Роды это весело!⁠⁠

На данном ресурсе сижу часто, но вот решился написать впервые. Панамку надел — поехали.

Предыстория

К желанию завести ребёнка мы пришли оба и со всей ответственностью. Мне 34, жене 26.

С первой попытки не получилось. Жену пришлось практически на пинках тащить к врачу, ибо головой я понимал, что месячные обычно не длятся больше двух недель и происходит что-то плохое. Опасения подтвердились: УЗИ показало внематочную беременность сроком 2–3 недели.

Далее — экстренная поездка в дежурную больницу. Отдаю её в руки врачам, сам лечу домой за вещами для больницы. СМС от жены: «Котя, меня повезли на операцию», — и тишина.

Отдаю вещи медсестре. Еду домой поспать — на работу же в ночь, но куда там.

Вечером — фото живота в проколах (лапароскопия) и торчащая перчатка из бока. Подпись: «Лежу, отхожу от наркоза…»

Смогли нормально поговорить лишь за полночь.

Со слов жены, врачам было откровенно не до неё: дежурная больница и очень много народу. Люди лежали после операции даже в коридоре.

Очнулась с простынёй, которая не прикрывает ничего, в палате с восемью другими женщинами. Из коридора через открытую дверь лежит и жалобно смотрит дед с трубкой в горле, брызжет кровью и хрипит. Еле докричалась до персонала, чтобы ему помогли. Его, просто, по всей видимости, укатили подальше.

Врач пришёл, посмотрел жену и молча ушёл, ничего не говоря.

Потом пришла гинеколог и, красочно, не скупясь на крепкие выражения, объяснила, что «таким, как вы, беременеть и рожать нельзя». Тезис был в том, что она жирная и головой надо вообще-то думать.

К слову, перед попыткой забеременеть мы были у нескольких врачей и сдавали анализы. Все единогласно говорили: «Всё ок, дерзайте».

На следующий день, ценой нескольких моих звонков и усилий жены, мы от врачей смогли выяснить:

1. Операция прошла хорошо. Хотя крови скопилось 1,5 литра, и всё в скором времени могло закончиться весьма плачевно.

2. Если делали «проколом», то просто плод убрали из трубы и лазером запаяли. Поводов для беспокойства нет.

3. Если делали полостную операцию, то это удаление трубы, а при осложнении — и матки.

Немного успокоились. Сказали, что выпишут через пять дней.

За два дня до выписки жене всё-таки удалось более предметно пообщаться с врачами, и выяснилось, что трубу всё-таки удалили…

Получив жену в руки и выписку в зубы, поехали домой. Воссоединение было весьма трогательным: мы здорово устали и соскучились.

Далее — период восстановления и поход к женскому врачу.

Новости, которые нам поведали, мягко говоря, шокировали. Из выписки следовало, что помимо трубы удалили ещё и кисту. А беременеть нам было нельзя после противозачаточных хотя бы полгода, хотя до этого два других врача говорили месяц… И из-за этого и была внематочная.

Врач поспешила успокоить и добавила, что ничего страшного и нам просто надо будет стараться в два раза больше)

Последствия сказывались ещё достаточно долго: от финансовых — много походов к разным врачам и гинекологам, куча анализов для неё и для меня, куча физиотерапий и разных лекарств — до проблем с интимной стороны.

Год мы готовились как могли: ходили на тренировки, старались правильно питаться, я бросил курить, выпивать мы и до этого не жаловали.

И всё это время жизнь продолжала подкидывать свои испытания.

До второй беременности мы пережили смерть моего отца и бабушки (его мамы). Мамы у меня не стало, когда мне было 17.

Я настоял, чтобы жена ушла с нелюбимой и стрессовой работы — поближе к дому и чему-то чилловому. Поддерживал её в поисках. Сам сменил работу на менее вредную и тяжёлую (у нас в городе с работой, я скажу вам, ребята, полная ж…).

Мы старались привести жизнь в порядок, восстановиться после всего произошедшего и подготовиться к новой попытке.

И вот долгожданная отмашка от врачей.

Мы в сладостном предвкушении: вот сейчас-то всё будет…

И нифига.

Что мы только не делали: высчитывали дни, пробовали разные позы и методы из интернета.

А потом, спустя долгих два года после прошлой беременности, 27 декабря я узнаю, что стану папой!

О боги, как мы были рады.

Началась беременность и подготовка к родам. Жене очень нравилась вся эта возня с подбором коляски, кроватки и прочего-прочего.

Я тоже участвовал, но, скажу честно, не очень активно. Сказалась финансовая составляющая, ведь за предыдущие два года со всеми нашими приключениями семейный бюджет просел весьма ощутимо.

Старался как мог: создать дома комфорт и минимум стресса и, куда уж без этого, стойко терпел все её трудности беременности — готовил, стирал, убирал.

