Рассказ ужасов "Родинка"
Конференц-зал был залит тусклым светом от проектора, в котором лениво плясали пылинки. Монотонный голос начальника, Виктора Петровича, бубнил что-то о квартальных отчётах и планах по оптимизации. Алексей сидел, делая вид, что ему не всё равно, но весь его мир сузился до одного участка на левом плече, чуть ниже ключицы. Новая рубашка, купленная накануне и казавшаяся такой удобной в магазине, теперь была настоящим орудием пытки. Жёсткий шов на плече впивался в кожу, а ткань, которая утром казалась приятно прохладной, теперь натирала, будто рубашка внезапно села на несколько размеров.
Он елозил плечом о спинку стула, пытаясь унять раздражение, но становилось только хуже. Родинка, оказавшаяся прямо под тканевым швом, сегодня чувствовалась инородным, живым существом - горячей, выпуклой горошиной, впившейся в тело. «Вот чёрт, - с тоской подумал он, - надо было надевать старую, привычную одежду».
Его взгляд непроизвольно соскальзывал к большим настенным часам. Стрелка ползла с невыносимой медленностью. В очередной раз, когда он поднял глаза, взгляд Виктора Петровича, холодный и недовольный, уже был устремлён на него. Начальник на секунду прервался, давая повиснуть в воздухе неловкой паузе.
- Алексей, у Вас, я вижу, более важные дела, чем наши квартальные показатели? - прозвучало едким голосом, который был слышен всему залу.
- Нет, Виктор Петрович, простите, - пробормотал Алексей, чувствуя, как краснеет под взглядами коллег.
Справа, положив аккуратную головку на изящную руку, дремлет Ирина из отдела кадров, при этом её лицо выражало томную, показную заинтересованность. Умение дремать, показывая всем окружающим, что ты, якобы, слушаешь оратора, было очень желанным, но увы, Алексей им не обладал. Слева, через одного, молодой новичок Максим внимательно конспектировал каждое слово начальника, изредка бросая на Алексея снисходительный взгляд. Алексей сжался. Он снова попытался почесаться, на этот раз притворно поправляя воротник, но жгучий зуд лишь усиливался.
После окончания планёрки он рванул в туалет, щёлкнул замком в кабинке и, расстегнув рубашку, впился взглядом в отражение в зеркале. Родинка и впрямь казалась более выпуклой и красной, чем обычно. «Аллергия,- отчаянно убеждал он себя. - Просто аллергия на крахмал или на саму ткань. Надо будет постирать эту чёртову рубашку или вообще больше никогда не надевать».
Оставшиеся до окончания рабочего дня время стало для него адом. Он не слышал ни слова коллеги не отвечал на телефонные звонки, вся его воля была сосредоточена на том, чтобы не извиваться на стуле и не вгрызаться в собственное плечо ногтями. Как только наступило шесть часов вечера — Алексей сорвался с места, не глядя ни на кого, и пулей вылетел из кабинета.
Он мчался по улице, не замечая ни людей, ни машин. Единственной мыслью, стучавшей в его висках в такт шагам, было: «Домой. Скорее домой. Скинуть эту рубашку. Сжечь её». Он влетел в подъезд, взбежал по лестнице, с дрожащими руками вставил ключ в замочную скважину. Дверь, наконец, отворилась, впуская его в желанную тишину и одиночество, где он может сорвать с себя раздражающую одежду и вволю, до красноты начесаться. Он швырнул портфель в угол и, не сдерживаясь больше, с силой стянул с себя ненавистную рубашку, чувствуя, как по коже плеча разливается долгожданное, прохладное облегчение. Но оно было недолгим.
Перед зеркалом в ванной, последние надежды, что это быстро проходящая реакция на новую ткань, растаяли, как дым. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, Алексей впивался взглядом в свое отражение. Родинка и впрямь изменилась. Из едва заметной точки она превратилась в выпуклую, темно-бордовую горошину, искажавшую рельеф кожи. Воспаленный розовый ореол вокруг нее казался неестественно ярким при свете лампы.
"Аллергия", - сипло прошептал он, пытаясь убедить собственное отражение.
Родинка неуловимо пульсировала и проходить не собиралась.
