С.Е.К.Т.а: теневые игры - 4⁠⁠

С.Е.К.Т.а: теневые игры - 3

Глава 4 «Ночные Странники».

Вот, значит, как это бывает, подумал я, открыв глаза. Вот ты умер, а потом сразу очутился в другом мире. Никакого загробного суда, светлых тоннелей и встреч с умершими родственниками.

Тот факт, что я в другом мире, я понял быстро по целому комплексу ощущений от тела и общего чувства реальности происходящего – это точно не было сном, там всё иначе.

Я стоял по щиколотку в холодной воде ручья, что протекал между крутых берегов с растущими по краям кривыми деревцами. Была ночь. Ярко светила луна и мерцали незнакомые созвездия. Хотя нет, картину звездной россыпи я узнавал: так бы они выглядели, если бы кто-то смог вывернуть весь мир наизнанку. Когда-то я провел немало бессонных часов, разглядывая жемчужный ночной небосвод.

Призрачными тенями, осторожно ступая по руслу ручья, в поле зрения появились три человека, одетых в черные поношенные одежды. Как по команде они застыли напротив меня почти правильным треугольником. Мрачные, легковесные как перо ворона, таинственные и ощутимо опасные подобно внезапно сверкнувшей отточенной стали, они в полном молчании созерцали меня из-под надвинутых на глаза капюшонов.

- Тебе здесь не место, Кадмий, - глухо произнес тот, кто был ближе ко мне. - Еще не время. Здесь ходят те, кому больше нечего терять, кто выбрал своё призвание сердцем в битве со злом.

- Кто вы? – спросил я, продолжая рассматривать незнакомцев.

- Ночные Странники, - ответил сразу мой визави, словно предвидел вопрос. -  Наша стезя – нести подлинный мир.

-  Но как я попал сюда, зачем я здесь?

Нас окружало безвременье тихой бесконечной ночи, полной секретов и волшебства. Откуда-то я знал, что солнце здесь не восходит никогда.

- Однажды мы снова увидимся, друг, - проигнорировал мой вопрос Странник. - Когда ты будешь готов. А сейчас смотри:

…сами собой закрылись веки и там вспыхнули яркие картинки, которые трудно было не узнать…

(Интерлюдия «Мир-Окно» в тональности a-moll)

И вновь я почувствовал неясное томление, когда вдруг увидел молодой месяц, вмиг опутавший меня незримой сетью каких-то смутных видений и образов.

И я протягивал руки вверх, веря в твою поддержку и сопричастность; зная, что из этого сложится путь, дав крылья, чтобы летать в лабиринтах зеленой листвы, чтобы шагнуть в Запредельное,  чувствуя себя свободным.

Я осознал тебя, Мир-Окно.

А за окном шел дождь...

1

Когда открываешь утром глаза и видишь серые пятна основ, когда видишь размытые силуэты людей, спешащих куда-то под мерный шепот сентябрьского дождя. На коленях стоишь, а под ними - мутные лужи, в которых проплывает пожелтевший листок – как по небу...

Я видел,  как дождь отпечатывает слова - фраза за фразой - на сером асфальте, и как эта простая истина стирается подошвами наших ног. Время уходит со мной, а ты стоишь, опустив лицо, так и не поверив, что это были слова о любви.

А я просто распахну пошире окно...

2

Две наши планеты непрестанно кружатся в безграничном космосе, являя собой взгляд Неизвестного. Шаг за шагом, обращая в пыль Историю. Где я - всего лишь я, не больше, не меньше. Запечатленный кадр солнечной вспышкой, развеянный по ветру прах, вжившийся в плоть сознания.

Взгляд изнутри на самого себя. Не замечая боли в кровоточащих пальцах и хрустальную совершенную отточенность случайного осколка стекла.

И был резкий ветер в окно...

3

Отойти чуть назад от окна и увидеть Тебя.