Хотя ей к концу беременности и было тяжело, она тоже старалась что-то делать по дому. Видимо, хоть я и не подавал виду, понимала, что мне тоже нелегко.

Ещё одно испытание

Отдельным испытанием стала смерть её папы на пятом месяце беременности.

Хоть он и жил в деревне за 250 км от города, на лечение каждые две недели приезжал в город и договаривался в больнице, чтобы его отпускали пожить у нас, пока проходила химия.

Подумать только — 28 курсов химиотерапии.

Так как я уже прошёл через потерю матери и видел, что такое тяжёлая болезнь близкого человека, я понимал, что шансов у него почти нет. И те 1,5 года, что он смог прожить с этой страшной болезнью, были подарком.

Тесть был весьма весёлым, жизнерадостным и компанейским мужчиной. И как бы я ни старался подготовить жену и тёщу (ещё есть брат жены, но его готовить было бесполезно — для него всё это было: «Ха-ха, таблеточки попьёт и поправится»), тем страшнее и неожиданнее для нас стала его смерть.

Ребята, как мне было больно видеть тёщу и жену и как моё сердце разрывалось от их страданий — это не сказать ничего.

Да, я и сам на мгновение пережил те ужасы мальчишки в 17 лет…

Но больше всего я боялся за малыша, видя, как переживает всё это жена.

Но мы справились!

Далее были и моя смена работы, денег не хватало катастрофически, все заначки были выжиты до дна, и суд за ДТП, который идёт до сих пор (там не было страховки у меня, каюсь, но я был прав, а в ГИБДД посчитали, что 50/50).

Но всё-таки было и много хорошего — тех маленьких мелочей в семье, что делают твою жизнь наполненной смыслом.

Сборы сумок и покупки тысячи мелочей для малыша. Я и не думал, что маленькому человеку нужно столько всего!

Тут отдельно стоит сказать спасибо брату жены, её двоюродной сестре и даже соседям, которые помогли с вещами.

Всё-таки мир не без добрых людей.

Спасибо, ребята, что помогли и дали мне веру в людей!

Стоит добавить, что веры в наших бесплатных врачей после всего пережитого (и с нами, и с родителями) у нас изрядно поубавилось. Поэтому везде, где могли, ходили платно.

Выбор роддома

В нашем небольшом городке выбор, мягко говоря, не огромный: два государственных и один краевой, с коммерческой основой.

Очень хотелось попасть платно, в краевой.

И тут нам повезло: в женской консультации, где мы наблюдались, нас отправили туда, хоть и не без приключений!

Это изрядно вселило в нас оптимизма. Всё-таки там хорошие врачи.

Жена готовилась к материнству основательно — смотрела и читала.

А я откровенно этот момент прошляпил. Сказалась привычка делать всё в последний момент.

За что прошу у неё искреннего прощения.

Пока она в роддоме, стараюсь наверстать прорехи в теории. В практике за все 34 года малышей щупал несколько раз и относился к ним с опаской, как к хрустальной вазе, которую мама запретила трогать))

Вопрос о том, буду ли я присутствовать на родах, поднялся ещё в самом начале беременности, на что мне безапелляционно заявили:

— Надо!

Но, видя моё встревоженное лицо, смягчились и сказали:

— На схватках, а дальше я сама. Нечего тебе там смотреть)

Ну надо так надо! Не могу отказать жене)

Морально я думал, что готов. Теорию подтянул: кожа к коже, как держать, что делать, чего не делать, что массировать и как себя вести.

Подменился на работе и отвёз жену в роддом.
Глава вторая. Партнёрские роды

Пребывая вторые сутки дома один после работы (я работаю два в день, два в ночь и четыре выходных), немного навожу порядки.

Решаю лечь спать попозже. Всё-таки на следующий день на работу мне выходить в 8 вечера, и хотелось бы немного сбить режим и проснуться к обеду.

Время — 2:15 ночи.

Я всё-таки проиграл в битве с Морфеем и уснул за компом в кресле.

Звонок от жены:

— Котя, кажется, началось! Проснулась вся мокрая, думала, что того! Лежим с девчонками в палате, хохочем, а оказалось — воды отошли!

— Я тебе позвоню, как надо ехать. Ты спи пока!

Я встрепенулся.

Вот он, момент. Надо быть готовым.

Сумка с вещами и водой лежит, анализы давно сданы…

От сна не осталось и следа. Но спать-то надо. Пролежал на диване до 10 утра, периодически переписываясь и созваниваясь с женой.

Встаю: лёгкий душ, кофе. Завтрак не лезет. Иду за комп грызть гранит отцовской науки.

Не, ну а вдруг чего не знаю?!

