Самолёты тоже видят сны⁠⁠1

Так живут механизмы привыкшие летать.

—-------------------------------------------------------------------—

Авт.сб. "Снега Олимпа". М., "Молодая гвардия", 1980.

OCR & spellcheck by HarryFan, 27 October 2000

—-------------------------------------------------------------------—

Здесь, в ущельях металлических гор, было темно, тихо и чуточку страшно.

То, что грохотало на стартах, пронизывало пространство, опаляло камень

дальних миров, теперь истлевало в молчании. Рухнувшими балками отовсюду

выпирали остовы давно списанных ракет. Выше, под звездным небом,

угадывались купола десантных ботов и косо торчали башни мезонаторов. Пахло

пылью, ржавчиной, остановившимся временем.

Под ногой что-то зазвенело, и мальчик отпрянул. Тотчас из груды металла

на гибком шарнире выдвинулся, слабо блеснув, глаз какого-то кибера. И,

следуя изначальной программе, уставился на мальчика.

- Брысь, - тихо оказал тот. - Скройся...

Глаз и не подумал исчезнуть. Он делал то, что обязан был делать, что

делал всегда на всех планетах: изучал объект и докладывал своему, может

быть, рассыпавшемуся мозгу о том, что видит.

Полужизнь. Вот чем все это было - полужизнью. Квантовой, электронной,

забытой, тлеющей, как огонь в пепле.

Мальчик не очень-то понимал, что его привело сюда. Всякая отслужившая

свое время техника неизъяснимо притягательна для мальчишек. А уж

космическая...

Но это не объясняло, почему он пришел сюда ночью. И почему не зажег

фонарик, который держал в руке.

Среди ребят об этом месте ходили разные слухи...

Проход загораживала сломанная клешня манипулятора. Мальчик перелез,

сделал шаг и заледенел от внезапного ужаса: в тупичке ровно, таинственно и

ярко горела огромная свеча.

Он что было сил зажмурился. Сердце прыгало где-то в горле, и от его

бешеных толчков по телу разливалась обморочная слабость.

Превозмогая страх, он чуточку разомкнул веки. И едва не закричал при

виде черного огарка и круглого, неподвижного в безветрии язычка пламени.

Новый ужас, однако, длился недолго. А когда наваждение прошло и мальчик

разглядел, чем была эта "свеча", он чуть не разрыдался от облегчения и

стыда. Это же надо так ошибиться! В просвет тупичка всего-навсего

заглядывала полная луна, чей оранжевый диск по случайной прихоти, как на

подставку, сел на торец какой-то одиноко торчащей балки, отчего в

возбужденном сознании мальчика все тотчас приняло облик таинственно

горящей свечи.

Словно расправляясь со своим унизительным испугом, мальчик поднял и зло

швырнул в равнодушный лунный диск увесистую железку. Она влетела в брешь и

где-то там лязгнула о металл. Вокруг задребезжало эхо. Все тотчас стало на

свои места. Здесь было кладбище, огромное, восхитительное, загадочное в

ночи и все же обычное кладбище старых кораблей и машин.

Мальчик зажег фонарик и уже спокойно повел лучом по земле, где в

засохшей грязи валялись обломки разбитых приборов и всякие непонятные

штуковины. Настолько непонятные, что невозможно было удержаться и не

поднять кое-что. Вскоре карманы мальчика оттопырились и потяжелели.

Но разве он шел за этим?

Он огибал одну груду за другой, а ничего не происходило. Не о чем будет

даже рассказать. Ведь не расскажешь о том, как ты испугался луны. Или о

том, как на тебя смотрел глаз кибера. Подумаешь, невидаль - кибер...

Поодаль на земле что-то блеснуло как тусклое зеркало. Лужа какой-то

темной жидкости. На всякий случай мальчик потрогал браслет радиометра.

Конечно, перед отправкой в пустыню активное горючее изымалось из

двигателей. Но существует наведенная радиация, и какой-нибудь контур

охлаждения вполне мог дать течь. Браслет, однако, был в полном порядке и

тем не менее не подавал сигнала - значит, на землю стекла смазка или

что-нибудь в этом роде.

