Рэкетир
Нет человека праведного на земле, который
делал бы добро и не грешил бы
(Экклезиаст, 7,20)
Мелкая крупа сухого и колкого снега мелькала в свете одинокого фонаря. Зима выдалась морозной и сухой. Небольшого намека на снег хватало лишь, чтобы слегка припорошить промерзшую землю и быть тут же унесенным куда-то вдаль.
Мы с Драганом почти час уже сидим в наглухо тонированной «девятке», припарковавшись через дорогу от давно заброшенного долгостроя. Он без конца играется своим ТТ, разбирает и собирает его снова и снова.
- Сколько их будет?
- Посмотрим. Хватит уже «щелкать», - я поморщился.
- Хороший пистолет. У нас тоже хороший ТТ делают, но мне ваши больше нравятся.
- Чем?
- Нравятся… - Драган, как истинный серб, любит все русское только потому, что оно «русское».
- Откуда они вообще взялись такие борзые? – он вставил обойму и отложил пистолет.
Я не успел ему ничего объяснить, да и сам-то знал пока что немного. Единственное, он понимал, что если на «стрелку» мы не позвали с собой человек тридцать бойцов, то все может оказаться слишком серьезно. И нам попросту не нужны свидетели.
- Не знаю, Драган. Они на Олега «наехали», говорит «на ровном месте».
- Олег? – Драган приподнял брови, - как на Олега?
- Сам не понимаю.
Олег, а точнее Олег Васильевич, один из наших ВИПов. На него наехать могли или полные придурки, или нас захотели «выжать» более серьезные люди. Драгану рассказывать бесполезно, а я уже сломал голову, пытаясь найти подвох. На бизнесменов такого уровня просто так не наезжают. Все что узнал – это не менты. Блатные тоже открещивались, но я им не особо доверял, к тому же, единственный авторитетный человек, который мог бы пролить свет на ситуацию, и которому я доверял, почему-то не брал трубку. Так что, или это были «левые» тупые отморозки, или все же блатные хотели отжать лакомый кусок, а отморозки в офисе Олега Васильевича лишь прелюдия. Порой, так более серьезные игроки отжимали клиентов у мелких бригад. Сначала ты «разбирался» с теми, кто «наехал», а потом появлялись «серьезные люди» и объясняли, что во время разборки что-то пошло не «по понятиям» и бизнес или клиента придется-таки отдать.
- Думаешь, кто-то из воров команду дал? – словно прочитав мои мысли, спросил Драган. Он старательно пытался изучить и понять все особенности русского криминального мира. Иногда у него даже получалось делать правильные выводы. Единственное, что он никак не мог понять, почему именно воры среди блатных почитались больше всего. В Югославии царил культ силы и на слуху были успешные грабители. Объяснение, что «воры в законе» совсем не обязательно воры по роду деятельности, и ими могут быть и представителей других криминальных профессий его окончательно запутало. Тогда я сказал ему проще: мы - не блатные, и так пусть и остается. А «понятий» посоветовал придерживаться, по-крайней мере - не стучать, не «барыжить» наркотой, не зарабатывать на сводничестве и не ломать себе голову над всем тем, чем в те годы пестрила пресса о блатном мире.
- Не знаю. Мы с ними вроде друг к другу не лезли раньше. Может, решили нас «пощупать».
- Холодно. Виталик замерзнет, - покачал головой Драган. – Если кто-то из «генералов» послал этих отморозков, «мочить» придется и делать вид, что ничего не было?
Я как можно равнодушнее кивнул. В городе многие уверены, что я убил несколько человек, но это слухи. Кто в курсе, лишь верят, что в случае надобности буду убивать. Верю ли в это я? – Верю. Но все равно, как же не хочется, чтобы пришлось замарать руки. Мозг клюет мысль: «А как ты хотел? Все время понты кидать, какие вы крутые и в белых перчатках оставаться?»
Да, по-видимому, хотел. И по-прежнему хочу, и мороз по коже от того, что может быть придется, но заднюю я не дам. Поэтому мы здесь. Я, Драган и Виталик. Те, кому я полностью доверяю.
Драган – простой и хороший парень, боксер с многократно сломанным носом, рассеченными надбровными дугами и добродушнейшей улыбкой. Пару лет назад нас познакомили ребята из «Трудовых резервов». Драган работал пекарем-технологом у одного серба, который открыл мини-пекарню у нас в городе. Они вместе приехали из разорванной войной Югославии.