Ночь не принесла облегчения, она превратилась в непрерывный кошмар. Стоило ему, измученному, провалиться в тяжелый сон, как его выдергивало обратно ощущение даже не зуда, а как будто укуса, словно злобный комар кусал его в плечо, приникая на несколько сантиметров вглубь тела металлическим раскаленным жалом. Остро, целенаправленно, прямо в центр воспаления на плече. Алексей вздрагивал, швырял одеяло, судорожно хватая себя за кожу, но под пальцами не было ничего, кроме разгорающегося пожара. Зуд был живым, он грыз и скребся изнутри, будто под кожей копошился рой слепых, одержимых голодом личинок. К утру простыня была скомкана и пропитана липким потом, а под глазами образовались синяки.
Утро не принесло ответов, только новый виток паники. Подойдя к зеркалу, Алексей с трудом узнал свое осунувшееся лицо. А потом взгляд упал на плечо, и сердце на мгновение замерло, прежде чем заколотиться с бешеной силой. На его теле, отчетливо видимое в сером утреннем свете, красовалось багрово-синее образование размером с грецкий орех. Оно было плотным, обожжено-горячим на ощупь, и ему показалось, что оно слабо, но заметно вибрирует, в такт пульсу, живя при этом своей собственной, чужеродной жизнью.
Руки сами потянулись к телефону. Набрав номер офиса, он с трудом выдавил хриплое "алло".
"Марья Ивановна, это Алексей... - он сглотнул ком в горле. - У меня... несварение. Да, сильное. Не смогу сегодня выйти. Да, спасибо".
Бросив трубку, он тут же открыл в телефоне карту и нашел ближайший частный медицинский центр. "Платный, так платный", - прошептал он, уже не веря в "аллергию", и стал торопливо собираться, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.
Частный медицинский центр "Эскулап" встретил его стерильным блеском. Холл был отделан светлым мрамором, повсюду стояли дорогие пальмы в кадках, а из динамиков тихо лилась успокаивающая музыка. Алексей, сгорбившись на кожаном диване, не замечал этой роскоши. Он чувствовал лишь одно - огненное пятно на своем плече, которое пульсировало и горело, заглушая все вокруг.
Когда его наконец пригласили в кабинет, он едва слышал, как миловидная медсестра предлагала ему кофе или воду. Кабинет врача был оснащен по последнему слову техники - ультрасовременный ноутбук, дисплеи для дерматоскопии, хромированные инструменты разложены в идеальном порядке. Алексей молча расстегнул рубашку, его пальцы дрожали.
Врач, представившийся Артемом Сергеевичем, оказался молодым мужчиной с внимательным взглядом. Он натянул стерильные перчатки.
"Сейчас посмотрим", - ровным голосом сказал он, приложил ко лбу пациента какой-то приборчик и добавил, -"температура у Вас повышенная, 38,2 небного упало содержание кислорода в крови, зато сахар просто отличный, а теперь разрешите осмотреть Вашу проблему",- и с этими словами поднес к родинке дерматоскоп.
Алексей замер, затаив дыхание. Врач молчал дольше обычного. Его брови медленно поползли вверх.
"Странно", - наконец пробормотал он, отводя прибор. - "Очень странно. Структура ткани абсолютно нетипичная. На меланому не похоже, но и на доброкачественную опухоль тоже".
Алексей почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Комната поплыла перед глазами.
"Что это значит?" - выдавил он.
"Значит, что нужно делать биопсию. И как можно скорее. Мы возьмем образец ткани на анализ. Результаты будут готовы завтра к вечеру".
"А пока что?" - голос Алексея сорвался на шепот.
"Сначала обезболим", - врач уже набирал в шприц прозрачную жидкость. - "Укол местной анестезии. Будет не больно".
Ощущение тонкой иглы, входящей в кожу рядом с родинкой, было почти благословением на фоне того ада, который он испытывал последние сутки. Через минуту плечо онемело, и мучительный зуд наконец отступил, сменившись призрачным холодком.
"Как придете домой, выпейте обычного аспирина или парацетамола, это собьет температуру, затем используйте до завтра эту мазь", - врач протянул ему тюбик с невзрачной упаковкой. - "Мазь "Дермасепт-Х", мощный антисептик и обезбол. Снимет воспаление. Но предупреждаю, пахнет откровенно плохо, сероводородом. Лучше вне дома не использовать, чтобы окружающих не смущать. И, если Вам станет плохо до завтра, не стесняйтесь вызывать скорую".
Алексей взял тюбик, не глядя на него. Ему было все равно на запах. Ему было все равно на стерильный блеск клиники и современное оборудование. Единственное, что он хотел - чтобы этот кошмар закончился.