А ты насмешливо смотришь мне в глаза, и вздрагивают пальцы нежной руки, сжимающей бокал с темно-вишневым вином, в котором плывут осенние листья, кружащиеся в водовороте все быстрей и быстрей. Что такого важного для себя ты увидела в моих глазах? В твоих  я увидел водоворот  пьянящей пучины желания, чья тень это мое падение.

Нервное прикосновение издерганных слов, нежная память.

Блики на поверхности озера - твоих казалось бы жестоких серо-зеленых глаз...

Потом уже будет безнадежное осеннее солнце. В жизни смешаются  фантазия и реальность. И это будет обязательно только нашей правдой. Одной на двоих.

Наша правда – она самая красивая из всех.

Сейчас мне больно, ведь я так слаб.

0

Сферическая энергия на уровне лиц обращается миллионами радужных солнц, оставляя на ресницах жемчужины  слез.

Кристаллики соли на запавших щеках.

Нам дарит небо радость, мгновения просветления и эйфории - полет к неведомым мирам под музыку сентябрьского дождя.

Там был ночной полумрак. И была внезапная дорожка лунного света на твоей обнаженной груди.

Был взгляд, направленный в окно: ты смотрела на игру капель и случайного лунного света в просвете клубящихся туч, подперев изящно рукой голову, когда подбородок покоится на внешнем изгибе запястья, а тонкие пальцы – у ямочки между ключиц.

Мысль в мысль жили мы в эту чудную ночь. Но мгновение ушло...

И проносятся мимо разноцветные картинки былого. Я снова приоткрою окно и почувствую неясное томление. Я снова сделаю шаг в Запредельное.

И вот уже я смотрю в Мир - Окно, и вижу... Тебя?

- Что это было? – спросил я Ночных Странников, когда видения иссякли, а глаза открылись.

- Прошлое, что оставило рану – трещину в твоей скорлупе, позволив увидеть другие миры. Осколок стекла в незаживающей ране – вот что такое Мир-окно.

- Я хочу жить, - прошептал я. – Как никогда!

- Да, - согласился их предводитель. – Но ты должен её отпустить навсегда. Отныне одиночество твой удел, Кадмий. Помни там, в ином мире: свет лжив, а тени – обманчивы. Да пребудет с тобой извечная Ночь!

Закрывались сами собой глаза, веки превратились в тяжелые шторы. Сны прошлого укутали меня в мириады невесомых покровов, вырывая прочь.

Но рушился сон – вдребезги кровью стекла, где открыты разбитые окна…

***

Мой страх – о том я думал, теряя сознание у своего подъезда, – стать после смерти подопытным для зловещих манипуляций некромантов, к счастью, не воплотился. Хотя, вероятно, я был от этого на волосок. Насколько желание Дарьи видеть отца рядом с дочерью сильнее естественных процессов? Само собой, если принять за чистую монету рассказы всех сумасшедших, что окружали меня последнее время. Но, как мы помним, страх явление чаще всего иррациональное. В нем было место и секте, и корпорации, и закулисным играм этих безумцев, носящих разные имена.

Я всё еще был жив и чувствовал себя самим собой. Никаких смутных видений и других миров. Только больничная палата и слабость в теле. Реальность, не оставляющая ни сомнений, ни разночтений. Только боль и потери.

А ещё я и впрямь видел Дашу. Она теребила маленькую серебряную сережку в ухе по старой привычке и смотрела в покрытое потеками дождя окно. Капли барабанили по козырьку. Пришлось негромко кашлянуть. Женщина повернулась ко мне.

В серо-зеленых глазах горел странный огонек, но стоило мне сосредоточиться на нем, как он пропал.

- Что ты видел? – спросила она вместо того, чтобы поинтересоваться моим самочувствием.

- Нас, - увильнул я от ответа. Почему-то всю правду говорить не хотелось.

- И всё?

- Всё.

Даша надолго замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

- С Викой порядок? – отвлек я её от мыслей.

- Да. Она возвращается ко мне.

- Значит, этот Безумный Жнец не угроза?

- Он у Авессалома, - сказала Даша спокойно как о чем-то незначительном. – Всё нормально. Поправляйся. Мне пора.

