Продолжение поста «В духе Ч. Буковски»3
Он думает, что главное здесь — он. Его мужественность, его бунт, его риск быть пойманным. Идиот.
Я не чувствую ни его, ни его скрипучую кровать. Я чувствую вес своего тела, которое стало чужим. Оно больше не кухня, не ужин в микроволновке, не доброе утро и не «как прошёл день, дорогой?». Оно — просто тело. Пахнущее потом, сигаретами и дешёвым одеколоном какого-то старого пьяницы.
Это не про него. И уж точно не про любовь. Это про тихий бунт. Самый трусливый бунт на свете. Когда ты заперта в клетке, но на полчаса смогла высунуть из нее лапу. Он — просто инструмент. Его пошлые шутки, его грязные руки на моей коже... они напоминают мне, что я ещё жива. Что я не совсем ещё стала мебелью в той убогой жизни, которую сама же и выбрала.
А потом наступает момент, когда адреналин кончается. И ты видишь потолок его комнаты, облупленную краску, и понимаешь, что просто перебежала из одной клетки в другую. Только эта — временная и пахнет дезинфекцией и одиночеством.
Страх? Нет. Если муж поймает — ну и хуй с ним. Может, это даже станет тем самым громким хлопком, который положит конец этой тихой, сводящей с ума пытке под названием «нормальная жизнь».
Я встаю и начинаю одеваться. Снова собираю себя по кусочкам. Возвращаюсь к роли. Жены. Хозяйки. Участницы сделки. Эти несколько минут были не для кайфа. Они были для того, чтобы помнить. Чтобы знать, что за стенами этой правильной, вымершей жизни есть что-то ещё. Грязное, вонючее, настоящее.
И пока я застёгиваю пряжку, я ловлю его взгляд. Он думает, что победил. Что он — большой плохой волк, утащивший курочку из курятника. А я смотрю на него и вижу просто ещё одного одинокого сукина сына, который ищет тепла в чужой постели. Ничего личного. Просто ещё один вечер. Просто ещё один способ забыться.
Ещё от лица мужа напишу свою версию и все, закрою тему. Обещаю)))
Ну и чтобы добить тему.
Он сидел на кухне с банкой пива и смотрел в стену. Вроде всё как всегда. Телевизор бубнил в гостиной, холодильник гудел свою монотонную песню. Но что-то было не так. Воздух был другим.
Он не мог этого объяснить. Как будто сама материя мира слегка сдвинулась, потрескалась, и оттуда, из щелей, слегка поддувало пустотой.
Он ловил себя на том, что смотрел на жену за ужином. Говорила те же самые слова, улыбалась той же самой улыбкой. Но было в ней что-то отдалённое, будто она частью была где-то в другом месте, в каком-то параллельном мире, куда ему хода не было. И когда она смотрела на него, он ловил этот взгляд — не виноватый, нет. Скорее... отстранённый. Как будто он был не мужем, а статистом в каком-то её спектакле, смысла которого он не понимал.
По ночам он иногда просыпался от ощущения, что кровать стала больше. Что между ними выросла пустота, которая гудит, как высоковольтный провод. Он тянулся к ней, а она лежала спиной, дыша ровно и фальшиво, как актриса, которая забыла свою роль и просто ждёт, когда упадёт занавес.
Это было не знание. Это было предчувствие. Ощущение надвигающейся катастрофы, которая идёт без шума, без грома. Она уже здесь, она уже в этом доме. Она в молчании за завтраком, в слишком долгом взгляде в окно, в лёгком вздрагивании, когда он нечаянно касался её руки.
Он глушил это чувство пивом. Ещё одной банкой. Ещё одной. Закусывая его своей нормальностью, своей работой, своими счетами. Он был не детективом, не ревнивцем. Он был землетрясением, которое ещё не знает, что оно — землетрясение. Он был тишиной перед взрывом. И самое ужасное, что он уже почти смирился с этим чувством. Почти привык жить с этой маленькой, невидимой дырой в самом центре своего бытия, из которой медленно вытекает всё то, что он когда-то называл своей жизнью.
Всем спасибо, кто плюсовал и минусовал