Реплантация⁠⁠

День был хорош, даже чудесен, солнце, свежий воздух и птицы за окном, - поэтому авария не казалась логичным его завершением. Автобус сильно повело на абсолютно сухой дороге, он встал поперек нее, и она была вынуждена обреченно смотреть, как прямо на нее едет со страшной скоростью огромный, просто величественный в этот момент времени грузовик. Она даже заметила выражение лица водителя, тот закусил губу и был очень сосредоточен, словно именно так и планировал, на всей скорости врезаться в рейсовый автобус между двумя городами. Потом наступили тьма и тишина.

Когда она пришла в себя, то подумала, - так, а почему я не летала над телом?

Потом она подумала, - интересно, у меня сейчас трубка во рту и смогу ли я позвать на помощь.

Не смогла, даже глаз открыть не получилось, точнее, она не была уверена, что вообще что-то делала, потому что тьма все еще стояла перед ней. Попытавшись еще несколько раз, она с благодарностью неизвестно к кому уснула.

Потом у нее сняли повязку с глаз, вынули трубку (ага, подумала она), перенесли на каталку и отвезли в палату. Очень долго вся ее реальность состояла из узкой полосы видимого света (очевидно, лицо было в отеках после удара и глаза просто не открывались полностью), которая перемежалась очень долгими паузами сна. Иногда она пыталась проснуться окончательно, даже подвигать рукой или что-то сказать, но тотчас приходила злобная медсестра и вкатывала ей что-то лошадиное, потому что она тут же проваливалась в черный сон.

Потом все постепенно стало улучшаться, она стала слышать звуки, перестало саднить горло и болеть абсолютно все тело, даже появилась речь: «Пить!», попросила она в тот момент, когда смогла наконец-то говорить. Медсестра вытерла ей губы мокрой тряпочкой и сказала: «Конечно, сейчас принесу».

И вот пришел врач.

Деловито осмотрел ее, приподнял одеяло, чтобы глянуть, что под ним, наверно, его там все устроило, потому что сказал ей, что завтра попробуют снять несколько повязок и она сможет сесть. И даже ходить. И в туалет тоже. Не обманул, назавтра с нее срезали несколько слоев бинтов, и она встала.

- Что со мной? – спросила она немедленно, потому что увидела просто жуткие шрамы на руках, ногах, да почти везде.

- Вас собрали почти по кусочкам, - ответила медсестра, поддерживая ее за спину, - врач постарался. Сможете стоять, ходить и даже танцевать.

Но не сейчас, поняла она, потому что бессильно села на кровать, а потом и вовсе легла.

Прошло еще черт знает сколько времени и всяческой реабилитации, пока она наконец-то не собрала свою сумку со старыми вещами и не получила от старшей медсестры листок выписки. Выйдя из больницы, она поймала такси и тут же поехала к себе домой. Дом был темен, полон пыли и невероятно сух. Она села возле столика и начала перекидывать листики календаря и вдруг поняла, как много времени прошло – стопка перевернутой бумаги оказалась очень толстой. Что с учебой, работой, да и вообще со всей жизнью, - она стала думать об этом сразу и одновременно, и ей стало очень плохо. В больнице она гнала от себя эти мысли, но дома отрицать очевидное было нельзя. Год жизни потерян. Благо, она еще есть. Жизнь.

Сняв с себя всю одежду, она пошла в ванну, включила горячую воду и встала под душ. Вначале она стояла с открытыми глазами, а потом открыла их – надо найти мочалку, гель, надо мыться, черт побери. Она посмотрела на свои обнаженные ноги и быстро выскочила из душевой кабины, пробежала в гостиную, включила яркий свет и убедилась окончательно – на одной из ее икр была надпись «правая нога».

Потерла ее рукой, хотя уже знала, что надпись не стереть.

Это была татуировка.

Отметила, что довольно изящная, но все-таки татуировка.

«Мне в больнице ногу забили?» - подумала она. Что за чушь. Потрясенная, она смотрела на надпись и думала, что хорошо, она не врет. Это действительно была правая нога. Но кто мог это сделать? Может, у нее провал в памяти, и она когда-то сама сделала тату, да вот забыла об этом? Вспомни, что еще ты могла забыть, подумала она, вспомнила, вспомнила многое, даже то, что и вовсе не хотела вспоминать, но может быть, это только кажется, ведь как ей проверить, что она что-то не помнит, если она этого и не помнит. Надо все равно проверить… Она медленно вернулась в ванну, протерла зеркало, посмотрела на лицо (это точно мое лицо, да, ты же уверена?) и начала поворачиваться.

Было еще несколько надписей.

Изящная вязь на предплечье левой руки гласила совершенно предсказуемо «левая рука».

