Проект "Взросление". Глава первая⁠⁠

— Катя! Ты собираешься?

Нервный голос матери раздавался из глубины квартиры. Кажется, из ее комнаты. Мама снова волновалась, хотя пора было переживать куда меньше, чем, скажем, месяца четыре назад. Ничего ведь особенного сегодня не произойдет, по крайней мере, для пятнадцатилетней Кати уж точно. Все будет, как всегда, последние полгода. Первые числа месяца проходят, как под копирку. Впереди останется еще полгода, а потом наступит свобода, если только ничего экстренного не произойдет. Катя не могла пообещать этого даже самой себе, даже после сегодняшнего дня. Почему? Она не могла этого объяснить. Ее взросление проходило болезненно. Взбалмошный характер, как говорили учителя в школе, как высказывались воспитатели центра для трудных подростков, который Катя должна была посещать ежемесячно. Ее воспитывали самым наихудшим для девочки методом — розгами. Это Оле повезло с методом — с ней разговаривает детский психолог. Неудивительно, ведь Олины родители работают в городском совете, поэтому девочка просто запуталась, совершив предосудительный поступок. Тогда как родители Кати работают на молокозаводе. Их дочери необходима строгая воспитательная мера.

— Сейчас буду готова! — крикнула в ответ Катя.

Открыв дверцы шкафа, она достала простое серое платье. Его выдавали при определение в центр трудных подростков. Длина юбки была ниже колен, рукава до кистей. Само смирение с покаянием, как называла платье Катя. Хотя бы платка надевать не заставляли. В другой одежде приходить строго запрещалось.

Натянув ставшее ненавистным платье, Катя вышла из комнаты. Мать ждала в прихожей.

— Опоздать хочешь? — строго посмотрела она.

— Мне уже все равно, — пожала плечами Катя. — Разом больше съездим, только и всего.

— Знаешь ведь, насколько важно соблюдать предписания? — Катя не думала, что брови могут так сдвигаться. — Пострадаешь не только ты, но и Вике достанется. Из ВУЗа выпрут, не посмотрев на последний курс.

Катя все понимала без напоминаний. Совершенный ею проступок чуть не стоил обучения старшей сестре. Тогда мать заявила, что отправит девочку в интернат, если Вику отчислят. Катя перепугалась, надеясь на милость судьи. Нет, приговор вынесли только ей.

На улице ждало такси. Центр не всегда отправлял за воспитанниками машину. Это не было доверием, просто статус у девочки не тот. Ехать предстояло за город, где находилось здание центра трудных подростков.

По дороге Катя смотрела в окно, пытаясь отвлечься от предстоящей процедуры. Следующие пара дней будут неприятными. Она не выйдет из дома, не встретиться с подружками, не пойдет на день Рождения Саши. Последнее воспоминание совсем испортило настроение. Катя отвернулась от окна, откинулась на спинку, постаралась сосредоточится на предстоящем.

Через час Катя с матерью входили в небольшую комнату на втором этаже центра для трудных подростков. Проходя по длинному коридору, вдоль таких же комнат, они слышали крики, раздающиеся за дверями. По Катиной спине побежали мурашки. Сейчас ей самой предстоит кричать. В комнате находилась женщина. При вхождении Кати она поднялась со скамьи, на которую ложились воспитанницы. В прошлый раз Катю порола другая женщина. Катю она немного жалела, потому что было не так больно, как до этого. Сегодняшняя женщина выглядела сильной. Уж под ее розгами придется особенно плохо.

Женщина попросила показать приговор. Мать достала из сумочки небольшой листочек, на котором кроме самого текста располагалась таблица посещений центра. Женщина взяла листок и поставила подпись в соответствующей графе. Вернула приговор.

— К сожалению, прошлый приход может быть аннулирован, — сообщила женщина.

— Почему?! — всполошилась мать Кати.

— Воспитательница проявила снисхождение. По этому поводу ведется проверка.

— Не хотелось бы дополнительного месяца.

— Понимаю.

Катя стояла, слушая разговор. Плохое настроение поднимало уровень. В тот раз ей все равно было больно. Они не могут назначить дополнительный месяц!

— Чего ждешь? — обратилась к ней женщина. — Ничего с тобой не случится, если придешь еще раз. Сюда и по два года некоторые ходят, да и розог больше получают. Умнее будешь.

Катя быстро улеглась на скамью.

Женщина вынула первый пруд из ведра, встряхнула от соленой воды на Катины ягодицы, заставив ее вздрогнуть. Вскоре капли будут причинять нестерпимую боль. Захочется отклониться от прутьев, но за это полагалась добавка в десять ударов.

