Работа мечты и воинский учёт⁠⁠

В холле компании «Гранд Инвест» пахло свежим кофе. Паша сел в одно из кресел, старательно делая вид, что такие интерьеры для него привычны.

— Павел? Проходите, — пригласила его женщина из отдела кадров.

Её звали Светлана Викторовна. Паша сел на стул напротив, стараясь дышать ровно.

— Впечатляющее резюме, — Светлана Викторовна даже позволила себе лёгкую улыбку. — Нам нужны такие специалисты. Инициативные! С огоньком в глазах! Ууух!

— Спасибо, — Паша скромно опустил взгляд, но внутри него всё трепетало от гордости. — Я действительно очень рад возможности работать в вашей компании!

— Отлично. — Она подвинула к нему лист бумаги. — Тогда давайте заполним анкету. И, если можно, военный билет для личного дела.

— Да, конечно! — Паша кивнул с той уверенной лёгкостью, с какой отвечают на вопрос «сколько времени?»

Он расстегнул папку и заглянул внутрь. Диплом. Зачётки. Справка из спортзала с непонятной печатью. Флаер из пиццерии с акцией «Две по цене одной». Ручка. Скотч. Военного билета нет.

— Я… — голос Паши перешёл на хрип, чего не случалось с седьмого класса. — Наверное, военник дома забыл. Он есть! Честное слово! У меня просто… я собирался, торопился и…

Улыбка Светланы Викторовны моментально исчезла с лица. Оно вновь стало выражать лишь маску человека, принимающего решения.

— Понимаете, Павел, — её голос звучал ровно. — Без отметки в военном билете мы не можем вас принять. Это риск для компании. Проверки. Штрафы. Ответственность. Вы же понимаете?

— Но я принесу! — выпалил Паша, чувствуя, как горит его лицо. — Сегодня же! Съезжу и принесу!

— Конечно. — Она кивнула, но в этом кивке не было согласия. — Договорились!

Светлана Викторовна встала и протянула руку через стол. Это тот самый жест, означающий конец аудиенции. Паша вскочил, пытаясь сохранять хотя бы каплю достоинства, и потянулся пожать ей руку, но в этой отчаянной спешке и желании поскорее закончить этот кошмар, нога его зацепилась за ножку стула. Стул с грохотом опрокинулся, и Паша, пытаясь удержать равновесие, всей массой рухнул прямо на стол.

Лоток с бумагами взлетел в воздух, словно взорвавшись белыми листами. Белые листья кружились в воздухе, медленно падая на голову Паше, который лежал на полу, вжимаясь в ковролин.

Он смотрел на идеально чистый потолок, чувствуя, как горит щека, на которую упала чья-то докладная записка, и слышал, как в ушах нарастает звон. Сквозь этот звон до него донёсся ледяной голос сверху:

— До свидания, Павел!

Он приподнял голову. Светлана Викторовна стояла над ним, возвышаясь как античная статуя правосудия. На её лице не дрогнул ни один мускул. Паша попытался улыбнуться, но получилась лишь жалкая судорога на щеке.

— Я принесу, — прошептал он сквозь зубы. — Обязательно!

Бумага, прилипшая к его щеке, тихонько шелестнула, отвалилась и упала на пол.

Приёмная

В коридоре военкомата пахло сыростью. По всюду стояла старая мебель. На шатких стульях вдоль стены расположился разношёрстный контингент, словно сошедший с полотна художника сюрреалиста.

Паша теребит паспорт, края которого уже начали загибаться от пота. То и дело, он прокручивает свою речь в голове. Он ответственный и нужен обществу. Без работы нет жизни. Майоры всегда поймут, если говорить с ними правильно.

— Заходи, — выкрикнула бабуля, когда дверь кабинета приоткрылась и оттуда высунулась голова предыдущего посетителя.

Паша вошёл. Кабинет военкома оказался крошечной комнатой, заваленной бумагами. За столом расположился майор, погребённый под кипами дел. Он уже всякого повидал. Ему ничего не страшно и не интересно. Единственное, что он ждёт от жизни — это чтобы бутерброд, который он жуёт, был вкусным.

— Здравствуйте, — выпалил Паша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мне нужен военный билет. Понимаете, я не служил, но сейчас устраиваюсь на работу. Он нужен для отдела кадров. Компания серьёзная, «Гранд Инвест»! — добавил он, надеясь, что название произведёт впечатление.

Майор даже не поднял глаз. Он методично жевал бутерброд, и этот процесс занимал все его ментальные ресурсы.

