Пыль бесконечных дорог⁠⁠

https://author.today/work/620419

Первая глава основной книги из цикла "Пыль бесконечных дорог". Начну знакомить с миром потихоньку. Первые главы будут пристрелочными, что бы получить обратную связь от читателей. Если прочли, пожалуйста, оставьте ваши впечатления. Если есть вопросы - задайте. Критикуйте.

Дождь начался после полудня и не прекращался до самого вечера. Капли разбивались о черепичную крышу небольшой таверны, вода стекала по крыше в желоб и по нему лилась в, и так уже переполненные, бочки на углах здания. Она стояла у тракта на полпути между городом Ронкарс и протяженным горным хребтом, уходящим далеко на юг. Медные разработки в тех краях давно были заброшены и путь перестал пользоваться популярностью - в таверне редко кто останавливался, столы почти всегда пустовали, а комнаты для гостей не часто видели посетителей. Но в этот вечер посетители все-таки были.

За центральным столом возле камина, друг напротив друга сидели двое – не молодой, но все еще крепкий хозяин таверны и только разменявший четвертый десяток старший дознаватель Имперской канцелярии. Разговор не завязывался, и оба занимались своими делами, дознаватель раскладывал на потертом дубовом столе листы пергамента, перья, чернильницы и свинцовые карандаши, а владелец заведения допивал уже вторую кружку медовухи.

— Может, все-таки начнём? — неохотно пробурчал трактирщик, почесывая густую бороду. Разговаривать ему совсем не хотелось, но у его гостя имелись доводы для того, чтобы развязать язык любому, даже самому молчаливому собеседнику

— Терпение, уважаемый, — он даже не взглянул на оппонента, а все так же педантично выравнивал листы пергамента. —Расследование данного инцидента не требует спешки. Если бы срочность была наивысшая, то за вами прислали бы дюжину солдат и кого-то менее деликатного. На данный момент — это только моя личная инициатива.

На гладко выбритом лице дознавателя появилась легкая улыбка, но она пропала, как только он взглянул на суровую гримасу собеседника. Он с самого знакомства понял, что этот человек очень опасен. И, несмотря на то, что седина тронула его волосы, а морщины стали продолжением шрамов на лице, в хозяине таверны, чувствовалась сила. Он был похож на старого медведя, столкнуться с таким в лесу нос к носу никому не хочется.

— Люциус, переходите к делу, — дюжина солдат трактирщика не пугала, живым он не дастся, а смерть в бою – лучшее, что ему осталось.

— Ну да, пора уж, — дознаватель пробарабанил пальцами по столу. — Тогда рассказывайте, а я буду делать записи.

— Когда мы высадились в порту Лингарда всё пошло через жопу…., — перешёл к делу хозяин таверны.

— Нет, нет, нет, — скривившись, Люциус прервал, начавшийся было, поток откровений. — Касательно лингарского инцидента… вернемся к нему чуть позже, сначала меня интересует причины произошедшего, как вы к этому пришли и какие мотивы побудили вас принять именно те решения, которые вы приняли.

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое только шумом дождя и треском поленьев в камине. Люциус не хотел прямо подталкивать к ответу, а его собеседник не знал с чего начать.

— Начните с того, как вы попали в отряд, ваш первые шаги, первый бой в отряде, — все-таки подсказал дознаватель.

— Первый бой…., — хозяин таверны задумался и внезапно пронзил человека напротив взглядом, заставив того задержать дыхание. — Это было в предгорьях Костистых гор.


***

Первые лучи восходящего солнца только начали прорезать толщу хвойного леса. Ветер с Костистых гор разогнал тучи. Впервые за долгое время стало по-настоящему светло. Человек по имени Ульфгар Пол-уха, уходя от погони, углублялся в полумрак предгорного леса. Он сбегал, как десятки раз до этого, словно зверь, предчувствующий надвигающуюся опасность. Ловко перепрыгивая с одной покрытой мхом кочки на другую, он набрал довольно хороший темп и скоро должен был достигнуть цели – берега безымянной речушки. Она петляла между островками густых лесов, уходила далеко на северо-запад и в конце концов впадала во фьорд. А дальше… Дальше – бескрайнее море и шансы на пару месяцев покоя. Именно там на берегу, в зарослях кустарника, Ульфгар и припрятал небольшую лодку и часть своих скромных пожитков.