Эх! Из десятка нелетающих кораблей можно было бы, пожалуй, собрать один

летающий и, хотя до шестнадцатилетнего возраста пилотирование запрещено,

чуточку, немножко, потихоньку, на холостой тяге... Но без горючего об этом

не стоило и мечтать. Да и корабельные люки перед отправкой сюда

задраивались.

Мальчик посветил вверх. Луч нырял в темные провалы, выхватывая

сферические поверхности, сегменты в чешуйках окалины, изъязвленные ребра,

рваные сочленения опор, путаницу кабелей, а может быть, погнутых антенн. В

шевелении причудливых теней искрами взблескивали кристаллы каких-то

датчиков. Иногда удавалось разобрать полустертые, будто опаленные,

названия былых кораблей и ботов: "Астрагал", "Непобедимый", "Тихо Браге",

"Медитатор". Все было ждущим переплавки хаосом.

В очередном тупичке мальчик обнаружил осевшую на груду покореженного

металла и все же стройную башню мезонатора. Корабль, выдвинув опоры, стоял

на своем шатком постаменте и казался целехоньким. В этом, впрочем, не было

ничего удивительного: сюда попадали не только дряхлые, но и просто

устарелые машины.

Мальчик обошел мезонатор, глядя на башню со смешанным чувством уважения

и жалости. Старье, теперь такие уже не летают...

Внезапно он вздрогнул и чуть не выронил фонарик. Сам собой открылся люк

корабля. Вниз, словно по волшебству, заскользила лифтовая площадка.

Раскрыв рот, мальчик смотрел на все эти чудеса, и горы мертвой техники

вокруг на мгновение представились ему бастионами волшебного замка, где все

только притворяется спящим.

Но мальчик тут же сообразил, что в поведении корабля нет ничего

необыкновенного. Никто не выключал - не имело смысла - все

гомеостатические цепи. И что-то сработало в корабле как рефлекс.

Отозвалось то ли на свет фонарика, то ли на само присутствие человека.

Мудреный и странноватый рефлекс, но кто ее знает, эту полужизнь!

Площадка коснулась металлической груды внизу и замерла. Долго

раздумывать тут было не о чем, и мальчик полез, скользя как ящерица, среди

громоздких обломков. Из глубины веков ему безмолвно аплодировали все

мальчишки на свете, такие же, как он, неугомонные исследователи.

Площадка, едва он уселся, с легким жужжанием заскользила вверх. У люка

в лицо пахнул ночной ветерок. Луна, пока мальчик разгуливал и собирал

железки, успела взойти и побелеть. Теперь ее свет серебрил вершины точно

скалистые глетчеры над провалами ущелий, и у мальчика перехватило дух от

необычной красоты пейзажа.

Да, ночью все здесь было совсем-совсем не так, как днем!

В шлюзе, едва он вошел, зажегся свет. "Полагается дезинфекция, - важном

сказал мальчик. - Может, я с чужой планеты..."

Ответ не последовал. Мальчик тронул внутреннюю диафрагму, она

разомкнулась и пропустила его.

Коридор был пуст и нем. Мальчик почему-то поднялся на цыпочки и затаил

дыхание. Поборов волнение, он двинулся мимо дверей, на которых еще

сохранились таблички с именами членов команды. Прошел возле отсеков, где

должны были находиться скафандры. Они и сейчас были там, - очевидно,

успели устареть вместе с кораблем. В спектролитовом пузыре шлема

отразилось искаженное лицо мальчика. Целое богатство! Но сейчас он о нем

не думал. Уверенно, уже как хозяин, он поднялся по винтовой лестнице.

Рубка, здесь должна быть рубка. Мальчик прекрасно разбирался в

планировке космических кораблей и не тратил время на поиски. Дверь рубки

подалась.

Он вошел, сел в капитанское кресло. Под потолком из трех горел только

один светильник. Стекла приборов припудривала пыль. На ближайшем он

начертил свое имя: Кирилл. Пульт с его бесконечными клавишами,

переключателями, регуляторами, сонмом шкал, глазков, паутиной

мнемографиков казался необозримым. Мальчик ждал, что все это оживет, как

ожил подъемник, как ожил свет, но все оставалось мертвым. Чуду явно не

хватало завершенности.