Вернувшись домой, Алексей почувствовал себя немного спокойнее. Врач ведь посмотрел, назначил лечение, сделал укол. Он методично, почти ритуально, выполнил все, что ему назначили. Сначала парацетамол, две белые таблетки, проглоченные почти не разжевывая и запитые водой прямо из-под крана. Потом он заставил себя разогреть и съесть вчерашний суп, хотя есть не хотелось вовсе. Еда казалась безвкусной, но он действовал на автомате, убеждая себя, что организму нужны силы.
Затем был душ. За бессонную ночь он сильно пропотел, утром даже не помылся, и как только его врач осмотрел. Мылся осторожно, одной рукой, растягиваясь и изгибаясь, лишь бы только пена и вода не попали на больное место на плече. Он смотрел на припухлость, и пытался убедить себя, что она даже немного уменьшилась.
После душа сразу лег и заснул, чувствуя как тревога отступает. Но спустя пару часов, когда действие больничного укола начало слабеть, его настигло возмездие. Проснулся от острой вспышки боли. Потом боль начала нарастать, превращаясь в глубокую, пульсирующую волну, будто под кожей что-то живое и могучее ворочалось, приходя в ярость от постороннего вмешательства. Боль быстро стала рвущей, невыносимой.
Вспомнив про мазь, он почти побежал в ванную, сорвал с тюбика крышку. Едкий, густой запах сероводорода и йода ударил в нос, но сейчас это был запах спасения. Он густо, щедро намазал вонючий гель на зловещий нарост, размазывая его аккуратными движениями. Сначала, на пару драгоценных минут, стало легче. Но затем боль вернулась, удесятеренная. Она прожигала плечо, выкручивая суставы. Алексей почувствовал, как по всему телу разливается свинцовая слабость, а перед глазами заплясали черные и багровые пятна. Последнее, что он успел осознать, был резкий, режущий спазм, будто ему под кожу вогнали раскаленный докрасна нож и с силой провернули. Его ноги подкосились, и он рухнул на пол перед ванной, в полной тишине, если не считать оглушительного звона в ушах.
Сознание вернулось к нему медленно и нехотя, вынырнув из темноты, в которой не было ни снов, ни мыслей. Первым ощущением стала холодная, липкая лужа под щекой. Собственная слюна. Голова раскалывалась, будто по ней методично били молотком. Он лежал ничком в прихожей, и его первым осмысленным движением была инстинктивная, дрожащая рука, потянувшаяся к плечу.
Под пальцами не было знакомой твердой выпуклости. Вместо нее пальцы погрузились во что-то мокрое и податливое, а само прикосновение вышло весьма болезненным, но все равно эта боль намного слабее чем раньше. Он с трудом поднял голову, сел и увидел это. На месте родинки зияла мокнущая язва, сочащаяся желтоватой сукровицей с примесью алой крови. Но это было не самое страшное. Вокруг язвы, по всему плечу, словно роса дьявола, рассыпались десятки мелких, черных, идеально круглых точек. Они выглядели как маковые зерна, вживленные под кожу. И все они, абсолютно все, отчаянно чесались, вызывая желание разодрать плоть до мяса.
С животным криком ужаса Алексей вскочил. Скорая. Нужно вызвать скорую. Он нащупал в кармане штанов телефон. Экран ярко вспыхнул, показывая время и сигнал отсутствия сети. Этого не могла быть, ведь его квартира была пусть и не в центре города, но и не далеко от него. Тут никогда не было проблем со связью. Может быть телефон повредился, когда Алексей упал? Другого телефона у него не было, но чувствовал он себя намного лучше, чем утром, и решил, что сможет до больницы дойти пешком, тут ведь совсем не далеко. Главное, ни в коем случае не надевать чертову новую рубашку.
Машинально, он взглянул на потолок и замер, забыв дышать.
Потолок коридора был покрыт тончайшей, сложной вязью, напоминающей сеть капилляров. Но эти "капилляры" были цвета запекшейся крови и, что самое ужасное, они пульсировали, наполняясь и сжимаясь в мерзком, нечеловеческом ритме.
Алексей сдавленно, по-детски вскрикнул и отшатнулся, ударившись спиной о стену. Его парализованный взгляд упал на подоконник. Там, на фоне ночного города, сидела ОНА. Бывшая родинка. Теперь это было нечто иное. "Кровавый Орех" - пульсирующий, глянцевитый шарик, увенчанный несколькими длинными, суставчатыми лапками, которые заканчивались лезвиями, отточенными до бритвенной остроты. Тварь издала низкочастотный, вибрирующий стрекот, от которого зачесались кости.