Порой мы виделись, могли выпить по чашке чая, могли перекинуться парой слов о спорте или девушках, которые толпами бегали за ним. А потом Драган, со свойственной ему бесшабашностью и отбитыми напрочь мозгами что-то неверно сделал и сжег хлебопекарскую линию. Хозяин, не говоря ни слова, попросту дал ему пятьсот долларов и попросил убираться, куда глаза глядят. Деньги были пропиты с горя за одну ночь и наутро, протрезвев, он пытался сообразить, как жить дальше. В Югославии продолжалась гражданская война, у нас он не понятия не имел, чем можно заняться.
А потом,случайно, я увидел его в ангаре за городом.
* * *
Раз в неделю на территории заброшенного автотранспортного предприятия все оживало. Собиралась разношерстная публика, от бывших спортсменов и блатных до бизнесменов. Люди парковали машины среди скелетов давно растащенных на запчасти грузовиков и спешили внутрь огромного ремонтного бокса. Обычно, здесь собиралось около трехсот-трехсот пятидесяти человек. Они стояли небольшими группами, курили, беседовали кто о чем, располагаясь вокруг импровизированного ринга, в ожидании начала.
Назвать это рингом можно было лишь условно – небольшая площадка, устеленная старыми и грязными школьными матами. Раньше и их не было, но очень скоро поняли, что проводить бои на цементном полу слишком опасно, и кто-то из организаторов приволок маты.
- Виктор! - голос из толпы показался знакомым.
Я повернулся и увидел пробирающегося ко мне Драгана.
- Привет! Ты как здесь оказался? – он по привычке широко улыбался, но глаза его неспокойно бегали. Несмотря на улыбку, было заметно, что он нервничал.
- Случайно, - честно ответил я, - знакомого ищу. Сказали, сюда может заглянуть.
- Деньги тебе должен, да?
- Не мне, знакомому одному. А ты что здесь делаешь?
- Я оставил заявку на бой.
- В смысле?
- Я буду драться за деньги, - его улыбка перестала быть широкой и стала по-детски наивной, словно у ребенка, который нашкодничал и боится, что будут ругать. Почему-то, и потом, через годы, он сохранил эту манеру общения со мной. Словно я был лет на десять старше, и ему приходилось оправдываться. На самом деле мы были ровесниками.
Он вкратце пересказал историю со сгоревшей линией и деньгами, которые пропил.
- За проигрыш пятьсот долларов платят, если выиграю – две тысячи.
Я внимательно посмотрел Драгану в лицо. Мы были мало знакомы, я знал лишь, что парень – талантливый боксер и что успел два раза выиграть чемпионат Югославии в полусреднем весе. Общие знакомые говорили о нем, как бесшабашном добряке, готовом отдать последнюю рубаху, но обязательно добавляли, что голову в ринге ему успели отбить сновательно. Мне он был всегда симпатичен своей прямотой и открытостью.
- Хочешь, поговорю с твоим шефом? Может, возьмет назад?
- Нет, - замотал тот головой. – Не возьмет. Я и так там столько натворил…
- Точно решил драться? Тут правил нет.
- Точно! Знаешь, сколько у меня боев в Сербии?
- Сколько?
- 114! – гордо ответил он. – Всего два раза проиграл, и то, судьи – хорваты были, - он презрительно скривился.
- Ну, смотри…
Драган опять широко по-детски улыбнулся и пожал плечами.
Меня окликнули знакомые.
- Удачи! – сказал я и потерял его из вида.
Через некоторое время я увидел Драгана идущего к рингу следом за одним из организаторов. Я протиснулся сквозь толпу, хотелось увидеть бой.
Драган был в спортивных штанах и майке с гербом и надписью «Црвена Звезда». Глаза его уже не бегали, улыбка пропала с лица, он был собран и серьезен.
Больше всего я переживал, чтобы против Драгана, с его полусредней категорией, не поставили какого-нибудь супертяжа. Попросту могли отдать «на съедение» этого простодушного серба, что тоже нередко бывало при нехватке претендентов.