Я нахмурился и попытался приподняться с койки.

- И это всё?

Она изумилась.

- А что ты хотел? Захочешь увидеть дочь – дай знать. Всё как прежде. У тебя своя жизнь. У меня - своя.

Губы искривила горькая усмешка.

- А я думал: ты и я против всего мира! Будешь мне патроны подавать, а я отстреливаться.

Она грустно улыбнулась.

- Так не бывает. Мне пора, Мирских. Живи своей жизнью, и не лезь больше в неприятности, ладно?

- Ладно, - оставалось только принять неизбежное. -  Спасибо, что навестила!

Когда Дарья покинула палату, я закрыл глаза. Чувство потери окончательно проявилось сосущим вакуумом в сердце. Закрылась последняя дверь. Дом опустел. Может, всё к лучшему? Развеяны последние иллюзии, в которые так хотелось верить. Неужели я действительно думал, что смогу вернуть Дашу, и мы будем жить нормальной дружной семьей после всего, что было?

Потекли тоскливые дни, перемежаемые лишь процедурами и анализами.

Приходила полиция. Те трое написали на меня заявление, что это я напал на них, пока они ждали друга у подъезда. Позднее узнал, что гопники не вытащили нож из раны, поэтому я дотянул до приезда скорой. Задело почку. Лезвие застряло между ребер, поразив легкое и какую-то вену. Отпечатки на ноже остались. Лишь одному из них грозило превышение самообороны. Но мне от этого легче не стало. Рассказ дочери учтен не был.

Навестили меня несколько старых друзей. Как ни удивительно, появился и Первый.

-  Ты сделал свой выбор? – спросил он. Я кивнул, и агент всё понял по глазам. – Что ж, удачи тогда, Аркадий.

- Угу, - было ему ответом. Что ещё говорить?

Секта оплатила мне отдельную палату. И на том спасибо. Видеть никого рядом я не желал. Они же как-то утрясли и вопрос с полицией. Меня больше не трогали.

Ничего не хотелось, только смотреть в окно и спать, в надежде вернуться обратно в тот мир, что я видел, умирая (или даже умерев?), хотя бы во сне. Но так точно не бывает. Жизнь зачем-то сначала раздразнила меня, и всё потом забрала. Что делать - бежать в секту вслед за Дашей, стоять под дверью как выброшенный щенок? Я не верил в их учение, не верил и в воплощение зла в виде этого Авессалома. Недавние события воспринимались скорее как болезненный лихорадочный бред. Это и верно не моя борьба, думал я, даже если Первый говорил хоть что-то отдаленно напоминающее правду. В любом случае, вывод напрашивался один: это их игры – пусть играются сколько душе угодно. Я случайно попал в орбиту их интриг, и больше мне в их тени не место.

И я всё отпустил. Я умирал внутри. Обидно, что Вика сделала свой выбор, от которого я так хотел её уберечь, и ни разу меня не навестила. Черная безжалостная сила стирала абсолютно всё, что мне было дорого или ценно. Таяли лица, растворялись в небытии события и голоса, замолкали последние аккорды, пока не осталась одна лишь пустота.

Раны заживали очень долго. Измученная психика не желала помогать телу. Так что из больницы меня выпустили не скоро. Наступила осень.

Почтовый ящик оказался забит газетами и квитанциями. Часть почты позже принесла старшая по дому. Ничего не значащие бумажки с рядами цифр и букв.

Я оказался предоставлен сам себе, находясь практически в полном информационном и событийном вакууме. Весь мир успел уехать, как поезд, на который опоздал, далеко вперед. Одна безрадостная встреча с друзьями в баре с пожеланиями не падать духом и найти тех ублюдков. Одна встреча с Викой, переехавшей с Дашей в загородный центр церкви Бессмертных, что оставила привкус театральной постановки. Настолько общение было формальным, вежливым, но бесцветным. Её всё устраивало.

- Как же так? – спросил я. – Ты же всё слышала от Первого.

- Это злые люди, - ответила девочка. – Они врут.