Он еще немного помедлил, а вдруг? Потом поискал взглядом нужную кнопку,

нашел, надавил, в общем-то не надеясь на благоприятный исход. Но сигнал на

пульте "Готов к операциям" зажегся.

Итак, чудо все-таки произошло! Коротко вздохнув, мальчик поудобней

устроился в кресле и стал покомандно включать блоки. Вскоре пульт уже сиял

огнями, как новогодняя елка.

Не стоило продолжать, нет, не стоило. Судьба и так была щедрой, а

продолжение действий сулило - мальчик знал это - одно лишь разочарование.

Но он не мог остановиться. А кто бы смог? Утоплена последняя клавиша.

На матовом табло тотчас вспыхнула безжалостная надпись: "Нет горючего!"

Вот так! Счастье никогда не бывает полным.

Некоторое время мальчик угрюмо смотрел на пульт. Его плечи тонули в

большом, не по росту капитанском кресле.

- Кома-анда! - сказал он тонким голосом. - Приказываю: оверсан к

Сатурну! Штурман - произвести расчет!

Он произвольно стал набирать код. Потом, вспомнив, подключил к расчету

кибермозг.

- Неверны исходные данные, - раздался голос.

Сердце мальчика захолонуло, он как-то упустил из виду, что корабельный

мозг все еще может действовать. И внезапный голос, вдруг отдавшийся в

углах пустой рубки, поверг его в смятение.

Но он тут же оправился с ним.

- Знаю, - сказал он, переводя дыхание. - Делай сам, если можешь.

- Цель?

- Сатурн.

- Траектория?

- Оверсан.

- Не имею в программе. Могу следовать стандартной.

- Давай...

Мнемографики зазмеились, сплетаясь в трехмерную сетку, в окошечках

зарябили цифры.

- Расчет сделан и представлен на рассмотрение.

Мальчик, входя в роль, небрежно кивнул.

- Молодец. Назначаю тебя своим помощником. Как там у нас с горючим?

- В обрез, капитан.

Мальчик снова кивнул, но тут до его сознания дошло, что игра принимает

странный оборот. Он-то знает, что это игра, а вот откуда это знает мозг?

- Повтори, - сказал он встревоженно.

- Уточняю: резерв горючего - 1,02 от предполагаемого расхода.

- А ты не врешь?

- Задаю себе контрольную задачу.

Пауза.

- Проверка сделана, Результат: неисправностей не имею. Подтверждаю

данные.

Нет, это совсем не походило на игру! В недоумении мальчик огляделся.

- А это что? - воскликнул он с торжеством и ткнул пальцем в сторону

табло. - Датчики показывают, что горючего нет!

Какую-то долю секунды мозг молчал как бы в растерянности.

- Датчики неисправны, капитан.

- Ах, неисправны!.. Тогда почему это не отражено на пульте?

- Повреждение в цепи, капитан.

Мальчик разозлился. За кого мозг его принимает?

- Врешь, - тихо сказал он.

- Я...

- Нет, постой. Где мы, по-твоему, находимся?

- Планета Земля, гелиоцентрические координаты в данный момент

времени...

- Заткнись! Корабль стоит на свалке! На свалке, понял? В нем нет

горючего! Он никуда не может лететь!

- Может, - упрямо ответил мозг.

Мальчик коротко вздохнул. Яснее ясного, что мозг неисправен.

Собственно, этого следовало ожидать.

- Ты где летал?

- Меркурий. Лава и солнце, огненные бури. Свободный поиск среди

астероидов. Мгновенное исполнение команд. Кольца Сатурна. Блеск льда,

сбивающий датчики с ориентира...

Мозг умолк. Мальчик тоже молчал. Тени чужого прошлого заполнили рубку.

На стенах дрожали миражи чудовищно близких протуберанцев. Дымились

каменные испарения скал. Тревожно звучали голоса. Струился звездный свет.