Наконец появился противник. К счастью, весил он не намного больше Драгана. Он был на полголовы ниже, худощавый, жилистый и широкий в кости. Половина его лица была изуродована то ли кислотой, то ли когда-то пострадала от огня. Единственный глаз смотрел отрешенно и безучастно перед собой. Что-то недоброе было в этом человеке, в его манере смотреть перед собой и даже в том, как он стоял перед боем – не пытался размять кисти рук или шею, как большинство, просто стоял. На первый взгляд, как баран, который пришел лишь за тем, чтобы ему перерезали горло. Это-то и не вязалось, и напрягало. Я знал, что жертвенных баранов, готовых быть избитыми за пятьсот долларов, организаторы к боям не допускают.
- Ставки-ставки-ставки, - слышалось в зале.
- Сто на Одноглазого!
- Три сотни на «Црвену Звезду»!
- Забьемся на сотку, что длинный уделает Одноглазого? – предложил сосед справа, толстенький армянин в дурно пахнущей кожаной куртке.
Я взглянул на него, еще не поняв до конца, что мне говорят.
- Просто предложил. Извините, - почему-то залепетал он.
Рефери дал знак к началу боя.
Одноглазый поплелся в центр круга, Драган же, наоборот, вылетел пулей. Его движения были стремительны и легки, манера двигаться чем-то напоминал молодого Али. Драган приблизился к Одноглазому и описал круг. Тот даже не поднял руки, лишь поворачивался вслед за сербом, стараясь не терять того из вида. Драгана явно смущало нежелание противника поднять руки и изобразить хотя бы подобие стойки. Он осторожно и легко пробил «двойку» в голову Одноглазому. Он лишь слегка уклонился и продолжил топтаться на месте, не поднимая рук.
Впоследствии я много раз наблюдал Драгана в действии. Драками это можно было назвать лишь условно. Он делал легкое движение рукой, словно смахивал крошку с подбородка противника, и тот оказывался на полу, или в глубоком нокауте, или с широко раскрытыми от ужаса глазами человека, не понимающего, что с ним случилось, и почему тело вдруг отказывается слушаться. Если Драган бил два раза, это означало, что противников двое. Причем, он никогда не оглядывался, упал ли первый. Говорил, попросту знает, что «хорошо попал».
Сей
делал бы добро и не грешил бы
(Экклезиаст, 7,20)
Мелкая крупа сухого и колкого снега мелькала в свете одинокого фонаря. Зима выдалась морозной и сухой. Небольшого намека на снег хватало лишь, чтобы слегка припорошить промерзшую землю и быть тут же унесенным куда-то вдаль.
Мы с Драганом почти час уже сидим в наглухо тонированной «девятке», припарковавшись через дорогу от давно заброшенного долгостроя. Он без конца играется своим ТТ, разбирает и собирает его снова и снова.
- Сколько их будет?
- Посмотрим. Хватит уже «щелкать», - я поморщился.
- Хороший пистолет. У нас тоже хороший ТТ делают, но мне ваши больше нравятся.
- Чем?
- Нравятся… - Драган, как истинный серб, любит все русское только потому, что оно «русское».
- Откуда они вообще взялись такие борзые? – он вставил обойму и отложил пистолет.
Я не успел ему ничего объяснить, да и сам-то знал пока что немного. Единственное, он понимал, что если на «стрелку» мы не позвали с собой человек тридцать бойцов, то все может оказаться слишком серьезно. И нам попросту не нужны свидетели.
- Не знаю, Драган. Они на Олега «наехали», говорит «на ровном месте».
- Олег? – Драган приподнял брови, - как на Олега?
- Сам не понимаю.
Олег, а точнее Олег Васильевич, один из наших ВИПов. На него наехать могли или полные придурки, или нас захотели «выжать» более серьезные люди. Драгану рассказывать бесполезно, а я уже сломал голову, пытаясь найти подвох. На бизнесменов такого уровня просто так не наезжают. Все что узнал – это не менты. Блатные тоже открещивались, но я им не особо доверял, к тому же, единственный авторитетный человек, который мог бы пролить свет на ситуацию, и которому я доверял, почему-то не брал трубку. Так что, или это были «левые» тупые отморозки, или все же блатные хотели отжать лакомый кусок, а отморозки в офисе Олега Васильевича лишь прелюдия. Порой, так более серьезные игроки отжимали клиентов у мелких бригад. Сначала ты «разбирался» с теми, кто «наехал», а потом появлялись «серьезные люди» и объясняли, что во время разборки что-то пошло не «по понятиям» и бизнес или клиента придется-таки отдать.