Тревожно…

В 14:40 звонок от жены:

— Перевели в палату, бери вещи и дуй сюда! Сильно не спеши, ещё времени есть!

Бегу в душ. Решаю, что надо быть чистым — больница всё-таки!

Прогреваю машину, хотя на улице +24 (турбине и алюминиевому двигателю полезно перед большой нагрузкой), на всех парах еду в больницу.

Тревожно.

Вдруг я не успею?

Долетаю 15 км за 9 минут. Остаётся по навигатору 2 км и…

Попадаю в пробку.

Стоит всё колом!

И главное — где?

Напротив центра онкобольных, где когда-то лечился тесть.

В голову лезут грустные мысли: как он хотел увидеть внука!

У меня паника.

А что, если не успею? Ведь там мать моего будущего ребёнка. Ей тяжело и наверняка страшно.

Думаю впервые в жизни согрешить и рвануть через сплошную, но сдерживаюсь. Ведь там меня ждут, я им очень нужен — и желательно целым!

Но чудо впереди: маячит виновник ДТП и всего затора — Лада и уютно пристроившийся и тихо хомячащий её бампер КамАЗ)

Ура! Путь свободен.

Быстренько доезжаю до роддома, паркуюсь возле КПП-2, бегу с сумкой.

Меня весело встречает охранник:

— Передачки сюда, а входа нет! Вам на другое КПП, с другого края!

Да ёмае!

Сажусь в машину, еду к другому входу, получаю пропуск и, весело матерясь, с больным коленом ковыляю через всю территорию в приёмный покой.

Сердце бешено бьётся.

«Ещё чуть-чуть, родная, я уже рядом. Потерпи!»

Понимаю, что сам уже в каком-то состоянии истерики и паники.

Успокаиваюсь у входа в палату:

«Вот так. Медленно дышим. Тревога отпускает. Ритм сердца успокаивается… Нельзя сейчас ей ещё за меня беспокоиться».

Вхожу.

Довольно большая палата. В центре стоит кушетка, а рядом куча приборов, названия и назначение которых я очень отдалённо понимаю.

Однако…

На кушетке лежит жена. На животе прибор КТГ, на руке катетер от капельницы. Вид уставший, видно, что тоже не спала.

Время — 16:20.

Потянулись часы ожидания.

Позвать медсестру. Помассировать спинку. Док, давайте снимем КТГ. Идём писать. Опять КТГ. Добавить дозу окситоцина.

Сын спит как сурок и не думает рождаться…

Опять идём в туалет…

Опять КТГ.

Каждые три часа заходят врачи, вздыхают, щупают жену руками и уходят…

Кажется, начинаются схватки!

Смотрю на жену, и мысли дурацкие в голову лезут:

«С такими родами как люди вообще выжили? Это же надо такие муки…»

Заходит врач, щупает рукой:

— Это у вас не схватки ещё, это матка раскрывается!

Я же это всё читал и смотрел видосики… Там было совсем не так.

Чё происходит-то?!

— Потерпи, родная. Надо постараться!

Время — 20:50.

Жена устала.

Смотрю на неё и думаю: а ведь это ещё так, прелюдия!

Чё будет дальше?

Жесть…

Уже не может лежать. Из-за КТГ даже не походишь…

Заходят врачи уже, наверное, в шестой раз:

— Так, «отсутствие родовой деятельности». Готовьте операционную, капельницу роженице и на носилки!

Сердце уходит в пятки.

Значит, кесарево!

Страшно.

Хотя головой понимаю, что операция довольно простая и риски, хоть и есть, невелики…

Да чего так тревожно-то?!

Мы с женой хоть и предполагали такое развитие событий, но всё равно в лёгком шоке.

А в голове мысли одна тяжелее другой.

Опять операция.

Как ей будет тяжело!

«Терпи, роднулька. Ты у меня сильная. Ты справишься!»

Опять заходят врачи:

— Пора! Увозите в оперблок такой-то! Отец, вы идёте?

— Иду. Как не идти-то?!

Хотя вида крови и кишок я не боюсь, но в такие моменты понимаешь, почему врачам нельзя оперировать родных.

— Постоите в «предбаннике».

Вот кресло, сидите тут.

Носилки закатывают, двери закрываются…

Нужно встать, посмотреть в окошко в двери, что происходит. Изредка доносятся обрывки фраз.

Меня окутывает ужас.

Нет, не так.

УЖАС.

От понимания собственного бессилия.

В голове торнадо из мыслей:

«Да всё будет хорошо. Операция недолгая, 40–50 минут. Врачи делают по 100 штук, наверное, за день».

«А если рука дрогнет? Один надрез — и всё. Нет ни жены, ни ребёнка!»

«Дурак, соберись и не паникуй! Шанс такого события ничтожно мал!»