По закону я мог предъявить Лапкиной требования вернуть ребенка, ведь по документам Дарья считалась почившей. Но мне ясно дали понять, что лучше этого не делать. В первую очередь ради дочери.

- А не то ножом меня пырнете, как Жнеца? – не удержался я от сарказма. Надоело натыкаться на непрошибаемую стену чужих убеждений.

Дела секты и Первого, агента корпорации, не волновали меня больше вообще никак. Становиться даже отдаленно похожими на них, с их идеологией и нравами, я не хотел ни за какие призрачные бонусы. Противно становилось.

Даша с Викой всё для себя решили. Что ж!

Я всегда знал, что самые безжалостные люди – это те, кто идет прямой дорогой к собственному счастью. Можно ли за это винить Дашу? Не уверен. Меня встроили в некую схему и, когда пришло время, отключили как старый телевизор, теперь слепо глядящий потухшим экраном на новую покупку из магазина бытовой техники.

И мной овладела апатия. Днями напролет я сидел дома и смотрел в окно, выпивая и надеясь, что алкоголь наполнит опустошенный разум, заставив хоть что-то шевельнуться внутри. Я не мог молиться, да особо и не верил. За окном осенний дождь уверенно и методично смывал все краски. Ветер шевелил оголяющиеся кроны старых лип во дворе. Мертвой черной пластинкой лежал на столе смартфон.

Пустая жизнь. Пустой холодильник. Пустой я.

Однажды вдруг потекли горячие слезы. Пока и те не высохли. Оставалась только пустота.  «Потерять всё», как сказал Ночной Странник. «Ничего твоего здесь нет» - вторил ему Первый эхом в моей голове.

Сознание погасло, как выкрученная лампочка. Гарантированно. Я заснул в кресле и не видел снов.

На следующее утро я начал разминку и повесил старый пыльный боксерский мешок, который принес с квартиры родителей. Кризис миновал. Я снова обрел себя.

***

Полтора года спустя.

Время пролетело незаметно. Мне было, чем себя занять, чтобы больше не вспоминать о прошлом.
Я вернулся к занятиям музыкой. Впервые в жизни постригся налысо. Сменил работу. Вступил в отношения. Обрел новых друзей на секции рукопашного боя.

А вышло это так. Прогуливаясь в парке поздней осенью, встретил старую подругу по неформальным тусовкам Инну Смерть. Она пригласила меня на празднование своего дня рождения.

К ней, правда, помню, попал я лишь поздно вечером, задержавшись на работе. И как-то само собой вышло, что вот я уже то танцевал медленный танец с подругой Инны Светланой, то курил с ней на балконе и смешил её незатейливыми шутками.

Мы начали встречаться. Без особой любви и привязанности. Нас обоих устраивало видеться раз-два в неделю, чтобы приятно провести время. Большего мы друг от друга не требовали.

На той вечеринке я зацепился языками с Севой по прозвищу Лучник. Именно этот человек привел меня в рукопашный бой. Так бывает, что только посмотришь на человека, и уже знаешь, что он из себя представляет. Неторопливый, степенный, с расчетливыми скупыми движениями и отличным чувством юмора, он был наполнен внутренней силой и сразу мне стал симпатичен.

Тогда он произнес не понятую мной до конца фразу:

- Мы уже виделись однажды!

Я счел, что речь идет о временах юности. Тогда знакомств было много. Да и голос показался знакомым.

И даже встреча с его двумя неразлучными друзьями Адамом Горским и Яшей Короедом не пробудила мою память. Это случилось гораздо позднее и не сказать, что при добрых обстоятельствах.

А пока, как я уже говорил выше, мне было чем заняться. Работа на заводе перемежалась тренировками и свиданиями, походами в кафе, кино и страстными ночами. Мне нравилась моя нынешняя жизнь.

Руки для рукопашного боя, в принципе, у меня были поставлены – бокс это очень хорошая школа. Оставалось впитать прочую науку, включающую удары ногами и навыки борьбы.