- Думаешь, кто-то из воров команду дал? – словно прочитав мои мысли, спросил Драган. Он старательно пытался изучить и понять все особенности русского криминального мира. Иногда у него даже получалось делать правильные выводы. Единственное, что он никак не мог понять, почему именно воры среди блатных почитались больше всего. В Югославии царил культ силы и на слуху были успешные грабители. Объяснение, что «воры в законе» совсем не обязательно воры по роду деятельности, и ими могут быть и представителей других криминальных профессий его окончательно запутало. Тогда я сказал ему проще: мы - не блатные, и так пусть и остается. А «понятий» посоветовал придерживаться, по-крайней мере - не стучать, не «барыжить» наркотой, не зарабатывать на сводничестве и не ломать себе голову над всем тем, чем в те годы пестрила пресса о блатном мире.
- Не знаю. Мы с ними вроде друг к другу не лезли раньше. Может, решили нас «пощупать».
- Холодно. Виталик замерзнет, - покачал головой Драган. – Если кто-то из «генералов» послал этих отморозков, «мочить» придется и делать вид, что ничего не было?
Я как можно равнодушнее кивнул. В городе многие уверены, что я убил несколько человек, но это слухи. Кто в курсе, лишь верят, что в случае надобности буду убивать. Верю ли в это я? – Верю. Но все равно, как же не хочется, чтобы пришлось замарать руки. Мозг клюет мысль: «А как ты хотел? Все время понты кидать, какие вы крутые и в белых перчатках оставаться?»
Да, по-видимому, хотел. И по-прежнему хочу, и мороз по коже от того, что может быть придется, но заднюю я не дам. Поэтому мы здесь. Я, Драган и Виталик. Те, кому я полностью доверяю.
Драган – простой и хороший парень, боксер с многократно сломанным носом, рассеченными надбровными дугами и добродушнейшей улыбкой. Пару лет назад нас познакомили ребята из «Трудовых резервов». Драган работал пекарем-технологом у одного серба, который открыл мини-пекарню у нас в городе. Они вместе приехали из разорванной войной Югославии.
Порой мы виделись, могли выпить по чашке чая, могли перекинуться парой слов о спорте или девушках, которые толпами бегали за ним. А потом Драган, со свойственной ему бесшабашностью и отбитыми напрочь мозгами что-то неверно сделал и сжег хлебопекарскую линию. Хозяин, не говоря ни слова, попросту дал ему пятьсот долларов и попросил убираться, куда глаза глядят. Деньги были пропиты с горя за одну ночь и наутро, протрезвев, он пытался сообразить, как жить дальше. В Югославии продолжалась гражданская война, у нас он не понятия не имел, чем можно заняться.
А потом,случайно, я увидел его в ангаре за городом.
* * *
Раз в неделю на территории заброшенного автотранспортного предприятия все оживало. Собиралась разношерстная публика, от бывших спортсменов и блатных до бизнесменов. Люди парковали машины среди скелетов давно растащенных на запчасти грузовиков и спешили внутрь огромного ремонтного бокса. Обычно, здесь собиралось около трехсот-трехсот пятидесяти человек. Они стояли небольшими группами, курили, беседовали кто о чем, располагаясь вокруг импровизированного ринга, в ожидании начала.
Назвать это рингом можно было лишь условно – небольшая площадка, устеленная старыми и грязными школьными матами. Раньше и их не было, но очень скоро поняли, что проводить бои на цементном полу слишком опасно, и кто-то из организаторов приволок маты.
- Виктор! - голос из толпы показался знакомым.
Я повернулся и увидел пробирающегося ко мне Драгана.
- Привет! Ты как здесь оказался? – он по привычке широко улыбался, но глаза его неспокойно бегали. Несмотря на улыбку, было заметно, что он нервничал.
- Случайно, - честно ответил я, - знакомого ищу. Сказали, сюда может заглянуть.
- Деньги тебе должен, да?
- Не мне, знакомому одному. А ты что здесь делаешь?
- Я оставил заявку на бой.
- В смысле?
- Я буду драться за деньги, - его улыбка перестала быть широкой и стала по-детски наивной, словно у ребенка, который нашкодничал и боится, что будут ругать. Почему-то, и потом, через годы, он сохранил эту манеру общения со мной. Словно я был лет на десять старше, и ему приходилось оправдываться. На самом деле мы были ровесниками.
Он вкратце пересказал историю со сгоревшей линией и деньгами, которые пропил.
- За проигрыш пятьсот долларов платят, если выиграю – две тысячи.
Я внимательно посмотрел Драгану в лицо. Мы были мало знакомы, я знал лишь, что парень – талантливый боксер и что успел два раза выиграть чемпионат Югославии в полусреднем весе. Общие знакомые говорили о нем, как бесшабашном добряке, готовом отдать последнюю рубаху, но обязательно добавляли, что голову в ринге ему успели отбить сновательно. Мне он был всегда симпатичен своей прямотой и открытостью.
- Хочешь, поговорю с твоим шефом? Может, возьмет назад?
- Нет, - замотал тот головой. – Не возьмет. Я и так там столько натворил…
- Точно решил драться? Тут правил нет.
- Точно! Знаешь, сколько у меня боев в Сербии?
- Сколько?
- 114! – гордо ответил он. – Всего два раза проиграл, и то, судьи – хорваты были, - он презрительно скривился.
- Ну, смотри…
Драган опять широко по-детски улыбнулся и пожал плечами.
Меня окликнули знакомые.
- Удачи! – сказал я и потерял его из вида.
Через некоторое время я увидел Драгана идущего к рингу следом за одним из организаторов. Я протиснулся сквозь толпу, хотелось увидеть бой.
Драган был в спортивных штанах и майке с гербом и надписью «Црвена Звезда». Глаза его уже не бегали, улыбка пропала с лица, он был собран и серьезен.
Больше всего я переживал, чтобы против Драгана, с его полусредней категорией, не поставили какого-нибудь супертяжа. Попросту могли отдать «на съедение» этого простодушного серба, что тоже нередко бывало при нехватке претендентов.
Наконец появился противник. К счастью, весил он не намного больше Драгана. Он был на полголовы ниже, худощавый, жилистый и широкий в кости. Половина его лица была изуродована то ли кислотой, то ли когда-то пострадала от огня. Единственный глаз смотрел отрешенно и безучастно перед собой. Что-то недоброе было в этом человеке, в его манере смотреть перед собой и даже в том, как он стоял перед боем – не пытался размять кисти рук или шею, как большинство, просто стоял. На первый взгляд, как баран, который пришел лишь за тем, чтобы ему перерезали горло. Это-то и не вязалось, и напрягало. Я знал, что жертвенных баранов, готовых быть избитыми за пятьсот долларов, организаторы к боям не допускают.
- Ставки-ставки-ставки, - слышалось в зале.
- Сто на Одноглазого!
- Три сотни на «Црвену Звезду»!
- Забьемся на сотку, что длинный уделает Одноглазого? – предложил сосед справа, толстенький армянин в дурно пахнущей кожаной куртке.
Я взглянул на него, еще не поняв до конца, что мне говорят.
- Просто предложил. Извините, - почему-то залепетал он.
Рефери дал знак к началу боя.
Одноглазый поплелся в центр круга, Драган же, наоборот, вылетел пулей. Его движения были стремительны и легки, манера двигаться чем-то напоминал молодого Али. Драган приблизился к Одноглазому и описал круг. Тот даже не поднял руки, лишь поворачивался вслед за сербом, стараясь не терять того из вида. Драгана явно смущало нежелание противника поднять руки и изобразить хотя бы подобие стойки. Он осторожно и легко пробил «двойку» в голову Одноглазому. Он лишь слегка уклонился и продолжил топтаться на месте, не поднимая рук.
Впоследствии я много раз наблюдал Драгана в действии. Драками это можно было назвать лишь условно. Он делал легкое движение рукой, словно смахивал крошку с подбородка противника, и тот оказывался на полу, или в глубоком нокауте, или с широко раскрытыми от ужаса глазами человека, не понимающего, что с ним случилось, и почему тело вдруг отказывается слушаться. Если Драган бил два раза, это означало, что противников двое. Причем, он никогда не оглядывался, упал ли первый. Говорил, попросту знает, что «хорошо попал».
Сей