«Порядка 0,4%. Это уже не мало, если речь идёт о самом дорогом».

Меня сковало.

Хочу встать и посмотреть в это чертово окно.

Но я просто вцепился в кресло.

Хочется выть и орать, рвать на голове волосы.

«Возьмите меня! Только прекратите делать это с моей женой!»

Вдруг слышу пронзительное:

У-аааа!

На душе отлегло.

Это же мой орёт!

Двери открываются. Акушер выносит малыша — весь краснющий, кричит!

Кладёт его на столик, обрезает пуповину.

А я смотрю на него и понимаю, что это, наверное, самый красивый младенец, которого я видел.

И это мой сын!

Слёзы катятся по лицу, наверное, рекой.

Акушер:

— 21:21. Вес 3390, рост 52 см.

Думаю: надо узнать, что с женой.

Мечусь к окну.

Там, в позе Христа, лежит жена на столе, руки привязаны.

Слёзы текут.

За небольшой перегородкой орудуют двое хирургов, улыбаются и неспешно ведут беседу, периодически переговариваясь с женой.

Всё в бинтах, в крови, инструменты мелькают, ассистируют ещё двое.

Опять мечусь к ребёнку.

Но сначала — обработать руки!

Акушер выходит за бирками.

Успеваю легонечко пожмякать его за ручки, пытаюсь хоть что-то ему сказать, чтобы он услышал знакомый голос, но голос дал петуха)

Возвращается акушер, пеленают малого.

Дают мне его на руки.

Не успел я его взять и даже толком рассмотреть, мелькает мысль:

«А нос-то мамин)»

Прикатывают каталку и требовательно забирают малыша.

Акушер:

— В палату брать будете?

Пребывая «немного» в шоке, вообще не могу понять, к чему этот вопрос.

— Если не будете, то как выйти, знаете.

— А как же жена?

— Ну, можете тут постоять, посмотреть. Пока повезут в реанимацию, сможете сказать пару слов…

Стою и смотрю на операцию минут сорок.

Всё спокойно так. Я бы даже сказал — буднично.

Только меняются инструменты: вот иголка с ниткой, вот тампон, вот что-то явно прижигают, вот опять нитки.

Про себя думаю:

«Блин, ребят, я понимаю, что десять вечера и вы, возможно, зверски устали, но сделайте, пожалуйста, всё хорошо. Без забывания инструмента, без кривых и страшных швов».

А лица такие весёлые, радостные. Так мило о чём-то беседуют…

Вот убирают капельницу, убирают отсос, снимают датчики, накладывают последние швы.

Хочется зайти и сказать этим людям большое человеческое спасибо!

Ведь они сделали большое чудо.

Подумать только: в 21:21, 3390, 52 см.

Ведь это наш сын, которого мы так долго ждали.

Они спасли, помогли, пустили его в этот мир!

Вот заходит медбрат с каталкой.

Двери открываются, врачи уходят в другую дверь.

Обидно даже — не успел крикнуть им вслед спасибо!

Перекладывают жену, выкатывают с операционной.

Пара дурацких фраз, поцелуй.

Вся в крови, укатывается куда-то в коридор.

А я стою, смотрю вслед, а на душе радостно!

Всё хорошо.

У нас теперь сын!

Тут вопрос:

— Как выход найти, помните?

Помню. Чего ж не помнить: в коридор налево, потом прямо и опять налево, на лифте первый этаж, потом вдоль красной линии — и я на улице.

Бреду в сторону КПП.

Дохожу, а там всё заперто. Ни души.

Да ёмае!

Иду обратно на КПП-2, прохожу и опять ковыляю вдоль забора к машине.

Сколько тут километр?

Ну, по ощущениям, никак не меньше)

Надо тёще позвонить — поздравить!

Крутится мысль в голове.

На том конце провода меня встречает шквал радостных эмоций:

— Ты теперь отец! Поздравляю!

Поздравляю в ответ, стараюсь изображать радость изо всех сил…

Что же так пусто-то на душе?

Сажусь в машину, завожу двигатель.

А куда ехать-то?

Что принято в таких случаях?

Пить с друзьями и родственниками?

Радоваться и кричать тосты?

А если нет ни тех, ни других?

Да ёмае!

Я же должен быть на работе уже как четыре часа…

Звоню мастеру и двигаю на завод.

Кушать-то все хотят!

А у меня теперь сын!

Для них с женой стараюсь…

Сижу вот, курю за печкой в цеху и думаю:

А стоит ли ходить на роды мужчинам?

И несмотря на всё пережитое — определённо стоит.

У меня всё.

Всех обнял. Любите своих близких.

А я пойду зарабатывать «орден сутулого»…

P.S. Не судите строго, первый раз пишу что-то подобное. Просто захотелось поделиться с вами, людьми на другом конце интернет-провода…