Волна слепой, животной ярости, смешанной с всепоглощающим отвращением, накатила на Алексея, сметая страх. Он, не отрывая взгляда от твари, медленно стал двигаться в сторону коридорной тумбочки, где стояла небольшая металлическая статуэтка, просто так, для красоты. Схватив её, Алексей метнул этот снаряд в тварь.
Существо даже не попыталось уклониться. В последний миг, прежде чем тяжелая штуковина врезалась в окно, не разбив его, так как стекло оказалось тоже оплетено тонкой, только сейчас ставшей заметной паутиной, оно молниеносно спрыгнуло, оттолкнувшись от подоконника и приземлилось на потолок. Будто демонстрируя свое превосходство, мгновенно перебежало к Алексею и прыгнуло уже на него. Пытаясь защититься, он вскинул руки, но мелкие острые лапки твари, с размаху, без усилия, вспороли ему кожу и мышцы от запястья и почти до локтя. Алексей увидел на мгновение ослепительную белизну собственной лучевой кости, прежде чем хлынувшая алая кровь скрыла шокирующую картину. С громким, полным ненависти ревом он отшвырнул тварь от себя целой рукой.
Словно ошпаренный, он рванулся к входной двери, хватая дрожащими пальцами за ручку. Дверь не поддавалась. Она была затянута той же красной, живой паутиной, что и потолок. Он вцепился в липкие нити, пытаясь разорвать их, сорвать, но они оказались невероятно прочными, как стальная проволока, лишь впиваясь в ладони и оставляя на коже тонкие порезы.
С отчаянным криком он бросился в спальню, к своему последнему окну, выходившему во двор. Но тварь была быстрее. Она, словно тень, пронеслась по потолку коридора и уже сидела на оконной раме, развернувшись к нему. Ее бритвенные лапки впились в дерево, а все тело напряглось в агрессивной позе, стрекот стал пронзительным, предупреждающим. Тварь не нападал, но и не давала покинуть квартиру, превратив её в ловушку. Нужно было собраться с мыслями, придумать план, но где? Почти сразу Алексей понял, что паутина была и в комнате и в коридоре и на кухне, и через приоткрытую дверь в ванну было видно, что и там имеются кровавые нити. Единственным местом, где возможно паутины не было, был туалет, ведь дверь в него была закрыта, а значит тварь туда попасть не могла.
Алексей ринулся в туалет, быстро открыл и с силой захлопнул за собой дверь. Взглянув вверх он убедился, что паутины там и правда не было. Прислонившись спиной к холодной стене, он скользнул на пол. Из раны на руке по-прежнему сочилась алая струйка, окрашивая кафель. Найдя половую тряпку, он с трудом, зубами и одной здоровой рукой, оторвал кусок ткани и начал лихорадочно перевязывать рану, стараясь хоть как-то остановить кровь. Ну а что он еще мог сделать, ведь спал то в одних трусах, не трусами же перевязывать? Да, скорее всего будет заражение, но оно будет потом, а остановить кровь надо сейчас.
Но новая беда уже давала о себе знать, "родинки" на его коже горели адским огнем. Под тонким слоем кожи он четко чувствовалось шевеление, будто десятки личинок пытались прогрызть себе путь наружу. Это мешало думать, мешало составлять план. К тому же, за дверью клекотала главная родинка, и новые образования пульсировали все сильнее, будто пытаясь ответить. В припадке чистого отчаяния он сорвал с руки ремешок часов. На пряжке были металлические пластины с острыми, защелками. Стиснув зубы, он приставил острую кромку к одной из черных точек на плече и с силой провел. Новая кровь брызнула на кафель. Содрав с себя все "зернышки", он с болезненным облегчением смыл их в унитаз.
Алексей в изнеможении прислонился к стене и смотрел на закручивающуюся воду. И в этот момент услышал новый звук. Тихий, но массовый. Скребущий, царапающий, доносящийся прямо из унитаза. Из сливного отверстия, по влажным стенкам, одна за другой, выползали смытые им твари. Они выросли, возможно от воды? Теперь каждая была размером с кедровый орешек. Их крошечные, острые лапки от четко стучали по фаянсу.
Он в панике отпрянул от унитаза, но было уже поздно. Первая из тварей, мокрая и скользкая, прыгнула с ободка, впившись ему в голень. Боль была не острой, но неприятной. Алексей с размаху ударил по гадине ладонью, но существо ловко отскочило, оставив на коже кровоточащую царапину. Еще одна прыгнула на него, цепляясь за бедро, третья допрыгнула до предплечья.