Взмахнув прутом, женщина опустила его, проведя первую полосу, которая вспухла. Катя вскинула голову, но смогла смолчать. Мать начала счет. Вторая розга легла рядом. Женщина на секунду остановила руку, а затем потянула на себя, причиняя наибольшую боль. Кажется, она решила отстегать Катю и за прошлый раз. Девочка взвизгнула. Соленая вода проникла в рассеченное тело. Женщина продолжала работать прутом, через раз окуная его в соленую воду.

Катя кричала в голос, как те за дверями, мимо которых она прошла. Соленая вода разъедала ягодицы. Вспухшие полосы снова и снова бередила розга. Пот заливал глаза. Сквозь пелену боли она слышала мамин голос, равномерно отсчитывающий удары. Пятнадцать. Неужели, еще только половина! Она не выдержит полной порки! Женщина разошлась не на шутку! Откуда ее перевели? Со взрослых? Разве можно так истязать подростка?

Тридцатая розга закончила наказание. Мать подошла, чтобы помочь Кате встать. Каждое движение отзывалось болью не меньшей, чем от розги.

— Девочке придется остаться в центре, — объявила женщина.

— Как же так? — опешила мать. — По приговору Катя приходит раз в месяц.

— Ничего не знаю. С этого месяца правила изменились для особо тяжких случаев. Ваш статус приговора тоже изменен.

— Мама, я не хочу оставаться здесь, — жалобно проговорила Катя.

— Немедленно пойду к судье, — ответила мать. — По закону нельзя менять вынесенный приговор.

Катя прождала мать до закрытия центра, но та так и не пришла. Девочка лежала на кровати в комнате на первом этаже. Лежать можно было только на животе. Ягодицы болели при малейшем движении. От ужина Катя отказалась, надеясь на приход матери, о чем сейчас жалела. Голодный живот не давал заснуть. Тихонько плача, чтобы не услышали ночные дежурные, Катя ждала рассвета, надеясь на завтрашний день.

В комнату вошла дежурная — женщина лет шестидесяти, подошла к Кате.

— Тебя так и не забрали, — вздохнула она.

— Нет, — всхлипнула Катя. — Меня не должны были здесь оставлять.

— В последнее время в центре происходят странные вещи, — прошептала, оглянувшись на дверь, дежурная.

— Какие? — так же шепотом поинтересовалась Катя. Она приподнялась на локтях, но тут же вернулась в прежнее положение.

— Не двигайся. Только после завтрака разрешено применить обезболивающее. Раньше сразу давали. Это все новый руководитель центра правила меняет.

— Я отказалась от ужина и теперь очень хочу есть, — призналась Катя. Она знала, что дежурной нечего ей дать.

— Ты зря не поела. Подожди, у меня есть молоко.

Женщина ушла, но быстро вернулась со стаканом молока.

Напоить Катю оказалось непросто. Превозмогая боль, она снова привстала на локти, попила немного и легла переждать. Так несколько раз. Дежурная терпеливо ждала.

— Спасибо, — поблагодарила Катя, когда все выпила. — Вас не накажут?

— Тебе ведь не запрещали есть?

— Нет.

— Тогда все в порядке, — улыбнулась женщина. — Теперь постарайся заснуть.

— Вы не рассказали про творящееся в центре, — напомнила Катя.

— Некоторых подростков увозят. Неизвестно куда. Приходят родители, а детей нет.

— Куда же их увозят? — Кате стало страшно. — Какого возраста подростки?

— Примерно твоего и старше. Напугала я тебя? — всполошилась дежурная.

— Лучше знать заранее, чем тебя застанут врасплох. Меня не обязательно заберут.

— Надеюсь, — вздохнула дежурная, — ты похожа на мою внучку, — горестно проговорила она.

— Что с ней случилось?

— Ее тоже увезли две недели назад. Никто не говорит о местонахождении.

— Сколько ей?

— Шестнадцать. Ее впутали в историю, заставили совершить мелкую кражу и приговорили к семи месяцам в центре.

— Как же вас не уволили?

— Сначала хотели, но Машенька попросила ужесточить наказание, но не увольнять меня. Она ведь добрая девочка, просто по доброте ее и подбили. Ладно, заговорилась я, а тебе спать пора.

— Кажется, я так и не смогу заснуть.

— Постарайся, во сне время быстро проходит.

Дежурная вышла.

Катя еще немного полежала, размышляя об увозе подростков из центра, а потом не заметила, как уснула. Все-таки пережитое сказалось за день.