлекались на приманку. Сейчас… Сейчас они сбиваются в стаи. В большие стаи.

Я стоял на крыше какого-то гаража и смотрел вниз. Двадцать, может, тридцать особей кружили вокруг здания в отдалении, нюхали воздух, переглядывались. Они явно знали, что я где-то рядом.

— Пошли нахрен! — выдохнул я и рванул.

Прыжок с гаража, приземление на четвереньки, перекат — и я побежал. Ноги заплетаются, тяжесть тянет назад, заставляет спотыкаться о мелкие камешки, трещины в асфальте или о собственные ноги.

Позади — бешеный лай, рычание, топот множества лап. Оглянулся. Триста метров. Дистанция стремительно сокращается. Дерьмо!

Впереди какой-то жилой дом. Первый этаж, выбитое окно, чёрная пустота. Я рванул туда, вложив последние силы в отчаянный прыжок. Прыжок в окно, стекло хрустит под ногами, острые осколки впиваются в куртку, рвут штанину.

Я внутри. Быстрый взгляд вокруг. Хаос: перевернутая мебель, разбросанные вещи, следы разграбления. Дверь на лестничную площадку — открываю, не думая.

Добежал, вылетел на лестничную площадку, захлопнул дверь. Рванулся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Третий этаж. Дверь квартиры открыта. Влетаю внутрь, захлопываю за собой, задвигаю всё, что могу: стул, тумбочку, ржавую штангу от гардероба.

Сердце колотится где-то в горле. Лёгкие горят, готовые выпрыгнуть из груди. Кровь стучит в ушах, словно церковный набат — глухо, тяжело и невыносимо.

Я сполз по стене на пол, хватая ртом воздух.

— Молодец, Дима, — прошептал я, когда дыхание чуть выровнялось. — Самоуверенный ты мудак, Дима.

Адреналин отступал, и накатывала знакомая слабость. Руки дрожали, пальцы не слушались. Я смотрел на потолок и пытался унять эту дрожь.

До темноты ещё далеко. Но я помнил этих тварей. Они не уйдут. Будут ждать сутками, если надо. Их терпение в охоте безгранично.

Минут через десять, когда сердце немного успокоилось, я поднялся и осмотрелся.

Квартира как квартира. Разграблена, конечно — шкафы открыты, вещи разбросаны, телевизор валяется разбитым на полу. Но стёкла целы, двери закрываются, и есть даже балкон.

Я выглянул в окно, осторожно, не высовываясь.

Псы кружили вокруг дома. Дверь прорвать или выгрызть не пытались, видимо, поняли, что я наверху. Просто ждали. Морды задраны, уши настороже, с челюстей каплет голодная слюна.

«Что, умнеете?» — с тоской подумал я. — «Жаль, весьма жаль».

Перешёл в другую комнату и заметил нечто полезное. Метрах в тридцати, в соседнем доме виднелась подходящая цель — подвальное помещение с выходом прямо на улицу, через крепкую металлическую дверь. Если бы вовремя заметил… Но из-за невнимательности пролетел мимо, не обратив внимания.

Ну ладно. Работаем с тем, что имеем.

План созрел мгновенно. Снял в трёх комнатах гардины: плотные, тяжёлые, советские. Разрезал их пополам. Концы заострил, примотал утяжелители, для этого взял куски свинца, вырванные из старых аккумуляторов, найденных на балконе.

Десять штук. Самодельные дротики. Не фонтан, конечно, но на безрыбье... Я вернулся к окну, высовываться полностью не стал, только показал им руку с факом.

— Эй вы, псины подзаборные! — заорал я. — Идите сюда! Эй-эй!

Я хлопал в ладоши, кричал, свистел. Собаки внизу заходились лаем, прыгали, пытались достать. Двое особенно ретивых встали друг другу на спины, образуя пирамиду.

«Координируют действия», — понял я. — «Твари...»

Я выбрал момент, когда один из псов оказался в удобной позиции, на полпути в прыжке, неспособный увернуться. И метнул в него дротик.

Он вошёл точно в шею. Утяжелитель сделал своё дело — пробил шкуру глубже обычного копья. Пёс захрипел, рухнул вниз.

Остальные отпрянули, замерли. Потом взгляды устремились на раненого собрата. Тот зарычал, оскалился, пытаясь отползти. В глазах остальных я видел голод. Не злость, не страх — именно голод. Животный и первобытный страшный голод.

Раненый пытался регенерировать — видел, как края раны начали стягиваться. Не дам я тебе это сделать, псинка. Второй дротик. Метнул, целя в бок.

Попал. Ха! Стая тут же сорвалась на него. Они набросились на сородича с такой яростью, что я на секунду даже испугался. Рычание, визги, клочья шерсти и крови. Рвали его на части, забыв обо мне.

Не стал смотреть представление. Схватил оставшиеся дротики, побежал к квартире, откуда можно было попасть в подвал.

Простыни и шторы, связанные вместе, спустили вниз за минуту. Короткая перебежка. Дернул дверь подвала, с облегчением отметив, как она поддалась. Шмыгнул внутрь, захлопнул, задвинул щеколду.

— Фух… — выдохнул я, сползая по стене. — Кажется, пронесло.

Тело ныло от перенапряжения. Осталось единиц выносливости, я глянул в статус и замер.

Здоровье: 45/50
Выносливость: 8/50

Пятьдесят? Когда это успело случиться? Я всмотрелся в цифры. Верно, максимум увеличился. То ли благодаря Поглощению, то ли потому, что я постоянно нагружал организм, но базовые характеристики постепенно поползли вверх.

— Неплохо, — прошептал я. — Жить можно!

Перевел дух, достал мясо, отрезал ломоть и неспешно прожевал. Запил компотом из фляги. Энергия медленно, но верно возвращалась.

Нужно было осмотреться. Я вытащил заранее припасенную и вымоченную в масле лучину, чиркнул спичкой. Слабый свет озарил помещение.

Сырой подвал. Бетонные стены, трубы под потолком, всякий хлам по углам. А в дальней стене еще одна дверь. Массивная, металлическая, с герметичным затвором.

«Бомбоубежище», — догадался я. — «Старое, еще с советских времен. В таких домах их часто оборудовали».

Подошел, дернул за ручку. Дверь распахнулась легко, лишь слегка скрипнув. Шагнул внутрь, не заметив, как дверной проем окутала еле различимая дымка. Сделал несколько шагов, и понял, что кое-что пропустил.

— Дерьмо! — выругался я. — Опять не заметил!

Перед глазами вспыхнула алая надпись:

ВНИМАНИЕ, ИГРОК! ВЫ ВОШЛИ НА ТЕРРИТОРИЮ АКТИВНОСТИ «КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭХА».
ТИП: МЕНТАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ.
Уровень опасности: ВЫСОКИЙ.
Рекомендуемый уровень: от 10.
Рекомендуемый состав группы: 6 человек.
Штраф за провал прохождения: СМЕРТЬ.

— Как же жаль, — прошептал я, глядя в темноту, — что я даже фонарик с собой не взял...

Из дальних глубин коридора раздался душераздирающе протяжный, леденящий душу визг. Такой, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на затылке встают дыбом. Я медленно, стараясь не шуметь, перехватил копье и прислушался к себе.

Интуиция молчала. Да и не всё же пользоваться костылями. Прокрастинация тихо шепчет, что можно посидеть здесь, прикинуть план. Поглощение спокойно переваривает обед.

— Ну что, — сказал я шепотом, обращаясь к темноте. — Повеселимся?

И шагнул вперед.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934