— Уклонист? — спросил он ровно без интереса.

— Нет! — Паша даже привстал от возмущения. — Я учился. Институт. Очка. Диплом с отличием! Отсрочка была законная!

— Отсрочка кончилась, — отрезал майор, дожёвывая бутерброд. Он поднял глаза, и Паша увидел в них бесконечную усталость человека, который говорит эту фразу раз в пять минут уже двадцать лет. — Годен. Жди повестку. Пойдёшь служить как все!

В груди у Паши что-то оборвалось. Он представил себе казарму, портянки и дядьку в звании сержанта, который будет учить его жизни. «Гранд Инвест» навсегда закроет перед ним двери. Перед глазами появилась мама.

— Но мне на работу надо! — выкрикнул он с отчаянием, на которое способен только утопающий. — Там без военного билета никак! Меня не возьмут! А если меня не возьмут, я не смогу жить! Понимаете?

Майор отложил остатки бутерброда, снял очки и потёр переносицу.

— Слушай, студент, — сказал он неожиданно устало и почти по-человечески. — Есть законный способ. Если не хочешь служить, то принеси справку с работы.

Паша моргнул. Ему показалось, что он ослышался.

— С работы?

— Ну да. Официальное подтверждение, что ты трудоустроен по специальности. Трудовой договор и справка 2-НДФЛ. Тогда решим вопрос. Отсрочка. Запас. Всё по закону.

Паша замер. Он почувствовал кровь, приливающую к щекам. Грудь сама расправилась в предвкушении победы.

— Правда? — выдохнул он, боясь поверить своему счастью. — А какую именно справку? Я все сделаю!

Майор уже снова надел очки и потянулся к следующему бутерброду. Аудиенция окончена.

— Любую, — буркнул он, вгрызаясь зубами в хлеб с колбасой. — Где печать есть. С работы, блин. Следующий!

Паша вылетел из кабинета со скоростью звука. Он бежал по коридору не разбирая дороги. В голове крутился план действия. Он найдёт любую работу прямо сегодня! Пусть грузчиком или курьером, но чтобы официально и с печатью! Потом покажет эту справку майору и тогда майор поймёт, что Паша ценный кадр, который нельзя отправлять в армию!

— Ишь, летит! — прокаркала вслед бабуля. — Куда это интересно его служить направили? Стройбат?

Паша обернулся на бегу. Надежда переполняла его, требуя поделились со всем миром, пусть даже со злой бабулей в коридоре военкомата.

— На работу берут! — закричал он что было дури. — Справку велели прине...

Он не договорил. Старая дверь туалета с табличкой «СК», которую кто-то открыл ровно в эту секунду, выехала прямо перед ним со скоростью гильотины.

Удар получился глухим и сильным. Дверь с грохотом распахнулась обратно, ударившись о стену, а Паша, описав в воздухе короткую дугу, рухнул на пол, застеленный старым линолеумом.

В ушах зазвенело. Перед глазами поплыли круги. Паша лежал на спине, глядя в потолок, с которого свисала одинокая лампочка в железном абажуре, и пытался вспомнить, как его зовут.

Перед глазами возникло лицо бабули. Она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли сочувствия. Только холодное, почти ритуальное удовлетворение. Медленно, не отрывая от него взгляда, бабуля перекрестилась.

Паша хотел сказать, что все в порядке и он просто споткнулся, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. В голове пульсировала мысль, пробивавшаяся сквозь боль: «Мне нужна справка. Где её взять? Я даже до выхода из военкомата дойти не могу».

Дверь туалета медленно закрылась обратно, загораживая свет.

Юрист

Паша встал и медленно побрёл по дороге. Небольшая площадь перед военкоматом стала его личным чистилищем. Дверь офиса мечты. Военкомат. Скамейка. Столб с объявлениями. И всё по кругу. Снова и снова. Голос в голове звучал монотонно словно заевшая пластинка:

— Работа требует военник… Военкомат требует справку с работы… Работа требует военник… Военкомат требует справку с работы…

Паша остановился и достал кошелёк. Пусто. Только счастливый билетик из метро, который он купил три дня назад, когда ещё верил в удачу. Как назло, Паше не везло. Он набрал маму. Гудок. Второй. Третий. Сброс. Что он ей скажет:

— Мам, меня не берут на работу, потому что у меня нет военника, а военник не дают, потому что нет работы, пришли денег!