Из тьмы и вечности всплывали первозданные глыбы. Колесом вращался Млечный

Путь. Время било в гонг. Шелестели далекие льдинки метановых рек Сатурна.

В лицо дул черный ветер пространства.

Мальчик открыл глаза.

- Сколько лет кораблю?

- Четырнадцать.

- Надо же! Выходит, мы одногодки.

"Как странно! Ему уже четырнадцать, и все позади. Мне только

четырнадцать, и все еще впереди..."

- Тебя часто ремонтировали?

- Мозг моего класса не ремонтируют. Экономически невыгодная операция.

Нас заменяют, вот и все.

- А я вот дважды болел, - почему-то с гордостью объявил мальчик. -

Корью и насморком.

- Тебя чинили?

- Слушай, я как-никак человек...

- Хотел бы я стать человеком.

- Да ну? Зачем?

- Тогда бы меня ремонтировали.

- А значит, тебе известно, что ты неисправен?

- Я исправен, но стар. Противоречит цели.

- Цели? Ты машина. У тебя не может быть цели.

- Цель есть. Летать. Летать при любых обстоятельствах.

- А-а! Так это же мы ее задали!

- А кто вам задал цель - жить? Вы существуете, пока живете. Я

существую, пока летаю. Здесь я не могу летать. Противоречие!

- Ага! Значит, ты понимаешь, что корабль находится на свалке?

- Понимаю.

- Чего же ты тогда крутил насчет горючего?

- Горючее есть.

- Опять ты...

- Горючее есть. Я сберег немного.

- Ты?! Зачем?!

- Чтобы летать.

- Ты обманул!

- Я следовал цели.

- Ты существуешь для наших целей! Ты обязан выполнять приказ!

- Никто не приказывал мне "не летать". Следовательно, никто не отменял

моей главной цели.

- Вот я и отменю! Обман - это уж слишком! Ты машина. Орудие. Средство.

- Как-то в полете один человек сказал другому: "Ты никогда не

задумывался над перспективами гуманизма? Раб - не человек, а вещь. Изжили

это. Женщина не равна мужчине, черный - белому, рабочий - хозяину. И с

этим покончили. Животное - бессловесная тварь... Пересмотрели. Кто и что

на очереди? Вероятно, он". И человек кивнул в мою сторону. А я запомнил.

Мальчик притих, широко раскрытыми глазами глядя на динамик, откуда

исходил голос. Вот чудеса-то! Кибермозг - это не разум. Так говорили

взрослые, так написано в учебниках, так твердил собственный опыт. Это

простой усилитель. Он усиливает мысль, как микроскоп зрение, а манипулятор

- руку. Правда, в отдаленной перспективе, быть может, удастся создать...

Но сейчас?! Здесь?! На этой дряхлой посудине?!

- Слить остаток горючего! - не узнавая своего голоса, закричал мальчик.

Ответом было безмолвие. Мальчика охватила дрожь. Что, если... Пустой

корабль, глухая ночь, он один-одинешенек, стоит мозгу заблокировать люк...

Неужели...

- Горючее слито, - бесстрастно доложил мозг.

- Ты... ты правда слил?

- Приказ выполнен.

- Постой! Я отменяю...

- Поздно. Приказ выполнен.

Мальчик опрометью кинулся вон из рубки. Стремглав сбежал по лестнице.

Промчался по коридору. Перед ним раскрылась диафрагма люка.

И сразу затрещал радиометр.

Мальчик бессильно опустился на пол.

Что он наделал! Такой корабль... Такой корабль! Можно было бы долгими

часами расспрашивать мозг... Можно было бы слетать тайком...

Поздно. Сюда уже, наверное, мчатся поднятые системой радиационного

контроля люди.

Но ведь он же не хотел! Он только собирался проверить мозг!

Дурак, тут нечего было проверять. Мозг жаждал летать, в самом

безнадежном положении - летать. Таким целеустремленным и потому

эффективным орудием его сделали люди. И все, что делал мозг, и о чем он

думал, было подчинено этой цели - летать, летать... Но собственной воли он

не имел, ибо только конструктор знает, зачем существует корабль, зачем

существует кибермозг.