На каждом пальце левой руки – по очереди, очень мелко – «большой палец», «указательный палец», «средний палец», «безымянный палец», «мизинец». Она порадовалась, что слово «безымянный» написано через «ы», но когда обнаружила такие же надписи на той самой правой ноге, ей стало не до смеха.

- Что это? – спросила она в пустоту, отчаянно пытаясь посмотреть, что у нее на спине. Шрамы мешали разглядеть мелочи, она вообще внезапно поняла, как у нее их много.

«Господи, я просто идиотка!», думала она, лихорадочно надевая халат, «У тебя амнезия и слава богу, иначе я просто не понимаю, как ты могла такое набить? Вот так ты развлекалась раньше, ну вот наделала таких тату, зачем только?!»

Она остановилась посередине комнаты, всплеснула руками: «Да что же я такое!»

- Ну какая ты дура, - сказала она себе, - Господи, какая ты дура!

- Ну кто тебе мешал забить что-то покрасивее, - выговаривала она себе, - Ну что за банальщина, что за посредственность? Где цветочки, иероглифы, львы, драконы, змеи? «Левая рука»! Ты бы еще на лоб написала бы себе – что? Да, идиотка, «лоб»!

Села на стул и положила руки на колени.

«Ну как жить дальше?» - совсем горестно, словно от осознания того, что совершенно не помнит себя прежнюю, - «Ну как так-то, подруга?»

* * *

- Эмм, - только и произнес хирург, когда она немедленно разделась перед ним до нижнего белья и сказала: «Вот».

- Конечно, это займет много времени, но думаю, все можно исправить.

Он деловито поворачивал ее, почти не прикасаясь пальцами.

- Полагаю, сначала мы удалим рубцы на открытых участках. Например, вот этот, - он указал на опоясывающий левую руку шрам чуть пониже плечевого сустава.

- Рубцы?

Она посмотрела на шрамы.

- Я пришла не за этим.

- Эмм, - снова пришел в замешательство хирург. Сел за стол и спросил, стараясь не смотреть на ее тело. - Тогда что же вам нужно?

- Скажите, мне могли в больнице пришить чужую руку? И ногу?

Хирург смотрел на нее без удивления, вообще без эмоций – было видно, что справился с волнением.

- Вы попали в аварию?

- Да.

Она рассказала, как долго, очень долго приходила в себя в большой больнице на краю города, как пришла домой и обнаружила эти татуировки на теле. Как провела ужасный вечер и кошмарную ночь, придумывая себе что угодно. Как утром ей стало казаться, что цвет кожи левой руки немного темнее, чем правой. «Я схожу с ума, доктор», - говорила она хирургу, почти держа его за руки.

- Оденьтесь, - попросил хирург, снова теряя свое врачебное спокойствие духа.

Реплантация органов возможна, сказал хирург, когда она оделась и села на стул перед его столом. Медицина сейчас далеко шагнула. Можно даже печатать отдельные органы на биопринтерах. Например, недостающие участки кожи, мышц или костного материала. Если, допустим, при травматической ампутации части тел были сохранены и помещены в особые условия, то примерно в течение суток возможно восстановление жизненных функций конечностей. При наличии специального оборудования, конечно. Сейчас этим занимаются комплексные машины. Микрохирургические операции доверили роботизированным комплексам, они решают необходимость допечатки органов, вообще возможность операции. Вас практически собирают на операционном столе.

«Собирают» - подумала она про себя.

- Но это может быть не моя рука? Не моя нога?

- Теоретически – да, – хирург развел руками, - только как это могло случиться? Не собирали же вас из разных тел? Абсурд.

- Вас смущают ваши татуировки. – продолжил он. - Вы не помните, что сами делали это. Частичная амнезия возможна, дело может быть в этом. Думаю, вам нужно немного отдохнуть. Прийти в себя. Память может вернуться. Вы вспомните.

* * *

Когда она попыталась прорваться к своему бывшему лечащему врачу, ее не пустили дальше регистратуры. Выслушав ее претензии, медсестра сказала, что читала о ней в сети. Год назад. В секретах. Она наносила себе татуировки, потому что боялась, что перепутают конечности при операции. В ответ она сказал, что медсестре следует поменьше читать другие секреты и побольше заниматься своей работой. Медсестра справедливо заметила, что ей не следует указывать, что делать. Она возразила не совсем в вежливой форме, что с таким умственным развитием только секреты в сети и читать, потому что ни на что другое ума не хватит. В ответ медсестра назвала ее сумасшедшей, а через несколько минут она все-таки сорвалась, все пошло совсем в разнос и вдребезги, и охранники силой отвели ее в небольшую смотровую, усадили на стул. Интерн в зеленом халате с интересом смотрел на ее лицо, как будто мысленно ставил диагноз (налицо реактивный психоз гиперкинетической формы, коллеги), потом с помощью охранников же вкатил ее дозу успокаивающего и вышел. Заходило еще несколько человек, каждому она говорила шепотом: «Отвяжитесь, ради бога», и горько плакала. Последними пришли полицейские и увезли ее домой.

- Вам запрещено подходить к больнице до особого разрешения. В случае, если у вас есть претензии к ней, вы можете подать заявление в установленном порядке. Мы его рассмотрим, - сказал один из них, - в установленном порядке.

- Отвяжитесь, ради бога, - ответила она.

Оставшись одна в пустой квартире, она прямо в одежде завалилась спать. Проснулась поздно вечером, было темно, только уличные фонари подсвечивали из окна. Она села. В темноте ее страхи и претензии показались надуманными.

«Да пусть, - подумала она про себя, - пусть так».

Пусть все так и остается. Жива и ладно. Надо бы жить дальше, не обращать внимания на эти татуировки. Мало ли как она могла их себе нанести? Мало ли почему? Пусть будет еще одним эпизодом ее жизни.

Засветился экран телефона. О, она про него совершенно забыла. Поднесла к лицу – это было сообщение от неизвестного номера.

«Напоминаем, что у вас осталась одна неделя для использования депозита. В противном случае депозит аннулируется, деньги не возвращаются».

Она вскочила, набрала номер, долго не отвечали, а потом молодой девичий голос произнес: «Тату-салон «Забейся», вас слушают».

- Тату-салон! Вы мне написали только что! - почти закричала она.

- Да, как хорошо, что вы перезвонили! – не менее радостно ответили ей. – Прошел почти год и ваш депозит скоро закончится. Вы хотите забрать деньги или мы продолжим?

- А что продолжим? Я что-то у вас делала?

- Да, - девушка отвлеклась на что-то, - у вас внесен депозит на пять сеансов.

- А что именно я у вас била?

- Я сейчас соединю вас с мастером.

Мастер, ожидаемо молодой девичий голос, сообщил ей, что год назад она появилась у них на пороге с кучей идей, о которых она обещала рассказать, когда вернется с сессии в институте. Когда она пропала на год, мастер подумала, что может быть клиентка все-таки передумала, потом подумала, что как же вернуть деньги, а сегодня вот просто попросила в последний раз написать сообщение.

Она молчала, сжимая телефон.

«Я та девушка. Медсестра права – я просто сумасшедшая! - думала она, - Господи, да тебе нужно лечиться!»

- Спасибо, я отвечу немного позднее, - сказала она в трубку и нажала отбой.

Итак, это все-таки была она сама. Странно, но она не видела сейчас веских причин забивать себе тело указателями, потому что не чувствовала никаких фобий, но в то же время понимала, что могла совершить это в таком вот состоянии, как сейчас. Сейчас ты на взводе. Эта, не смертельная в общем и целом новость просто выбивает тебя из колеи. Ты второй день не можешь прийти в себя. Может и тогда ты вела себя так же, накручивала себя сутками в пустой квартире, пока не пошла и не забила себе руку и ногу. Не успела просто остальные.

- Да? Могла же? Могла.

Она и сейчас ходила по кругу в темной комнате и говорила себе: «Успокойся, успокойся, это же такая мелочь по сравнению с бесконечностью».

В дверь постучали.

- Отвяжитесь, ради бога, - не глядя на дверь, сказала она.

В дверь постучали еще раз, услышав ее голос. Она подошла и открыла. В светлом прямоугольнике двери стояла фигура в плаще с капюшоном, лица не было видно. Фигура молча смотрела на нее, а потом вдруг бросилась к ней и повалила ее на пол. Она попыталась выбраться, но та крепко держала ее и что-то кричала ей в лицо. Постепенно слова начали доходить до нее.

- Верни мое тело, сука! – кричала девушка в длинном плаще с капюшоном тем самым отчаянным иступленным криком. – Верни или я сама все тебе вырежу!

- Какое тело? Кто ты?

Они боролись, не пытаясь понять свои крики, пока не выкатились в освещенный коридор, от резкого движения капюшон слетел с головы. Она с изумлением, граничащим с откровением, увидела лицо с изящной вязью на шее «моя голова». Еще пара резких движений и сквозь ворот расстегнутой рубашки она увидела надпись «правая грудь».

- Так это ты! Ты та девушка! – закричала она ей. – Это твои татуировки!

- Да, - ответила та девушка и в глазах у нее загорелось самое настоящее безумие, - и сейчас я заберу их у тебя обратно!