Ненадолго прервав привычный ритм бега, человек остановился на крупном куске скалы, как айсберг среди водной глади, возвышающемся в окружении мхов и трав. Боги, как всегда, насмехались над ним, и с годами он стал хуже слышать именно со стороны целого уха. Поэтому, сложив ладони вокруг обрубка, он прислушался, поведя из стороны в сторону всем телом.

«Собак не слышно! Кто же пришёл за мной?» — Эти мысли одновременно и обнадёживали, и пугали старого разбойника. И раскалённым гвоздём впивались в мозг, мешая сосредоточиться на главном – спасении.

Те, кто вчера вечером вошли в деревню, не были похожи на охотников за головами или на толпу родственников, жаждущих кровной мести. Это были неплохо вооружённые и хорошо дисциплинированные вояки, явно повидавшие многое. Отряд большой – десятка два-три, может, даже полсотни, с обозом и с немалой поклажей. Такие точно не будут разыскивать среди окрестных сёл, деревень и хуторов одинокого бродягу. Даже такого, как Ульфгар Пол-уха, которого в большинстве городов Севера признали вне закона, которому желают самой ужасной смерти не менее дюжины горных кланов от Костистых гор до долины реки Гневная. И такой негодяй, и душегуб не мог рассчитывать на столь большое сопровождение на поклон к палачу. Но как только он увидел, как они смотрят на местных, понял – они кого-то ищут. И раздумывать над тем, кого же, долго не стал. В ту же ночь он бежал прочь. Так он сбегал уже десятки раз, остро чувствуя нависающую над ним опасность. Хотя в этот раз он даже не подпалил домик приютившей его вдовушки – «Старею, наверное».

Лес без перехода в подлесок резко оборвался, и Ульфгар оказался на берегу столь нужной ему реки. Он всегда безошибочно двигался в нужном направлении, даже петляя и запутывая следы. Вот уже и кустарник со спрятанной лодкой виднеется… Но вот незадача: на берегу его поджидали трое.

Старший из троицы – цепкий взгляд и уверенная осанка выдавали в нём командира – дважды коротко затрубил в рог и тут же, отбросив его, ударил мечом по кромке щита, привлекая к себе внимание, и отдал две короткие команды. Он говорил на имперском языке, но рубленые фразы и невыразительные ударения говорили о том, что ему он не родной, а немного гнусавый акцент и смуглая кожа чётко выдавали в нём элирийца. На нём был старый шлем с нащёчниками, а вооружён он был довольно приличным мечом. Он надвигался на Ульфгара по центру.

«Его надо убить первым», – вспыхнуло в голове у Пол-уха.

Подопечные наёмника имели с ним разительные отличия – они были гораздо моложе, вооружены только копьями, у одного это было даже не копьё, а жердь с заострённым и обожжённым на костре остриём, брони никакой не имели. Сопляк по правую руку шёл на дрожащих ногах, постоянно озираясь на своего командира, а пальцы рук уже побелели – так сильно он вцепился в своё копьё. Парень по левую руку был чуть старше, а может, и казался таким из-за более уверенных движений и пристального взгляда. Именно у него жердь вместо копья, а к поясу сбоку был прикреплён лисий хвост, своими яркими красками резко выбивающийся на фоне блёкло-серых камней побережья.

Всё это промелькнуло где-то на краю сознания Пол-уха. Ему хватило доли секунды оценить обстановку и понять, что бежать уже некуда. Либо он здесь сядет в лодку и уплывёт, либо его кости к вечеру обладают волки. Назад пути не было. Выхватив из-за пояса оба своих топора, Ульфгар резко сорвался с места и широкими прыжками быстро преодолел расстояние, отделявшее его от врага. Глаза застилала кровавая пелена, кровь стучала в висках, и на языке уже чувствовался вкус крови.

Последним рывком Пол-уха сместился резко вправо, одновременно цепляясь топором за верхний край щита противника. Наёмник попытался закрыться от удара в голову, но он ещё не понял, что с ним хочет провернуть этот загнанный в угол северянин. Зацепившись топором за щит, Ульфгар резко дёрнул его на себя, одновременно нанося удар вторым топором. Но элириец в последний момент отпрянул назад, и удар, который должен был сокрушить его, пришёлся по касательной в нащёчник шлема, оставив там ощутимую вмятину и выбив зубы под ним, а после по инерции рассек нижнюю челюсть на две неровные части. Впрочем, этого хватило, чтобы ошеломить противника, и старый душегуб не преминул этим воспользоваться: с силой ударил ногой в щит, отчего тот повалился на спину, выставив перед собой меч и прикрываясь щитом.

Когда самый опасный противник был выведен из строя, Пол-уха переключился на копейщика по правую руку. Но один взгляд на оскалившегося и упоённого кровью северянина поверг и без того напуганного сопляка в ужас - разжав побелевшие пальцы он бросил копьё и сломя голову побежал прочь. Преследовать его не имело смысла, и Ульфгар развернулся к последнему противнику – парню с лисьим хвостом на боку. Но то место, где он был мгновение назад, пустовало. Осмотрев взглядом всю левую сторону берега и никого не обнаружив, Пол-уха не стал задумываться над тем, как он смог так быстро убежать, – ему следовало уже следовать к лодке и спасаться из этой западни… Но жажда крови ещё не была утолена.

Первый противник лежал на том же месте, он сплёвывал кровь, постоянно наполнявшую рот, и пытался прийти в себя, чтобы попытаться хотя бы ранить человека, который нанёс ему такое унизительно быстрое поражение. Ульфгар не дал ему такой возможности. Отбив топором меч и наступив ногой на щит, он всем весом навалился на противника, пригвоздив его к каменистому берегу, и занёс топор для того, чтобы отрубить голову. Но тут же почувствовал резкую боль под левой лопаткой. Резко развернувшись, северянин нанёс два размашистых удара топором в правой руке, выбив оружие из рук противника. Если бы это было настоящее копьё, то оно непременно пронзило бы сердце, а так обожжённое на костре остриё жерди лишь пробило одежду, кожу и мышцы, скользнуло по рёбрам, только ранив Ульфгара. Удар в спину нанёс парень с лисьим хвостом, и Пол-уха сильно пожалел, что утратил бдительность, отдавшись желанию добить поверженного противника.

— Вот сука, — вырвалось у северянина. Левая рука уже не слушалась, хотя всё ещё сжимала топорище, и он чувствовал, что из раны на спине, вместе с кровью, утекают его силы и шансы уйти. Пытаться зацепить вёрткого мальчишку было бессмысленным занятием – тот уже достал нож и на полусогнутых ногах отступал назад, постоянно разрывая дистанцию. Поэтому Пол-уха просто метнул в него свой топор, целясь в середину туловища, тут же выхватив второй топор из онемевшей левой руки. Но лисий хвост умудрился увернуться от летящего в него топора, хотя и расплатился за это потерянным равновесием и падением на камни.

Ярость в крови всё ещё затмевала боль и давала силы. Ульфгар одним рывком преодолел расстояние до него, нанося удар топором. Но рана, потеря крови и общая усталость сказались на скорости, и лезвие топора только чиркнуло о камни, а мальчишка перекатился вбок. Снова прыжок к противнику и снова удар – на этот раз более удачный, во всяком случае, так казалось уставшему северянину. Топор точно должен был вонзиться в тело парня…

Первая стрела попала Ульфгару в район запястья, перерубив сухожилия и сосуды, и выбила топор из его руки. Тот, проскрежетал по каменистому побережью, отскочил в сторону. Вторая стрела вонзилась в бок, прямо под рёбра, острой болью отозвавшись во всём теле. Куда попала третья стрела, Пол-уха даже и не успел понять, так как сзади, придерживая рукой рассечённую челюсть, нанёс удар командир тройки, и перерубил мечом шейные позвонки. Ульфгар упал на берег, уткнувшись лицом в камни.

«Вот так. Вместо блеска перламутра, гальки серая крупа» — мелькнула мысль в угасающем сознании. Слыша топот и скрежет гальки под сапогами, он ещё осознавал, что к нему приближаются новые противники, но ясность мыслей вытекала из головы с каждым ударом замедлявшегося сердца. Последнее, что мелькнуло в голове, была мысль о доме, где он не был уже пятнадцать зим бесконечного бегства. На этом его путь оборвался.

— А ты не так прост, Лисёнок, — Риган появился, как всегда, ухмыляясь. Он уже снял тетиву с лука и сейчас на ходу сворачивал её и убирал в промасленный кошель на поясе. — Я, было, подумал, что ты решил поближе рассмотреть понравившуюся тебе гальку, так резко ты упал навзничь. А, поди ж ты! Перекатился, затаился, подполз и раз…

— Спас Коршуну жизнь, — буркнул Ворчун, начиная обматывать голову элирийца куском плотной ткани. — На твоём блядском острове тебя не учили, что щитом надо прикрываться, а не просто таскать его за собой?

— Опови хев, — невнятно промычал Коршун, отталкивая лапищи Ворчуна. Тот, закончив перевязку, помог подняться и повёл его к обозу, расположенному за холмом.

Альтар, которого не так давно начали называть Лисёнком, сидел на камнях и смотрел на поверженного врага. Конечно, его убил не он лично, но поучаствовать в схватке с опасным головорезом ему всё-таки довелось. Он не заметил, как на берегу стали появляться запыхавшиеся от бега остальные члены Отряда. Просто в какой-то момент вокруг появились звуки, отличные от журчания воды, и смутные тени начали совершать какие-то действия. Для Альтара мир внезапно сузился до небольшого, освещённого солнцем пятачка каменистого пляжа и тела на камнях. Он смотрел на мертвеца и видел пять одиноких могил, выкопанных недалеко от опустевшего дома. Пятая была пуста. И сегодня молодой наёмник почувствовал, что уже почти сделал шаг в неё, но в то же время отдалился не немыслимо далеко от её края. Назад он уже не вернётся, и похоронят, если похоронят, его уже совсем в другом месте. А могилу засыпет еловыми иголками, занесёт снегом, и со временем останутся только четыре – обложенные камнями и усаженные горными цветами. Назад дороги нет.

Удар сапогом по рёбрам заставил парня вскочить и выпрямить спину – за то недолгое время, проведённое в отряде, он усвоил, что в таких случаях нужно стоять именно так.
— Ты херли тут расселся, сопляк? – голос Грома басовито громыхал на всю округу и заставлял стоять ещё ровнее. – Где твой десятник? Почему сидишь, когда остальные работают?

И действительно, на берегу стало очень уж многолюдно. Вокруг чем-либо занимались остальные члены отряда. С мертвеца уже сняли сапоги, пояс, всё ценное и кошельки. Вещи, которые ещё могут пригодиться отряду, уложили в мешок, принадлежавший покойнику. А его голову отсекли, и теперь она лежала рядом с мешком.

— Риган! Бери сопляка и тащите весь скарб к обозу, голову отдайте Мяснику, — сержант уже потерял к ним интерес и начал отдавать команды кому-то ещё, но, что-то заметив, нагнулся к камням. Затем окликнул уже удаляющегося новобранца: — Эй, Лисёнок. Он теперь твой!

Рядом с ногами Альтара упал топор, выбив сноп мелких камешков и искр от камней на берегу. Подняв его и оценив хорошо отточенное лезвие и ухватистую рукоятку, молодой наёмник бросил благодарный взгляд на Грома, но тому до него уже не было никакого дела.

— Не стоит удостаивать его спину таким вниманием, — Риган по прозвищу Глаз сощурил глаза и усмехнулся. – Он это почувствует и подумает, что ты в него влюбился. – Хлопнув Лисёнка по плечу, разведчик продолжил свой путь к холму, за которым располагался обоз.

Солнце уже близилось к полудню, когда, спустившись с холма, они увидели ещё одну группу воинов их отряда. Там был Негусто, он же Данмес, так же, как и Альтар, недавно присоединился к отряду и на первом же привале получил своё прозвище, постоянно жалуясь на похлёбку, довольствие и свою скатку. Сейчас он стоял на коленях, пытаясь закрыть голову руками, в тщетных попытках уберечь её от сыпавшихся сверху ударов. Над ним стояли двое бойцов из первой десятки – Морал и Дорал, два брата с юга Речных земель. Один держал Данмеса, а второй беспрерывно наносил удары. Тот постоянно пытался что-то сказать, но его слова тонули в ударах. Рядом с ними из стороны в сторону прохаживался, сложив руки за спиной, лидер отряда. За неделю в отряде Альтар так и не узнал, как его зовут, все и всегда называли его Капитан.

После очередного удара Данмес был уже на грани того, чтобы упасть без сознания, но крепкие руки удерживали его в вертикальном положении. Дорал уже замахивался, когда властный голос прервал его:
— Довольно. – Капитан подошёл ближе и стал с высоты своего роста рассматривать дрожащего Негусто. Серые глаза смотрели с твёрдой решимостью и некоторой досадой. – Ты помнишь условия Контракта?
— Я пр-ст… — Негусто пытался выговорить что-то членораздельное, но закашлялся, сплёвывая кровь.
— Отступил без команды – смерть. Подставил товарища – смерть. Бросил оружие – смерть. – Голос Капитана сбивал с ног не хуже кулаков Дорала, после каждого слова его ноги дрожали всё сильнее и сильнее. – Ты совершил три самых гнусных проступка для нашего боевого братства. Для них нет другого наказания, кроме как…

Палаш, молниеносно выхваченный из ножен, пронзил горло избитого до бессознательного состояния наёмника. Глаза Данмеса удивлённо округлились – он до последнего не верил, что самое суровое наказание действительно будет применено к нему.

— Закопать, — короткий приказ прозвучал, как только безжизненное тело коснулось земли. Сказано было сухо и буднично. – Глаз, подойди. – Капитан заприметил их с Лисёнком ещё издали.

— Отнесёшь голову Мяснику, он её обработает и завернёт в ткань. Твоя задача – отнести её сотнику Григусу в Таденхейме, — Капитан говорил, даже не глядя на них, при этом вытирая от крови свой палаш. Если бы кто-то из этих двоих умел читать, то смог бы понять смысл золочёной надписи на клинке, но чтение не было сильной стороной наёмников.

— Но почему в Таденхейм? Главы кланов дадут за голову изгоя гораздо больше, — Глаз никогда не боялся высказывать своё мнение, а своё мнение у него было по любому вопросу.
— Твоё дело выполнять команды, а не обсуждать их, — в голосе вожака наёмников зазвучали стальные нотки, но в глазах была усмешка. — Тут дело не в прибыли, а в политике. Всегда должно быть местечко, где можно встать на зиму гарнизоном. Значит так, нам осталось четыре дневных перехода до Трилинга, там мы сдаём контракт на патрулирование и пробудем ещё день. Постарайся догнать нас до этого момента.
— Слушаюсь, — отозвался Риган, и они с Альтаром продолжили путь до обоза. Еще слышен был плеск воду за холмом. Где-то в лесу истошно надрывалась кукушка. А рядом с трактом раздавались щелчки лопаты, входящей в каменистую почву и сухая ругань людей, выполняющих нелюбимую обязанность.