Ритуал⁠⁠

Айтал, шаман, живший в одинокой избушке близ посёлка Нижнеянск, сидел на берегу реки и внимательно смотрел на текущую воду.
— Уу кирдеех. Айылҕаны алдьатыаҕа, Алтай эстиэ (Вода грязная, погубит природу, погубит Алтай. саха(1)), — шаман сплюнул в снег.
Он опустил палец в поток, подержал немного и, достав из воды, погрузил в рот. Покатал слюну и снова сплюнул.
— Тыыны ыҥырыахпытын наада. Химик дууһата. Инженер дууһата. Өрүһү быыһыахпытын наада (Нужно вызвать дух. Дух химика. Дух инженера. Нужно спасти реку. саха), — шаман встал, оправил тёмную шубу и неторопливо пошёл в сторону своего жилища.

* * *
Вечерело. Игорь ехал по просёлочной дороге, пролегающей среди снегов. Джип подскакивал на неровной местности, норовя свернуть в сугроб, но водитель уверенно держал руль. В какой-то момент дорога кончилась, а вдалеке показалась искомая избушка. «Избушкой», как это строение окрестили в Нижнеянске, когда он выспрашивал о шамане, строение было лишь номинально. Путника встретил полноценный одноэтажный дом из сруба с горящими окнами, деревянной крышей и каменной трубой, выпускающей дым в закатное небо.Мужчина покинул машину, заглушив двигатель, и побрёл к жилищу шамана. Ноги тонули в сугробах, унты, в которые были заправлены чёрные дутые штаны, предательски набирали снег, но он продолжал идти.Застыв у двери, гость прислушался. Доносилось горловое пение и мерное постукивание. Игорь в нерешительности поднял руку, но его скрутил кашель. На белую гладь упал сгусток крови.

— Ма-а-а-а-а-а-а… — продолжилось пение, — …ать твою за ногу! Кого ещё нелёгкая принесла?!
Послышались шаги, дверь распахнулась, на пороге показался шаман. Длинные седые волосы, собранные в хвост, серый свитер, чёрные штаны с начёсом и меховые тапочки в виде кроликов, пронзающий взгляд серых глаз направлен на путника.Игорь вытер губы, отдышался и нервно затараторил:
— Вы моя последняя надежда! Врачи не справляются! Кашель! Кровь!
— Тихо, ты заходить внутрь, я чай делать. Не надо холод лёгкие пускать, — шаман говорил с явным акцентом, путая окончания.
Раздевшись в небольшой прихожей, проситель сел за кухонный стол, располагавшийся посередине следующей комнаты, и начал нервно барабанить пальцами по поверхности.
— Хватит стучать! Стучу здесь только я! — гаркнул хозяин без единого намёка на акцент.
Игорь в недоумении уставился на него, сцепив пальцы в замок.
— Прости меня. Я призвать дух химик Галимов на помощь моя проблема, но обряд ошибка совершить, и теперь он немного моя голова занять. Злой, йоппашмат! (придурок. саха) Теперь вылезать наружа, когда не надо.
— Понятно, — с недоверием произнёс посетитель, — меня Игорь зовут. Я приехал к вам, потому что у меня рак лёгких. Не прогрессирует, но и вылечить не выходит. В интернете о вас узнал как о чудотворце, лечащем любые недуги.
— Интернет плохой место, но много знание. — Он снял прихваткой чайник с электроплиты, разлил кипяток по кружкам и протянул одну из них собеседнику. — Меня звать Айтал.Игорь сделал глоток и поморщился.
— Горькое! Что это?
— Ах, горькое?! — вскипел шаман. — На халяву и уксус сладкий! Пей давай!
Мужчина втянул голову в плечи и начал потихоньку пить, стараясь сохранять невозмутимое лицо.
— Ай, прости старика. Это тундра травы, бодрость дают, согревают. Ты как допить, спина свой голый дай, а пока говори, сколько рак твои лёгкие жить, да и кто ты сам есть.
Сжимая немного остывший чай, Игорь начал рассказ.
— Мне сорок лет, я — инженер на челябинском металлургическом комбинате. Женат, отец двух детей. Курю со школы. Год назад диагностировали вторую стадию рака лёгких. Сколько смог, проработал, оббегал все клиники, доступные по нашей страховке. Я на очень хорошем счету, и мне позволили сидеть на больничном, пока не вылечусь. Работаю из дома потихоньку, а они мне стараются доплачивать в обход законодательства, — он помедлил, собираясь с мыслями, — месяц назад начал кашлять кровью.
— О, инженер есть очень хорошо! Мы помогать друг другу! Допил? Спина давай!
Мужчина задрал серый свитер и футболку под ним. Айтал прислонил к телу ухо, наказав глубоко дышать, и начал прощупывать пальцем точки. Закончив свой странный осмотр, он указал гостю на стул и скрылся в соседней комнате. Через пару минут шаман вышел с цветастым пипидастером в руке.
— Иди сюда! — он грозно задрал пипидастер над головой на манер меча.
— Зачем это? — растерялся гость.
— Лёгкие тебе прочищу! — грозно выкрикнул шаман без тени акцента.
Игорь вскочил со стула и забегал по комнате. Айтал гонялся за ним с безумным взглядом. После десяти минут скачек вокруг стола, хозяин дома резко остановился, посмотрел на орудие в своей руке и сел на стул, в растерянности глядя в одну точку.
— Аhай (долбошлёп. саха), — он виновато посмотрел на собеседника, — только я хочу ритуал делать, он моя голова забирает, неспокойный, буйный.
— С этим можно что-нибудь сделать?
— Да. Давай тебя лечить, потом ты мне проблема помогать решать. Ты машина приехать? Надо торговый центр ехать. Алкоголь «Якуточка» покупать и травы аптека. Так быстрее.
— «Якуточка»?
— Да. Это как ваш «Пятёрочка». Они решить, так продажа больше. Трава обряд провести, а алкоголь этот кулгаахтаах абас (женский половой орган с ушами. саха) успокоить.

* * *
Через полчаса, закупившись всем необходимым, они ехали обратно. Айтал, забрав сокровенную водку в салон, открутил крышку и залпом осушил половину бутылки. Теперь его лицо выражало полное удовлетворение жизнью.
— Расскажите про себя. Почему вы не живёте в Нижнеянске?
— О, это просто, — у пассажира развязался язык, — я потомок древний род шаманы. У нас договор с духи Алтай есть — мы оберегаем люди и природа, наш род сопутствует здоровье и удача. Я школа учился, саха тыла говорить, русский второй язык. Меня дед травы, погода, обряды, животные учить, отец тоже. Они говорить, что мы природа нельзя отрываться. Сначала посёлок жить, люди знать, чей я внук, Сургэн-дед. Вырос, начал женщины обряд проводить, венец безбрачия и одержимость духи снимать. Много снимать, женщины благодарны, ты понимать.
Игорь рассмеялся вместе с Айталом.
— Потом дед умереть, отец совсем плохой стать, я их дело делать. Серьёзные болезни лечить, детей спасать, но потом житель начать ко мне с каждый сопля бегать. Я отца хоронить и сюда сбегать избушка строить. Достать меня эти чэмэй (слабые люди. саха). Но они ходить и ходить, помощь просить, избушка мне хороший строить. У меня в спальня даже телевизор есть и вай-фай спутник тарелка крыша стоит. Только интернет плохой место, много неправда. А вот кролик тапочка тёплый, там найти.
— Почему вы по-русски с акцентом говорите? — осторожно спросил собеседник.
— Русский я СССР учить, а в жизни саха тыла говорить и с людьми редко общаться. У меня город голос сильный есть, люди слушать, если проблема какой быть. И сейчас есть проблема.
— Какая?
— Город новый мэр Москва приехать, свой порядок наводить, рыба завод строить, река загрязнять. Ты инженер, я тебя лечить, ты мне и город помочь.
— Чем только смогу. А дети у вас есть?
— Сын есть, дочь есть, жена есть. Но я их город оставить, жена голова юльтю кыарыллыбыт (в хлам сношала. саха), дети большой, иногда приезжать, я их знания учить. Сейчас седьмой десяток лет идти, я покой хотеть. И корень мой не стоять. У тебя тоже от болезнь корень не стоять, у меня трава хороший есть, я давать.
— Не-не-не, — засмущался водитель, — стоять мой корень! Не надо мне!
— Ты врать! Назад приехать, я тебе мешок дать. Три раза день неделя заваривать, жена благодарная и спокойная стать.
Под неспешный разговор они вернулись обратно.
— Пойдём. Темно. Я тебе пол шкура стелить, сейчас спать, завтра обряд и дела делать.* * *
Сергей Иванович Коростылёв сидел за рабочим столом у себя в кабинете, настенные часы показывали одиннадцать вечера. Три месяца назад его назначили мэром и теперь требовали показателей, финансовых в том числе. Как можно было выжать таковые из этого захолустного региона, он не представлял. Единственное, что на данный момент пришло ему в голову — открыть завод по производству рыбных консервов. Сделал он это в кратчайшие сроки, переоборудовав закрытое предприятие Советского Союза. На лице была печать усталости, синяки под глазами говорили о бессонных ночах. Он знал, что если не справится, самое безобидное, что ждёт — снятие с должности. Наверное, так чувствовали себя декабристы в Сибири, думалось мэру. Коростылёв собрал разбросанные по столу отчёты в папку, выключил свет и вышел, заперев за собой кабинет.

* * *
Они стояли на заснеженной полянке в лесу, наблюдая рассвет. Айтал был облачён в унты, куму(2) и меховые штаны. На поясе болталась фляга с неизвестным содержимым и бубен, в руках он держал вчерашнюю полупустую бутылку водки. За спиной покоился колчан со стрелами и лук.
— Красиво! — восторгался Игорь.
— Природа всегда красива. Ищи ветка для костёр, я пойду птица стрелять.
Пока инженер бродил по окрестностям, из леса донеслось два свистящих звука — Айтал пустил в ход лук.
Через десять минут инженер принёс охапку хвороста, старик уже потрошил тушки двух куропаток.
Спустя некоторое время мужчины сидели у костра, доедая птичье мясо, в бутылке из-под водки плескалась кровь.
— Пора, — сказал шаман, вставая у узора, выложенного из птичьих перьев, — пей.
Игорь принял протянутую флягу и опустошил её, лицо исказила гримаса отвращения.
— Теперь стой, не двигайся.
Старик начал бубнить заклинание на родном языке, постукивая в бубен и расплёскивая вокруг кровь из бутылки. Появившийся ниоткуда ветер подхватил разложенные перья и закрутил их вихрем.
— У-у-у-у-у-у-у… — послышалось горловое пение, — …блюдок мать твою! Хочешь вылечиться? Да я тебя сейчас сам вылечу!
Он схватился за лук и нацелил его на инженера. Тот рванул за ближайшее дерево, и только это спасло его от вонзившейся в ствол стрелы.
— Достали все! Пристрелю!
Игорь не растерялся. Набрав горсть снега, он выскочил из-за дерева и резко втёр её в лицо несостоявшегося убийцы. Айтал плюхнулся на землю, глядя в никуда.
— Дух химик внутри, город ехать надо, проблема решать. Он не уйдёт.

* * *
— Сергей Иванович, там какие-то люди ломятся, один из них в шаманском костюме! — выпалила влетевшая в кабинет секретарша.
— Этого ещё не хватало. Выпроводи их, — мэр устало посмотрел на подчинённую.
Но она не успела, старик уже стоял перед ним, гордо расправив плечи.
— Меня звать Айтал. Ты свой завод река загрязнять, тундра портить. Обычаи наши уважать надо, ты наш дом прийти, не мы твой.
— Это ещё что за дикарь?!
Секретарша подбежала к Коростылёву:
— Это местный уважаемый шаман. Люди любят его. Если мы с ним что-то сделаем, народ этого не простит.
Мэр встал за пюпитр, служивший в кабинете кафедрой, взял с него листы бумаги и показал вошедшим.
— У меня экономика региона на нуле! — выкрикнул он, тыкая в какие-то графики. — А вы мне сейчас говорите завод закрыть?! Да я вас!..
— Сергей Иванович, — вмешался инженер, — меня зовут Игорь Арсентьев. Я — инженер челябинского металлургического. Позвольте, мы посмотрим. Если вы угробите местную природу, на пользу региону это точно не пойдёт.
Коростылёв долго сверлил его взглядом, после чего бессильно опустил плечи.
— Ладно, если у тебя и этого безумного деда есть решение, поехали. Мне терять нечего, — последнюю фразу он буркнул под нос.

* * *
У заводского фильтра отходов стояла целая делегация: Сергей Иванович, Игорь, Айтал, главный инженер, директор и его заместитель.
Изучив чертежи, Игорь беседовал с главным инженером:
— Тут можно мелкую сетку поставить, если вот эту х… — разговор заглушал заводской гул, — … то она перестанет пропускать ошмётки.
— Зае… — ответил ему главный инженер, — так и сделаем.
Шаман что-то усиленно писал на листке бумаги, закреплённом на планшете.
— Мимозыря, иди сюда, — шаман подозвал директора, — вот формула, этот состав в фильтр помести, отходов меньше будет. Понял меня?
Директор собирался ответить на такую наглость, но старик внезапно упал на колени и закрыл лицо руками.
— Дух ушёл. Он сделал работа. Теперь могу лечить, — он указал пальцем на Игоря.
Тот улыбнулся, потом посмотрел на шамана стеклянными глазами и рухнул в обморок.

* * *
В глаза ударил яркий свет. Игорь очнулся на больничной койке с перевязанным запястьем на левой руке и катетером, вставленным в правую.
— Где я? — произнёс он слабым голосом.
— Очнулся! — крикнула медсестра куда-то в коридор. — Ваша болезнь прогрессирует.
Отчаяние захлёстывало, надежда медленно угасала. Обшарпанный потолок приковал взгляд больного. Он ничего не ответил.
Примерно через час в палату вошёл Айтал.
— Очнулся? Я просил врач шаман мобила звонить, как ты в себя прийти. Я обряд без тебя провести, кровь рука взять. Ты сутки спать был. Вот бумага, я трава твой машина положить, сын помогать писать, как когда какой трава пить. Ты потом чёрный жидкость плеваться, лёгкий очистить. Трава месяц пить, листок внизу номер мой. Вопрос есть — звони. И спасибо, Игорь. Дальше всё хорошо быть. Трава для твой корень тоже там! — он согнул руку в локте, медсестра захихикала.
Шаман осторожно пожал руку Игоря, кивнул и вышел. Инженеру хотелось верить, что это правда. В конце концов, первое и главное лекарство от любой болезни — вера.

(1) Саха — якутский язык, саха тыла — его самоназвание.
(2) Куму — кафтан, украшенный подвесками и рисунками, олицетворяющими связь шамана с мирами духов и природой.