Чушь какая. «Надо бы поесть», — подумал он и увидел табличку над входом в подвал, прямо между вывеской: «Ремонт обуви» и граффити с сомнительным содержанием.

«Помощь студентам и призывникам. Консультация. Дорого».

Слово «дорого» почему-то не отпугнуло Пашу, а вселило в него надежду. Раз дорого, значит, качественно. Денег всё равно нет, но вдруг есть рассрочка? Или бартер? Вот в таких случаях люди отдают одну почку, ведь не зря же их у человека две.

Он медленно спустился в подвал. Пахнуло сыростью и кошачьей мочой. Паша перевёл дух и аккуратно пошёл по шатким ступенькам.

За столом сидит человек около тридцати лет, но выглядит на все сорок пять. Похоже, сказались годы борьбы за права призывников. На нем рубашка в клетку, расстёгнутая на три пуговицы, а поверх рубашки накинута толстая золотая цепь. Настоящая? Да какая разница! В этом месте ничего невозможно разобрать.

— Чего надо? — спрашивает мужик, не вынимая семечки изо рта. Он продолжает виртуозно щелкать их со скоростью автомата. Шелуха разлетается по столу, смешиваясь с пылью кабинета.

— Помогите, — выдохнул Паша, падая на шаткий стул напротив. — Круг замкнулся. Денег нет. Работы нет. В армию забирают. Что делать? Я заплачу. Только потом, ладно? — Он сглотнул слюну.

Судя по цепи и наглости во взгляде, перед ним сидел юрист. Он хмыкнул, сплюнул шелуху прямо на пол и развёл руками с видом человека, который видит эту ситуацию каждый день.

— Схема простая, братан, — сказал он устало, но с лёгкой насмешкой. — Платишь мне пятьдесят тысяч. Я нахожу левое ООО и ты покупаешь там справку. Делаем официальное трудоустройство задним числом. Далее, идёшь в военкомат и кладёшь эту справку им на стол! Всё!

Паша почувствовал, как у него снова затеплилась надежда где-то в груди. Справка! Работа! Пусть левая, но с печатью!

— А деньги где взять? — спросил он, чувствуя, как надежда снова начинает меркнуть.

Юрист ухмыльнулся с явным удовольствием, достал из кармана горсть семечек и насыпал в рот. После чего начал их безмолвно жевать, глядя на Пашу с выражением кота, который играет с мышью перед тем, как съесть.

— Так найди работу, братан, — сказал он, поглотив пережёванные семечки. — Без военника найди. Вон, — он махнул рукой в сторону окна, выходящего на уровень асфальта, где виднелись чьи-то ноги, — Шабашка есть всегда. Через полгода заработаешь пятьдесят тысяч. Тогда и приходи!

— Через полгода? — переспросил Паша.

— Ну да! Если через полгода тебя в армию не заберут. — Юрист пожал плечами, словно говорил о погоде на завтра. — Так что или бабки делать или родину защищать. — Он сделал паузу и добавил. — Выбирай!

Паша смотрел на него и чувствовал нарастающую бурю внутри. Только что перед ним ломалась вера в справедливость и в то, что всегда можно договориться. Выход есть... Или нет?

Дворник

Павел вышел из подвала на улицу. Взгляд упёрся в мятый листок бумаги, приклеенный синей изолентой:

«Требуются разнорабочие. ЗП серая. Опыт не важен. Тел…»

Зарплата серая то есть неофициальная. Без печати. Для военкомата бесполезная. Но это какие-никакие деньги. Глядишь, и пятьдесят тысяч накоплю. Паша медленно протянул руку, чтобы оторвать листик с номером. Бумага шелестнула под пальцами и тут раздалось:

— Ку-ку!

Звук был такой басовитый, как будто из-под земли только что вышел древний демон, хранящий этот столб и всех призывников, которые пытались сорвать с него объявления.

Из-за столба вышел огромный дворник в оранжевом жилете. В руке он держал метлу, больше похожую на орудие казни. Лицо всё красное и сосредоточенное, не предвещающее ничего хорошего.

— Че встал? — рявкнул дворник так, что у Паши заложило уши. — Мешаешь мне работать! Может работу ищешь?

Паша открыл рот, чтобы объяснить, что он просто смотрит…

— На, держи! — Дворник сунул ему в руку метлу с мокрой рукояткой. — Работай давай! Нечего стоять тут!