Он бил кулакам, стараясь раздавить их, но они были невероятно проворны. Не атаковали в лоб, а прыгали, меняли направление, отталкиваясь от стен, снова прыгали, оставляя на его теле все новые и новые царапины. Через пару минут его руки, ноги, торс были покрыты сетью мелких, но глубоких порезов, сочащихся кровью. Он понял, что не справится. В туалете его сожрут, как стая пираний.
Мысль о том, что в коридоре всего одна тварь, хоть и большая, показалась ему спасением. Собрав последние силы, он рванул на себя дверь. Но проем уже был плотно заделан той же красной паутиной, упругой и липкой. Отчаяние придало ему силы. С треском, похожим на рвущиеся сухожилия, паутина оторвалась от косяка, и он, не удержав равновесия, грузно рухнул в коридор.
В тот же миг что-то тяжелая, влажная и живая масса обрушилось на него с потолка. Это была основная паутина, которая, словно разумная сеть, набросилась на него, опутывая с головы до ног. Он оказался в коконе из пульсирующих, липких нитей, не в силах пошевелиться.
И тогда он услышал звук. Сухой, массовый клекот. Стрекот, который шел уже не из туалета, а со всех сторон. Со стен, с потолка, по полу, все ближе и ближе. И в ту же секунду он почувствовал, как десятки, хоботков и челюстей впиваются в его плоть одновременно. Они не просто кусали, а жрали. Отрывали маленькие кусочки, погружались глубже в мышцы.
И тут до него дошло. Именно поэтому родинка не выпускала его. Она не просто охраняла свою территорию. Она охраняла пищу. Он был инкубатором, а теперь станет кормом для выводка. Эта последняя, ясная и чудовищная мысль стала единственной, прежде чем волна невыносимой боли и ужаса накрыла его с головой.
На следующий день лестничную площадку заполнила небольшая толпа. Двое парней в синей форме МЧС, больше похожих на рабочих с ближайшей стройки, чем на спасателей из блокбастера, с видимым недоумением разглядывали дверь квартиры Алексея. Их комбинезоны были в мелких потертостях и пыли, а каски казались неудобными и надетыми для галочки. Молодой боец, совсем мальчишка, нервно теребил в руках пожарный топорик, а его напарник, мужчина лет сорока с усталым лицом и нашивкой "Игнатов" на груди, скрестил руки и хмуро изучал странный нарост.
Дверь была не просто заперта. Она была затянута плотным, коконом из красноватых переплетенных нитей, напоминавших мышечную ткань или спутанные кровеносные сосуды. От них исходил густой, сладковато гнилостный запах, от которого слезились глаза.
Я Вас вызывала! Голос соседки с нижнего этажа, Людмилы Степановны, дрожал, гранича с истерикой. С утра еще звонила, это же просто ужас какой-то!
Игнатов тяжело вздохнул, как человек, видавший всякое, понимающий, что надо что-то делать, но что?
- Эй, там кто есть? Отзовитесь! его голос, привыкший командовать на пожарищах, гулко прокатился по подъезду.
В ответ стояла гнетущая, мертвая тишина.
Плюнув, Игнатов взял у напарника монтировку и решительно поддел ею край странного нароста, пытаясь оторвать его от косяка. В этот момент кокон над дверью неестественно вздулся, как переполненный волдырь, и лопнул с мягким, чавкающим звуком. Из него на пол хлынул, живой, стрекочущий поток. Сотни существ, похожих на кровавые, влажные орехи с тонкими суставчатыми лапками, выкатились на лестничную клетку.
На секунду все, включая спасателей, застыли в шоковом оцепенении. Тишину разорвал душераздирающий, животный крик Людмилы Степановны. После этого начался хаос. Твари не атаковали целенаправленно. Они ринулись прочь, как перепуганные тараканы. Одни потоком понеслись вниз, в темноту подвалов, другие, шурша хитином, устремились вверх по ступеням, немедленно начиная забиваться в щели под другими дверями. Несколько существ, оказавшихся под ногами у обезумевших соседей, впились им в лодыжки и голени короткими, но невероятно острыми хоботками.
Боец Игнатов, машинально отбиваясь тяжелым сапогом, увидел, как основной поток этих тварей, даже не замедляясь, пронесся мимо, словно река, и хлынул в распахнутое настежь окно лестничной клетки. Снизу, со двора, раздались первые крики...
Рассказ из сборника "Всегда рядом" - https://author.today/work/485488
анализ текста:
