Ресницы Бога⁠⁠

Перламутровые ногти демоницы с гулким звуком ударялись о тонкое стекло стакана, заставляя маленькие пузырьки воздуха подниматься наверх. Этот процесс её немного успокаивал. Тот редкий случай, когда она хотя бы что-то могла частично контролировать в этом странном и непредсказуемом мире. Матильда замерла, наблюдая, как последний пузырёк устремляется наверх, плавно проходит по тонкой трубочке и исчезает, словно его и не было. Тонкие губы искривляются в слегка недовольной ухмылке.

Кора, всё это время сидевшая в кресле напротив, осушила свой стакан одним глотком, сняла тяжёлые кольца, и положила на журнальный столик.

— Вот, чего ты маешься? Смотрю на тебя полчаса, и понять не могу...

Матильда отвлеклась от мыслей об иллюзии контроля, и сделала небольшой глоток, чтобы выдержать почти театральную паузу. Она-то прекрасно понимала, насколько коллега не любит ждать ответы. Это самое "ну и?" стало почти материальным. Похожим на тот самый пузырёк, который поднимается наверх, как и заданный вопрос. Чтобы лопнуть, стать одним целым с воздухом вокруг. Такой же маленький и бессмысленный. Такой же ограниченный восприятием Коры, словно стаканом или стенами комнаты.

— Знаешь... — вторая пауза была нужна не столько для накала, сколько ради более изящной формулировки, — хотя, откуда бы тебе знать... — закончила Матильда, и поставила стакан на тот же журнальный столик.

— Издеваешься? — Кора готова была выпрыгнуть не только из узкого черного платья, но и из самого тела, в котором её сущность удерживалась последние пятнадцать лет.

— Ничуть. Мы слишком разные. Иногда, право слово, я тебе даже завидую. Ты умеешь быть наивной простушкой, и воспринимать жизнь так легко, словно она — ситком по телевизору. У меня так не получается. Я постоянно ощущаю зависший над нами меч.

— Тильда, какой меч? — Кора нащупала сумочку, выудила из неё косметичку с зеркальцем, чтобы убедиться, что в этом моменте выглядит достаточно безупречно.

— Такой меч. Я каждой своей частицей ощущаю конечность мироздания, а вместе с ней и бесполезность всей этой суеты. Игр демиургов, человеческих метаний и страданий. Иногда появляется ощущение, что мы все — рисунок мелом на асфальте. Дешёвым мелом. До первого дождя.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Тильда? — Кора сделала самое серьёзное выражение лица, какое только смогла. — В том, что ты не умеешь наслаждаться моментом и ценить то, что имеешь. А я помню, как совсем недавно гнила на задворках нижних уровней, никому не нужная, презираемая, жалкая. И когда мне предложили это место, эту вот жизнь... ты думаешь, я рассуждала о том, как долго смогу здесь пробыть? Сколько продлится мой век? Пфф... Мы бессмертны. Мы прекрасны. Мы можем делать всё, что захотим. Ладно, почти всё. А тебе этого мало.

Матильда встала, расправив примятое платье, посмотрела в сторону камина, в котором тлело несколько угольков. Подошла к окну, за которым поднималось рассветное солнце.

— Мы все бессмертны пока существует эта вселенная. В моменте, коротком, словно взмах ресниц Бога, и...

— У нас нет времени на бессмысленные переживания, — ответила ей Кора, вырываясь из душных объятий комнаты в зал, где её ждали новые приключения. Она задержалась на мгновение у двери и добавила, — а у Бога нет ресниц...