Паша замер. Он посмотрел на метлу. Потом в небо, где медленно плыли осенние облака. Потом снова на метлу. Он тут же вспомнил майора, Светлану Викторовну, юриста с цепью и бабулю, которая его перекрестила.

— Военкомат… — прошептал Паша, глядя на метлу. — Метла не нужна? Или нужна? А печать поставят?

Дворник его не слушал. Он уже начал мести, мощными взмахами загоняя листву в кучу. Паша начал пятиться, пытаясь не попасть под метлу, но дворник надвигался на него подобно танку.

Шаг назад. Ещё шаг. И ещё. Паша шатнулся и почувствовал, что падает. За время падения, у него в голове пронеслись мысли о маме, дипломе с отличием, девушке, которая бросила его месяц назад и о том, что надо было идти в аспирантуру…

Бум! Темнота. Запах гнилых яблок и мокрых газет. Паша открывает глаза. Вокруг стены мусорного бака. Ржавые. Высокие. Сверху, где-то высоко в проёме, виднеется небо. Метла, которую дал ему дворник, падает следом и теперь лежит у него на груди словно почётный орден.

Из бака торчат лишь его ноги. Они дёрнулись раз, другой и замерли. Мимо идёт та самая бабуля из военкомата. Она увидела ноги, торчащие из мусорного бака и остановилась. Подошла ближе. Внимательно изучила ситуацию и вздохнула. После чего покачала головой и снова перекрестилась.

— Отмучился, бедолага, — пробормотала она и пошла дальше по своим делам.

Прорыв

Павел выбрался из мусорного бака, отмылся в фонтане и заплатил штраф последние пятьсот рублей, что у него с собой были. Спасибо тётеньке с рацией, которая прибежала его спасать. Теперь он сидел в своей съёмной комнате и смотрел в потолок. Паша ещё раз нарисовал схему:

Военкомат —> справка —> работа —> военник —> военкомат.

Стрелки замыкались в идеальный круг. Паша смотрел на этот круг и чувствовал опустошение, какое бывает у людей, которым нечего терять.

— А если пойти не по кругу? — прошептал он. — А напрямик?

Он вскочил, схватил рюкзак и выбежал на улицу. В его голове созрел гениальны план.

Военкомат. Приёмная. День третий. Попытка вторая.

Бабуля была на месте. Она сидела на том же стуле, в той же позе, и казалось, что она вообще отсюда не уходила. Она лишь растворялась в пространстве на пару дней и материализовалась обратно по мере необходимости.

— Явился, — прокаркала она.

— Не запылился, — буркнул Паша и, не останавливаясь, прошёл мимо очереди прямо к двери майора.

— Ты куда? — зашипела бабуля. — Там люди с сорок пятого года сидят!

— У меня срочно! — крикнул Паша и ворвался в кабинет.

Майор поднял глаза. В них читалась усталость, смешанная с лёгким интересом насчёт такой невиданно наглости.

— Опять ты, — констатировал майор. Бутерброда сегодня не было. Вместо него на столе стояла кружка с остывшим чаем. — Справку принёс?

— Нет, — выдохнул Паша. — Справки у меня нет и работы тоже. Я пришёл предложить сделку.

Майор поперхнулся чаем.

— Сделку? — переспросил он, вытирая губы. — Ты с кем разговариваешь? Я военком, а не барыга на рынке.

— Знаю, — Паша шагнул вперёд и упёрся руками в стол. — Предлагаю бартер. Я нужен на работе, где платят налоги. Если я туда устроюсь, то буду платить налоги. На эти налоги будут покупать вам форму или бензин для танков. Да пусть даже гречку в солдатскую столовую. Понимаете? Если вы меня не заберёте в армию, я стану полезнее для армии, чем если вы меня заберёте!

В кабинете повисла гробовая тишина. За стенкой кто-то чихнул. Майор смотрел на Пашу так, будто перед ним стоял инопланетянин и предлагал обменять похищенную корову на знания о ядерном синтезе.

— Ты... — начал майор. — Вообще соображаешь, что несёшь?

— Соображаю! — Паша чувствовал, что назад дороги нет. — Дайте мне месяц и я найду официальную работу. Принесу вам эту справку, а вы пока не шлите мне повестку. Если не найду, то сам приду к вам с вещами. Честное пионерское!

Он поднял руку для клятвы. В этот момент рукав его куртки зацепился за подставку для ручек. Подставка с грохотом упала и ручки раскатились по полу. Паша, не меняя выражения лица, продолжил стоять с поднятой рукой.

Майор смотрел на это представление, а потом случилось неожиданное.

— Садись, — сказал майор и указал на стул. — Чай будешь?

Паша рухнул на стул. Ноги подкосились.

— Буду, — прошептал он.

Майор налил ему чаю из заварника и протянул печенье в вазочке с отбитым краем.

— Слушай, студент, — сказал он устало. — Я тут двадцать лет работаю. Знаешь, сколько таких, как ты, прошло?

Паша покачал головой.

— Тысячи. И знаешь, что я понял? — Майор отхлебнул чай. — Те, кто реально нужен стране, они не в армию просятся, а работают. Врачи. Инженеры. Программисты. А те, кто косит, они обычно сразу с блатом приходят или с деньгами. Ты пришёл первый раз без ничего, а второй раз с таким предложением. — Он усмехнулся. — Это, знаешь, даже подкупает!

Кажись сработало. Паша молчал, боясь сказать лишнего.

— Дам тебе месяц, — сказал майор. — Но с условием!

— С каким? — выдохнул Паша.

— Придёшь через месяц с официальным трудовым договором, печатью и направлением от работодателя, что ты им нужен как специалист. Если принесёшь, то оформим запас. Если нет... — майор сделал паузу и зловеще улыбнулся, — ...сам знаешь!

— Спасибо! — Паша вскочил, опрокинув стул. — Я не подведу!

Он бросился к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— А можно спросить?

— Ну?

— А почему вы согласились?

Майор вздохнул и отодвинул кружку. Он посмотрел в окно, где за стеклом дворник гонял листву.

— Потому что у моего сына тоже не было военника, когда он на завод устраивался. Двадцать лет назад. И никто ему не дал месяца. В результате, он пошёл служить, а когда вернулся, то места уже не было. — Майор помолчал. — Иди давай! Месяц пошёл!

Паша вылетел из кабинета пулей и нёсся по коридору, забыв про все на свете. Бабуля открыла рот, чтобы выдать очередное пророчество, но Паша на бегу чмокнул её в щеку.

— Спасибо, бабуль! Ты мой талисман!

Бабуля замерла с открытым ртом. Потрогала щеку и перекрестилась.

— Господи, — прошептала она. — Он меня поцеловал. Тридцать лет в очереди сижу, а целуют первый раз.

Паша выбежал на улицу. Только что у него появилась новая цель в жизни. Оставалось лишь найти работу за месяц.

Стажировка

Три недели пролетели как один день. Паша оббивал пороги самых разных компаний с утра до вечера, ходил на собеседования, заполнял анкеты, проходил тесты и везде натыкался на одну и ту же стену:

— Военный билет?

— В процессе оформления.

— Приходите, когда оформите!

До конца месяца оставалась всего лишь неделя. Паша сидел в парке на лавочке и смотрел на закат. Красиво, но Паша видел только приближающийся армейский кошмар.

— Молодой человек, вы чего такой грустный? — раздался голос.

Паша поднял голову. Перед ним стоял мужчина в дорогом пальто, с портфелем из натуральной кожи и лицом человека, который привык решать проблемы, а не создавать их.

— Жизнь сплошная боль, — честно признался Паша.

Мужчина усмехнулся и сел рядом.

— Знакомая ситуация. Работу ищешь?

— Угу! Но без военника не берут. А военник без работы не дают!

— Классика, — кивнул мужчина. — Слушай, у меня тут небольшая фирма. Занимаемся логистикой. Мне нужен помощник. Молодой. Шустрый. Головастый. Военник не нужен, но есть нюанс.

Паша насторожился.

— Какой нюанс?

Мужчина внимательно на него посмотрел.

— Испытательный срок сделаем месяц. Без зарплаты, но с официальным оформлением. Чтобы я понял, что ты не дурак. Если справишься, то беру на полную ставку, плачу белую зарплату и предоставлю все справки. Если нет, то извини.

Паша задумался. Месяц без зарплаты, но с оформлением. То есть через неделю у него будет на руках трудовой договор! А там хоть трава не расти.

— Согласен! — выпалил он. — А что делать надо?

Мужчина протянул визитку:

Генеральный директор Виктор Петрович К. ООО «Профи Логистик».

— Завтра в восемь утра. Не опаздывай и оденься поприличнее!

***

Утро. «Профи Логистик». Восемь утра.

Офис оказался в здании бывшего НИИ, в лабиринте коридоров, где эхо гуляло как в катакомбах. Паша нашел нужную дверь, толкнул и... замер.

Внутри сидели три таких же парня, как и он. Все молодые, взволнованные и с папками.

— Вы тоже на собеседование? — спросил один из них.

— На стажировку, — ответил Паша.

— А мы на собеседование, — сказал второй. — Вакансия одна, а нас четверо.

Паша похолодел. Дверь кабинета открылась и высунулась голова секретарши. Женщина с таким лицом не предвещала ничего хорошего.

— Павел? Заходите! — выкрикнула она.

Паша вошёл в кабинет. Виктор Петрович сидел за огромным столом, пил кофе и листал бумаги.

— Садись. — Он указал на стул. — Значит, так. Трое кандидатов уже прошли. Ты четвёртый. У всех есть опыт и рекомендации, а у тебя ничего. Но ты мне понравился! Знаешь, что я ненавижу?

Паша мотнул головой.

— Когда мне врут! — Виктор Петрович откинулся в кресле. — Поэтому задание будет такое. В соседней комнате сидит моя дочь. Ей двадцать лет. Она приехала из Лондона, училась там на экономиста. Ей нужно пройти практику в России, чтобы получить диплом. Она никого здесь не знает и ничего не понимает в нашей логистике. Твоя задача состоит в том, чтобы за три дня ввести её в курс дела. Ты должен научить её работать с документами, показать склад и объяснить, как мы возим грузы. Если она скажет, что ты справился, то ты принят.

Паша моргнул.

— А если не скажет?

— Тогда ты идёшь служить. — Виктор Петрович улыбнулся. — Шучу! Тогда ты идёшь работать дворником. Но служить тоже пойдёшь. Куда ж ты денешься? В общем, выбор за тобой. Решай!

Он нажал кнопку на селекторе.

— Софочка, зайди!

Дверь открылась и вошла она. Паша обомлел. Девушка была красива настолько, что у него заложило уши. Длинные светлые волосы. Голубые глаза. Идеальная улыбка и дорогая одежда. Она смотрела на Пашу с лёгким любопытством, как на экспонат в зоопарке.

— Привет, — сказала она с лёгким акцентом. — Меня зовут София. Будешь меня учить?

Паша открыл рот. И закрыл. Снова открыл. Из горла вырвался звук, похожий на скрип несмазанной двери.

— Д-д-да, — выдавил он. — Я... э-э-э... Паша. Буду.

София улыбнулась ещё шире.

— Ой, а ты милый. Заикаешься ещё. Какая милота!

Виктор Петрович довольно ухмыльнулся.

— Ну, молодёжь, работайте. Паша, через три дня жду доклад!

Паша вышел из кабинета не чувствуя ног. В коридоре его ждали трое парней.

— Ну что? — спросил тот, что был с папкой.

— Меня взяли, — выдохнул Паша. — Кажется...

— А мы? — спросил второй.

Паша посмотрел на закрытую дверь кабинета, за которой сидел Виктор Петрович.

— А вы... Служить пойдёте...

И тут из кабинета донёсся голос секретарши:

— Следующий! Проходите, тут ещё одна вакансия открылась! Помощник дворника!

Парни переглянулись и рванули к двери быстрее, чем Паша успел моргнуть.

Софья

Паша стоит перед дверью склада. Рядом с ним, поправляя идеально сидящий на ней деловой костюм, стоит Софья. От неё исходит аромат дорогих духов, которые стоят больше месячной зарплата грузчика.

— Ну, показывай, — говорит она весело. — Что тут у вас?

Паша глубоко вздыхает. Он готовился к этому три дня и три ночи.

— Значит, так, — начинает он деловито. — Это склад. Здесь у нас хранятся грузы. Они бывают крупногабаритные, среднегабаритные и мелкогабаритные…

— О, — перебивает его Софья. — В Лондоне мы используем классификацию ABC. Это когда товары делятся по степени важности и оборачиваемости. А у вас как?

Паша нервно заморгал.

— У нас… ну, тоже. Типа того.

— А какая система учёта?

— Чего?

— Система управления складом, — пояснила Софья. — Мы в Лондоне юзали самую современную. А вы?

Паша почувствовал, как земля уходит из под ног.

— У нас… — Он судорожно искал ответ. — У нас своя система. Ноу-хау!

Софья посмотрела на него с интересом.

— Правда? А можно посмотреть?

— Нельзя, — выпалил Паша. — Совершенно секретно! Пойдём, лучше грузы покажу!