Летели месяцы. И даже с учетом того, что я пришел в спорт поздновато, после 30-ти лет, я делал успехи. После года тренировок случилось даже поучаствовать в соревнованиях.

С Викой я виделся. Дочь я по-прежнему любил, несмотря на её откровенно прохладное отношение ко мне. Мне ситуация виделась в одном свете: влияние секты, внушения матери и сложности подросткового периода. Да, порой непрошеная тоска подступала к сердцу, и мне снова хотелось жить вместе, заботиться о ней, вместе читать крипистори на Пикабу и обсуждать всё на свете, до чего смог дотянуться её пытливый ум. Но прошлое не вернуть.

А вот церковь «Бессмертных братьев и сестер» разрослась так, что в городе у них было уже несколько центров, а за городом был отгрохан целый комплекс с парком, гостиницей и десятками строений. Как не удивительно, но история с маньяком Безумным Жнецом, охотящимся на прихожан, сделала организации скандальную славу. Люди туда потекли рекой. А где люди, там и деньги. Где деньги – там власть и возможности.

И там же рядом безумие и чувство утраты границ дозволенного.

Тогда я еще не знал, зачем я понадобился сектантам. Предполагал, что через меня хотят надавить на Дашу. Зачем и почему? Можно только догадываться.

Однажды вечером из припаркованной  возле дома машины ко мне подошли трое и сказали:

- Ты поедешь с нами!

Вот так вот, запросто. Как свату или брату. И когда ко мне потянулась рука, чтобы придать ускорение в нужном направлении, эту руку ждал вывих в запястье. Очень не люблю, когда ко мне тянут недружелюбные  конечности. Ладно бы деньги протягивал! Так нет ведь, схватить хотел за куртку.

Справиться с тремя нападавшими – точнее, уже с двумя – мне удалось легко и быстро. В конце концов, подходили они по одному. Тут даже вспотеть не успеешь. Куда как труднее мне пришлось, когда из других автомобилей на меня ринулась целая толпа, и у некоторых сектантов я успел увидеть биты.

С чего я взял, что это коллеги Даши? К тому времени все рядовые прихожане церкви Бессмертных носили одинаковые черные жилетки. Верующие ступенью повыше одевались в синие робы. Они ничего и никого не стеснялись, ходили по городу, как у себя дома, вручая прохожим флаера с приглашениями на лекции и книжки.

Помню, батя, которого в Афгане научили секретным техникам асассинов, говорил мне… стоп! Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Но никаких таких техник он не знал. Техника тут оставалась одна: бежать. И я уже было нацелился добраться до отделения полиции, где меня бы гарантированно ждала защита, но такую возможность исключил чей-то стратегический ум. Из-за дома на меня выбежало еще человек пять сектантов.

Моё отступление закончилось, когда меня загнали в гаражи. Там я стоял и тяжело дышал, вытирая кровь из рассеченного лба – рану я получил от удара вскользь битой, - думая, как бы суметь вытащить телефон и позвонить в полицию. Шансы выбраться из этой передряги стремительно таяли. Нет, я, конечно, читал про похожую ситуацию, когда боец, так же зажатый в узкое пространство, схватил первого нападавшего и держал его за глотку, используя как щит. Но это точно не мой вариант. Меня собирались обработать битами. А места для маневра я не имел.

- Хули вам надо? – крикнул я на нервах. Но это их только раззадорило.

А потом позади рядов нападавших на меня сектантов послышалось молодецкое хэканье и удары ногами.

- Ты как там, Кадмий?! – узнал я голос Севы Лучника. – Жив ещё?!

Помощь друзей придала мне сил, и я рванул в атаку. Получил один удар битой в плечо, осушивший левую руку. Нанес ответный удар локтем. Мне, опять же, хотелось бы написать, как мы раскидали эту толпу вчетвером, как пьяных детишек, но это не было бы правдой. Сверкая огнями проблесковых маячков, на проулок ввалился экипаж полиции, вызванный кем-то из соседей. И всё было кончено. Сектанты разбегались. Поймать удалось лишь пару человек. Остальное меня уже не касалось. Хотя для проформы заявление я написал.

После отдела полиции мы с Севой и его друзьями сидели в автомобиле. И так я заново познакомился с Ночными Странниками. Выглядели они импозантно, в костюмах и шляпах. Каждый, очевидно, встречает ночь по-своему.

- Пришло время поговорить, Кадмий? – повернулся ко мне их предводитель. – Как насчет проехаться к нашему учителю? Мы его зовём Железный Старик.

Я легко согласился. Ребятам я доверял. А с учетом того, что теперь я точно знал, кто они такие, мне вдвойне было интересно получить хоть какую-то информацию. Хоть от железного старика, хоть от деревянного.

- Но почему только сейчас? – спросил я, когда мы поехали.

- Ну, всему своё время, - ответил Сева. -  Ты вырос как воин, и жизнь дала тебе испытание. Секта нанесла первый удар. Теперь пора вступить с ними в битву. Сейчас они уверовали в свою неуязвимость, а это лучшее, что может быть. Тот факт, что тебя хотели похитить,  говорит в пользу того, что ситуация изменилась. Скорее всего, Авессалом близок к завершению своей работы, но ему не хватает некого компонента. Есть идеи?

- Даша?

- Конечно! Думаю, она, как это говорится, врубила «заднюю», что очень не понравилось гуру. Вот он и решил на неё надавить через тебя. Это похоже на правду.

Я хмыкнул.

- Вы много знаете.

Сева повернул ко мне голову, отвлекшись от дороги, и подмигнул.

- Знаем, да, много, - ответил за него Адам с заднего сиденья. – Узнаешь и ты. Если, конечно, захочешь.

- Значит, мы действительно виделись там, в другом мире? – задал я животрепещущий вопрос и со страхом ждал ответ. – Такое действительно возможно?

Ночные Странники хохотнули.

- Все поначалу сомневаются, - успокоил меня Короед. – Совершишь еще один переход, и успокоишься. А переходы еще будут, Кадмий, - голос его прозвучал глухо. – Нам придется или умереть, или разъебать эту секту наглухо. Вот и думай, надо это тебе? Это билет в один конец.

- Да я уже понял… - пробормотал я и закурил, опустив стекло.

Ветер обдувал лицо. Болело плечо. В голове роились разные мысли.

- А много вас? – наконец спросил я.

- В этом деле других ты не увидишь, - ответил мне Адам. – Но есть ещё группы. Вообще, нас мало.

- Я с вами.

- Не спеши, Кадмий, - произнес Сева, нахмурившись. – Поговори сначала с учителем, а потом соглашайся. Сегодняшняя драка – это фигня, разминка на детском утреннике.

Лучник притормозил в частном секторе и повел нас в дом к Железному Старику, и впрямь крепкому жилистому деду, которого по-человечески звали Леонид. Клянусь, он производил сложное впечатление, так как выглядел неестественно молодо, с чистыми ясными глазами и кожей без морщин и пятен. Если бы не седина и некая аура пожилого человека, я принял бы его за ровесника. Он пожал мне руку и пригласил нас за стол, потчуя чаем и вареньем.

- Есть вопросы, Аркаша? Или мне начать? – спросил он, когда мы расселись и продегустировали ароматный чай с травами.

- Да вопросов у меня миллион, - ответил я. – Не знаю даже, с чего начать.

Однако разговор наш сам собой вырулил на обсуждение секты, личности Авессалома, экспериментов корпорации, предложение Первого и судьбу моих близких. Оказалось, Странникам всё прекрасно известно.

- Агентов этих мы зовем модификанты, - пояснил Сева, вклинившись в разговор.

- Почему?

- Если судьба с ними схлестнуться, узнаешь. Не просто же так они постоянно шапки эти свои дурацкие носят. Под ними вживленные электроды.

Про шляпы Странников я, конечно, промолчал. Их они хотя бы сняли при входе в дом.

- Почему «ночные» странники? – спросил я Леонида.

- Тьма, как и свет, в этом мире – абсолют, неверно воспринимаемый, - начал сочным баритоном нагружать меня своей философией Железный Старик, при этом по-доброму улыбаясь. Глаза его лучились покоем. – Нет ничего хуже, чем принять игру теней на стене за реальность. А вот что именно отбрасывает тень? Это как в кинотеатре: так работает проектор. Картинка, подсвеченная лампой, попадает на экран. Но что остается, когда выключен свет и зрители покинули зал? Ничего.

Мы тут любим рассуждать о природе зла. Является ли им секта и деятельность Авессалома, мать его, Булкина? Зло и есть интерпретация игры теней, искаженное видение. Понимаешь? В абсолютном смысле есть самосияющий свет, причина причин. Так вот мир, сам по себе, это отброшенная тень того, кто покинул свет. Игра теней, брат, игра теней! Но житель изменчивого мира видит только рябь на воде, уверенный, что познал всё. Нет подлинной глубины, нет и полета. Как обычная рыба. Ей не выбраться на воздух, а на глубине она помрет от давления. Вот эта рыба и рассуждает о природе добра и зла.

Нет ничего лучше ночных разговоров на кухне, подумал я, боясь, как бы ни разболелась голова. Что бы ни вещал сейчас Леонид, я решил его выслушать до конца.  Парням я верил. А они привели меня сюда. Так бывает.

- Тогда причем тут вечная ночь?

- А это основа. Так же как земля для растений. Их корни глубоко во тьме. Растения тянутся к свету и умирают, возвращаясь назад в почву. Прах к праху. А тьмой пугают дураков: мол, чем дальше в ночь, тем страшнее. Но это лишь проекция людских страхов, хоть и ожившая. Светом же манят извне, но человек не может придти к свету. Так же, как и растение. В известном смысле человек и есть тень. Не источник, а лишь проекция. А спящий разум порождает чудовищ, когда тень, видя свои отблески на стене, принимает себя за источник, а не просто как заблуждение. Проблема в том, что страхи оживают, но приходят они не из темноты. Если быть точным, химер туда загоняют искусственно. Вот с ними мы там и боремся. Они суть порождение мятущегося ума, если прибегать к метафорам. И уже в известном смысле подлинное зло.

- Допустим, а Авессалом тогда что?

- Ему ответила им же созданная химера, вот и всё. Оживший его собственный  ужас, прямиком из глубин гнилого сознания. Теперь же все эти его игры в бога не более чем глупая суета. Но ужас в том, что для него всё реально согласно действующей парадигме мышления, и он тянет за собой других людей. Сеанс, мой друг, начался, и название ему «Охота на химеру».

Есть другие миры, как ты уже убедился. Есть изнанка. В один из миров мы и отправимся, чтобы сразить чудовище. Как? Физически, доброй сталью. Один переход ты уже совершил, и знаешь цену. Отсутствие страха, внутренняя пустота воина – начало подлинной трансформации. Дальше будет легче. Главное, как ты уже понимаешь, однажды решиться идти до конца.

Но сначала прижмем засранцев здесь. Накроем всех разом. Как на обряд свой соберутся. А то бегай их ищи потом днем с огнем! Всё же, и у них есть конспирация.

Я пил чай и смотрел на неразлучную троицу. Они улыбались, понимая, что я сейчас испытываю. Короед мне подмигнул.

- Ладно, - согласился я. – И когда?

- Когда будешь готов, Аркадий. А это ты поймешь, когда изменится игра теней. Но ждать недолго, это я тебе гарантирую. В общем-то, всё уже началось. – Он отпил чай и внимательно на меня посмотрел. – Запомни: подлинное бессмертие обретаешь лишь пройдя через смерть, а смерть – это твой страх. Вера, отчаяние, любовь – есть разные мотивы вступить в ночное плавание, но суть одна: всегда иди до конца. И не как тупой фанатик типа Авессалома, а как человек знания – видя, куда и зачем ступаешь.

Авессалом заигрался, как школьники в фантики на переменке, когда уже прозвенел звонок на урок. Его поиски бессмертия не дают ему понять, что сам он становится только мертвее и тянет за собой дорогих тебе людей. Жесткое невежество, фанатизм, заявленное самоуверенно право на знание. Ему легко поверить, с его-то фокусами! Да только «по делам их узнаете».

- А модификанты эти? Выходит, в чем-то они правы?

- Кое в чем возможно. Но в своей сути это такие же клоуны. Допускаю, что они верят в свою миссию. Проблема в том, что за ними стоят очень расчетливые хитрые люди. Их задача одна: получить книгу, которую пишет Авессалом. Подозреваю, что не всё у них так просто. Возможно, ему позволили сбежать, чтобы он спокойно занимался своим делом, а модификанты просто  ждут своего часа. Иначе, согласись, что-то бы уже произошло посерьезнее городской охоты маньяка на рядовых прихожан.

- Вы про Безумного Жнеца? Интересно, что с ним случилось?

- Ничего хорошего, - ответил Сева. – Формально он служит Авессалому.

- Значит, он жив?

… в тот день глаза Морбида налились чернотой, и воля его подчинилась Учителю. Жнец выразил желание исполнить его приказ, став теперь кем-то вроде палача.

- Что ты хочешь в награду? – спросил его Авессалом.

- Выглядеть снаружи так же, как и внутри, - был его ответ.

Морбиду удалили электроды из головы, высвобождая его суть. В подражание Пинхеду из фильма «Восставший из ада», его кожу расчертили маркером. Морбид сам забил в себя гвозди, не издав при этом ни звука.

И горе было тем, к кому посылал его Авессалом, скрупулезно разбираясь с врагами, ибо те люди успевали узреть лик ада…

- К сожалению, да! Еще одна головная боль.

- И что конкретно мне делать сейчас?

Леонид засмеялся.

- То же, что и всегда: сражайся с глупостью. Избегай привязанностей. Тренируйся.

- А любовь разве не то?..

- Любовь это твоя свобода, - перебил меня Железный Старик. – Выбор делать или не делать. Человеческая любовь выбора не оставляет, делая из человека дурака. Не так ли? Хочешь быть с любимой – будь. Никто не запрещает. Но не под гнетом памяти, чувства вины или долга, гормонов, привязанности или эмоций. Это всё чувства не полного больного человека, попытка компенсировать свою неполноценность и незаполненность. А если в общем, то кто-то должен делать детей, - он заразительно засмеялся. – Хотя бы так. Подлинная любовь, как и свет, и тьма, не оставляют место вопросам и интерпретациям. Поэтому это суть одно. Понял?

Я тяжело вздохнул.

- Не знаю, кому уже верить.

- А это не игра в «угадай мелодию»: верю – не верю, - засмеялся старик. -  Как сказал один мудрец, пойди и проверь сам.

Не выдержав, я широко зевнул. Меня прекрасно поняли.

- Последний вопрос, Аркадий: как у тебя со стрельбой?

Я покачал головой.

- Сам понимаешь, кулаками много не навоюешь. Адам, - обратился к Страннику Леонид, - возьми на себя этот вопрос.

- Лады.

Когда мы ехали домой, я почти засыпал. Голова гудела и отказывалась принимать полученную информацию. Наверное, я бы в ту же ночь сел на поезд и уехал из города подальше от всех этих теневых игроков, но глубоко внутри нечто живое и светлое радостно отзывалось в ответ. Странникам я поверил сердцем. А это главное. Так встречаешь близких друзей после долгой разлуки: ошибки быть не может.

А на следующий день мне позвонила Даша.

- Мне нужна твоя помощь, Аркадий, - сказала она. И дело явно не терпело отлагательств. По имени она меня называла крайне редко. – Авессалом сошел с ума, и хочет обратить Вику. Увидимся?

- Да, - ответил я. – Где и когда?

Я не был удивлен этим звонком. Меня больше удивил тот факт, что Лапкина свободна. Неужели ловушка?  Опять какие-то игры?

Но отступать я не собирался. Пришло время правды.

(продолжение следует... думаю, что еще две части)