Он потащил её в глубь склада, где грузчики разгружали фуру с коробками. Паша, желая показать свою крутизну, подхватил одну коробку и… чуть не уронил. Коробка оказалась тяжелее, чем он думал. Он пошатнулся, сделал шаг назад, наступил на чью-то лопату, взмахнул руками и рухнул вместе с коробкой прямо в груду поролоновой упаковки.

Из поролона торчали только его ноги. Ситуация пугающе напоминала мусорный бак, но Паша решил не развивать эту мысль. Софья звонко засмеялась.

— Это очень смешно! — спросила она, когда он выполз. — Ты клоун?

— Акробат, — буркнул Паша, выплёвывая поролон изо рта. — Это у нас разминка перед работой такая.

Спасение

На следующий день Софья с Пашей сидели в кабинете Виктора Петровича. Паша чувствовал себя подсудимым. Рядом с ним расположилась Софья, которая выглядела как ангел, только что спустившийся с небес.

— Ну, дочка, — сказал Виктор Петрович. — Как тебе ученик?

Софья посмотрела на Пашу и в её глазах сверкнула искорка.

— Пап, он, конечно, в логистике полный ноль, — начала она.

Паша поник.

— Зато он честный, старательный и очень смешной.

Виктор Петрович поднял бровь.

— И?

— Думаю, такие люди на вес золота для компании! Ведь важно не боятся признавать, чего ты не знаешь, а вместо этого уметь быстро учиться. Ну а если падаешь в поролон, то надо важно уметь быстро вставать и действовать!

Паша покраснел.

— Он что, падал в поролон? — заинтересовался Виктор Петрович.

— Падал. Очень эффектно! — Софья улыбнулась. — Я засняла и выложила в социальные сети. Ролик уже набрал два миллиона просмотров. У Паши талант!

Паша не знал, куда деваться. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Виктор Петрович хмыкнул и постучал ручкой по столу.

— Значит, так, Паша. Завтра приносишь паспорт и оформляем тебя официально. Трудовой договор, запись в трудовую, печать, все дела. Через месяц будет готова справка для военкомата. Но!

Паша замер.

— Но! Ты будешь работать с Софочкой. Она будет твоим наставником, а ты будешь учиться. Будешь носить ей кофе и попкорн, когда она будет снимать твои новые падения.

Паша посмотрел на Софью. Она смотрела на него и улыбалась так, что у него внутри всё трепетало.

— Согласен, — выдохнул он.

— Отлично. — Виктор Петрович встал и протянул руку. — Добро пожаловать в команду!

Паша крепко пожал руку. По-мужски.

Тут в кабинет ворвалась секретарша.

— Виктор Петрович! Там из военкомата с проверкой! Говорят, поступил сигнал, что вы берете на работу уклонистов!

Паша побледнел. Софья перестала улыбаться. Виктор Петрович медленно опустился в кресло.

— Сигнал? От кого?

— Не знаю. Какой-то юрист с золотой цепью на шее нажаловался. Говорит, вы его клиента переманили.

В кабинете повисла тишина.

Паша вспомнил подвал, семечки и ухмыляющееся лицо.

— Это конец, — прошептал он.

Софья вдруг встала.

— Пап, можно я сама с ними поговорю?

Виктор Петрович посмотрел на дочь.

— Софья, не лезь в это дело!

— Пап, — она улыбнулась своей ангельской улыбкой. — Я в Лондоне год стажировалась в отделе по связям с государственными органами. Дай мне пять минут.

Она вышла из кабинета, оставив Пашу в состоянии полного ступора.

За дверью послышались голоса. Сначала строгие, мужские, а потом мягкий, вкрадчивый голос Софьи. Раздался смех, а потом грубый мужской голос: «Ну, раз такая история...»

Дверь открылась. Софья вошла вместе с майором. Да, тем самым майором из военкомата.

— Здравствуйте, — сказал майор, глядя на Пашу. — Мы уже знакомы.

Паша открыл рот и закрыл. Снова открыл.

— А вы...

— Я его дядя, — сказал майор, кивая на Виктора Петровича. — Родной брат. Не виделись двадцать лет. А тут, спасибо твоему юристу, встретились.

Виктор Петрович встал и обнял брата.

— Саня, черт старый, сколько лет!

— Много, Витя. Много!

Паша смотрел на всё это и чувствовал, что мир сошёл с ума окончательно и бесповоротно. Майор повернулся к нему.

— Ну что, студент? Месяц ещё не прошёл, а ты уже на работе. Да ещё и у моего брата. Молодец!

— А юрист? — спросил Паша.

— Юрист? — махнул рукой майор. — Сидит сейчас в отделении, объясняет, откуда у него цепь золотая и почему он студентам левые схемы предлагает. Спасибо твоей девушке, — он кивнул на Софью. — Она не только с нами договорилась, но и запись разговора с юристом предоставила. Откуда у тебя запись?

Софья улыбнулась.

— Диктофон в кармане. Я журналистский факультет в Лондоне заканчивала. Моё второе образование.

Паша понял, что влюбился в неё окончательно и бесповоротно. Софье не только умнее и красивее его, но и теперь ещё спасла его от тюрьмы.

Он хотел сказать что-то умное, но губы сами произнесли:

— А можно я тоже в Лондон?

Все засмеялись.

Военник

Прошёл месяц. Паша стоит перед дверью военкомата. В руках у него папка. Не та старая, с флаером пиццы и справкой из спортзала, а новая, подаренная Софией. Внутри лежит трудовой договор, справка 2-НДФЛ с характеристикой от Виктора Петровича, написанная на фирменном бланке и залитая лаком так, что блестит на солнце.

Рядом с Пашей стоит Софья. Просто так. За компанию.

— Волнуешься? — спрашивает она.

— Не то слово, — признаётся Паша. — У меня такое чувство, что сейчас что-то пойдет не так.

— Не каркай!

Они вошли. Коридор военкомата оказался совершенно пустым. Ни бабули, ни дедули, ни суровых мужиков с нашивками. Лишь гул лампочек и запах сырости.

— А где все? — удивилась Софья.

— Не знаю, — Паша насторожился. — Мне это не нравится.

Они подошли к двери кабинета майора. Паша постучал.

— Войдите!

Он открыл дверь и... замер. Кабинет был украшен воздушными шарами. На стене висел плакат: «С получением военного билета!» За столом, вместо майора, сидела... бабуля. Та самая, в форме майора. Форма налезла на нее с трудом, но она выглядела в ней величественно словно маршал Победы.

— Ба... бабуля? — выдавил Паша.

— Здравия желаю, товарищ призывник! — рявкнула бабуля голосом, от которого у Паши заложило уши. — А ты думал, я просто так в очереди сижу? Тридцать лет тут в штатском работаю! Ветеран военкомата как никак! Заслуженный работник! На пенсии теперь подрабатываю и очередь для антуража создаю. Иначе никакого патриотизма не будет!

Паша почувствовал, что почва уходит из-под ног. Из-за шкафа вышел настоящий майор с улыбкой на лице.

— Сюрприз, студент! Ты прошёл испытание. Не только работой, но и бабулей. Она за тобой три месяца следила. Все твои падения записывала. Говорит, ни одного не пропустила. Особенно то, с мусорным баком! Хорошо, что успела заснять на телефон. В итоге, шортс взорвал просмотры. Тысячи лайков. Миллионы просмотров.

— Я этот бак теперь во сне вижу, — прошептал Паша.

— Хватит томить, — сказала бабуля и встала. — Давай сюда документы.

Паша протянул папку дрожащими руками. Бабуля надела очки, внимательно изучила каждый лист, постучала печатью так, что стол подпрыгнул, и достала из сейфа красный военный билет с гербом.

— Распишись, — сказала она.

Паша взял ручку. Рука тряслась. Он вывел подпись и... В этот момент дверь распахнулась. Влетел дворник. Тот самый, с метлой. Только теперь он был в парадной форме и с орденскими планками на груди.

— А меня забыли? — прогремел он. — Я тоже участник!

Паша попятился.

— Кто это?

— Наш почётный дворник, — сказал майор. — Ветеран военной метлы. Тридцать лет территорию подметает. Это он надоумил бабулю за тобой следить и сказал: «Этот парень никогда не сломается. Наш человек. Таких беречь надо».

Дворник протянул Паше свою огромную руку. Но рукопожатие оказалось на удивление нежным.

— Ты молодец, парень, — сказал дворник. — Не думал я что ты такой кремень, когда в бак загонял. Ты даже метлу не бросил. Уважаю!

— Я... не мог её бросить, — признался Паша. — Она к руке прилипла. Там смола была.

Все засмеялись. Бабуля торжественно встала, подошла к Паше и начала трясти его за руку:

— Следующий! На собеседование в компанию «Гранд Инвест».

— А, что? — очнулся Павел! Нихрена себе. Приснится же такое…